Цифровой рулер

Выпускной день

В июне, когда заканчиваются выпускные экзамены в школах, в городе проводится День выпускников. Это было еще в Союзе. Времена меняются вместе с памятниками- символами перед Администрацией, а ритуалы не меняются

Выпускников собираю перед акиматом на центральном проспекте города.

Торжественно зачитывают напутствие «в большую жизнь» от властей. Отмечают отличников. Выдают грамоты, значки, вешают наградные ленты.

От учителей, затем от выпускников выступают ораторы.

Выпускники, несколько пар, начинают танцевать вальс (специально обученных к этому делу. Раньше так было, сейчас не знаю)

Затем начинается что то типа гуляний.

От истока центрального проспекта до пересечения с другим центральным проспектом кафешки, летние кафешки, кафе мороженого выносят пластиковые столы — стулья, выставляют прохладительные напитки и мороженое само собой… Выпускники должны запомнить, как они выпустились в взрослую жизнь в эту ночь.

Утром по проспекту от истока до пересечения с другим проспектов везде валялся какой то мусор от этикеток и пластиковых бутылок, стеклянных бутылок от лимонада, пластиковых стаканчиков; еще не все столы убраны, еще не все стулья подняты. Но утро приходит всегда.

А вместе с ним и взрослая жизнь

Выпускники прикоснулись к новой вертикали

Таких вертикалей у юношей и девушек будет еще несколько:

Вертикалями называются все авторитеты по жизни:

Это родители (родня). Учителя: воспитатели, школьные учителя, дворовые авторитеты, школьные авторитеты хулиганы.

Затем наступает время авторитета власти вообще

Параллельно с авторитетом власти на молодых людей влияет авторитет идеологии (само собой) и официальной религии — духовная вертикаль (которая часто не сходится с внутренней духовностью)

И наконец, современная — цифровая вертикаль — самая сильная на сегодня, основа техно феодализма.

(У родителей выпускников было то же самое, кроме техно — феодализма. Потому что у родителей не было гаджетов. Поэтому родители верили во власть, в систему, в коммунизм (может быть), в бога (может быть))

Вообще людям нужна вертикаль. Они живут с ней всю жизнь. Людям надо на что то опираться.

=========================

Времена меняются, смещаются акценты

Вот и гуляния разные проходят уже подальше от главного здания администрации.

Теперь, когда возвращаюсь с работы и иду домой через Парк президента — пройти невозможно просто.

Огромная и плотная толпа преграждает путь. Люди приходят семьями на разные гуляния и «дни металлургов». Приезжают звезды шоу и орут в микрофоны приветствия толпе, затем поют душевные, любовные и патриотические песни. Люди стоят и смотрят в большой монитор, где лица шоуменов и певцов светятся от удачи. Много мамаш с колясками, с грудничками — в каждой руке по коляске. Некоторые молодые папашки держат грудничков на руках, чтобы видели шоуменов и певцов получше.

Это уже комбинированная вертикаль.

Но про каждую вертикаль мы поговорим отдельно.

ПС

Я не знаю, что случилось по жизни со всеми выпускниками. Будем надеется, что у них все сбылось, как они задумали.

Но торжество цифровой вертикали над всеми выпускниками мы зафиксируем с самого начала.

Опоры

Люди везде люди. Что 5000 лет назад, что сейчас

Люди появляются на свет и уже нужна вертикаль — на что опереться. Люди опираются на что угодно — не только на родителей, власть, религию — Бога, что сразу подтверждает вертикальность человеческой сущности. Люди опирались до этого на талисманы; на зубы — перья животных, на скальпы, даже черепа врагов. Пока власть и религия формировали свои формы, люди тренировались на том, чем располагали. Обожествляли горы, реки, небеса. Просили помощи и поддержки. Эти самые горы, реки, небеса со временем превратились в антропоморфного бога. Но со временем и такие боги, вместе с религиями не справлялись с запросами на опору.

Когда люди получали новые знания, они снова находили опоры в самих себя. Потому происходили революции и водружался воинственный атеизм.

Это все оттого, что вера в очередную опору шаталась.

До сего момента религия казалась абсолютной опорой. Ведь в религии была собрана вся мудрость прежних поколений, значит опыта прежних опор.

Мы должны понять, почему общество и человечество в целом отказывается от отживших вертикалей.

Поэтому вы вернемся сильно назад. И поймем на что это похоже

Мы начнем с Колизея.

Колизей — это символ могущества Рима

Многие жители Рима, не только граждане, даже римские опирались на могущество Рима — быть рабом у могущества, всесильного господина всегда приятно. Многие «не граждане» мечтали в то время стать гражданами Рима. Со временем все не граждане стали гражданами. Но через несколько веков все развалилось. Рим пал. Латинский язык — язык мировых господ стал мертвым языком.

Рим как опора, как материальный символ вертикали перестал существовать — превратился просто в символ (этот символ могущества и своей власти использовали потом немцы и русские, чтобы укрепить свою немецкую и русскую вертикаль).

А пока

Раннее утро после великих игрищ. Солнце еще не поднялось высоко над холмами, но его бледный свет уже режет глаза, обнажая изнанку имперского триумфа.

Вчера здесь ревели десятки тысяч глоток. Сенаторы, плебеи, гладиаторы, торговцы и рабы слились в едином экстазе под рев фанфар и рел животных. Толпа требовала хлеба и зрелищ, и империя щедро отсыпала им и того, и другого. Правители сверху взирали на это море лиц, упиваясь своей властью над качающейся массой.

А теперь — тишина. И эта тишина оглушительнее триумфальных маршей.

Арена Колизея и прилегающие улицы усеяны тем самым пеной осевшого праздника. Под ногами лежат обрывки пурпурных лент, разбитые глиняные амфоры из-под дешевого вина, объедки жертвенного мяса, которые растаптывали сандалии ликующих зевак. Воздух густ от запаха пота, кислого вина, гари от факелов и тлена.

Уборщики-рабы уже снуют между рядами, сгребая в кучи мусор, грязь и пролитую кровь. Еще час назад здесь вершилась история, вершились судьбы мира, а сейчас это просто сточная канава для отходов человеческого восторга.

Праздник кончился. Толпа разошлась по своим норам, чтобы завтра с тем же усердием и страхом бежать за новой порцией зрелищ и искать новую вертикаль, которая укажет им, куда идти.

==============

Что мы видим в этой параллели?

Мы видим, что власть Рима искала солидарность у плебса, черни

Что вертикаль смазывалась слюнями и мусором толпы.

Но раствор из слюней и мусора после фестиваля очень непрочен, даже если миллион людей наследит грязными сандалями на вертикали. Обращение в низам есть уже трещина. Да, народы, простые люди всегда поддерживают власть своими жизнями и непритязательными сущностями: в конце концов солдат, пехоту набирают среди простых людей. И вертикаль зависит от солидарности власти с низами. Чем больше такой зависимости, тем явней сигнал, что старая вертикал ложится набок, что она накренилась.

И если зависимость от хлеба и зрелищ будет все явнее, тем люди начнут искать новые опоры вертикали, — уже другой.

Вечный Колизей

Друг смотрит на голову — ищет вождя, экран с сияющим лицом поп-звезды или трибуну с чиновником, чтобы преклонить колени и найти опору.

Враг системы смотрит на ноги. Туда, где под подошвами праздничной толпы, среди обрывков наградных лент и утреннего пластика на проспекте валяется весь этот мусор, слюни и грязные сандалии.

Мы заходим в эту анатомию извне, в масках и с хитином на сердце, чтобы увидеть изнанку любого триумфа и любого же упадка (Хотя упадок нам важней и поучительней для зрителей шоу. Дураков слишком много. Алгоритмы создали мировой конвейер по штамповке)

Пока мы перечислили опоры, что история человечества — это история непрерывного поиска опоры. Пять тысяч лет назад человек цеплялся за перья, черепа врагов и священные горы. Когда горы замолчали, появились боги. Когда боги уступили место храмам, родилась государственная вертикаль. Менялись декорации, имена правителей и религии, но неизменным оставалось одно: человеку нужен тот, кто укажет ему дорогу, потому что горизонт без оси не держит психику.

И главный архетип этой зависимости — вечный Рим. Где этот Рим? Все дороги вели в Рим. Теперь мы пришли на развалины Колизея не просо туристами, а описателями.

Для миллионов людей римское гражданство было пределом мечтаний. Быть частью всесильной империи, рабом великого господина, упиваться могуществом чужой власти казалось высшим благом. Империя давала плебсу хлеб и зрелища, щедро отсыпая наркотик коллективного восторга.

Современные алгоритмы дают людям такой же временный восторг. Но люди не подозревают, нет конечно они все знают, но им важно, что они наживают на дисплей в данную секунду — значит они мастера.

Итак, Колизей был алтарем этого союза. Десятки тысяч зрителей заполняли ярусы, ревели в едином экстазе, требуя крови и побед. И в кульминационный момент толпа чувствовала себя властелином мира. Достаточно было опустить палец вниз — pollice verso — и жизнь поверженного гладиатора обрывалась. Плебеям казалось, что они вершит судьбы, что они здесь хозяева.

Но это был самый изощренный обман матрицы. Настоящим хозяином арены был император. Он покупал их лояльность за бесплатное зрелище и чужую кровь, превращая свободных людей в управляемое стадо. Толпа упивалась мнимой властью, а империя крутила ими, как хотела.

А потом наступает утро.

Раннее утро после великих игрищ. Солнце еще не поднялось высоко над холмами, но его бледный свет уже режет глаза, обнажая изнанку имперского триумфа. Вчера здесь ревели десятки тысяч глоток, а сегодня — тишина. И эта тишина оглушительнее триумфальных маршей.

Арена Колизея и прилегающие улицы усеяны пеной осевшего праздника. Под ногами лежат обрывки пурпурных лент, разбитые глиняные амфоры из-под дешевого вина, объедки жертвенного мяса, которые растаптывали сандалии ликующих зевак. Воздух густ от запаха пота, кислого вина, гари и тлена. Уборщики-рабы уже снуют между рядами, сгребая в кучи грязь и пролитую кровь. Еще час назад здесь вершилась история, а сейчас это просто сточная канава для отходов человеческого восторга.

Праздник кончился. Толпа разошлась по своим норам, чтобы завтра с тем же усердием и страхом бежать за новой порцией зрелищ и искать новую вертикаль.

Рим пал. Латынь — язык мировых господ — стала мертвым языком. Камни Колизея превратились в руины.

Но история умеет отвечать на этот вызов. Пройдут века, и в декабре 1947 года потомки тех самых рабов, которых римские легионеры гнали под арками триумфа в цепях, пройдут под Аркой Тита в Риме. Пройдут не понурыми пленниками, а победителями. Римской империи давно нет, императоры и легионы сгинули в пыль, а евреи — есть.

Потому что любая вертикаль, опирающаяся на слюни и мусор толпы, временна.

Сегодня этот же фокус повторяется на наших глазах. Только вместо мраморных амфитеатров — центральные проспекты с пластиковыми стаканчиками после школьных выпускных и сияющие экраны смартфонов в Парке Президента, куда толпа приводит грудничков смотреть. Звезды попсы и шоу сами клоуны, но ведь они поют для нас!

Современный человек тыкает пальцем в экран, ставит лайки, «казнит» и «милует» кумиров в соцсетях и искренне верит, что он — хозяин цифровой повестки. Он думает, что управляет матрицей.

Но за этим мнимым величием скрывается новый, еще более беспощадный феодализм. Экран стал новым Колизеем. И когда гаснут софиты, на счетах независимых мыслителей остаются всё те же мертвые нули, а в сети — глухая тишина алгоритмических банов.

Толпа по-прежнему ищет Правителя. А система по-прежнему подсовывает ей новое шоу, оставляя на утро битый пластик и пустые экраны. Только будущие бутылки и пластик есть использованные люди. У них нет содержимого. А может там ничего и не было? Ведь не могут же многие из людей держать напряжение (из-за этого много разводов, когда нет опор, внутри пустота: «А пойдем сегодня на шоу? К нам приехала Дженнифер Лопес! Да-да это престижно! Не каждый может купить дорогой билет. Всем потом расскажем»)

Справка:

Тур Дженнифер Лопес по Центральной Азии в рамках мирового турне «Up All Night: Live in 2025» прошёл с 8 июля по 12 августа 2025 года. Певица выступила в Астане, Ташкенте и Алматы. В Казахстане концерты прошли 1 августа в Астане и 10 августа в Алматы. Выступление в столице Казахстана посетили около 10 тысяч туристов из более чем 30 стран, преимущественно из ближнего зарубежья и стран Европы и Азии. 10 августа Лопес собрала в Алматы на Центральном стадионе более 20 тысяч зрителей, включая гостей из свыше 35 стран.

В Узбекистане концерт Лопес состоялся 7 августа в Ташкенте на стадионе «Миллий». Он собрал около 31,1 тысячи посетителей, включая обслуживающий персонал, из которых 25 тысяч приобрели билеты. Выступления певицы стимулировали развитие туризма, гостиничной сферы, ресторанного бизнеса и пополнили бюджеты этих городов значительными налоговыми поступлениями.

Родители

Мы рискуем увязнуть в хрестоматийной психологии и семейных драмах, если забудем, о чем вообще пишем. Читателю нужны эти ступени — родители, школа, дворы, учителя, — только как ступени к неизбежному финалу.

Нам неинтересно разбирать детские травмы ради самих травм. Хотя у каждого почти человека травм хватает. Нам важно показать, как из забитого, испуганного домашнего животного, выросшего под родительским и школьным прессом, формируется то самое озлобленное, одинокое существо, которое не умеет стоять на собственной горизонтали, не способно выдержать внутреннюю пустоту и гадит везде, до чего дотягивается его рука — будь то реальный проспект с пластиковым мусором или цифровой экран с помоями в комментариях. (В казахских современных семьях любят покладистых, даже излишне покорных, даже порой просто глупых. Таким покорным и где то даже недоразвитым покупают все, пытаются обеспечить всем. И на другом фланге характеров картина обратная: чем самостоятельней, с характером сын, тем есть большая вероятность недовольства. Собственно, откуда появилось слово казак? Это почти бродяга, без семьи, без поддержки рода. Только потом это слово обрело семантику благородного независимого, свободного джигита. Когда такие сыновья с характером как Моде шаньюй, или Чингисхан взяли власть сами, а не ждали подарка от рода. Амбициозный джигит — это опасность для родовой верхушки. Но сначала для собственного отца… Который не желает стареть и делится авторитетом)

Семья и школа — это просто первичная обработка материала. Мясорубка, которая ломает хребет горизонтальным связям, чтобы человек намертво врос в вертикаль. А дальше этот недобитый, одинокий потребитель штампуется миллионами, чтобы заполнить Колизей и оставить после себя кучи битого пластика. (Здесь мы конечно быстро перепрыгнули во времени. Ничего, так бывает)

Глобальный пол и первая ступень

Человеку нужна опора — это аксиома. Но система устроена так, чтобы выбить у него из-под ног любую горизонталь.

В идеальном мире социума человек мог бы опираться на горизонтальное: на ремесло, на привычку, на тепло другого тела, на честное плечо того, кто рядом. Опереться на пол, а не на шею вождя.

Но власть и вертикаль не терпят горизонтальных связей. Двое, которые поддерживают друг друга без санкции сверху — это уже угроза системе. Поэтому первая задача любой вертикали — разрушить горизонталь. Сделать так, чтобы человек разучился стоять на собственных ногах и искать опору в равных себе.

И первая вертикаль, с которой сталкивается новорожденный — это семья. Родители.

Это самая близкая, самая интимная и самая жестокая мясорубка. Ребенок появляется на свет абсолютно беззащитным комком плоти, и первые руки, которые берут его, — это руки родителей. Они же становятся первыми надсмотрщиками.

Родители не учат свободе. Родители учат выживанию внутри системы, передавая по наследству страх перед старшими, страх перед наказанием и привычку преклоняться перед тем, кто выше ростом и сильнее. Маленький человек еще не знает слова «государство», он еще не понимает, что такое «закон» или «партия», но он уже на уровне рефлексов усваивает главную матрицу: любовь нужно заслуживать подчинением, а защита гарантирована только тогда, когда ты целуешь руку дающего.

Семья — это миниатюрный Колизей, где отец с матерью исполняют роль императора и жрецов. Они решают, казнить или миловать, ставить палец вверх или вниз за вовремя съеденную кашу или четверку в дневнике.

Именно здесь закладывается фундамент будущего характера. Тот, кто не научился опираться на собственный пол в семье, будет до конца дней искать родителя в каждом начальнике, в каждом чиновнике, в каждом телеэкране и в каждом алгоритме.

Школа только закрепляет этот навык. Учителя достраивают этаж. Дворовая шпана и школьные авторитеты проверяют на прочность твой инстинкт стаи.

Но начинается всё с материнских рук, которые прижимают тебя к груди не для того, чтобы освободить, а для того, чтобы приучить к поводку. Конечно трудно так говорить про материнские руки. Но если мы говорим о первых опорах, которые нужны детям, мы также должны сказать про продукты в виде «маменькиных сынков». Когда сверх любовь матери превращается в слабость характера и отсутствие субъектности. Когда в семьи неполные, нет отцов, в современном мире это важно. Потому что подросток ищет вертикаль всегда.

«Кто сильнее меня?» «Кому принадлежать?» «Кого уважать?» «Кого бояться?» «Кому доказать, что я сам сильный?»

Школа

Семья только надломила хребет, заставила занести ногу над поводком, но окончательно загоняет человека в стойло государственная машина. И первое ее звено — школа.

Хотя школа — это не стойло и не госмашина, а храм (о советской школе у меня самые лучшие воспоминания)

Школа это храм знаний бесспорно, как его назвали еще древние греки. Но это еще и первая фабрика по стандартизации молодых сердец. Здесь учителя выявляют глубокие души и скорость мышления учеников. Самым способным обещается великое будущее. (ха-ха-ха. Я всегда преклонялся перед школьным учителем как таковым. Когда я заканчивал школу, профессия учитель уже тогда была непрестижной. Хотя они старались привить нам чувство красоты. Мы уже были достаточно циничными детьми. Мы уже разбирались, что на самом деле «красиво». А уже следующие поколения наши подозрения подтвердили. И родили совершенно циничных детей рынка. В свое время я не делал домашнего задания от слова совсем: приходил со школы, бросал портфель и шел играть в хоккей, затем на следующие день приходил и списывал у отличниц — они давали мне списать. При этом, надо сказать, я учился на отлично. Дети детей рынка уже не дают не только списывать, но и говорят, какие были задания. В трубку еще не слышно: «Плати за информацию!» Но торгашеский дух уже заполнил воздух.

Любого ребенка не зря выдергивают из семейного гнезда. Чтобы он не вырос дикарем и познал жизнь вместе со всеми. Какие требования взрослым, такие и детям. Поэтому школы появились еще в Древней Греции. И греки распространили свои гимнасии по все империи Александра Македонского. По всему миру, наверное, кроем Индии и Китая учительство связывали с общественной организацией. Философа сократа казнили за то, «что плохо влияет на молодежь», например. Нужно ли говорить, чему учили детей спартанцы? (А некоторые иудеи восстали, что в греческих герусиях заставляли раздеваться до гола из-за физического культа тела)

Потому в школах всегда присутствует некий спартанский дух

Ребенка впервые выдергивают из привычного (пусть и удушливого) семейного гнезда и бросают в казарму с партами, звонками и классными журналами. Здесь начинается официальная дрессировка. Государство не скрывает своих целей: ему не нужны мыслящие особи, способные опереться на собственный пол. Ему нужны шестеренки, которые будут крутиться в строго заданном направлении, ровно в восемь утра занимать свои места и послушно поднимать руки по команде надсмотрщика в юбке или строгом костюме.

Странное описание тоталитарного предбанники — вы не находите?

Такой суровый вход во взрослую жизнь как художественное оформление жесткости самой системы. Если система жесткая, тоталитарная, идейная, то и выпускники обязаны петь гимны на выходе и на входе.

В школе идейности стирается последняя искра индивидуальности. Каждый урок — это урок подчинения.

Тебя учат не думать, а угадывать правильный ответ, который уже заготовлен в методичке чиновника от образования. Тебя учат бояться красной пасты в тетради, как взрослого страха перед налоговой или полицией.

Тебя приучают к тому, что твое личное мнение ничего не стоит, если оно не совпадает с параграфом учебника.

Оценка становится главным мерилом твоей ценности. Пятерка — ты хороший раб, заслужил сахар. Единица или двойка — ты бракованная деталь, изгой, которого можно травить коллективно.