Позывной Шатун

Глава 4. Воспоминания

Макс бесцельно постукивал ручкой по пустому столу в своём офисе и невидящим взглядом смотрел в стену напротив. Противно жужжал кондиционер, обдавая его потоком невкусно пахнущего холодного воздуха. Тихий стук клавиатуры за соседним столом бил по ушам, от принтера пахло горячей типографской краской.

Делать было нечего, он не устал и спать не хотелось, а к этому Макс не привык, и ему было странно. Раньше он использовал любую свободную минуту для сна, а теперь вот бездумно сидел, пялясь в стену. А мысли его блуждали далеко. Там, где он всегда знал, что ему делать.

***

Макс стоял, прислонившись спиной к стене и ждал. По другую сторону от приоткрытой двери с безучастным видом стоял Вереск. Ну, точнее, звали-то его Свят, Святослав, но все они настолько срослись со своими позывными, что Макс, наверное, и сам вздрогнул бы, если бы Вереск назвал его Максом. Шатун. Макса товарищи звали Шатун. Так ему нравилось даже больше.

Шатуном он себя и ощущал. Будто проснулся в неурочное время, вылез фиг знает куда и зачем, и теперь бродит, неприкаянный, голодный и замёрзший.

Выражение лица у Вереска соответствовало случаю: охраняли они сегодня девчонку из «Гермеса», переводчицу. Даже, стыдно сказать, не охраняли, а подрабатывали дуэньями, пока она в кабинете болтает со своим мужиком. И как они до этого скатились? Няньки… Тфу!

Впрочем, Макс знал, Вереск стоял бы тут с таким же каменным лицом, если бы перед ним девчонки исполняли кан-кан или ему в лоб упёрли бы ствол. Непрошибаемый перец. В этом они с Шаманом были похожи – чёрт разберёт, о чём думают и чего хотят.

А Максу было муторно. День тянулся медленно и нудно, как инструктаж по технике безопасности. Кому они вообще нужны? Хотелось драйва, движухи какой-нибудь. На худой конец, хоть поохранять какого-нибудь биг-босса, на которого реально могут наброситься. А это… Возня какая-то. Стоят, вооружённые по-взрослому, в офисе переводческого агентства и слушают, как двое влюблённых трындят по-шведски. Ну хоть платят прилично.

– Мальчики! – донёсся до них резкий и чуть насмешливый голос начальницы агентства. Вереск и Шатун пихнули дверь и заглянули в открывшийся проём. – Сопроводите даму на переговоры, – сказала она, выделив последнее слово. – Не теряйте из виду и не отходите далеко. Чтобы девушка не переволновалась.

Ага, переговоры. Как же. Упустить возможность похохмить Шатун не смог.

– А если они этого того?.. – нарочито испуганно сказал он.

– Так! Брысь отсюда! – со смехом сказала начальница.

Шатун расхохотался, но послушно отвернулся и первым пошёл в сторону входной двери, не забывая привычно следить, что подопечная следует за ним. Будто и правда за дверью опасно. Вереск привычно прикрывал тыл. Чёрт, даже здесь они работают, как слаженная команда на боевом задании. А впрочем, чего только не случается в, казалось бы, совершенно безопасных местах.

Они споро разобрали верхнюю одежду и направились на выход. В прихожей было тесно, и они одевались по очереди, чтобы не толкаться локтями. Первым на улицу пошёл Шатун. С его габаритами он всегда был ударной силой отряда, авангардом, Джаггернаутом. Даже на гражданке Шатун невольно шёл первым. Наверное, эти привычки не так-то легко сбросить.

Он вышел из здания, привычным цепким взглядом окинул округу, приметил припаркованный у тротуара внедорожник и, не найдя непосредственной угрозы подопечной, отошёл вправо, чтобы освободить обзор следующим членам группы.

Какой группы? Блин!

Шатун тряхнул головой и оглянулся на дверь офиса. Девчонка-переводчица как раз выходила, теребя воротник своей курточки.

– Карина Егорóвна, – раздался рядом несколько развязный голос.

Если бы в этот момент Макс не смотрел на подопечную, он бы, скорее всего, прикрыл её на всякий случай и не сильно бы напрягся, но лицо девчонки исказилось в настороженно-удивлённой гримасе, и Шатун внутренне подобрался. Он перевёл взгляд на подходившего к ним мужика, при взгляде на которого невольно приходили на ум братки из девяностых. Мужик Шатуну совершенно не понравился, и Шатун пошёл вперёд. Сначала сделает, потом подумает, надо ли было.

– Карина Егоровна, я от Михаила Фёдоровича. Он хотел поговорить с Вами лично.

Макс краем глаза уловил испуг на лице подопечной, а тело его уже начало действовать само. Адреналин побежал по венам, мышцы напряглись, он будто бы даже вырос на пару сантиметров. Шатун закрыл плечом подопечную, испытывая даже какую-то радость и беззвучно умоляя мужика сделать что-нибудь лишнее. Слева, будто из ниоткуда, появился Вереск и встал плечом к плечу с ним.

Убедившись, что ухажёр подопечной, довольно крепкий швед, прикрыл девчонку со спины, Макс перевёл недобрый взгляд на подошедшего и не без удовольствия отметил, что тот сбледнул с лица.

– У Вас какие-то вопросы к Карине Ёгоровне? – гавкнул Шатун.

Мужчина замялся. Надменный вид слетел с него мгновенно, взгляд его метался между Шатуном и Вереском. На Шатуна он почему-то поглядывал с большей опасной. Лицо Макса исказилось в неприятной гримасе, больше похожей на оскал.

Что? Съел? Не просто так пришёл, да? Хотел пристать к мышке, а наткнулся на трёх волкодавов. Давай, давай! Где там твои яйца?

Швед что-то спросил у девчонки резким голосом, и та мелко затрясла головой, прижимаясь к ухажёру ещё сильнее. Знает подошедшего. Напугана. Понятно, работаем.

– Меня попросили пригласить Карину на разговор, – чуть невнятно начал блеять мужчина.

– Да-а-а? – издевательские и с нескрываемой угрозой сказал Шатун.

Какая-то буйная удаль охватила его. Будто ему дали вздохнуть полной грудью после долгого заточения.

– А по-моему, дама с Вами никуда не хочет, – ещё жёстче придавил Шатун и чуть наклонился к мужику, давя его своей мощью. Подействовало.

– Но я тут… – булькнул подошедший, начиная пятиться.

– Карина Ёгоровна, – спокойным, холодным голосом заговорил Вереск. – Вы поедете куда-нибудь с этим человеком?

Шатун едва не хохотнул. Хоть стреляй в него – всё так же будет плезиры разводить с каменной рожей. Он обожал смотреть, как люди ёжатся от этого тона, хоть и не показывал этого.

– Нет… – прошептала девчонка хрипло.

Она дрожала и жалась к своему мужику. Такая маленькая. Уязвимая. И этот… Нехорошо обижать маленьких!

– Карина Ёгоровна Вам перезвонит, если сочтёт нужным, – рыкнул Шатун.

– Но… – попытался было мужчина.

Ну всё! Сам нарвался! Если бы они были «за ленточкой», ходить бы ему уже с дыркой в башке и посвистывать на сквозняках! Но здесь так нельзя, и об этом следует помнить. Шатун с трудом удержался от того, чтобы врезать этому гаду в челюсть для профилактики.

– Попрошу отойти от нашей подопечной не менее, чем на двести метров. В противном случае, мы будем вынуждены применить оружие, – ровным голосом сказал Вереск и шевельнулся, показывая боевой ствол в наплечной кобуре.

Шатун чуть слышно фыркнул. Мужик рванул от них на пятой передаче, едва не оставляя за собой жёлтый мокрый след. М-да… Судя по его поведению, яйца ему не особо и нужны… Он даже не попытался вступить в конфликт! Куда там? Он, похоже, в жизни ничего страшнее зажигалки не видел. А Шатун и Вереск видели. И делали. Гораздо страшнее. И по ним это видно.

– Всё в порядке, Карина Ёгоровна, он к Вам не подойдет, – сказал Шатун.

Он обернулся, окинул взглядом перепуганную подопечную, убедился, что всё в порядке, и снова осмотрелся. Похоже, девочка не так проста, как казалось сначала. Возможно, ему даже удастся поразмяться. Хоть бы!

– Витязь, пришли к нам Бурана. Тут возникли непредвиденные трудности, – прозвучал голос Вереска.

Отличная идея. Втроём смотреть по сторонам гораздо удобнее. Кровь Макса ещё бурлила, и он зорко оглядывался, пока девчонку запихивали в такси. Они с Вереском уселись туда же. Он не совсем понимал, куда их везут, девчонка говорила со своим мужчиной по-шведски, но Шатуну, в сущности, было плевать.

Такси остановилось у отеля, на первом этаже которого был ресторан. Швед проводил туда едва переставляющую ноги девушку и усадил за стол. Макс и Вереск разошлись по стенам, спустя несколько минут там же появился Буран. Шатун поприветствовал его кивком.

Двое за столом снова принялись мирно беседовать, и раж, охвативший было Шатуна, начал спадать. На него снова наваливалась хандра, почему-то было очень жаль, что тому мужику он так и не врезал.

Через минуту к ним троим зачем-то подскочил официант и поставил на столик неподалёку от каждого по тарелке вполне приличной еды. Серьёзно? Шатун впервые встретил клиента, который не относился к телохранителям, как к мебели. Он благодарно кивнул и быстро умял свою порцию. Пусть аппетита не было, по давней привычке он ел, когда предоставлялась такая возможность.

Вскоре в зале ресторана появился дядечка, на котором прямо-таки бегущей строкой светилось слово «юрист». С этого момента происходящее вокруг снова превратилось в какой-то отдалённый гул и поблекло.

Кое-как Шатун домучился свою рабочую смену и пошёл к подопечной.

– Карина Ёгоровна, мы, пожалуй, пойдём. Нам впечатлений хватит на сегодня. Оставим с Вами Бурана.

– А вы меня и здесь охранят что ли будете? – удивлённо спросила девчонка.

– Обязательно, – отозвался Буран. – Витязь, наш командир, сначала думал, что это просто придурь богатенького Буратино. Но если в первый же час нашей работы к нашему подопечному подходят люди с нехорошими намерениями, мы предпочитаем выложиться на полную. Во избежание.

– Где же Вы будете спать? – спросила она, раскрыв широко глаза.

***

Шатун встряхнулся, сбрасывая воспоминания полугодовой давности, и растянул губы в горькой усмешке. Удерживать сознание в настоящем моменте было трудно.

Картина, как они с Бураном спали в яме, укрывшись какой-то тряпкой, одной на двоих, встала у него перед глазами. Неискушённому зрителю такая поза для сна могла показаться двусмысленной, но военные реагировали спокойнее. Так просто теплее. А в пустыне ночью почему-то чертовски холодно. Теперь при желании Шатун мог спать стоя, сидя, на ходу и лёжа на гвоздях. А мог не спать вообще.

Макс ко многому привык за время своих мытарств. Не есть, есть то, от чего обычный человек будет блевать на три метра, не спать, целиться на звук, видеть в темноте, ориентироваться по звёздам. Убивать…

Он вдруг поймал себя на мысли, что воспоминания о Сирийской пустыне кажутся ему более яркими, чем окружающая действительность. Макс с недовольством посмотрел на сидевшего за соседним столом Витязя, будто это он был виноват в его, Макса, злоключениях.

Витязь, Костя Витязев, был директором «Цербера». Собственно, с него всё и началось, с него и его Саши. Сейчас Витязь сидел за компьютером и что-то вдумчиво изучал на мониторе. Так непривычно было видеть его за офисным столом, что Максу эта картина резала глаза.

Гораздо органичнее Витязь смотрелся с калашом и в броне. Их командир, даром что самый молодой в команде. Год назад он влип в передрягу, и ребята, все как один, рванули ему на подмогу. Не могли не рвануть. Все здесь были друг другу жизнями обязаны, а такие долги не забываются. Тогда-то вся их нынешняя история и началась.

А впрочем нет. Для них с Максом всё началось гораздо раньше. Офис снова подёрнулся дымкой перед глазами Макса, и перед внутренним взором поплыли совсем другие картины.

***

– Направо! Направо! – орал Витязь.

Они неслись по голой, покрытой жалящими камнями, жёлтой раскалённой земле. Ни куста, чтобы скрыться, ни тени, ни холма. Песок скрипел на зубах и сушил глотку, жара давила на плечи. Жара, жажда и страх. Воздух был наполнен свистом и воем, чёрные железные птицы неслись над головой и пикировали, пикировали…

Шатун давно уже едва слышал, что происходит вокруг, угадывал, читал по губам, в ушах звенело. Наверное, по шее из уха снова течёт кровь. В небо то и дело взвивались столбы песка и изгрызенного снарядами камня. И каждый из этих столбов нёс смерть. Накрыли… Бежать, бежать, бежать скорее и дальше, иначе…

Они стояли у какой-то деревушки, несколько странных домиков из глины и козьего дерьма, похожих на поставленные стоймя боеголовки. Эти домики разлетались от взрывной волны, как хижины поросят из сказки. Враг бил по мирным жителям без жалости, лишь бы уничтожить побольше русских.

Под ногами метались обезумевшие мелкие, размером с кошку, козы, визжали женщины и дети. Шатун не знал, куда ведёт его Витязь, просто шёл за командиром. Пока взгляд его не упал на девушку. Местные при первых же звуках налёта разбежались кто куда, а она скачет вокруг обломков хижины и копается в камнях. Сумасшедшая. Шугнуть бы её, чтобы порскнула за всеми. Прицельно по ним бить не будут. Может, и выживет.

Девушка вдруг подняла голову и совершенно безумными вытаращенными глазами огляделась вокруг. Лицо её было перемазано песком, слёзы прочертили светлые дорожки по щекам, платок с головы снесло взрывной волной, и тёмные кудри рассыпались буйной массой. Почти совсем девочка. Маленькая, худенькая. Напуганная.

Они встретились взглядами с Шатуном, и такая мольба была в её взгляде, что Шатун споткнулся. «Спаси!» – почти услышал он. Почему она не уходит? А девчонка снова бросилась к груде глиняного крошева, роясь в нём, не жалея себя, раздирая руки в кровь. Она визжала от страха при звуках взрывов и пригибалась, но продолжала копать. Там кто-то остался под обломками!

– Витязь! – заорал Шатун и рванулся к ней.

Не знал, почему, но не смог пройти мимо. Если бы прошёл – сам умер бы на месте.

– Чтоб тебя! – ругнулся Витязь и тоже сменил курс.

Девчонка причитала по-арабски и хватала его за броник своими по-птичьи тонкими ручкам, Шатун не понимал ни слова, он просто бросился помогать. Витязь взял автомат наизготовку и окинул взглядом местность. Свои разбежались, попрятались. Молодцы. Сейчас соберутся с духом и, может, смогут организовать оборону.

Шатун окинул взглядом руины, примерился к самому большому куску стены и рыча приподнял здоровый его. Девчонка тут же нырнула в дыру, как кошка, погрузившись до пояса в темноту. А через секунду выскочила наружу с грязной перепуганной малышкой на руках.

– Мама! – орала девочка, не помня себя и потрясая ручками. – Мама!

И почему это слово на всех языках звучит одинаково? Какая мама из этой недолетки? Шатун думал об этом уже на бегу. Он схватил девушку за локоть и потащил подальше от лагеря, та бежала за ним, не сопротивляясь. Безумие ужаса ещё не покинуло её лица.

В небе вновь взревело, и Шатун, не успев додумать мысль, толкнул девушку с ребёнком на землю и бросился сверху, накрывая их своим большим телом. Витязь бухнулся рядом, прикрывая ребёнка с другой стороны.

Бум!!!

По спине застучало, в затылок хряснуло чем-то тяжёлым, запахло смертью. А потом прилетело по темечку. Кажется, камнем. По лицу потекла кровь. Плевать. Девчонки в тёмном коконе тел взвизгнули и в страхе уставились на двух русских, что прикрывали их. Шатун улыбнулся и подмигнул ошалевшей девочке. Хорош он, наверное, был с кровью на физиономии и весёлой улыбкой! Девчонки смотрели на него с библейским ужасом.

– Нормально всё будет! – выпалил он по-русски.

***

Макс автоматически почесал шрам, что рассекал его шевелюру неровным пробором. Женщины даже говорили, что ему идёт. Макс только смеялся в ответ. Физическое напоминание о прошлом, якорь, вышибавший его в прошлое каждый раз, как только он смотрелся в зеркало или дотрагивался до него.

Он почти мог ощущать застарелую боль. В рану попала куча дряни, медика тогда разметало вместе с сумкой, а местные могли пользовать его только выпаренной козьей мочой. Рана воспалилась и загноилась, вызывая лихорадку. Макс выкарабкался, но ощущения запомнил навсегда.

Всё и правда обошлось. Макс с Костей вытащили их тогда и передали на руки молящемуся и рыдающему молодому мужчине. Похоже, мужу девочки. Макс помнил того худого, как и большинство местных, невысокого, ему по грудь, араба… Совсем случайно они оказались в эпицентре этой кошмарной бури. Им бы коз пасти в тишине да детей рожать.

– Ты чего пыхтишь? – спросил Костя, не отрываясь от монитора, и клацнул мышкой.

– А я паровоз! – тут же отозвался Макс.

– Ну так и трогайся!

– Да я уже, – хохотнул Максим.

Макс вдруг понял, что они оба, не сговариваясь, не задумываясь, сели спинами к капитальным стенам. Привычка, вбитая с кровью и болью, не отпускала даже в мирное время.

– А ты чего вообще пришёл? – спросил Костя и наконец посмотрел на подчинённого.

Макс окинул взглядом серую коробку офиса, потёртый стол, за которым сидел, почесал в затылке и выдал честное:

– Да как-то… скучно.

– А тут весело? – ухмыльнулся Костя.

Выглядело это для непривычного человека жутковато. Косте в аварии попортило половину лица и повредило лицевой нерв или как-то так, и теперь он с одной стороны был похож на творение Фредди Крюгера. К тому же та половина лица у него почти не двигалась.

– А то! Здесь же ты! – тут же отозвался Макс.

– Я те клоун что ли? – беззлобно поддел Костя.

– Дождёшься от тебя…

Костя фыркнул и закатил глаза.

– Сходи в баню что ли.

– Фраза коробит своей двусмысленностью, – беззлобно хохотнул Макс.

– Паяц, – ухмыльнулся Костя. – Я серьёзно. Развлекись, пока работы нет.

– Да я как-то… – начал было Макс и осёкся.

Он не мог сформулировать, почему никак не мог найти себе места, почему то и дело проваливался в воспоминания, почему маялся, будто цепной пёс, хотя цепи никакой не было.

– Вот и я так же, – вздохнул вдруг Костя и посмотрел на Макса таким взглядом, что тот поёжился.

Тёмные, почти чёрные глаза Витязя напоминали бездушные провалы автоматных стволов. Макса пронзило узнавание. Точно такой же взгляд, мрачный, тяжёлый, он часто видел в зеркале. Витязь криво ухмыльнулся и вдруг выдал нормальным голосом:

– Чего здесь тухнуть? Лето. Как будет что-то стоящее, я тебе наберу, Макс. Иди, побей грушу. От твоей хандры цветы вянут.

– У нас нет цветов! – парировал Макс.

– А мы заведём!

Макс хмыкнул, но послушно поднялся. Он злился на командира, хотя, в сущности, злиться было не на что. Выходя из офиса, он мучительно думал, чем себя занять. На ум ничего не приходило.

Макс вышел на улицу. Солнце слепило, люди спешили мимо. Он остановился, глядя в небо, и на секунду ему показалось, что где-то вдали слышен гул самолётов. Макс тряхнул головой. Нет. Только ветер и город.

Глава 5. Подозрения

Уснуть Марго так и не удалось. Она даже не смогла заставить себя лежать в кровати – легла вовремя, укрылась одеялом, поправила подушку и вскочила через пять минут. Тревога заставляла всю её кожу зудеть, не давала покоя.

Она меряла шагами тёмную кухню, бродила по ней, как привидение. Обычно ходьба помогала ей думать, но не сегодня. Взбудораженная, она просто крутила мысли в голове не в силах принять никакого решения. Она даже варианты дальнейших действий сформулировать для себя не могла.

Радовало одно: никто ещё не позвонил ей с вопросом, не слышала ли она чего-то лишнего. Это давало ей какую-то призрачную надежду на то, что проблема рассосётся сама собой. Марго чувствовала себя ребёнком, который от страшных монстров прячется под одеялом.

Ну и что теперь делать? Если никто не в курсе, что она подслушала разговор, то стоит ли вообще обнаруживать свою осведомлённость? Сделать вид, что ничего она не знает, и вообще у неё лапки? Они говорили про пятнадцать миллионов Если в донгах, то это ничего, а если в американских или европейски рублях? За такое могут и прибить. За меньшее убивали.

Распилить пятьдесят тысяч рублей – о таком даже беспокоиться никто не будет, проведут, как представительские расходы. А вот пятнадцать миллионов Даже если деревянных – такое на закупку зубочисток не спишешь, кто-то «большой» должен быть в курсе. И в доле. А свою долю обычно люди отдают неохотно и очень обижаются, если их ловят на некрасивых поступках. Интересно, кто этот загадочный «сам-знаешь-кто», который документы подписал?

Но промолчать? Если бы она точно знала, что её компании это не коснётся, то, может, совесть её бы и не сильно гавкала, но вот фраза «у них же тоже финансовый отдел есть» говорит о том, что задействованы бабки обеих компаний, если, конечно, в сделке не участвует кто-то третий. Если в Панаму что-то полетит из их кошелька, и это потом заметят в процессе аудита, то руководство поступит согласно древнейшей и благороднейшей традиции – свалит всё на исполнителя, и Марго сядет шить тапочки лет на восемь. Тапочки шить очень не хотелось.

Но если настучать, то кому? Не получится ли, что она придёт докладывать Ришильё, что миледи Винтер собирается спереть подвески? Чего доброго, ей после такой инициативы подкорректируют состояние здоровья, чтобы она под ногами у исполнителей не путалась. А если ещё и безопасник какой-нибудь в схеме, то он обязательно попросит ФСБ найти у Марго какой-нибудь грешок. И ведь найдут! Может, сбросить новость веером и сразу рвать когти в Гондурас?