- -
- 100%
- +
Молчать иль не молчать – вот в чём вопрос.
Мучаясь такими размышлениями Марго провела ночь без сна, и к концу её мытарств мозг выдал только одну здравую мысль: сначала нужно понять, засекли её или нет, а потом уже действовать по ситуации. Это решение немного помогло ей сбросить напряжение, сковывавшее её тело.
Сегодня был рабочий день, и скоро ей нужно будет собираться в офис, и перепуганная физиономия может её скомпрометировать. Идти в офис было откровенно боязно. Непонятно, что её там ждёт. Но деваться некуда – если она вдруг исчезнет без внятной причины, это точно вызовет подозрения.
Марго, уняв нервную дрожь, посмотрела в зеркало на своё припухшее от бессонницы лицо и принялась приводить себя в порядок. В восемь тридцать она уже подходила к своему бизнес-центру с привычно-строгим выражением лица.
Новомодный бизнес-центр чем-то напоминал Марго Колизей: офисы в нём располагались по краям в три этажа, а всё внутреннее пространство занимал крытый зимний сад с фонтаном, над которым для зрелищности перекинули стеклянные мостики переходов и эскалаторы. Гул голосов здесь отражался от стеклянных стен, резонировал и разносился по всему пустому пространству, превращаясь в невнятный ропот. Выйти сюда на минутку погулять и правда было приятно, Марго сбегáла сюда, когда желание бить сотрудников тяжёлыми предметами становилось совсем уж невыносимым.
Её компания занимала все три этажа в юго-западном секторе здания, кабинет Марго был на втором этаже. Чтобы добраться до него, ей нужно было долго тащиться на эскалаторе над пальмами или ещё дольше ждать лифта. Марго бы с удовольствием преодолевала это расстояние по лестнице, не тратя время, но лестницы в этом здании предназначались исключительно для пожарной эвакуации. Иногда по утрам, когда у лифтов и эскалатора образовывался многоминутный людской затор, Марго хотелось невзначай хлопнуть по кнопке пожарной сигнализации для разблокировки двери. Судя по разговорам в очередях, её желание разделяли многие.
Привычные «здравствуйте, здравствуйте» летели на неё со всех сторон. Сотрудники привычно кивали ей и улыбались, приветствуя. У них-то не было бессонной ночи и груза на душе. Для них это было простое утро. Финансовый отдел уже шуршал бумажками, гудел принтерами и жужжал зуммерами стационарных телефонов. Кто-то уже ругался в трубку. Такие привычные звуки, обычно они успокаивали Марго. Но только не сегодня.
Натянутая, как струна, Марго приблизилась к своему аквариуму и едва не подпрыгнула, когда увидела сидящего в нём Андрея. Тот ковырялся в смартфоне и не сразу увидел хозяйку кабинета. Марго прищурилась: чего это он в такую рань уже у неё заседает? Случайно или нет? Чёрт! Если эта ситуация не разрешится в ближайшее время, она точно скатится в манию преследования и паранойю!
Марго взяла себя в руки и, нацепив на лицо нейтральное выражение, вошла в свой кабинет. Андрей дёрнулся, едва не сверзился со стула и уронил карандаш, который, по-видимому, бесцельно теребил в руках.
– О! Доброе утро! – выпалил он и махнул ей рукой, наполовину приподнявшись из кресла. Жест выглядел довольно нелепо.
– Доброе оно позднее, – привычно бросила Марго.
Она старалась ничем не выдавать своей нервозности, но чувствовала, что ладони её потеют.
– Ты чего с утра пораньше? – спросила она, когда пауза затянулась.
– Обсудить вчерашнее совещание, подвести итоги, так сказать, – пожал плечами Андрей, будто такое обсуждение было в порядке вещей.
«Впрочем, в общем-то, оно и есть в порядке вещей», – одёрнула себя Марго. На встрече держим лицо, говорим правильные вещи, а потом, за закрытыми дверями внутри компаний обсуждаем, как выкрутиться из того положения, в которое вляпались на встрече. Только вот карандаш в руках Андрея затанцевал ещё быстрее. Это мельтешение раздражало.
– То есть, сначала вы организовали никому не нужное совещание, потом притащили на него никому не нужную там меня, а теперь ты со мной хочешь устроить никому не нужное обсуждение? – привычно спросила Марго.
Её нелюбовь к совещаниям была известна.
– Ну почему никому не нужную? Там же и про деньги тоже, – тут же возразил Андрей.
Да? Правда? На встрече или после, а, Андрей?
– Вы про доходы говорили там, а не про расходы. При чём там я? Насколько я поняла, всё уже давно решено, а теперь вы просто подгоняете бумаги под то, что хотите подписать. Я всё равно не могу заблокировать сделку, так?
– Ну, в общем, да, – скривился Андрей. – Но без тебя всё равно не стартанут.
– Я понимаю, что без согласования финансистов вы не можете приступить, но если уж такая пьянка, то мне при любом раскладе сверху поступит команда подписать, – Марго говорила это деланно устало, а сама пристально следила за Андреем. – Всё равно меня под монастырь подводите.
– Ну так хоть под белы рученьки, – улыбнулся Андрей. – А если серьёзно? Что думаешь о сделке?
Ни один мускул не дрогнул на лице Андрея. Правда что ли, не в курсе? Марго снова взглянула на Андрея, но тот смотрел в ответ совершенно открыто.
– Да ничего я не думаю, если честно, – пожала плечами Марго. – Проработку видела, затраты – тоже. Маржа не сильно большая. Объёмы – да, только за их счёт и вывезем. Из-за объёмов такая большая шумиха вокруг этого мероприятия?
Она правда скатывается в паранойю, или они действительно танцуют какой-то словесный па-де-дё, пытаясь заставить собеседника первым произнести то, что ни одному не хочется говорить первым?
– Да, из-за объёмов, – с готовностью кивнул Андрей. – Ты же понимаешь, в сумме выигрыш довольно большой, поэтому всё на контроле у руководства.
Ха У нашего тоже? То есть, про Ришильё это ей не зря подумалось? А чёрт! Не про неё все эти подковёрные интриги! Сказал бы в лоб, что от неё хочет, и дело с концом!
– Понимаю, – вздохнула Марго.
– Ну так что, подпишешь документы? – спросил Андрей.
– А у меня выбор есть? Или Владимир Петрович даст указание в любом случае?
– Наверное, даст, – поморщился Андрей. – Такую крупную рыбу никто не упустит.
– Ну а чего тогда спрашиваешь?
Андрей помялся и, не глядя на неё спросил:
– Как тебе понравилось по телефону на встрече присутствовать?
– Никак не понравилось, – максимально беззаботно ответила Марго. В голове у неё звенели тревожные звоночки. – Но порадовало, что хотя бы не пришлось ехать.
– А. Ну хорошо, – Андрей замялся и смотрел на Марго, будто чего-то ждал.
Марго приподняла бровь и развернулась к монитору, всем своим видом показывая, что хочет приступить к своим обязанностям. На экранчике рабочего телефона уже мелькала чья-то фамилия, сигнализируя о входящем звонке. Андрей вздохнул и поднялся с кресла.
– Ну, созвон тогда, – бросил он и направился на выход.
Марго проводила его долгим взглядом и только потом потянулась к трубке. Работа снова поглотила её и даже помогла немного отвлечься от тревог, но всё равно подспудное напряжение не отпускало её. Она то и дело ловила себя на том, что вздрагивает при звуке телефонного звонка или с некоторым запозданием открывает пришедшее письмо.
Несколько часов в таком напряжении совершенно вымотали её. Ближе к концу рабочего дня Марго ощущала себя совершенно разбитой, к тому же сказывалась бессонная ночь. Марго начала замечать, что руки её подрагивают, а внимание начинает рассеиваться.
Она приготовила себе ещё одну чашку кофе, хотя предпочитала не пить его после полудня. Вернувшись из кофейного пункта, она обругала себя за излишнюю тревожность. Она выговорила себе за то, что дёргается, как школьница, и твёрдо пообещала держать себя в руках. И в ту же секунду едва не уронила чашку, когда зазвонил её рабочий телефон.
Высветившийся на этот раз номер заставил её напрячься. Владимир Петрович Не сказать, чтобы они уж совсем не общались с Марго напрямую, но всётаки раньше он никогда не звонил ей сам. Он был довольно высокомерным и предпочитал общаться с «челядью и плебеями» через своих подчинённых.
Марго секунду держала руку над трубкой, не решаясь взять её, но всётаки схватила. «Прятаться, как дошколёнок под одеялом – это не выход», – подумала она.
– Алло?
– Маргарита, зайдите ко мне, – донеслось из трубки с некоторой ленцой.
– Хорошо, – ответила она. А что ещё она могла ответить? Такому начальству не отказывают.
Подхватив мобильник, Марго вышла из кабинета и, приняв нарочито уверенный вид, зацокала каблуками в сторону кабинета начальника, который располагался на самом верхнем этаже бизнесцентра. Она поднялась на лифте и перешла по узкому мостику со стеклянным дном над зимним садом.
Естественно, Владимир Петрович сидел в огромном кабинете с видом на этот самый зимний сад. В его кабинете мебель поражала роскошью – не то, что в её. Это впечатляло. Наверное, круче кабинет был только у президента компании.
Марго не стала стучать в дверь: кабинет был стеклянным, и Владимир Петрович прекрасно видел, что она подошла. Направляясь сюда, она ожидала попасть на небольшое собрание, к которому её пригласят присоединиться и высказать своё экспертное мнение. Но, на удивление, Владимир Петрович был один.
Марго почувствовала, как брови съезжаются на переносице; усилием воли она заставила своё лицо расслабиться. Секретарша Владимира Петровича на Марго никак не отреагировала, и та неловко мялась у двери, не зная, ломиться ли в кабинет или сесть в кресло для ожидающих. Владимир Петрович не заставил её долго ждать: он поднял руку и небрежным жестом, двумя пальцами, приказал ей войти. Марго не слишком понравился этот жест: он показался какимто собачьим, что ли. Всё же она взялась за ручку и вошла.
– Здравствуйте, Маргарита, проходите, садитесь. Я хотел поговорить с Вами по поводу сделки, которую вчера обсуждали.
Владимир Петрович сидел, переплетя пальцы на заметном животе и покручивался туда-сюда на стуле, не глядя на Марго. Она молча изобразила на лице живейшую заинтересованность.
– Как у нас там, нет проблем с этим? – продолжил он, когда Марго не подхватила нить беседы.
– Если говорить именно про финансовый отдел, то я лично никаких проблем не вижу, – ответила Марго в своей привычной уверенной и чуть многословной манере. – Насколько я понимаю, все документы уже обговорены и подписаны, так что с нашей стороны особых препон не будет. Тут больше стоит задуматься о том, как поведут себя проджекты: как у них дела с подрядчиками, как у них дела с закупками и прочим. Отдел закупок в курсе предстоящего проекта, насколько я знаю. Все только и ждут отмашки.
– У проджектов всё хорошо, – чуть задумчиво сказал Владимир Петрович. – Я сегодня говорил с ними. Документы сейчас в процессе подписания на самом высшем уровне.
Паранойя Марго вышла на новый уровень. Она не могла понять: кажется ей или на самом деле Владимир Петрович сделал довольно заметную паузу? Впрочем, к концу дня она уже начала бояться собственной тени. А Владимир Петрович продолжил:
– С ними проблем не будет, отмашка на старт была дана уже давно. У меня был одинединственный вопрос: будут ли у нас проблемы с финансовым отделом.
С этими словами Владимир Петрович посмотрел в глаза Марго так пронзительно, что она поежилась. И пусть она будет последней сумасшедшей, но именно в эту секунду она уверилась, что ничего ей не показалось, и в проекте есть двойное дно.
Если взять все факты по отдельности, ничего необычного с ней не произошло. Но почемуто шестым чувством она ощущала сгущающиеся над ней тучи. Она печёнкой ощущала, что ей только что, фигурально выражаясь, показали заряженный пистолет.
Она почувствовала, как по телу проходит противная дрожь. Марго сцепила пальцы на столе, чтобы они не тряслись предательски перед глазами Владимира Петровича. Ни в коем случае сейчас нельзя было выдать себя. Она натянула на лицо самое дружелюбное выражение, на какое была способна, и пожала плечами:
– Я как финансист должна сказать, что не считаю проект особенно рентабельным. По крайней мере, маржа меньше, чем мне бы хотелось. Но раз руководство считает, что репутационные потери будут больше, чем финансовые, при отказе от этого контракта... Кто я такая, чтобы мешать?
Марго улыбнулась и склонила голову к плечу, выражая полнейшее дружелюбие.
– Вот и хорошо, что у нас не будет с Вами проблем, – протянул Владимир Петрович и откинулся на спинку своего кресла. Он побарабанил кончиками пальцев по столу, помолчал секунду, глядя на столешницу, и коротко бросил: – Идите, это всё.
Марго учтиво попрощалась и вышла. Она понятия не имела, как смогла покинуть кабинет и не грохнуться – ноги ощущались ватными. Ей нужно было побыть одной, ей требовалось рассортировать всё, что она сейчас услышала. Одно она теперь знала точно: если услышанная информация просочится хоть куданибудь, она точно попадёт под подозрение.
Глава 6. На пределе
Макс проснулся с гадостным ощущением, что сегодня что-то пойдёт не так. Это чувство не отпускало его с предыдущего вечера, когда Костя подкинул ему работёнку – охрану Джарвиса. Джарвис! Тоже мне Иван Валентинович Михайлов, как значилось в его документах, придумал себе дурацкий псевдоним, хотя на роже у него было прямо-таки написано, что делали его под Рязанью, а никак не за бугром. И почему всякая шушера, дорвавшись до сцены, норовит изобрести себе непременно иностранный псевдоним?
Обычно такие заказы были для Шатуна рутиной, он их не особо любил. Какой-нибудь выскочка с завышенным чувством собственной важности брал себе громилу, скорее, для антуража. На самом деле, такие задания предполагали только скучные поездки по городу, , ожидание у ресторанов и офисов и бесконечные встречи с фанатами, где Максу приходилось отшибать экзальтированных несовершеннолетних визжащих и рыдающих обожательниц. Скука смертная.
Михайлов оказался парнем, которого Шатун бы назвал «пресным». Он был ухоженным до женственности, высокомерным и совершенно неинтересным. Ни проблеска интеллекта не озаряло его набриолиненное чело. Его разговоры сводились к обсуждению новых коллекций одежды, сплетням о коллегах по цеху и жалобам на пробки. Через два часа Максу стало казаться, что к концу дня он научится закатывать глаза до затылка. Или придушит клиента лично из любви к человечеству.
На бедре у Шатуна была одна-единственная кобура, и он чувствовал себя почти голым. Всё-таки, ему было гораздо спокойнее, когда грудь и спину прикрывал броник, а на плече болталось что-нибудь посерьёзнее пистолета. А впрочем, накой ему этот пистолет? Не от девчонок же отстреливаться! Чем они могут повредить этому «Джарвису»? Трусами насмерть закидают?
Макс стоял у входа в концертный зал, где должен был пройти чей-то день рождения с участием его подопечного. Ха! Вёл он себя, как звезда, а на утреннике будет скакать, как обыкновенный аниматор. Только очень высокооплачиваемый.
Место было выбрано не самое удобное: историческое здание, старый особняк с узкими коридорами и множеством потайных уголков. Лабиринтов Шатун не любил, жизнь научила, но деваться было некуда.
Шатун инстинктивно выбрал место у колонны, будто собирался отстреливаться. Сам потешался над собой, но от стены всё равно не отлепился. Он по привычке сканировал взглядом территорию – просторный холл, заполненный разнаряженными великовозрастными детишками, родившимися с серебряной ложкой во рту. Тут и там раздавался наигранный смех.
Шатун был здесь не единственным телохранителем, многие из собравшихся здесь тоже были при охране. Некоторые приветственно кивнули Максу, то ответил тем же. Охранники рассредоточились по залу, и Максу это понравилось. Проще будет, если что.
Ребята, похоже, тоже не зря ели свой хлеб. Они разошлись по залу так, чтобы занять все стратегически важные точки помещения. Макс внутренне усмехнулся. Они тоже сканировали помещение напряжёнными взглядами. Этакие чёрные неподвижные столбы вокруг стайки блестящих вертлявых пташек. Наверное, таким же бельмом на глазу выглядел сам Макс.
Сам понимал, как нелепо его напряжение, но ничего не мог с собой поделать. Ну что может случиться на вечеринке? Это здание – не опорник, его никто штурмом брать не собирается, а он всё, как старый конь, привычную борозду ведёт. Всё понимал и ничего не мог с собой поделать.
Михайлов провёл в гримёрке уже пятнадцать минут. Он красится там что ли? Нат, Макс слышал, что актёры перед выходом под софиты пудрятся, чтобы не сиять, как отполированная монета, но пятнадцать минут?
Макс привычным автоматическим жестом проверил пистолет на бедре, когда к нему подплыла стайка девушек. Они безо всякого стеснения с хихиканьем принялись его обсуждать, будто он был бабуином в зоопарке. Ни одна из пигалиц не была выше его груди.
И тут Шатун вспомнил женщину, что встретил в спортзале. Ту самую, перед которой у него слетели штаны. Контраст с этими мальками был столь разителен, что это вызывало у него невольную улыбку.
Та женщина была заметно взрослее, менее холёной, но при виде неё в душе Макса что-то дрогнуло. Она была живой. Не жеманной, не наигранной. Не пластиковой. Она не обошла вниманием его конфуз, но это не было обидно. Хотя бы потому, что обратила внимание и на содержимое его трусов. А эти девочки даже смотрели на него так, что хотелось вымыться.
Блин, а ведь она, наверное, живёт где-то неподалёку от него. Не случайно в тот зал абонемент взяла
– Ой посмотрите-ка, кто тут у нас. Новенький? – неприятным писклявым голосом выдала одна из девочек.
– Ты чей? – тут же перебила её другая.
Макс только улыбнулся, бросив на неё снисходительный взгляд. Ну ровно то, чего он ожидал.
– Тебя как зовут? – спросила третья.
– Максим Львович, – с улыбкой ответил Шатун и снова бросил взгляд на дверь комнаты, отданной под гримёрку.
– Льво-о-о-ович, – протянула первая, и все девочки рассмеялись, будто Макс сказал что-то запредельно смешное.
Одна из них нагло потянулась потрогать оголённый бицепс Шатуна, и тот не стерпел:
– Гав! – рявкнул он, накрывая рукой кобуру на всякий случай.
Осмелевшая девчонка подпрыгнула и взвизгнула, а её подружки снова расхохотались. Краем глаза Шатун заметил, что к ним уже пробирается один из дежуривших мордоворотов. Макс поклялся бы, что в глазах у того полыхала плохо скрытая ревность. Ай да девочка Ничего в мире не меняется, конюхи у барских дочек всегда были в большом почёте.
Шатун прямо встретил взгляд охранника, не проявляя агрессии. «Забирай свою милую, я тут тебе не конкурент». Охранник, похоже, понял его без слов и слегка оттаял. Он попытался отвести свою подопечную от Макса, но та, обиженная за свой испуг, заупрямилась. Когда рука телохранителя мимолётно легла на талию девчушки, Макс понял, что не ошибся в своих предположениях.
Назревал скандал, и Шатун обрадовался, когда дверь гримёрки открылась, и Михайлов показался в проёме. У него губы накрашены! О чёрт! Шатун едва не сплюнул себе под ноги. Тем не менее, нужно было возвращаться к своим обязанностям.
– Простите, дамы, – с улыбкой бросил он девочкам и ужом вывернулся из живого кольца, спеша к своему подопечному.
– Джарвис! – взвизгнул кто-то за его спиной.
Замелькали фотовспышки, Михайлов расплылся в белозубой улыбке, глаза его замаслились, но Шатун не дал ему искупаться в лучах славы. Он прикрыл деятеля культуры собой и жестом указал на вход в концертный зал:
– Иван Валентинович, прошу, быстрее.
Улыбка мгновенно слетела с холёного лица.
– Я Джарвис! Джарвис, понял?! – прошипел парень, но подчинился.
Девочки ощутимо начали напирать, и сейчас Шатун был благодарен за то, что он здесь не единственный телохранитель. Те тоже пытались оградить своих подопечных от толпы, чем невольно сдерживали её напор и на Шатуна.
Макс шёл чуть впереди, разрезая людское море, сканируя взглядом толпу. Он не подпускал к подопечному ни фотографов, ни поклонников, ни даже организаторов мероприятия. Каждый, кто пытался приблизиться к Михайлову, натыкался на твёрдый взгляд и категоричное:
– Извините, сейчас не время.
Один из фотографов, молодой парень с камерой на шее, попытался обойти Макса сбоку. Тот мгновенно развернулся, уверенно перехватил его за локоть и тихо, но твёрдо произнёс:
– Ещё шаг – и я сломаю тебе камеру. Без шуток.
Фотограф сбледнул с лица и отступил. Шатун проводил его взглядом, затем снова сосредоточился на Михайлове. Тот уже приблизился к лесенке на сцену, но Макс всё равно шёл рядом, чуть впереди, закрывая его собой от толпы.
В зале с их появлением стало ещё более шумно: гости переговаривались, указывали на сцену пальцами, поднимали телефоны. Макс выбрал позицию у колонны, откуда просматривался весь зал и оба выхода.
А Иван Валентинович уже начал работу. Он раскинул руки, будто хотел обнять весь зал, и улыбался так искренне, что, Шатун был уверен, каждая в зале думала, что улыбается он ей одной.
Грохнула музыка, и Шатун едва не сгруппировался. Резких звуков он не любил. Только усилием воли он заставил себя сохранить гордую позу. Скрючиться при всех этих людях было бы слишком унизительно. Блеск диско-шара под потолком доводил его до белого каления – вспышки в темноте никогда не бывали к добру.
Шатуну в этом зале не нравилось. Тело невольно напрягалось, кулаки сжимались, и он почувствовал влагу на ладонях. Дыхание стало глубже, будто его тело готовилось бежать. Темнота снижала обзор, предметы теряли чёткость, и это только увеличивало градус его тревоги. Не к месту, но придётся потерпеть.
Через пятнадцать минут Макс даже немного смягчился по отношению к своему подопечному: да, у пацана не было особого голоса, и тексты его не отличались особой поэтической ценностью, но по сцене он прыгал зажигательно. Отработал свои бабки на все сто. Да и музыка ничего, если не заострять внимание.
Тем не менее, басы всё время держали Шатуна в напряжении. Ему то мерещился звук лопастей вертушки, то топот ног в тяжёлых сапогах. Он любил тяжёлую музыку до первой командировки. Потом охладел, твёрдо и навсегда.
Зал то и дело взрывался овациями, гости плясали между столиками, где-то звякнула разбитая тарелка. Макс не расслаблялся. Его взгляд скользил по залу, отмечая каждый подозрительный жест, каждый слишком долгий взгляд в сторону подопечного.
Когда спустя час Михайлов выдохся и перешёл к поздравлениям именинницы, Шатун поднялся с ней на сцену. Именинница и сам музыкант смерили его уничижительными взглядами, но ничего не сказали.
После выступления Иван решил пройтись по залу, пообщаться с гостями. Макс следовал за ним, не позволяя никому подойти слишком близко. Он перехватывал руки, протянутые для рукопожатия, мягко, но непреклонно. Один из гостей, изрядно выпивший бизнесмен, возмутился:
– Да что ты о себе возомнил?! Мы ему заплатили!
Рука Макса помимо его воли легла на кобуру характерным жестом. Он не хотел угрожать, не делал этого напоказ, и никто из гостей этого не увидел. Но Шатун вполне отчётливо увидел, как напряглись охранники, и как к нему начал пробираться один из них. Не обращая внимания Шатун посмотрел бизнесмену в глаза и тихо сказал:
– Если Вы заплатили, то не будете мешать ему работать. Отойдите.
Бизнесмен побагровел, но отступил.
– Тебе это не сойдёт с рук, щенок, – процедил он.
Макс себя по сравнению с этим воротилой щенком не чувствовал. Как же странно «За ленточкой» такой пузан был бы ему на один зуб, а здесь вот ещё и покрикивает. И, скорее всего, есть, чем аргументировать. Шатуну этого было не понять.
К концу вечера Макс чувствовал себя выжатым от всех этих девичьих визгов, от блеска брюликов, от громкой музыки. Его дважды, дважды, блин, ущипнули за задницу! Он провёл Михайлова до машины, убедился, что тот сел внутрь, и только тогда позволил себе выдохнуть. Но расслабляться было рано – до дома подопечного ещё нужно было доехать.
По дороге Макс молчал, глядя в окно. Когда они добрались до дома актёра, Шатун дождался, пока подопечный войдёт внутрь, и только потом сел в свою машину. Наконец-то этот несчастный день закончился! Осталось только доложить командиру. Он достал телефон и набрал Витязя.
– Ну что, герой, как день прошёл? – с усмешкой спросил Витязь после первого же гудка.
– Я закончил, – коротко сказал он.
– И как всё прошло? – голос Витязя звучал устало.
– Скучно, – честно ответил Максим.
– Пожаловались на тебя, – нехотя сказал Витязь после короткой паузы.
Шатун скривился и сдавил свободной рукой руль.
– Он даже до квартиры ещё подняться не успел! – зло выплюнул он.
– А это и не клиент, – признался Витязь.
– А кто тогда? – опешил Шатун.
– Папа именинницы. Натравил на нас своих амбалов. Недавно только ушли.
– Что?! – Шатун ударил по тормозам и под возмущённые вопли клаксонов юзом остановился. – Я сейчас приеду!
– Да забей, – недовольно протянул Витязь. – Мы поговорили, объяснили ребятам, что трясти перед нами телесами не надо. Шаман ещё так удачно миловался со своей СВДшкой. Он умеет, ты знаешь.