Христианин. Nil inultum remanebit. Часть первая. Предприниматель

– Ты что, и про указ президента о свободе торговли не слышал?

– Нет, не слыхал.

– Зря… Полюбопытствовал бы…

– Я не интересуюсь такими указами. Зачем они мне?

– А вот я интересуюсь! Мне жить надо, детей кормить, а их у меня двое! Жене полгода не платят зарплату. Я один могу их накормить. Понимаешь? Я. Один. И никто больше! И для того, чтобы у меня была возможность их кормить, я проголосую и за этого президента, и за его демократию и за всю его камарилью.

– А у меня такое мнение, что твоему президенту – все по х…рену! – словно не слыша Лаврова, сказал Николай. – Издал указ про свободу торговли – и трава не расти! Дохните, люди добрые, как можете – я же вам дал свободу торговли. Чего же вы еще хотите?

– Ну, президент-то тут, пожалуй, ни при чем, – неожиданно устало сказал Лавров.

– Как это – ни при чем? – удивился Николай. – Если у хозяина в доме от голода мрет прислуга, то разве хозяин ни при чем? А большинство-то в России сейчас дохнет с голоду. Кроме синих макарон да картошки народ ничего не видит.

– Что, и у тебя дома тоже, кроме синих макарон и картошки, ничего нет?

– У меня? – Николай сделал паузу, потом с усмешкой сказал. – У меня огурцы есть.

– Что? Огурцы? – удивленно переспросил Лавров и, словно, придя в себя, с усмешкой выдохнул. – А-а!! Да охренеть! Огурцы…

– Да, огурцы. Соленые, – утвердительно сказал Николай и добавил. – Так что мне пока есть что пожрать… Но если и дальше не будут платить зарплату, то тогда не знаю…

– Таврогин, а президент все-таки не виноват, что у тебя в доме только картошка, макароны и огурцы. Не перебивай, дай договорить.

– Ну, договаривай. Я молчу.

– Он указ издал не только для меня, но и для тебя. Он дал нам равные возможности…

– У-у, какой у тебя Президент – действительно, круче Бога! Надо же – Бог не дал нам равных возможностей, а твой президент своим указом – нам всем их дал, – с усмешкой прокомментировал Николай.

– Да! Да! Он дал людям, гражданам своей страны, главное – равные возможности! И ты – бери и торгуй, и у тебя будут не только макароны и огурцы с картошкой… Конечно, рискованно слезать с должности и зарплаты. Не хочешь рисковать? Тогда – макароны…

– Не все могут торговать. Кто-то должен и работать…

– Да ладно, Таврогин! Торговля – это тоже работа, да еще какая!

– Обман это – ваша торговля…

– А как без обмана? Но это честный обман!

– Как это – честный?

– А так: я ведь тому, кому продаю, говорю, что тебе, мол, продаю, по две тысячи, а сам купил за тысячу девятьсот, хотя, на самом деле, взял за триста рублей. Вот и весь обман. Хотя могу и не говорить. Но это способствует продажам, поэтому я говорю. Я же не украл, а купил, а потом перепродал. На этом обмане, как ты говоришь, вся торговля держится, весь мир… И у нас вся торговля будет построена на обмане. У нас не будет по-другому. Вот увидишь.

Таврогин помолчал, потом, усмехнувшись произнес:

– А ты интересно рассуждаешь. Широко! Так сказать – в мировом масштабе!

– А то! То ж азбука! Слышь, Таврогин, у тебя, например, верняк, всякие там ноу-хау от ВПК имеются… Мог бы в два счета разбогатеть! Продал пару ноу-хау – и за день разбогател!

Николай хмыкнул и посмотрел на Лаврова. Даже в темноте в глазах Лаврова была видна улыбка…

– Сань, один мой учитель в институте, профессор, как- то сказал, уже не помню по какому поводу: кто хочет разбогатеть в течение дня, будет повешен в течение года. Ты что, Лавров, думаешь, что я секреты буду продавать? Ошибаешься…

– А я разве говорил, что надо продавать секреты? Я такого не говорил! А ты не рисковый человек! И не вешают сейчас. Сейчас всем предоставлена возможность обогащаться любой ценой и в любой срок.

– Может, и плохо…

– Что плохо? Что не вешают? – спросил Лавров.

– Плохо, что все рецепт ищут, как разбогатеть в кратчайший срок, даже за день, любой ценой…

– Успокойся, Таврогин! Тебе это не грозит! Эх, жаль, что у меня не получается сегодня с тобой съездить в кабак! Мы бы с тобой обо всем побазарили! Интересный ты парень, Таврогин, не простой… И мысли у тебя интересные… Ты вообще – умный парень, только упертый, как коммунист…

Николай пропустил мимо ушей слова Лаврова про «непростого парня» и «интересные мысли», но подумал, что если бы он с Лавровым поехал в кабак, то это было достойное завершение дня – он точно бы напился…

– Я готов, если ты… готов…

– Жаль, конечно, но не получится… Я на сегодня с дамой договорился, – словно извиняясь, сказал Лавров. – С девушкой… Извини, брат… Я ж не знал, что тебя встречу. А с тобой я бы выпил!

– Только мне не на что тебя угостить, – усмехнулся Николай.

Лавров с интересом оглядел Николая, словно видел его в первый раз, скривился в улыбке и покачал головой.

– Зря ты так, Коль, – с обидой сказал Лавров. – Я не на твои хотел с тобой выпить, а на свои. Я никогда не был халявщиком, и, надеюсь, никогда уже им не стану.

– Ну, в таком случае, я тоже халявщиком быть не хочу. А потому, брат, – подражая интонации Лаврова, сказал Николай, – извини, пить с тобой я не буду – ни на твои, ни на свои!

Николай открыл дверь и быстро вышел из машины.

– Э, ты что? Я не хотел тебя обидеть! Коль, ты что? – крикнул Лавров вслед уходящему Николаю.

Николай не обернулся…

Отойдя от машины Лаврова всего тридцать-сорок шагов, он уже жалел, что обидел парня, а в том, что он обидел Лаврова, Николай не сомневался. «Бывает же так! – рассуждал Николай. – На пустом месте вспыхнул… Ладно бы повод был, а то… Значит, уже все… дошел до точки… Нет, надо что-то делать. Так жить нельзя. Иначе… иначе можно чего-нибудь натворить. А что делать? Как жить?»

Вопрос, заданный Николаем самому себе, так и остался без ответа.

Он незаметно подошел к остановке. Огляделся. Хмурые лица людей. Даже угрюмые. Даже молодежь, умеющая быть веселой без причины, какая-то озабоченная… Единственный плюс в том, что большинство людей все-таки хорошо одеты: пальто, куртки, даже есть кожаные… Стоят молча, ждут свой транспорт. Несмотря на угрюмость людей, опасности от них не исходило, – это он чувствовал хорошо. «Вот и Сашка Лавров, – он тоже безобидный, а я нахамил ему, – Николай снова вернулся мыслями к встрече с Лавровым. – Ладно, при встрече, извинюсь…»

Его троллейбус подошел через две или три минуты и, что удивительно, был почти пуст… Входя в него, Николай подумал: «Всё, некого стало возить, все в административных отпусках». Он поискал взглядом кондуктора. Странно, но кондуктора не было… Николай пошарил в карманах, достал «мелочь» и, отсчитав сорок рублей и опустив их в кассу, «открутил» себе билет.

Он старался не думать ни о доме, ни о встрече с супругой, – слишком уж неприятной представлялась ему эта встреча и, соответственно, последующий разговор…

Дорога с остановки троллейбуса до дома сегодня показалась ему очень короткой. Так всегда бывало, когда дома его ожидали неприятности… Возле подъезда он постоял, поглядел по сторонам… Странно, но вокруг никого… «Вот так всегда: когда тебе хреново, то вокруг никого…», – вслух сказал Николай, вздохнул и вошел в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, казалось, запах скандала…

Перед дверью квартиры он постоял. Прислушался. Тихо…

Позвонил. Подождал. К двери никто не подошел. Странно. Он порылся в карманах, нашарил ключи, открыл дверь и вошел. Про себя отметил, что уже около года он, приходя вечером домой, не чувствует запаха приготовленного ужина… В квартире было тихо. Почему-то даже сын, Димка, не выбежал его встречать. Это встревожило и озадачило…

Николай повесил в прихожей куртку, снял обувь и прошел в комнату. В ней горел свет, но никого не было. Он настороженно оглядывался, и тут услышал тихий голос супруги:

– На кухню проходи. Димка спит. А мы с тобой как раз поговорим …

– А что с Димкой? – озадаченно спросил Николай, войдя в кухню.

Жена, одетая так, словно собралась на работу в свой плановый отдел, сидела за кухонным столом, закинув ногу на ногу, и постукивала наманикюренными ноготками по столу…

– Ничего. Я думаю, просто устал.

– Устал? Ты температуру ему мерила?

– Я и без градусников знаю, какая у сына температура, – резко сказала жена. – Ну, работничек, что скажешь? Есть ли зарплата сегодня? – прищурившись, спросила жена.

«Началось…», – подумал про себя Николай. Виновато опустив голову, он с трудом выдавил:

– Нет…

– Так… И сколько же это будет продолжаться?

Жена перестала стучать по столу ноготками.

– Откуда я знаю? – виновато сказал Николай. – Я же не директор завода…

– Вот и херово, что не директор, – тихо, с неприязнью, произнесла жена. – Ты, вообще, как жить-то думаешь, инженер-оборонщик херов? На что ты жить собираешься? Ты пять месяцев не приносишь домой денег! Может, мне в проститутки податься прикажешь, а сам – в сутенеры? А?

– Хватит нести чушь! – резко сказал Николай. Первый раз за всю свою жизнь он испытал сейчас острое желание ударить женщину… Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. «Нет, нельзя… ни в коем случае. Никогда!», – сказал он себе и открыто посмотрел на женщину.

– Мне можно нести чушь. Я женщина. А вот ты должен приносить в дом деньги, а не оправдания! Тогда я не буду, как ты говоришь, нести чушь. Это ты несешь чушь вместо денег. В доме второй день нет ни копейки. Я сегодня на работу шла пешком. Димке даже на завтрак нечего не было дать.

Она пристально, изучающе, долго смотрела на Николая, потом тихо и спокойно сказала:

– Мне, Таврогин, надоела такая жизнь. Я от тебя ухожу. Сейчас и немедленно. Надеюсь, ты не будешь останавливать меня силой? – Она испытующе стрельнула в него глазами. – Ты же цивилизованный человек, правда?

Николай молчал. Ее слова настолько огорошили его, что он, казалось, мог только слушать…

– Надеюсь, ты все понял? Ты же умный человек.

– А Димка? – растерянно спросил Николай. – Где Димка?

– Я же сказала тебе: Димка спит в своей комнате. Его я заберу позже. Только не возражай. Тебе это не идет, Таврогин.

Николай резко развернулся и почти бегом, в несколько шагов достиг двери в комнату сына. Он осторожно открыл дверь: Димка действительно сладко спал, положив обе ладошки под голову…

Николай повернулся и увидел жену в двух шагах от себя.

– Ну что, убедился? Ничего, Таврогин, все у тебя будет хорошо. Или нехорошо. Но без меня. Да дай же ты мне пройти, – тихо, но с вызовом, сказала она, нервно передернув своими узкими плечами.

Николай посторонился.

– Я тебе не мешаю. Уходи, – спокойно и твердо сказал Николай.

Жена прошла, обдав его густым ароматом незнакомых духов… Он поморщился, но ничего не сказал. Жена, увидев его гримасу, с усмешкой бросила через плечо:

– Это Франция, Таврогин.

Николай промолчал.

Она прошла в коридор и тихо сказала:

– Дверь за мной закрой, пожалуйста.

Николай прошел в коридор. Жена стояла на пороге с большой дорожной сумкой в руках. «Приготовилась уже», – сказал про себя Николай.

– Ну, будь здоров, муженек, – сказала жена и, толкнув оказавшуюся открытой дверь, шагнула на лестничную площадку. Уже за порогом она на секунду замерла и, не обернувшись, сказала:

– Димку береги. Я его скоро заберу.

– Ты теперь за себя беспокойся. За Димку побеспокоюсь я, – твердо сказал Николай.

Она быстро шагнула к лестнице и почти побежала по ней. Николай стоял в дверном проеме и слушал стук ее каблуков по ступенькам – заключительный аккорд, ставящий точку в их совместном проживании…

Он закрыл дверь и, повернувшись, увидел, что перед ним стоит Димка – немного заспанный, но больше озадаченный. Николай растерялся – он знал, о чем его сейчас спросит сын…

– А мама куда пошла? – сонным еще голосом спросил Димка.

Николай нахмурился, строго посмотрел на сына. Ответ на вопрос слетел с языка сам собой.

– У мамы командировка… ну… по работе… Помнишь, я тоже раньше ездил в командировки?

– Помню… Но это ты… Ты мужчина. А мама – она же женщина…

Николай очень внимательно посмотрел на сына и сказал:

– Да… Мама – она, конечно, женщина. Но и у женщин, сын, тоже случаются командировки… Иногда долгие…

– Долгие? А сколько дней?

– По-разному. Иногда бывают и на несколько недель, а то и месяцев…

– Месяцев? А мама надолго поехала?

– Сказала, что на месяц, – отведя глаза от сыновнего взгляда, сказал Николай.

– На месяц? Это долго?

– Нет, всего тридцать дней…

– Нет, папа, тридцать дней это много… А мы без нее управимся?

– А то! Когда это мужики не управлялись там, где раньше управлялась женщина? – бодро сказал Николай. – Вот сейчас пойдем и приготовим ужин! Ты сегодня ел что-нибудь?

– Ел… Суп. Картофельный. Мама давала. А в школе ничего не ел. Потому что мама сказала, что ты ей денег не дал…

«Вот… сука…, – сказал про себя Николай, закрыв глаза. – Могла же ведь по-другому сказать… Нет, обязательно надо было так… Хотя… она, конечно, права… Я сволочь… Так, стоп, Таврогин! Ты еще разрыдайся прямо тут…», – остановил свои размышления Николай. Комок непрошенных слез уже подкатывал к его горлу…

Прищурившись, Николай внимательно посмотрел на сына, словно хотел понять, сможет ли сын понять его, если он скажет ему правду…

Не рискнул…

– Ну да, Димуль, не дал… Потому что как дашь, так она сразу потратит их не на твои завтраки, а на что-нибудь другое…

– На другое? – удивленно спросил Димка.

– Да, на другое, – с уверенностью в голосе подтвердил Николай и подумал: «Господи, зачем же я так о ней?…».

Сын помолчал, пытаясь, очевидно, понять сообщенное отцом и сказанное ранее матерью.

– А раньше она не тратила…, – задумчиво сказал Димка.

– Ладно, ничего, забудь! Теперь, пока мама в командировке, – бодрым голосом сказал Николай, – мы все деньги мы будем тратить сами… Ну что, сын, на что мы будем тратить деньги?

– На все!

– На всё? Да на всё никаких денег не хватит!

– А Витька Седов говорит, что у его отца денег на все хватит…

– Врет твой Витька. Денег даже… даже у Президента на все не хватает. Так что ты ему не верь. Врун он.

– Может и врун. Только деньги у него всегда есть, – вздохнув, сказал Димка.

Николай не смог смотреть сыну в глаза: он часто заморгал, отвернулся и, слегка дрогнувшим голосом сказал:

– Запомни, сын: деньги – это не главное. Главное, что ты здоров, что я тебя люблю, мама тебя любит… Вот это – главное. Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул мальчик и грустно посмотрел на отца.

– Ну, а если понимаешь, то пойдем на кухню, что ли… А ты уже ужинал?

– Нет, не успел. Я уснул… А так все равно же – мама сказала, что ужинать нечем…

– Так и сказала? – удивился Николай.

– Да. Так и сказала. Папа, а почему у нас ужинать нечем?

Николай нахмурился. Он вспомнил, что в субботу он привез от родителей два ведра картошки, две трехлитровых банки соленых помидоров и банку огурцов…

– Она просто не знала, что у нас есть запасы. Мужские запасы. Так, идем на кухню! И сейчас вместе приготовим ужин. Я тоже проголодался!

– Ну, пойдем, – снова вздохнул мальчик.

Николай принес с балкона несколько картофелин, из сетки в прихожей взял две больших луковицы, и, заодно, прихватил банку с солеными домашними помидорами.

– Вот, Димуль, а ты говоришь есть у нас нечего! У нас с тобой, брат, есть очень даже вкусная еда! Ее надо только приготовить! Сейчас мы с тобой этим и займемся!

– А что я буду делать?

– Ты сейчас помоешь картошку, потом, пока я буду ее чистить, найдешь сковороду, помоешь ее и поставишь на газ. Договорились?

– Договорились! – без особого энтузиазма сказал мальчик.

– Приступай! А я сейчас посмотрю, что у нас в холодильнике. Только сначала мы с тобой включим телек, да? Ну, чтобы веселее было…

Николай включил маленький телевизор «Сапфир» стоявший напротив обеденного стола в самом углу кухни на маленькой тумбочке. Пощелкал каналы и остановился местном канале – «ПТК». Шли новости. Диктор рассказывал про титанические усилия федерального правительства и местных властей по сокращению задолженности по заработной плате. Николай поморщился и приглушил звук.

Он достал из холодильника едва начатую бутылку подсолнечного масла, банку рыбных консервов, извлек из «морозилки» приличный – граммов на четыреста, а то и побольше, – кусок домашней ветчины. «А что? Нормальный получится ужин – с голоду уж точно не умрем», – подумал Николай, положив продукты на обеденный стол.

– Дим, ну что? Готово? Всю помыл? – спросил Николай сына, мывшего картошку.

– Ага. Одна вот еще осталась.

– Отлично! Так, давай-ка я начну чистить, а ты займись сковородой.

Николай достал нож и стал чистить картофель. Димка достал из газовой плиты сковородку и принялся ее мыть.

– Ты особо-то не усердствуй, – посетовал ему Николай. – Она же чистая. Ополоснул – и достаточно.

– Па, смотри, что показывают, – удивленно сказал Димка, уставившись на экран.

Не глядя на экран, Николай сказал:

– Да что там они покажут? Одно и то же! Реформы, Гайдар, Минфин, Ельцин, задержка зарплат.

– Ты посмотри! – настаивал сын.

Николай посмотрел на экран: оператор медленно вел камерой по изрешеченной пулями «девяносто девятой», потом показали милицейского полковника, милицейский УАЗик с мигалкой, потом камера нашла еще одну «девяносто девятую», и оператор крупным планом взял на боковом стекле нацарапанною надпись: «Только не надо нас пугать».

– Дима, ну-ка звук добавь, послушаем.

– … место бойни, – сказал голос за кадром. – Всего от пуль неизвестных пострадало около четырнадцати человек, включая трех молодых женщин. Однако точное число пострадавших правоохранительные органы назвать пока затрудняются. Полковник УВД по Приокской области Богачев рассматривает произошедшее, как начало войны между криминальными группировками за передел сфер влияния в Приокске. Свое мнение он основывает на том, что бар «У Сельмаша», в котором все случилось, был местом, где обычно собирались представители одной из криминальных группировок нашего города. В настоящее время правоохранительными органами рассматривается только одна озвученная мною версия. По факту массового убийства возбуждено уголовное дело.

Вчера в Приокске произошло еще одно заказное убийство. В доме номер четырнадцать по улице Дзержинского неизвестный расстрелял из автоматического оружия служебную машину генерального директора Приокского мясокомбината Панафидина. Нападавший подошел к машине в тот момент, когда она остановилась напротив подъезда, в котором находится квартира Панафидина. Директор мясокомбината и его водитель погибли на месте, жена директора и его шестилетний сын находятся в реанимации.

По словам полковника УВД по Приокской области Богачева, это циничное, страшное преступление является заказным. В качестве рабочей версии о причинах совершенного преступления рассматривается коммерческая деятельность директора мясокомбината.

Возбуждено уголовное дело по статье 102 Уголовного Кодекса РСФСР – умышленное убийство двух и более лиц. Начато расследование.

И последнее. Участившиеся за последние четыре месяца убийства директоров крупных приокских предприятий вызвали протест в среде директорского корпуса Приокска и области. Сегодня инициативной группой из числа директоров приокских предприятий опубликовано обращение к руководителям области, города, руководителям правоохранительных структур, в котором говорится о недопустимом попустительстве властей и бездействии правоохранительных органов. В обращении также говорится, что директорский корпус остановит свои предприятия и выведет людей на улицы, если в областном центре не будет пресечен криминальный беспредел.

Сегодня же на брифинге в УВД Приокской области, состоявшемся по случаю опубликованного обращения директорского корпуса, начальником УВД Приокской области генерал-майором милиции Палкиным подобное обращение названо провокацией и призывом к массовым беспорядкам в городе. По мнению начальника УВД, криминальные проявления последних месяцев в Приокске не выходят за рамки общего состояния преступности по стране в целом, поэтому столь неадекватная реакция отдельных руководителей вызывает у руководства УВД некоторое недоумение. Генерал также пообещал привлечь к уголовной ответственности лиц, подписавших данное обращение, за подстрекательство к насильственным действиям в отношении органов государственной власти и покушение на создание массовых беспорядков.

К сожалению, связаться с генералом Палкиным или его пресс-службой, чтобы получить более подробные разъяснения о позиции УВД Приокской области в отношении заявления представителей директорского корпуса, нам не удалось. Пресс-служба хранит молчание.

Мы не даем никаких комментариев по поводу обращения директоров и реакции на него руководителя правоохранительной структуры. Наша телекомпания видит свой долг в доведении до населения Приокска и Приокской области объективной информации. Право делать выводы остается за вами, уважаемые телезрители».

Далее диктор перешел к прогнозу погоды…

Николай подвинул к себе кухонный табурет и сел. В руках он так и держал нож и неочищенный клубень.

– Па, а что это было? Почему они стреляют на улицах?

Николай рассеянно посмотрел на сына и сказал:

– Почему? По тому же самому, сын, что нам пятый месяц задерживают зарплату.

– Ну, почему – потому самому? Почему стреляют?

– Потому, сын, что в стране нет власти.