- -
- 100%
- +
Глава 1
– Не поняла, как это ты сейчас едешь домой? – в динамике звучит возмущенный мамин голос.
– Да. Отпустили на пару часов. Хочу полежать в ванной, как нормальный человек, и в стирку закинуть одежду, – мысленно я уже и засыпаю соль, предвкушая, когда наконец-то погружусь в теплую ароматную воду.
– Как они могли отпустить тебя? Что за безобразие! Ты не прошла полный курс лечения!
– Мам, меня не выписали. Я еще буду и дальше лечиться. Но тонус сняли, и нет ничего плохого в том, что я получу положительные эмоции от безобидной поездки домой, – на самом деле, когда врач спросил, не хочу ли я прогуляться, я сразу подумала про дом. Это единственная прогулка, которая мне нужна.
– Ты нас всех перепугала! А вдруг…
– Никаких “вдруг”! Я не могу лежать все время, как парализованная. Мне надо шевелиться. Станислав Владимирович сказал, что ничего страшного не будет, если я на пару часов отлучусь домой, – прикрываю глаза, стараясь сохранять спокойствие.
Я знала, что именно такой будет реакция родителей и Матвея, поэтому никому ничего не сказала о своем санкционированном со стороны больницы побеге.
– Ты уверена, что чувствуешь себя нормально для вылазки? Все же душ есть и в палате, да и одежду тебе Матей привозит свежую.
– Привозит, но вряд ли он перестирал все то грязное белье, что я вернула домой. Представляю, какая там куча.
– Виталина, вот для этого и существуют домработницы. Я не понимаю, почему ты так категорично настроена.
Нет, нет и еще раз нет. Мне так нравится наш тесный мирок на двоих, который в скором времени пополнится еще одним недостающим элементом пазла, что совершенно не хочется впускать в него посторонних людей. Тем более чтобы кто-то рылся в моем грязном белье.
– Мама, не начинай.
– Так а на чем ты едешь? Матвей приехал за тобой?
– Нет, мама. Он сейчас не в городе. У него какая-то внеплановая командировка. Еду на такси.
– Надеюсь, таксист нормальный? Позвонила бы мне или папе, он бы прислал машину.
– Мам, мне не десять лет. Я в состоянии доехать из пункта А в пункт Б на такси, – медленно выдыхаю, чтобы не выйти из себя и не нагрубить.
Родители всегда очень сильно опекали меня. Они контролировали каждый мой шаг. С кем дружу, куда хожу, что ем, ношу и с кем знакомлюсь. Поэтому замужество стало для меня своего рода побегом от чрезмерного надзора. Только оказавшись полностью под ответственностью мужа, я наконец-то ощутила себя свободной и смогла дышать полной грудью.
Родителям, конечно, было тяжело принять тот факт, что я больше не обязана перед ними отчитываться, но постепенно они смирились. За три года замужества я очень быстро отвыкла от их контроля.
Но как только они узнали о моей беременности, я сразу будто окунулась в прошлое. Мама звонит по несколько раз на дню, спрашивая, что ела, чем занималась, каким специалистам показалась.
Все усугубилось, когда я попала на сохранение в больницу с тонусом матки. Вся семья переполошилась, поместив меня в лучшую частную клинику города. И теперь трясутся надо мной, будто я хрустальная. Но все же не настолько плохо.
– Не нравится мне это, – произносит родительница.
– Прекрати. Или я перестану принимать твои звонки, – приходится пустить в ход тяжелую артиллерию. Моя мама понимает только эту фразу.
– Вита…
– Что “Вита”, мама? Что?
– Ничего, – тяжело выдыхает она. – Просто будь осторожна.
– Хорошо, мамуль. Спасибо. Я напишу, как вернусь в больницу.
Сбрасывая вызов, чувствую, что дышать становится чуточку легче.
Чтобы окончательно успокоиться, перечитываю сообщение мужа, присланное мне рано утром, пока я еще спала. И ощущаю, как из центра груди по всему телу расходится тепло.
Любимый муж: “Ангел мой, безумно по тебе скучаю. Мне так не хватает тебя рядом. Жду не дождусь, когда наконец-то вернусь в город и поцелую свою сладкую девочку. Люблю тебя. Береги себя и нашу малышку”.
Прячу смартфон, когда такси останавливается перед пропускным пунктом. Сердце радостно подскакивает в груди, когда мы въезжаем на территорию любимого жилого комплекса. Таксист паркуется перед нашим подъездом, и я тороплюсь выйти из салона, чтобы как можно скорее оказаться дома.
Я безумно люблю нашу квартиру. Это мое место силы. Грустно, конечно, что мужа нет дома. Но и находиться в больничных стенах у меня больше нет сил. Нужна перезарядка.
– Добрый день, Виталина Владимировна! – с улыбкой приветствует меня консьерж.
– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, – улыбаюсь в ответ.
– Как вы себя чувствуете? Вас уже выписали?
– Чувствую себя хорошо. Пока не выписали, но обещают через пять дней отпустить насовсем.
– Замечательно! Нам вас не хватает.
– Поверьте, мне вас не хватает гораздо больше, – иду к лифту, сияя, как новогодняя гирлянда.
Я на самом деле люблю всех своих соседей и консьержей. Но больше всех, конечно же, я люблю своего мужа и безумно хочу вернуться домой, чтобы, как и прежде, проводить вечера и ночи вместе. Мне его так не хватает.
Вообще, я считаю себя везунчиком. И даже не могу представить, как можно быть еще счастливее, чем я есть. Но уверена, что с рождением ребенка наша жизнь заиграет новыми красками и тогда я познаю абсолютное счастье.
Выхожу на своей площадке и открываю дверь квартиры.
Но не успеваю войти, как чувствую что-то неладное. Первым делом ноздрей касается странный запах. Будто кто-то расплескал освежитель воздуха. Сама атмосфера совсем не та, что обычно царит у нас дома. Осторожно закрывшись, осматриваю прихожую и чувствую толчок в груди, от которого по венами расходится колючий холод.
Передо мной стоят женские туфли. Красные лодочки на высоченной шпильке. У меня таких нет. Да и носила я шпильки ровно до того момента, как узнала о беременности.
Словно в каком-то ступоре, продолжаю гипнотизировать взглядом обувь, теряясь в догадках. В животе вакуум, а под ребрами мерзкое, липкое предчувствие беды.
Сняв кроссовки, прохожу в гостиную и вижу на столике открытую бутылку вина и тарелку с фруктами.
Во рту пересыхает от страха.
Но Матвея нет в городе. Он уехал. Неужели к нам в дом проникли посторонние?
На онемевших ногах иду дальше, движимая желанием понять, что происходит. Дверь в спальню приоткрыта, и сквозь узкую полоску между портьерами на постель падает свет из окна. И я вижу на нашей с мужем кровати обнаженную спину девушки и копну темных волосы.
– Малыш, ты вернулся? – сонно говорит она, не поднимая головы. – Прыгай скорее ко мне, я так по тебе соскучилась.
– Нет, это не малыш, – отвечаю каким-то чужим, незнакомым мне голосом.
Девушка вздрагивает, оборачиваясь ко мне, и я вижу на ее лице растерянность.
– Кто ты такая? И что делаешь в моей кровати? – рычу я.
Глава 2
– Кто ты такая? И что делаешь в моей кровати? – кровь приливает к лицу, а в груди вспыхивает пламя. – А ну-ка, пошла отсюда!
Меня трясет. И не просто трясет – лихорадит. В моей постели посторонняя голая девица.
– А ты кто еще? – медленно переворачивается она на спину, демонстрируя голую грудь, и только после этого садится, притягивая одеяло к груди и лениво потирая глаза.
У меня от подобной наглости дар речи пропадает.
– Ты мне еще вопросы задавать будешь?! Это моя квартира! Моя постель! – дергаю одеяло, но незнакомка даже не пытается его удержать, оставшись в чем мать родила. Вместо возмущения брюнетка лишь притягивает колени к груди и будто пытается прийти в чувство.
– Не может быть! – усмехается девица. – Это квартира Матвея.
– А фотографии мои тебе тоже ни о чем не говорят? – распахиваю шторы, вырывая комнату из полумрака, давая возможность не только гостье как следует рассмотреть интерьер, но и мне разглядеть последствия вторжения посторонних.
На полу разбросано белье и одежда. Невооруженным глазом видно, что она здесь не просто поспать прилегла, а провела ночь в компании мужчины.
При мысли, что муж мог привести в нашу постель другую женщину, у меня в животе оседает ледяная глыба. И внутренности стягивает в узел.
Но его ведь нет в городе? Правда же, нет?
Девица поднимает голову к стене, где висят наши с Матвеем любимые фото. Её взгляд проясняется, и она будто немного цепенеет.
– Не знала, что он женат, – заявляет спокойно, и от этой фразы у меня волоски привстают дыбом.
– Как это понимать?
– Как? – нагло усмехается брюнетка и без стеснения выбирается из-под одеяла, совершенно не стесняясь своей наготы.
Несмотря на то что я отвожу взгляд, не могу не отметить, насколько идеальная у нее фигура. Просто тело мечты. Ни грамма жира, подтянутые мышцы, красивый рельеф. Она похожа на тех, кто не вылезает из спортзала.
– Меня нанял ваш муж, – ходит она без зазрения совести по комнате, собирая разбросанное черное кружево.
– В качестве кого? И почему, черт возьми, ты лежишь в нашей постели? Я вызываю полицию.
– Не надо никого вызывать, – отвечает она, обернувшись и встав ко мне лицом к лицу, едва улыбаясь.
– Ты находишься в моей квартире, в отсутствие хозяев. Не объясняешь, как тут очутилась. Поэтому я не собираюсь это терпеть.
В душе я уже знаю ответы на все свои вопросы, но упрямо отталкиваю эти мысли. Не мог Матвей со мной так поступить. Просто не мог. Он же меня так любит и ждет нашего ребенка. А это… Окидываю ее взором. Он выше интрижек и походов налево.
К тому же изменить настолько жестоко и цинично, прямо в нашей с ним постели. В той самой кровати, где мы часами ласкаем друг друга и спим в обнимку всю ночь напролет.
– Ты же не глупая девочка, – несмотря на улыбку, девушка напряжена, направляется в душ.
– Стой, – дергаю ее за руку. – Ты куда собралась? Отвечай немедленно и выметайся.
– И что, даже в душ нельзя сходить?
– А у меня тут что, гостиница?
Стоим и смотрим друг на друга, и ни одна не отводит взгляда в сторону. Я не понимаю, чего, черт возьми, она добивается. И от этого мне становится еще хуже.
Внезапно раздается вибрация, и девица начинает оглядываться в поисках источника звука.
Мне же начинает казаться, что я попала в какой-то страшный сон. Ведь это только в кошмаре можно обнаружить в своей постели другую женщину.
Вижу, как она поднимает с пола смартфон.
– Да, – отвечает сдержанно.
А я прислушиваюсь к каждому ее слову, надеясь все-таки получить ответы.
– Проснулась, да, – говорит, продолжая идти к ванной. – Тут… – делает глубокий вдох и со смехом продолжает, – хозяйка квартиры пришла.
Я не слышу, что отвечает ей собеседник, но интуитивно обо всем догадываюсь.
– Да, она. Хорошо, – сбрасывает вызов.
– С кем ты разговаривала? – спрашиваю агрессивнее, чем хотелось бы.
– Я сейчас оденусь и все объясню, – девица больше не смотрит мне в глаза и ускользает в ванную.
Стоит ей скрыться за дверью нашей ванной, как на меня наваливается какая-то тихая истерика. Меня колотит изнутри, и хочется кричать Но я не могу, будто мое горло сжали удавкой, не позволяя выдавить из себя ни звука.
Я осматриваю еще раз спальню, теперь отчетливо чувствуя здесь чужой запах и запах секса. Им пропиталась вся комната.
Мне противно находиться тут, и я выбегаю в коридор, надеясь не чувствовать ее сладких, тяжелых духов хотя бы там. Но они кругом. Вся квартира пропахла ею. Бегу на кухню в поисках воды, как дверь открывается и порог перешагивает мой муж… Муж, который для меня до завтрашнего дня находится в командировке.
Глава 3
– Вита … – произносит Матвей на выдохе.
А я до сих пор стараюсь понять, как так вышло, что он стоит здесь, вместо того чтобы находиться в командировке.
Встречаюсь глазами с мужем, и от его взгляда грудную клетку сжимает невидимый прут, не давая нормально дышать. В его взоре смешано столько всего. Но прежде всего я вижу злость, которой никогда не было по отношению ко мне.
Во рту пересыхает. У меня на языке вертятся десятки вопросов, но ком, вставший в горле, не позволяет издать ни звука. Все происходящее кажется каким-то абсурдом. Нелепым пранком.
– Вита, какого хрена? – Матвей спрашивает зло и закрывает за собой дверь, шагая вперед.
Такого начала диалога я совсем не ожидала. Смотрю на него, распахнув глаза и потеряв дар речи от возмущения.
– Ты почему не в больнице? – между его бровями пролегла морщина.
– Прости, что? – моргаю, надеясь проснуться. Ведь он не может в данной ситуации злиться на меня за то, что я сбежала из больницы.
– Ты должна находиться под наблюдением. Для ребенка это небезопасно, – приближается он, сверкая глазами.
– Меня отпустили… – непонятно почему оправдываюсь я, будто провинившаяся школьница. – Так, стоп! – прежде всего торможу свой беспорядочный поток мыслей, утекающий во внезапно накрывшее меня чувство вины. – Мне кажется, сейчас это не самое главное, – наконец-то нахожу в себе силы.
В моей ванной прямо сейчас голая девица, которую я прогнала из своей кровати. А муж, что должен быть далеко отсюда, стоит прямо передо мной и расстреливает меня глазами.
– А что, черт возьми, может быть важнее нашего ребенка?
Либо я такая глупая, либо он пытается сместить фокус внимания.
– Может быть, то, Матвей, почему в нашей постели обнаженная женщина? – слова даются с трудом.
Муж молча буравит меня взглядом. С каждым мгновением его радужки темнеют все больше. Он крепко сцепляет челюсти и, кажется, готов взорваться. Но я держу себя в руках, не реагируя на его гнев и не показывая, как мне на самом деле страшно. Страшно, что вся наша жизнь в это мгновение летит под откос.
Он плюнул мне в душу. Солгал. Обманул. Хотя где-то в самом дальнем уголке сердца теплится надежда на то, что я все поняла совсем не так и он сейчас сможет меня в этом убедить.
– Ну же! Говори! Ты до завтрашнего дня в командировке! – внезапно для самой себя выкрикиваю.
– А ты должна быть в больнице! – резко заявляет он. – У тебя угроза…
Слышу щелчок двери позади себя, и внимание мужа перетягивает та, что стоит у меня за спиной. Он смотрит на нее, а не на меня. Внутри все обрывается, а глаза начинает печь. Я не могу прочитать эмоцию на его лице, но даже этого направленного в сторону другой взора хватает, чтобы я медленно умирала.
– Не меняй тему, Матвей! И посмотри на меня, в конце концов! – никогда я не разговаривала с ним с подобной интонацией. Но сейчас в моей груди пробуждается нечто такое, о существовании чего я даже не подозревала. – Что здесь делает эта женщина?
Муж вновь смотрит на меня.
– Я ее пригласил, – говорит прямо в глаза. – Понятно?
– Для чего? – задаю самый дурацкий вопрос, прекрасно понимая, чем они могли заниматься после того, как распивали вино и ели фрукты. Да и в постель обнаженной она легла не потому, что внезапно испачкалась до самых трусов.
Слышу, как эта дрянь ходит где-то сзади, и слетаю с катушек.
– Пусть она уйдет! – кричу так, как никогда в жизни. – Почему она до сих пор здесь? Это мой дом, я не хочу видеть здесь разных потаскух!
– Эй! Полегче! – раздается голос сзади. – Вообще-то, я…
– Мне плевать, кто ты!
– Дана, уйди, – наконец-то Матвей делает хоть что-то.
– Без проблем, – усмехается она и направляется к выходу.
Я стою так, будто у меня вместо позвоночника металлический прут, не дающий мне сгорбиться или сдвинуться с места. Но силы вытекают из меня с каждым новым мгновением.
Чтобы меня обойти, ей приходится проползти по стеночке. Но меня это не волнует. Пусть идет к чертям.
Брюнетка приближается к Матвею, и у меня в животе все сковывает льдом, когда я вижу их близко друг к другу. Ее – в вульгарном кожаном платье, едва прикрывающем ягодицы, и его – высокого и красивого, на которого заглядываются все женщины. Она игриво перекидывает черную копну волос через плечо и обувает алые лодочки.
Муж не смотрит на нее, только на меня.
– Увидимся, – усмехается она и выходит за порог.
Как только за ней захлопывается дверь, меня начинает бить озноб, а кожа покрывается мурашками.
– Для чего ты ее позвал? – кажется, что все силы покинули меня.
– Хочешь знать для чего? – играет желваками. – Чтобы снова почувствовать себя мужчиной, а не нянькой! – бьет словами. – Мне все это надоело, Вита. Так продолжаться не может.
– Что именно? – глаза застилают слезы.
– Я не могу больше терпеть это все и не иметь возможности спустить пар.
– Что терпеть, Матвей? Что?
– Тебя и твои капризы, – бьет словами наотмашь, вдребезги разбивая мне сердце.
Глава 4
– Ничего не понимаю, – чувствую, как мгновенно слабеют ноги.
Ищу опору и хватаюсь за дверной косяк.
– Ты… ты постоянно говоришь, что любишь меня. Ты…
Как такое может быть? Ведь он ни разу ни словом, ни делом не дал мне понять, что ему что-то не нравится. А теперь говорит, что устал?
– Я правда люблю тебя… – трет надбровные дуги супруг. – Но то, что происходит в последние месяцы, – это слишком.
– Что слишком? – смотрю прямо ему в глаза, стараясь увидеть там какое-то здравое объяснение.
Матвей не из тех, кто скачет по койкам. Даже в студенчестве он был слишком избирателен в связях и, в отличие от друзей, не пользовался своей внешностью и статусом мажора, перебирая девчонок. И когда мы поженились, я была на тысячу процентов уверена в его верности и порядочности.
– Боже мой, – поясницу прихватывает, и меня начинает мутить. – Я не верю, не верю… – отрываюсь от косяка и прохожу в гостиную.
Меня ведет, мир вокруг начинает вращаться, и ноги подкашиваются.
– Вита! – сквозь шум в ушах раздается голос мужа.
Меня подхватывают сильные руки, и я погружаюсь во тьму.
Мне тепло и хорошо в темном вакууме, и хочется в нем задержаться подольше, но меня упрямо вытягивают голоса и прикосновения.
– Проверим тебя, прокапаем, и будешь как новенькая, – доносится до меня женский голос. – Вот и съездила домой на побывку, да? Это ж надо, давление так упало.
Приоткрываю веки и смотрю на яркий свет, в лучах которого виднеется женский силуэт, похожий на ангела.
Затем свет исчезает и я понимаю, что мне в глаза светили фонариком.
– Ну что, поехали обратно? – улыбается женщина.
– Куда? – хмурюсь, стараясь вспомнить, что вообще произошло.
– В больницу.
Блуждаю глазами по комнате, натыкаясь взором на хмурого мужа, и меня пронзает воспоминание о случившемся. Наша постель и в ней обнаженная девушка, а затем Матвей и его “Я так больше не могу…”.
Сердце пронзает острой болью, и я чувствую, как каменеет живот.
Наш ребенок! Похоже, что снова вернулся тонус, но я не могу потерять малыша.
– Да, пожалуйста, – хрипло отвечаю женщине. – Кажется, у меня снова тонус.
– Пойдем, милая, – она берет меня за руки и помогает приподняться. – Дойдем до машины.
– Я ее отнесу, – говорит муж. У меня все нутро сжимается от его голоса и начинает печь глаза.
– Нет! – выставляю руку перед собой. – Не разрешайте ему меня трогать, – напрягаюсь.
Но Матвей приближается ко мне и тянет руки.
– Не смей! – говорю я строго и выпрямляюсь сидя.
Этими руками он трогал другую женщину. И я не хочу, чтобы он даже приближался, не то что прикасался ко мне.
– Пожалуйста, попросите его отойти. Я беспокоюсь за ребенка. А его присутствие негативно сказывается на моем состоянии.
– Вита, что ты несешь? – напряженно спрашивает Матвей.
– Я сама дойду до машины.
– Нет! Ты снова можешь рухнуть! – рычит муж.
Звук его голоса задевает воспаленные нервы. Меня начинает трясти, и хочется выть в голос, но сейчас я так напряжена, что меня колотит. Снова колотит.
– Нет, нет, нет! Только не с ним, – цепляюсь за руку фельдшера.
– Хорошо, милая, как скажешь.
– И что, вы послушаете ее? Она же не в себе!
– Я очень даже в себе! Мы поругались, и я не хочу его видеть, – тараторю, стараясь убедить женщину раньше, чем супруг сделает хотя бы еще один шаг ко мне.
– Я понимаю, милая. Поэтому мы с тобой тихонько спустимся на лифте.
– Да, – ощущаю на себе взгляд мужа, и горло сдавливает спазм.
Он был с другой. Он меня предал. Он привел чужую женщину в мой дом и в мою постель.
Последний факт и вовсе никак не укладывается в голове.
– А если она снова рухнет, а? – рявкает супруг. – Что тогда с ней будете делать?
– Не переживайте, я позову напарника, – помогает мне подняться с дивана фельдшер.
– Я хочу сама, я смогу, – бормочу.
– Да плевать, что она хочет! Я сам прослежу, чтобы ее доставили в больницу с наибольшим комфортом, – делает рывок ко мне, но я успеваю вцепиться в плечи женщины и спрятаться за ней от мужа и сжимаюсь.
– Молодой человек, отойдите! – грозно говорит фельдшер. – Вы не видите, как она напугана? Или вы хотите, чтобы у нее случился аборт в ходу?
– Что? – растерянно спрашивает муж.
– Мы еще выясним, почему она вас так боится, – сурово заявляет она.
– Что вы имеете в виду?
– То, что так боятся обычно тех, кто поднимает руку на жену.
– Хотите сказать, что я бью Виту? – муж понижает голос, и в нем мне мерещится угроза.
– Это мы у нее спросим, когда она окажется на безопасном от вас расстоянии, – она осторожно подталкивает меня к выходу.
– Да вы рехнулись? – идет следом Матвей.
– Не разрешайте ему идти за нами, – шепчу, умоляя эту незнакомую женщину, ставшую для меня спасением из этого ада.
– Вита, ты сбрендила?! – опять рявкает Прокофьев.
– Матвей, не смей приближаться. Мне из-за тебя стало плохо.
– Я только хочу помочь тебе доехать до больницы.
– Боюсь, если ты прикоснешься ко мне, то меня вырвет.
– Ты шутишь?
– Нет. И это развод, Матвей, – говорю сбивчиво, обуваясь.
– С ума сошла, какой развод? У нас ребенок родится через пять месяцев.
– И чтобы он родился здоровым, я ухожу от тебя, – хватаю куртку, чувствуя, что еще немного – и я впаду в настоящую истерику.
– Ты просто не в себе. Успокоишься, и все будет в порядке.
– Ничего больше не будет в порядке, Матвей. После такого я не могу даже находиться рядом с тобой, не то что… жить, – выплевываю с отвращением.
– Ты на эмоциях.
– Нет! Это мое окончательное решение. Когда я вернусь из больницы, надеюсь, тебя здесь не будет. И не забудь выбросить те простыни, на которых ты и твоя гостья… – горло сдавливает спазмом. – В любом случае можешь попрощаться с креслом директора, – выплевываю перед тем, как перешагнуть порог.
– Не выйдет, любимая, – говорит он холодно. – Твой отец отошел от дел, и право голоса у совета директоров. Как думаешь, кого они поддержат, меня или старого самодура? Так что я бы на твоем месте подумал, стоит ли горячиться, если не хочешь, чтобы твоя семья стала банкротом, – усмехается он, вонзая еще один нож мне в спину.
Глава 5
– Ну что ты, милая? – говорит медсестра, поправляя капельницу. – Должна была отдохнуть дома, а сама что? Снова с тонусом вернулась.
Я лежу и смотрю перед собой в одну точку.
После этого злосчастного визита домой я так и не смогла расслабиться. Всю ночь провела с открытыми глазами, но сначала выплакала столько слез, сколько не пролила за всю свою жизнь.
Лишь под утро, когда совсем выбилась из сил, смогла немного подремать. Но с шести утра снова начались процедуры, и поэтому теперь я чувствую себя как разбитое корыто.
– Как же тебя потом домой отпускать? – продолжает ворковать медсестра.
– Я к маме поеду, – не узнаю свой голос. Он звучит сухо и безжизненно.
– Вот и правильно. Муж на работе все время, да? – при упоминании мужа в животе все сжимается, а грудную клетку сдавливает так, будто кто-то придавил меня к кровати бетонной плитой. – А мама будет ухаживать за тобой.
Для мамы мой побег от Матвея будет настоящим шоком и поводом без конца напоминать мне о том, что она была права и Прокофьев оказался не самым лучшим вариантом.
Но я же влюбилась. Да и как можно было не влюбиться? Я девочка-студентка, которую впервые выпустили в ночной клуб с подружками, а там он – красивый, статный, молодой бизнесмен.
Он попросил номер, но я испугалась и сбежала домой с папиным водителем.
А девчонки растрепали ему, где мы учимся.
Каково же было мое удивление, когда на следующий день красивый незнакомец встречал меня после пар возле университета с цветами.
И завертелось.
Матвей долго и упорно ухаживал за мной. Но я отказывала. Тогда он заявился с официальным визитом к папе и попросил у него разрешения пригласить меня на свидание.