Рай и Железо

Глава 1. Безмолвный корабль.

Для меня оставалось загадкой, почему такой пожилой человек, как Дэниел Брекенридж, брат моего деда, продолжал работать с прежним усердием. Ему было около восьмидесяти четырех лет, и на его сухой, похожей на пергамент коже, не прикрытой белоснежной бородой, виднелся миллион мелких морщинок. Но он по-прежнему энергично исполнял свои обязанности управляющего судоходной компанией в Галвестоне. Вот и сейчас он что-то резко прошептал мне и потянул за руку за какие-то тюки с парусиной в глубине огромного складского помещения.

- Смотри! Вот он!

Казалось, он дрожал от сильного волнения, указывая на большие раздвижные двери. Там, наблюдая за тем, как грузчики грузят товары для отправки на какое-то судно, стоял старик, такой же старый, седой и морщинистый, но такой же крепкий и энергичный, как мой двоюродный дедушка. Я непонимающе уставился на него. Это был интересный старик, но я не увидел в нём ничего такого, что заставило бы меня затрепетать от волнения. Но мой дед схватил меня за руку.

- Старый Джон Каспар, таинственный незнакомец, - снова прошептал он.

Это внезапно заставило меня действовать. Я ещё раз внимательно посмотрел на него и тут же бросился бежать.

- Как думаешь, ты сможешь его задержать? Я вернусь через десять минут.

И настала моя очередь нервничать и волноваться.

- На погрузку грузовика у них уйдет больше времени, - сказал он, - поторопись.

Я торопливо, но горячо пожал ему руку, понимая, что, возможно, у меня больше не будет такой возможности, и выбежал на улицу, чтобы поймать такси и пока такси везет меня в отель, я могу рассказать все, что знаю о Джоне Каспаре, загадочном восьмидесятилетнем старике.

Сорок лет назад, в те времена, когда только зарождалась нефтяная промышленность, Джон Каспар был самым богатым человеком в мире. Его отец был автопромышленником из Огайо и, предвидя важность бензина, скупил половину округа с самыми перспективными нефтяными месторождениями в Восточном Техасе. Еще при его жизни нефть была обнаружена на каждом акре этой земли. Сын Джона, тот самый старик, на которого мы только что смотрели, не стремился стать финансистом, он разрабатывал оригинальные идеи в области автомобильного дизайна. В коллекции моего двоюродного дедушки были газетные вырезки с кричащими заголовками о том, как Джон Каспар швырнул репортёра в мусорный бак за то, что бедняга забрался в мастерскую Каспара и слишком пристально разглядывал какое-то новое чудо-изобретение на автомобиле. А потом Джон внезапно исчез! Однажды утром мир узнал, что его нет уже две или три недели. Расследование показало, что он превратил всё своё имущество в ликвидные ценные бумаги, и это было самое большое состояние, которое когда-либо видел мир. С таким состоянием этот молодой человек, которому не было и двадцати пяти лет, был могущественнее, чем все короли Франции до него. Всё его состояние исчезло вместе с ним. В газетах и журналах поднялась невероятная шумиха, об этом много говорили, его искали, гадали, что с ним случилось, опасались, что он мог замыслить что-то недоброе по отношению к цивилизации, но его так и не нашли.

Самым близким другом Джона Каспара был мой дедушка, который совсем недавно умер в возрасте восьмидесяти семи лет, до самой смерти продолжая работать сельским врачом. Они с Джоном были соседями по комнате в колледже и много времени проводили вместе после выпуска. Мой дедушка очень переживал из-за исчезновения своего друга. До самой смерти он надеялся, что когда-нибудь получит весточку от Каспара.

Мир забыл о Джоне и его исчезнувшем состоянии задолго до моего рождения. Я впервые услышал эту историю чуть больше четырёх лет назад, когда только начинал работать в Медицинской школе при Государственном университете в Галвестоне. Мой престарелый двоюродный дед указал мне на загадочного старика, стоявшего у погрузочных ворот склада компании «Мартин и Миртл».

- Это Каспар! - Сказал он громким шёпотом. - Клянусь, это он!

Затем он рассказал мне историю об исчезновении изобретателя-миллионера в начале прошлого века.

- Он впервые появился здесь несколько лет назад, - заключил он, - и я готов поклясться, что это Джон Каспар. Мы с твоим дедом знали его лучше, чем кто-либо другой.

Он некоторое время наблюдал за ним, это было четыре года назад, а потом покачал головой.

- Интересно, что с ним случилось? Он выглядит встревоженным и печальным, хотя, кажется, по-прежнему крепок, как и прежде. Должно быть, происходит что-то странное... - голос моего престарелого родственника затих, словно он погрузился в воспоминания. Через мгновение он продолжил. - Когда он впервые появился здесь, я поспешил к нему с протянутой рукой, радуясь встрече. Он холодно посмотрел на меня и с извиняющейся улыбкой покачал головой. Он настаивал на том, что не знает меня, а я не могу знать его. Он был очень вежлив и извинялся, но был непреклонен. Почему он скрывает, кто он такой?

С тех пор он приезжал сюда дважды. Оба раза я следовал за его грузовиком на такси. Он приплывал в Галвестон на чёрной, как смоль, яхте и приказывал нашим грузчикам выгрузить товар на палубу, и как только последний тюк оказывался на судне, он отчаливал, оставив вещи на палубе.

Куда он направляется? Откуда он взялся? Что он задумал и где он будет? И я никак не могу забыть это мрачное, встревоженное выражение его лица…

Рассказ моего дедушки и вид этого морщинистого, но статного старика с седыми волосами и бородой пробудили во мне интерес, а его отчаянное желание узнать больше о своем старом друге вызвало у меня сочувствие. И я решил отправиться в путь.

Я собрал одежду, оружие, консервы, аптечку и деньги и упаковал все это, чтобы в любой момент можно было схватить вещи и бежать. Два года службы в техасских рейнджерах подготовили меня к приключениям, которые мне предстояли. Тогда я учился на втором курсе медицинского колледжа в Галвестоне, когда мы в последний раз видели, как престарелый Каспар пришел в судовую контору за грузом. Затем в течение двух лет мой аварийный комплект лежал упакованный и готовый к использованию, время от времени проверяемый. Я окончил университет, получил степень доктора медицины и слонялся без дела, отдыхал и пытался решить, что делать дальше. И вот однажды мой двоюродный дедушка отвел меня за тюки с брезентом и показал на нашего гостя. Я не сразу его узнал. Но как только узнал, тут же прыгнул в такси, помчался в свою комнату, схватил чемодан с вещами и поспешил обратно. Мой двоюродный дед стоял и ждал меня.

- Следуй за тем грузовиком! - Сказал он таксисту, и тот послушно поехал, чуть не перевернув меня на сиденье.

Грузовик привел нас к причалу на восточной окраине острова Галвестон. Черная яхта стояла прямо у причала, в точности такая, как мне ее описывали. Это было изящное, стремительное судно длиной около 30 метров, но из-за черного цвета оно выглядело зловеще на фоне ярко-белых кораблей вокруг. По трапу поднимался седобородый старик. Он поднялся на мрачную палубу и, не оглядываясь, исчез в люке.

Зная, что времени у меня в обрез, я быстро расплатился с таксистом и поспешил на причал. Ухватившись руками за раскачивающуюся сходню, я перелез через край и спрыгнул на палубу.

«Так, я оказался на борту этого старого катафалка, хотят они того или нет, - подумал я про себя, - и если все пойдет по тому же сценарию, путешествие будет нескучным».

И тут до меня дошло, что на палубе никого нет. Обычно на палубе корабля, отходящего от причала, царит оживление: снуют матросы, офицеры отдают приказы, а пассажиры у поручней бросают прощальные взгляды. Эта палуба больше походила на кладбище, и на меня она произвела такое же впечатление своей мрачной чернотой.

Большой прожектор на носу медленно поворачивался на шарнире, пока его линза не оказалась прямо напротив меня, и я увидел в его глубине свое искаженное отражение, после чего прожектор вернулся в исходное положение. На мгновение у меня возникло жуткое ощущение, будто огромный глаз посмотрел на меня, задержал взгляд, а потом отвернулся. Через несколько минут корабль на приличной скорости заскользил между причалами, и Галвестон превратился в зубчатую фиолетовую линию горизонта за кормой. Небольшие механизмы на палубе затихли, и остался только низкий ровный гул двигателей. На борту никого не было. Я взял свой рюкзак и прошелся по палубе, от носа до кормы. Сначала я шел нерешительно, но, не встретив никого, осмелел.

Это был странный корабль. Хотя мои познания о морском транспорте ограничивались тем, что я почерпнул за несколько лет жизни в портовом городе, я видел, что это судно было необычно сконструировано и устроено. На нем не было ни штурвала, ни рулевого! На месте штурвала и нактоуза располагалась каюта с какими-то приборами, и я нигде не нашел ничего похожего на рулевое управление. Как корабль управлялся? Кто следил за курсом? Нигде не было видно ни одного впередсмотрящего! И все же корабль, выйдя из дока, проложил извилистый путь по гавани между причалами. Большой широкий люк в средней части судна вел в машинное отделение, если судить по горячему, пахнущему машинным маслом воздуху и гулу механизмов, доносившемуся оттуда. Я спустился и осмотрел двигатели. Это были огромные, тяжелые машины, по всей видимости, дизельные, но с множеством сложных приспособлений, которых я никогда не видел и назначение которых не мог определить. Я все ждал, что вот-вот из-за угла появится замасленный механик. Любопытство взяло верх над нерешительностью, и я набрался храбрости, чтобы обыскать все ниши и закоулки, но никого не нашел. Значит ли это, что двигатели работают сами по себе, без присмотра?

Носовой люк, по всей видимости, вел в трюм, чьи мрачные глубины были завалены тюками и ящиками. Очевидно, что там не было никаких кают для экипажа! Что ж, всем членам экипажа, которых я видел до сих пор, не понадобилось бы много места для отдыха. Капитанская каюта была на своем месте, но в ней никого не было, только столы, заваленные какими-то приборами. Постепенно мои поиски на корабле превратились в лихорадочные попытки найти хоть кого-нибудь.

Когда я прервал поиски, уже смеркалось. Корабль несся по воде с невероятной скоростью. Судя по высокой носовой волне и бурлящему кильватерному следу, я бы предположил, что он развивает скорость до тридцати узлов. Галвестон едва виднелся на горизонте за кормой.

Было еще одно место, которое я не успел обыскать, - каюта прямо по центру судна. Обычно на кораблях такого размера это пространство отводят для пассажиров. Именно там, внизу, исчез таинственный старый Каспар. Если бы только я не пришел к выводу, что он был единственной живой душой на борту, то именно там должны быть офицеры и команда, и если бы они все были заперты вместе в пассажирской каюте, даже такой сухопутный человек, как я, был бы вынужден признать это странным.

Я открыл люк и посмотрел вниз. Мой фонарик высветил несколько ступенек, ведущих в проход несколькими футами ниже. С каждой стороны было по три двери, а в конце - по одной, из-под последней в щель пробивалась полоска желтого света. Во всяком случае, там был Каспар! Я быстро спустился вниз, распахнул одну из дверей и направил луч фонарика в комнату. Она была пуста. В остальных было то же самое. Я громко постучал в дверь в конце коридора. По полу заскрипел стул, и дверь быстро распахнулась. На пороге стоял странный старик, прямой, как воин, но бледный от удивления.

- Ради бога, парень! - Выдохнул он. - Что тебе здесь нужно? Как ты сюда попал? Несчастный ты человек!

Он нервно сцепил руки. Впервые мне пришло в голову, что я, наверное, выгляжу грязным и взъерошенным после того, как карабкался по трапу.

- Ради всего святого! - Воскликнул я. - Кто управляет этим судном?

- Если бы ты только знал, - сказал старик меланхоличным голосом, пристально глядя на меня, - какие силы управляют этим судном, ты бы умолял меня забрать тебя обратно. Но, боюсь, я не могу этого сделать. У меня есть кое-какое влияние, но его недостаточно…

- Но я не прошу вас вернуть меня обратно, - возразил я. - Не беспокойтесь об этом.

- Ты должен вернуться, пока не стало слишком поздно. - Его голос дрожал от волнения. - Твоя единственная надежда - это встретить какое-нибудь судно и переправиться на нём.

- Я не вернусь, - коротко ответил я. - Мне и в первый раз было непросто сюда добраться.

Он молча изучал меня еще мгновение, а затем отступил назад в комнату, жестом приглашая меня войти. Я нетерпеливо огляделся, но мои теории оказались бессильны. Он определенно не управлял кораблем из этой комнаты. В ней были четыре голые стены, потолок и пол, иллюминатор, койка и умывальник. В углу стояла дорожная сумка, на койке стопкой лежали несколько газет. И все!

- Кто ты? - Терпеливо спросил он.

Я вкратце рассказал ему, кто я такой и зачем пришел.

- Значит ты не газетный репортер и не добытчик нефти или меди?

Он с интересом посмотрел на меня и я рассмеялся в ответ, так как видел, что теперь он в этом убедился.

- Но это не отменяет опасности для тебя, - серьезно продолжил он. - Если мы не посадим тебя на корабль, пока не станет слишком поздно, ты никогда больше не увидишь Галвестон.

- Звучит погано, - заметил я без особого удивления. - Расскажите мне об этом. Что со мной будет?

Он сидел и размышлял.

- Если бы можно было рассказать в двух словах, - рассеянно произнёс он, - я бы так и сделал.

Он некоторое время смотрел в иллюминатор, погрузившись в свои мысли. Я изучал его профиль. Высокий лоб и выступающий затылок явно свидетельствовали о незаурядном уме. Через круглое окно я видел волны, расступающиеся перед кораблём и восходящей луной. Наконец он снова повернулся ко мне.

- Значит, Кит Брекенридж мёртв? - Спросил он мягко - И Дэн хотел, чтобы ты приехал и разузнал обо мне? Старина Дэн.

- Мой двоюродный дедушка Дэн был очень озадачен тем, почему вы не представились ему.

- Мне было больно это делать. Я жаждал поговорить с ним. Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось расспросить его о людях и местах? Но как я смогу снова поговорить со своими старыми друзьями? Я часто думал о том, чтобы попробовать это. Но возникли бы бесконечные осложнения.

- Я сохраню вашу тайну, сэр! - Горячо возразил я. - И я буду вести себя хорошо на вашем острове и держаться подальше от неприятностей.

- Нет! - воскликнул он, и в его голосе слышалось беспокойство, а на добром старом лице застыло страдальческое выражение. - Я не могу позволить тебе пойти навстречу почти неминуемой гибели.

- Я служил в «Техасских рейнджерах» и могу о себе позаботиться, - бодро сказал я.

Он покачал головой. Когда поднимался по трапу, он был стройным и высоким. Теперь он согнулся и выглядел очень старым.

- Ты меня увидел и поговорил со мной, - наконец сказал он. - Можешь теперь возвращаться и рассказать Дэну Брекенриджу и своему отцу, что ты меня видел, что со мной все в порядке и я счастлив.

- Мистер Каспар, - сказал я, стараясь скрыть нетерпение и волнение в голосе, - не буду ли я выглядеть глупо, если вернусь с такой историей? Кроме того, может, с вами и все в порядке, но мне вы не кажетесь счастливым. Над вами нависла какая-то угроза или вы попали в затруднительное положение. Я не удивлюсь, если смогу вам помочь.

- Ты не сможешь! - Простонал он. - Ты сам пропдешь! Я знаю, на что способна молодежь. Я рад, что она еще существует в этом мире. Но это тебе не поможет. Тебе нужно бояться не людской угрозы. Есть силы куда более коварные и ужасные, чем ты можешь себе представить.

На его лице было такое встревоженное выражение, и он, казалось, был так искренне обеспокоен за меня, что я пожалел о том, что стал причиной его страданий. Он вздохнул, когда я в ответ на его последнее возражение покачал головой.

- Не буду скрывать, - сказал я, - что, если бы мне действительно не терпелось вернуться в Галвестон, я бы не стал дожидаться корабля. Вы, должно быть, и впрямь сорок лет были оторваны от мира, если вам не приходит в голову, что я мог бы вызвать по радио самолет, который отвез бы меня обратно.

- Что ж, тогда мне придется найти тебе место для ночлега, потому что уже почти полночь, - смирившись, сказал он и жестом пригласил меня следовать за ним. Он прошел по коридору и открыл одну из дверей. Когда я вошел с рюкзаком в руках, он пожелал мне спокойной ночи. Я оказался в маленькой каюте с обычной обстановкой: койкой, стулом и умывальником. Койка была застелена одеялом, и я сразу забрался на нее, предусмотрительно прихватив с собой на ночь служебный пистолет, автоматический «Кольт» 45-го калибра. На судне было тихо, гул и вибрация механизмов не мешали, только снаружи доносился плеск воды. Я долго не мог уснуть. Было жарко, и меня слегка укачивало. Я ворочался с боку на бок и размышлял. Стремительный, безжизненный корабль пугал меня теперь, когда я остался один в темноте. Наконец, качка убаюкала меня, и я крепко заснул. Проснулся я внезапно и сначала удивился, увидев, что солнце светит мне прямо в круглое окно, а сам я полностью одет, хоть и не слишком опрятно. Придя в себя, я вскочил с койки, достал туалетные принадлежности, умылся и побрился. Я сменил белый воротничок и брюки со стрелками на фланелевую рубашку, бриджи из рубчатого вельвета и тяжелые ботинки на шнуровке, убрал большой служебный пистолет обратно в рюкзак, но сунул в карман маленький автоматический пистолет 25-го калибра. Приведя себя в порядок, я почувствовал голод и отправился на поиски еды. Я тихо подкрался к двери старика и прислушался. Судя по его глубокому дыханию, он еще спал. Значит, мне придется искать еду в одиночку.

Я снова тщательно обыскал весь корабль: палубу и ее конструкции, трюм, машинное отделение и несколько кают вроде той, в которой я ночевал. На корабле не было ни столовой, ни камбуза, ни намека на еду. Конечно, если на корабле не было людей, то и еды там быть не могло. На какое-то время мое внимание привлекла кормовая палуба, и я даже забыл о голоде. Пространство, которое обычно занимали офицерские каюты, было заставлено всевозможными приборами. Через окна и двери я видел огромные штабеля хрупких и сложных механизмов, о которых я даже не подозревал, что они могут быть на корабле. Там щелкали реле, трепетали лопасти и вращались изящные шестеренки, то тут, то там загорались и гасли огоньки, дергались маленькие рычажки, по двое, по трое, десятками, а потом все на мгновение затихало и замирало. Не успел я как следует все рассмотреть, как голод заставил меня продолжить поиски. На корабле было чисто и аккуратно. Меня поразила особенность черной краски, которой было покрыто все вокруг: она напоминала патину или эмаль, которыми обычно покрывают металлические детали машин. Это было больше похоже на отделку автомобиля, чем на корабельную краску, и наводило на мысль о механической обработке, возможно, с помощью аэрографа. По всему кораблю виднелись следы механической деятельности: где-то текла вода из шланга, где-то вращался анемометр, щелкал насос. Все выглядело так, будто умелая и дисциплинированная команда покинула корабль всего минуту назад.

Почтенный старец появился около одиннадцати часов.

- Я должен извиниться за то, что так долго держал тебя в неведении. Я уже очень давно не принимал гостей и совсем забыл об этом. Я не мог уснуть почти до утра, а теперь проспал. Пойдем, ты, должно быть, проголодался, хотя у меня не так много еды.

Он повел меня в свою каюту. Я еще раз внимательно осмотрел ее, подумав, что, возможно, накануне вечером, увлекшись разговором, я не заметил механизм, с помощью которого он управлял кораблем из своей каюты. Но там ничего не было. Самое удивительное, что я только сейчас, оглядываясь назад, понимаю, насколько даже мое самое фантастическое и невероятное объяснение не соответствовало действительности.

Он открыл свой чемодан и достал для меня консервированные фрукты, мясо, хлеб и бутылку газированного фруктового напитка. За неимением других доказательств, несколько маленьких баночек с едой, которые у него были, красноречиво свидетельствовали о том, что он был единственным человеком на корабле, кроме меня.

Когда мы снова вышли на палубу, был уже почти полдень. Каспар положил руку мне на плечо.

- Прошлой ночью я уговаривал тебя вернуться, - начал он. - Я устал после тяжелого дня и позволил тебе отговорить меня от моего намерения. Вот твой шанс. Мы можем подать сигнал вон тому кораблю, чтобы тебя забрали.

- Я не вернусь, - спокойно ответил я. - Я понимаю, что с моей стороны невежливо навязываться тебе, и прошу прощения, но...

- Мой дорогой мальчик, это глупо. Ты же знаешь, что я беспокоюсь только о твоем благополучии. Лично мне нравится твое общество. Ты напоминаешь мне о моей молодости, проведённой в Техасе. По другим причинам, о которых ты даже не догадываешься, я бы хотел взять тебя с собой. Но ради твоего же блага, ради твоих друзей и близких...

- Вы говорите так, будто это мои похороны, - перебил я.

- Я уверен, что ты никогда не вернёшься. Зная то, что знаю я, а это известно далеко не всем даже на моём родном острове, я ясно вижу, что именно тебе на острове грозит серьёзная опасность.

- Но почему бы мне не вернуться с вами в Галвестон в вашу следующую поездку? - Настаивал я.

- Кто знает, где мы будем к тому времени? Возможно, я не доживу до следующей поездки, а ты, не пройдёт и недели, как такой молодой парень, как ты, станет на острове мишенью.

- В чём опасность?

- Я и сам точно не знаю. Знаю только, что многие смелые и талантливые люди исчезли навсегда.

- Вы нужны своему миру. Ему нужны ум, смелость и мастерство, а ты, похоже, наделен всем этим в полной мере. Нашему острову эти качества не нужны.

Его доводы не показались мне убедительными. Все это выглядело слишком фантастично, чтобы быть правдой. Да и вообще, разве кого-то когда-то убеждали устные предупреждения о смутно представляющейся опасности? Разве хоть одно предостережение старика когда-то останавливало молодого человека, рвущегося вперед очертя голову?

- Послушайте! - Воскликнул я. - Вы сказали, что не возражаете против моего общества. Поэтому я останусь.

- Но, Дэви! Я не могу жить с мыслью, что стал причиной твоей... причиной твоего ужасного конца. Я и так переживаю из-за остальных, за чью гибель я чувствую себя ответственным. Пойдем...

Прошлой ночью, лежа в темноте на своей койке в полном одиночестве, я испытывал дурные предчувствия и страх. Еще час назад, измученный одиночеством и голодом, я мог бы воспользоваться возможностью и сбежать. Но по лицу и поведению этого старика было видно, что на его плечи легло тяжкое бремя. С первого взгляда было понятно, что он мудр, умен и изобретателен, а при более внимательном рассмотрении в нем не было ничего, кроме доброты, благожелательности и сочувствия. Один только вид его лица укрепил мою решимость довести это приключение до конца.

Каспар вздохнул, словно радуясь тому, что выполнил свою миссию и всё сложилось именно так.

- Ты хороший мальчик, - сказал он. Это прозвучало очень нежно и довольно старомодно. Затем, после недолгого молчания:

- У тебя дома нет жены и детей?

- Никого! - Я энергично замотал головой в ответ на этот странный вопрос.

- Думаю, всё в порядке, - пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе. - Одним человеком на острове больше, одним меньше, какая разница.

Мы больше не встречали кораблей, хотя несколько раз видели вдалеке дым. Несколько раз мы замечали землю: то высокую и скалистую, то плоскую и песчаную, поросшую тропической растительностью. Судя по направлению, в котором мы двигались, и огромной скорости, с которой шла лодка, я решил, что скоро мы окажемся в Карибском море. Перестав надеяться на то, что старик заговорит, я просто сидел и смотрел, как он вглядывается в водную гладь. Вне всякого сомнения, он совершенно не нес никакой ответственности за управление судном.

Глава 2. Пристань странных машин.

Когда быстро сгустилась темнота, три прожектора на носу корабля вспыхнули, осветив скалистую стену впереди и превратив ее в интенсивный рельеф из ярко освещенных утесов и чернильных теней. Прямо перед нами была расщелина в скалах, неровная вертикальная полоса кромешной тьмы, простиравшаяся от воды так высоко, насколько хватало лучей нашего прожектора.

Затем я внезапно осознал тот замечательный факт, что, хотя по обе стороны от нас ревели буруны, мы находились в сравнительно спокойной воде, и впереди была тихая полоса, уходящая прямо в темноту расщелины в скалах, в то время как по обе стороны от нее были пенистые белые валы, бьющиеся о скалы. На самом деле в гранитной структуре острова была огромная трещина, и я предположил, что это был остров, простиравшаяся как ниже уровня воды, так и выше. Поскольку каменистое дно уходило под уклон от берега, это был превосходный канал через небольшой залив. В следующее мгновение мы уже скользили в глубину этого ущелья.