- -
- 100%
- +
– Ох, Юлька, что-то не нравится мне все это. Может, не будем больше с ними связываться.
– Ну, конечно, это ведь не твою любимую машину угнали и в грязи вываляли. Я такого никому с рук спускать не собираюсь, – заявляет так уверенно, что чувствую дальше спорить с ней бесполезно.
После первой пары мы бежим к Юлькиной машине, переодеваем толстовки, натягиваем капюшоны на головы, хватаем рюкзак с красками и несемся на поиски машин Гордеева и Романова.
Обе машины черные, так что цвета краски можно выбрать любые. Я беру ярко-розовую и фиолетовую, Юлька желтую и оранжевую. На дверцах машины со стороны водителя пишу "мудак" большими буквами, подруга точно также пишет "козел".
Буквы делаем крупные, даже на стекло немного заезжаем. Ну, чтоб уж видно было издалека. После того как Юлька закончила со своей надписью, не смогла удержаться и в конце пририсовала небольшое сердечко. Я, конечно, ничего такого делать не стала, но посмеялась от души.
Ну, все, дело сделано. Стаскиваем перчатки, прячем баллончики в рюкзак и решаем, что сегодня лучше в университете не показываться от греха подальше.
Захожу домой в полной уверенности, что никого в это время не встречу, и смогу пораньше уехать на тренировку. Но моим надеждам не суждено оправдаться, так как в холле из угла в угол какой-то слишком напряженной походкой ходит мама. И вообще весь вид в целом у нее нервный.
– Мам, что-то случилось? – беспокойно спрашиваю, заглядывая ей в глаза.
– Ника, ты почему так рано? – спрашивает тихо, выныривая из своей задумчивости.
Она меня даже сокращенным именем сейчас назвала и не заметила этого. Блин, да, что происходит-то?
– Да у нас пары отменили, препод заболел, – вру с непроницаемым лицом, махнув рукой. – Мам, тебе плохо? Может, врачу позвонить? – говорю уже с беспокойством, заметив ее бледность.
– Нет, со мной все в порядке, – уверяет меня, – к нам приехал твой дедушка. Первый раз приехал в наш дом! – выделяет голосом первое и последнее слово, – они сразу с папой заперлись в кабинете и о чем-то громко спорят. Более того, несколько раз я слышала, что звучало твое имя. Вероника, дочка, не нравится мне все это. Пожалуйста, иди в свою комнату, посиди пока там, от греха подальше.
Но как только мама произносит эту фразу, я понимаю, что смыться у меня не получится, потому что двери кабинета открываются и оттуда выходят папа с дедом.
Ну, и ладно, думаю, я-то ведь деда не боюсь, чего мне по комнатам прятаться, я вообще не из робкого десятка. Один только сегодняшний поступок чего стоит, а уж во что выльется… подумать страшно. Надеюсь, не в третью мировую.
– Ника, дочка, хорошо, что ты пришла раньше, – говорит как-то устало отец, – зайди, пожалуйста, в кабинет, нам нужно обсудить один вопрос.
– А ты, дорогая, – это уже маме, – принеси нам чай, пожалуйста, мне лучше с мятой.
Мда, плохо дело, видимо. Папа у нас обычно глушит кофе весь день, а тут он чаю захотел, успокаивающего.
Прохожу в кабинет и сажусь напротив стола. К моему удивлению, в кресло с другой стороны опускается мой дед. А отец, засунув руки в карманы, стоит у окна и смотрит во двор. Затем поворачивается к деду и тихим, но недовольным голосом, говорит:
– Сам ей расскажешь весь этот бред, потому что участвовать в этом кошмаре, я не собираюсь.
– Расскажу, не сомневайся, – басит мой недавно приобретенный родственник, разворачивается ко мне и буквально вдавливает в кресло своим черным, как ночь взглядом.
А я на него похожа, оказывается. Не то, чтобы этот факт меня как-то напрягал, красотка еще та из меня получилась. И глаза мои, как маслины, тоже неплохо к месту пригвоздить могут.
– Вероника, – уверенно начинает свою речь дед.
И тут неожиданно мне становится смешно, потому что он пришел к нам в дом первый раз и вызвал у всех неконтролируемый приступ страха. И мне не удается сдержать язык за зубами, ну, в прочем, как всегда.
– Вау! Вы знаете кто я такая! Еще и имя мое знаете! – иронично вскидываю брови. – Какая честь, право слово, – закидываю ногу на ногу и складываю руки на груди, чтоб он убедился, что воспитанием его внучка точно не отличается.
Жаль, мама расстроится, узнав об этом, но сейчас просто не могу сдержаться.
– Вижу, похожа на меня не только внешне, – невозмутимо утверждает, и я отмечаю, что на его лице не дернулся ни один мускул.
Вот это выдержка. А у нас больше общего, чем я думала.
– Не сказать, что я этому рада, но уж что поделать, – продолжаю ерничать.
– Я пришел сказать тебе, – продолжает невозмутимо, никак не реагирую на мой сарказм, – что ты моя единственная наследница и именно ты получишь все наследство. А это немало, поверь, – с этими словами бросает мне на колени папку, видимо, чтобы я убедилась, насколько там немало, – но с одним условием.
Ну, конечно, кто бы сомневался.
– Ты должна в ближайшее время выйти замуж за сына моего близкого друга и коллеги. С рождением детей можно пока не торопиться, тебе нужно окончить университет, а вот после, не затягивайте, – на одной ноте выдает этот мерзкий старикашка.
– И тебя нужно привести в порядок, тоже в ближайшее время. Что это за тряпки ты на себя нацепила? – произносит сморщившись, – этим займется моя помощница, на твой вкус и вкус твоей матери здесь рассчитывать не приходится.
Из шокового состояния я выныриваю довольно быстро, скорее всего, потому, что не ожидала услышать от него ничего хорошего.
– То есть, вы пришли в мой дом и дом моих родителей, – уверенно начинаю я, – впервые за двадцать лет, вспомнив о моем существовании, и предлагаете скрестить меня с богатеньким и избалованным сынком ваших друзей. Я правильно понимаю? И, кстати, со вкусом у моей матери все в порядке, уверяю вас. Вот, если бы она вышла замуж за такого человека, как вы, тогда бы я, пожалуй, усомнилась, и не только в ее вкусе, но и в психическом здоровье. Но, как видите, она вышла замуж за прекрасного человека и у них родилась такая же прекрасная я, значит, с этим у нас все в порядке, – продолжаю спокойно и обращаю внимание, что, кажется, я его все-таки вывела из себя.
Лицо деда становится багровым, брови нахмурены, еще и глаза начинают краснеть. Браво, Ника. Переплюнула родственничка!
– Теперь дальше, по поводу вашего наследства, – продолжаю, пока он не опомнился, – меня никогда не волновали ни ваши деньги, ни деньги в целом. Одеваюсь просто, ем обычную еду дома, которую готовит мама, с отличным вкусом, как вы помните, да? Так что по ресторанам шастать нужды нет. Украшения не ношу, шоппинг не люблю. Машиной не пользуюсь. Так что можете засунуть свое офигенное предложение в з…
– Ника! – рявкает папа, – пожалуйста, не выражайся, – уже спокойнее добавляет.
– Если у вас все ко мне, то я, пожалуй, пойду. У меня планы на вечер.
– Сядь! – рявкает на меня дед.
Я внимания не обращаю, даже не дергаюсь, надо отдать мне должное. Говорю же, гены достались отменные. Встаю с кресла и спокойно иду к выходу.
– Пусть идет, – спокойно обрывает его отец, – я же сразу сказал тебе, что это бред и мы участвовать в этом не будем. Не захочешь с нами общаться больше, твое право, мы прекрасно справляемся без тебя. Ты и сам видел все эти годы.
Иду на кухню, там суетится мама, заваривает папе успокоительный чай. Пожалуй, тоже выпью чашечку, не каждый день приходится отказываться от таких выгодных предложений о замужестве. Брррр, даже передернуло.
Беру чашку с чаем, успокаивающе улыбаюсь маме на ее вопросительный взгляд, а потом мы обе дергаемся от неожиданного сильного хлопка входной двери. Во дворе слышится шум машины и я выдыхаю с облегчением. Дед, наконец-то, отправился восвояси.
Глава 5
На следующий день в универ ехать, конечно, страшновато, но, что нас не убивает, то делает сильнее. От всей души надеюсь все-таки выжить, даже, учитывая возможные последствия от нашей последней выходки. Юлька, видимо, моего оптимизма не разделяет, потому что выглядит так, будто ее неотразимый вид, смягчит тяжесть неизбежного наказания.
Волосы уложены идеально, макияж, хоть на обложку журнала, короткое красное платье, еще и с залипательным вырезом на груди и разрезом на бедре. Сверху черная кожанка нараспашку. Вообще где-то слышала, что, если вырез сделать побольше, глаза можно не красить. Но подруга подстраховалась. Сегодня она идеальна во всем.
Жаль, что я своим внешним видом подкачала. Неизменные джинсы и толстовка, на ногах кроссовки, хоть и новые, но Юлькиным высоким сапогам на шпильке, явно проигрывают, сверху обычная дутая куртка.
Стоит нам только припарковаться возле университета и выйти из машины, понимаем, что встречи не избежать, но держимся спокойно, даже бежать не пытаемся, все равно с Юлькиными шпильками это бесполезно. Гордеев и Романов подходят к нам, лица хмурые, брови сдвинуты, в глазах горит ненависть.
Правда градус бешенства у Романова слегка снижается, когда он видит Юльку и на несколько секунд зависает сначала на ее ногах, затем на груди. У меня такой мощной артиллерии с собой нет, поэтому просто смело смотрю в глаза этому недоразумению. Похоже, мне это не помогает. Ну и ладно, сделала все, что смогла.
Друзья переглядываются между собой, затем молча подходят вплотную и закидывают нас на плечи. Кирилл – меня, Игорь – Юльку. Ну и зачем сразу хватать? Тем более мы все это уже проходили. Подруга тут же начинает орать, собирая все известные ей проклятья и отчаянно вырываться.
Хотя надо отдать Игорю должное, он рукой придерживает платье, прикрывая ее зад, чтобы она не сверкала им на всю парковку. А я просто болтаюсь вниз головой и извергаю ругательства, но потом резко замолкаю, все равно это на него не действует.
Нас бесцеремонно пихают на заднее сидение машины, перед этим, отобрав сумку и рюкзак. Сами мажоры садятся вперед, блокируют двери и заводят двигатель. Всю дорогу едем в напряженной тишине. Они молчат, мы тоже. Я периодически смотрю в окно и понимаю, что мы выезжаем из города.
Вот черт! Они, что нас в лес везут, чтобы прикопать там? Надо было тоже надевать развратное платье и шпильки, может совсем избежать наказания у нас и не получилось бы, но смягчить его, очень даже, потому что у меня тоже есть, что показать.
По времени едем мы уже где-то около часа. Наконец, машина останавливается, парни выходят на улицу, не обращая на нас никакого внимания. Мы с Юлькой выходим следом и оглядываемся. Вокруг никого, только заброшенное здание и поле. Ну как поле…. Сплошное бездорожье и такая грязища кругом, что в нашей обуви отсюда точно будет не выбраться, если эти придурки решат нас здесь бросить.
Эти два мстителя прямо на наших глазах уходят в сторону одного из заброшенных зданий и скрываются там за большими воротами.
– Юль, они ключи от машины с собой забрали, не видела? – шепотом спрашиваю подругу, хотя нас и так никто не слышит.
Мы переглядываемся и одновременно кидаемся в сторону машины.
– Нет ключей. Подстраховались, значит, – с тяжелым вздохом отвечает подруга.
Вдруг со стороны здания слышится странный шум и мы с Юлькой одновременно поворачиваем головы. Застываем в шоке, потому что в нашу сторону движутся два больших квадрацикла. Двухместных, кстати, отмечаю про себя. Парни останавливаются прямо перед нами, соскакивают на землю и подходят к нам. Замечаю, что они переоделись, на них камуфляжные костюмы и защитные шлемы.
– Ну, что, прокатимся, шутницы, – говорит Кирилл и скалит зубы в зловещей улыбке. – Чувство страха, я смотрю, у вас напрочь отсутствует, это надо исправить.
– Только попробуете, придурки, я вас потом по судам затаскаю, – истерично заявляет моя подруга, – не мы все это начали, между прочим, а … – договорить она не успевает, потому что Игорь хватает ее за талию, затаскивает на квадроцикл и пристегивает ремнем безопасности.
Гордеев проделывает то же самое со мной. Я в этот момент скала – молчу и не дергаюсь. А смысл? Убежать отсюда не получится, орать и материться не поможет, только удовольствие ему доставит. Так что… решаю сидеть тихо, как мышь. Если будет совсем невмоготу, закрою глаза. Может, хоть мое мнимое спокойствие выведет из себя этого самоуверенного болвана.
Что было дальше, я запомнила довольно смутно, потому что мечтала прокрутить этот кошмар на ускоренной перемотке и проснуться дома, в своей кровати.
А были крутые подъемы и спуски, грязевые ванны, даже несколько, точно помню, что ни одна и ни две. Каменистое русло реки, какие-то специальные рвы, ну и вишенка на торте – это бревенчатый мост, кстати, очень ненадежный на вид. Все это сопровождалось брызгающими ляпками грязи, которые летели в основном на меня, и Юлькиным отборным матом, который слышался на всю округу.
Преимущественно старалась не смотреть по сторонам, просто жмурилась со всей силы, набирая полную грудь воздуха и медленно выдыхая. Мои пальцы просто намертво прицепились к сидению. Периодически возникало такое чувство, что волосы на голове шевелятся или вообще встали дыбом. Но я стойко молчала, как и обещала, хотя у меня от страха сводило живот и я все это время абсолютно не чувствовала своего тела. Вот дед бы сейчас мной точно гордился, уверена в этом.
В моменты, когда мы проезжали грязевые ванны, вся жижа из этой лужи окатывала меня с ног до головы, а если учесть, что таких ванн мы проехали несколько, на мне уже сухого места не осталось и чистого, собственно, тоже.
Видимо мучители наши наигрались или это мы уже выглядели слишком жалко, но эти покатушки, наконец-то, закончились. Я медленно отстегиваю ремень безопасности, поворачиваюсь к мажору, и говорю, как можно спокойнее.
– Я пришлю тебе счет за испорченную одежду.
Иду в сторону подруги и отмечаю, что Игорю повезло меньше, потому что счет за ее испорченную одежду превысит мой в несколько тысяч раз. Смотрю, как с блондинистой головы подруги стекает грязная жижа, лицо и одежда заляпаны грязью так, что, встретив ее, я бы ни за что не узнала. Уверена, что и я выгляжу не лучше. И тут в мою голову приходит еще одна мысль. Ведь в таком виде они нас в свою машину не посадят. И как, позвольте спросить, нам теперь добираться домой?
Мажоры появляются перед нами спустя минут двадцать в своей чистой одежде, довольные и счастливые. Они молча обходят вокруг нас и садятся в свою машину.
Уверена, что наши с Юлькой лица одновременно вытягиваются от ужаса, потому что эти придурки заводят двигатель и уезжают в ту же сторону, откуда приехали.
– Ну все, Игоряша, это было последней каплей, – орет подруга, топнув ногой, – я тебе этого никогда не прощу.
– Так, ладно, истерить тут бесполезно, – пытаюсь успокоить подругу, – пойдем, посмотрим, что находится там внутри, – показываю рукой на заброшенное здание.
Мы заходим внутрь большого помещения и осматриваемся. Здесь мало света, только тот, что проникает из маленьких узких окон под потолком. Жутко и страшно. Но посмотреть все же надо. А еще становится очень холодно, потому что наша одежда опять насквозь мокрая.
Видим вдоль стен несколько квадрациклов, значит здесь что-то типа гаража. Проходим по всему периметру здания, пока я не спотыкаюсь об какую-то упаковку.
– Юль, смотри, это вроде вода. Целая упаковка, – радостно говорю подруге.
– Ты уверена, что вода? Вдруг растворитель какой-то, – с тревогой смотрит на меня.
– Давай, возьмем несколько бутылок и выйдем на свет, – предлагаю ей.
Я достаю две литровые бутылки, как и Юлька, и мы выходим на улицу.
– Да, смотри, написано питьевая, негазированная. Все бутылки запакованы.
Мы открываем воду и помогаем друг другу умыться. Полностью, конечно этой водой не вымоешься, но, хотя бы лицо в порядок привести. А то даже оно целиком заляпано грязью.
– Ника, как мы будем добираться домой? – начинает ныть подруга и я замечаю, что в ее голосе проскакивают истеричные нотки, а еще начинают стучать зубы, то ли от холода, то ли от подступающей паники.
Ответ на этот вопрос я получаю почти сразу же, потому что вижу, как в нашу сторону мчит машина мажоров, а следом за ней Юлькина.
За рулем ее машины сидит какой-то неизвестный нам парень. Подъезжая, он резко разворачивается и тормозит прямо перед нами. Знаю, как трепетно моя подруга относится к своей машине, плюс ко всему, она явно сейчас на пределе, поэтому следующие ее действия меня нисколько не удивляют.
Парень выходит из машины, ничего не подозревая, а Юлька подбегает к нему и со всего размаха сжатым грязным кулаком бьет по лицу. Того аж назад откидывает, видимо совсем не ожидал подвоха, наивный.
– Тебе кто вообще разрешил мою малышку трогать, придурок! – истерично орет, при этом хватает офигевшую меня, и тащит в свою машину.
– Ты, сука, совсем охуела! – очухивается пострадавший и делает рывок в нашу сторону, – домой пешком почапаешь в таком виде, истеричка!
– Дим, остынь! – прилетает тут же от Игоря, который застывает в напряженной позе недалеко от нас, – и на будущее, если обзовешь ее еще раз, по роже съезжу тебе уже я.
Юлька, не мешкая, садится за руль, ждет, когда я пристегну ремень и трогается с места. Некоторое время едем в тишине, подруга сосредоточенно ведет машину, затем, спохватившись, подключает навигатор на телефоне, потому что, где мы и как отсюда выехать, ни она, ни я не знаем.
Когда впереди показываются знакомые места, я прерываю молчание.
– Юль, – начинаю тихонько, – может, не будем с ними больше связываться? Ты знаешь, что отступать обычно не в моих правилах, я всегда иду до конца, но сейчас мне просто не хочется тратить на эту вражду свои силы и время, потому что проблем в моей жизни и так хватает.
– Да, давай, в этот раз отступим, – соглашается подруга и в задумчивости кусает губы, – знаешь, мне надоели эти разборки. Я не из тех людей, кто любит грязевые ванны и моя машина однозначно не заслуживает такого обращения. Как-то у нас далеко все зашло. Ведь мне вроде нравится Игорь. Конечно, после этой его выходки прощение вымаливать он будет долго, но я же могу над ним поизмываться и по-другому. И военные действия я могу вести по-другому. Почему парни всегда думают, что это они влюбляют, соблазняют, вешают лапшу на уши…, а потом бросают. Ведь все же может быть совсем наоборот.
Я еле сдерживаюсь, чтоб не рассмеяться в голос. Она сидит сейчас вся в грязи со слипшимися волосами и рассуждает о том, как и кого будет соблазнять. Смотрю на нее с улыбкой и молча качаю головой.
– Нет, ну, Володя мне тоже нравится и он уже взрослый… Они оба такие разные, но такие красивые. Здесь надо подумать. Или не надо? Можно ведь сделать так, что они не узнают друг про друга?
– Юлька, – начинаю хохотать в голос, – ты неисправима, – когда-нибудь это плохо кончится для тебя. Поверь, если ты будешь всем им морочить голову, до добра это не доведет.
– Возможно, когда мне будет лет тридцать, я буду однолюбкой, но точно не сейчас. Пока я молодая, не вижу причин отказывать себе в маленьких слабостях, – тоже со смехом отвечает мне.
Мы подъезжаем к ее дому и поднимаемся наверх, чтобы привести себя в порядок. Домой мне в таком виде лучше не показываться, а у подруги все равно родители до вечера на работе.
После ванны мы спускаемся на кухню, чтобы перекусить. Время уже к ужину, а мы даже не обедали.
– Слушай, Ника, а что ты там говорила про проблемы? Что у тебя случилось? – спрашивает Юлька, опомнившись.
И я рассказываю ей. О скором выступлении, о том, как я хочу принять в нем участие, но не могу, и про деда, который сошел с ума и решил выдать меня замуж.
– Ну, тут все просто, – заявляет с присущим ей оптимизмом, – смотри. Выступать однозначно надо, потому что тебе самой нравится то, чем ты занимаешься. Поэтому, плюнь на всех. Ну, узнают они и что? Тебе двадцать лет, ты взрослая девочка, что хочешь, то и делаешь. А насчет деда и его идеи, хорошо, что в этой ситуации, родители на твоей стороне. Тебя никто не может заставить, потому что опять же, ты совершеннолетняя. На деньги не падкая. Рада тому, что у тебя и так есть.
– Я тоже склоняюсь к тому, чтобы пойти на выступление. Надоело прятаться, будь, что будет.
– А с кем ты, кстати, танцуешь в паре на этот раз? – спрашивает, подозрительно сощурившись, – только не говори, что с Максом?
– Ну, да, – осторожно отвечаю, помешиваю чай, – я всегда с ним в паре. Даже не представляю себя ни с кем другим. Мы привыкли друг к другу за столько лет. Если бы сейчас мне пришлось сменить партнера, потребовалось бы время, чтоб привыкнуть к нему.
– Вот, блин, – морщится Юлька, – я-то надеялась прийти посмотреть на тебя, а там опять будет этот Макс.
Как же я могла забыть, что Юлька с Максом никогда не ладили. Они ненавидят друг друга с момента знакомства. Раньше подруга всегда ходила со мной на каждую нашу репетицию, но потом перестала, потому что они сильно поругались с Максом.
Причин я не знала, оба подозрительно молчали. А потом научились, к нашему общему облегчению, избегать друг друга. Скорее всего, дело было в том, что Юлька из богатой семьи и никогда не скрывает этого, а наоборот подчеркивает. Фирменные шмотки, машина, даже все ее привычки являются показателем того, что ей нравится блистать.
– Приходи, конечно. С Максом ведь можно и не пересекаться, – говорю, пожимая плечами, – ладно, Юль, мне пора. Пора время и учебе уделить, мы и так с тобой в последнее время много пропустили.
Мы прощаемся, и я вызываю такси. Раз сегодня нет репетиций, буду учиться. Надо что-то решать с потерянным рефератом по психологии, да и любимый Юлькин препод за красивые глаза зачет не поставит, мне так точно.
Глава 6
Кирилл
Эту чокнутую девчонку вообще как-то можно вывести из себя. Подруга вот у нее, как вулкан, только задень и закипит, а эта хоть бы что. Не знаю, почему я о ней думаю, но ничего с этим поделать не могу. Никогда такого не было.
Девчонки за мной с восьмого класса бегали, может и раньше, конечно, тоже, просто тогда мне это было неинтересно. Я только выбирал и то, надолго ни одна не задерживалась. А вот этот мышонок, с глазами бусинками, свой нос воротит и вообще внимания никакого не обращает, несмотря на то что убытков она мне принесла уже на кругленькую сумму. Сначала испортила брендовые шмотки, потом машину пришлось отдать в сервис перекрашивать. Катастрофа ходячая.
Информацию на нее нарыть так и не удалось, потому что Игорь действовал через ее подругу. А та, видимо, язык за зубами держать умеет.
Лежу на кровати и в голове перебираю воспоминания сегодняшней нашей встречи, и наконец, понимаю, что меня сегодня в ней так зацепило. Ее обалденный запах. И я на сто процентов уверен, что это не гель для душа и не шампунь, это парфюм, причем очень дорогой. Более того, я никогда раньше с таким не сталкивался.
А парфюмов в моей жизни было много. Каждая проходящая через меня девушка, старалась выделиться своим запахом. А зацепил меня именно этот, от Ники, и надо признать, он ей очень подходит. Где же она берет такие дорогие духи? Судя по всему, она из простой семьи. Может ей подружка сумасшедшая дарит? Игорь сказал, что подружка точно из обеспеченной семьи. Непонятно только, как они сошлись с ней.
Как же мне заинтересовать эту Нику? Не знаю еще, зачем мне это надо, я даже фигуру ее толком не рассмотрел за ее безразмерными шмотками. Хотя нет, знаю. Хочу влюбить в себя и соблазнить. Хочу увидеть эмоции на ее равнодушном лице. Влюбленность, страсть, печаль и слезы разочарования, потому что потом я ее брошу, так же как всех остальных. Брошу и забуду, чтоб не крутилась больше в моей голове.
Принимаю решение и как-то даже легче становится на душе. То, что я так часто о ней думаю раздражает меня и ни фига мне не подходит. Я хочу просто спокойно наслаждаться жизнью, так же как раньше, а не думать о черных глазах и сногсшибательном запахе какого-то мышонка.
Ника
Все утро придумываю причины, чтобы не ехать в университет, но, к сожалению, со своей совестью договориться мне не удается. Поэтому встаю и плетусь в душ.
Юлька, как всегда, заезжает за мной и мы едем на учебу. Выглядит просто офигенно, ну оно и понятно. Сегодня у нас по расписанию Володя, да и Игорь может замаячить на горизонте.
На лекциях никак не могу сосредоточиться на учебе, постоянно жду подвоха. И не зря. После очередной пары, когда все студенты после звонка, плетутся на выход, у меня звонит телефон. Я начинаю копаться в своем рюкзаке, но никак не могу его найти.
Вот черт. Откуда у меня там столько хлама, если я даже косметику никогда не ношу с собой. Останавливаюсь рядом с партой и начинаю усиленно перебирать все содержимое рюкзака еще раз. К тому моменту, как я нахожу телефон, звонить он уже перестает. Снимаю блокировку и смотрю, кому я понадобилась.
В этот момент слышу характерный щелчок замка и поднимаю голову от телефона. Передо мной стоит Кирилл Гордеев собственной персоной. Все с той же привлекательной, но очень раздражающей меня усмешкой на красивых губах.
Обращаю внимание, что мы с ним совсем одни, все студенты уже вышли из аудитории и он только что закрыл дверь на ключ. Вот, черт, ну что опять-то не так? Вроде отомстил по полной. Или нет? Так и застываю с телефоном в руках. И это моя первая ошибка.