На откуп тьме

ГЛАВА 1

Я всегда была странной. В детстве меня частенько называли «ведьмино отродье», в подростковые годы дразнили «готкой» и «вампиркой», а после школы ко мне прочно приклеилось «ведьма». И дело не в наследственности или серьезных экстрасенсорных способностях, а в цвете моих глаз и то, как они влияли на окружающих.

Первое мое яркое воспоминание, связанное с необычными способностями, происходит из раннего детства. Мне было года четыре, а может, чуть меньше. Я играла на детской площадке с такими же детьми, мама болтала с какой-то женщиной, сидя в стороне на лавочке. Откуда ни возьмись появился здоровенный пес, он не лаял, но целенаправленно бежал на нас, на детей, с оскаленной пастью. Мои друзья по песочнице закричали, заплакали, кто-то бросился к своим мамам или бабушкам, а меня сковал страх. Как сейчас помню этот ужас, который лишает голоса и возможности пошевелиться. Время будто замедлилось, а потом весь мой ужас выплеснулся на собаку, которая собиралась то ли укусить меня, то ли облизать. Пес дернулся как от настоящего удара, заскулил, отскочил от меня, упал на брюхо, поджал хвост и затрясся. Буквально через минуту подбежал хозяин собаки и моя мама. Они оба повели себя примерно одинаково, мама тормошила и обнимала меня, а молодой парень своего пса. А я все не отводила взгляда от своего лохматого обидчика, наверное, поэтому заметила капельку крови, вытекшую из его носа.

Потом были крики и вопли женщин, в основном ругали хозяина собаки, который отпустил бегать животное без намордника, но и на меня поглядывали с опаской. Хотя ребенком я была очень милым – пухленькой малышкой с белыми кудряшками и черными глазками. С годами волосы у меня немного потемнели, блондинкой я осталась, но перестала быть платиновой. Мама все ждала, когда у меня посветлеют глаза. В ее семье все рождались с черными, а к годам семи они становились либо карими, либо темно-зелеными. У меня глаза так и остались черными. Во дворе меня боялись все собаки, да и кошки не стремились к общению. А после того, как я стала невольной виновницей попадания главной сплетницы в больницу, то и ее кумушки стали от меня шарахаться. История обычная, мне было лет семь, меня уже выпускали на улицу одну. Несмотря на то, что особых друзей и подруг у меня не было, гулять я любила. В тот день ко мне пристал соседский мальчишка, внук той самой сплетницы. Он обзывался, толкал меня, когда я каталась с горки, а после и вовсе решил отобрать мою куклу. Его бабка все это время спокойно болтала со своими подружками и не обращала внимания на выходки своего избалованного внука. В конечном итоге мальчишка мне надоел, и я одарила его своим фирменным взглядом.

– Проваливай, – тихо произнесла я, глядя исподлобья. Тот закономерно испугался, зарыдал и напрудил в штаны.

Что тут началось! Бабка подскочила со скамейки, кинулась к своему внуку, начала его ощупывать, приговаривая: «Что случилось, мой сладкий? Кто тебя обидел? Это ведьмино отродье?» Я фыркнула и собралась уйти от сумасшедшей бабки подальше. Но тут она начала кричать на весь двор, что таких детей, как я, надо держать в спецпитомниках, что на месте моих родителей она давно вызвала бы батюшку, чтобы он изгнал из меня бесов. Несла еще какую-то гадость, а ее внучок выглядывал у нее из-за спины, кривлялся и показывал мне язык. Тогда я впервые разозлилась. Ярость всколыхнулась во мне такой же волной, как тогда страх, и выплеснулся на гадкую бабку. Она захлебнулась словами, схватилась за сердце и повалилась на землю.

Как я позже узнала, у нее случился инфаркт. Все соседские бабки винили меня, а я и моя мама считали это чушью. А папа поступил чисто по-мужски, пообещал сплетницам переломать ноги, если они и дальше будут доводить меня. Ему поверили сразу, мой отец мужчина крупный, о таких говорят – косая сажень в плечах. А еще он спокойный и немногословный, и характером я пошла в него. Поэтому косые взгляды соседей по дому мне совсем не мешали, хватало того, что наступила пора идти в школу.

Школьные годы оставили у меня двойственное впечатление: с одной стороны, училась я неплохо, с другой стороны, в классе я всегда была белой вороной. Нет, ботаничкой или забитой заучкой я не была. Одноклассники в основном меня побаивались и относились уважительно, я могла заставить замолчать даже самых злостных нарушителей порядка. Да что там, учителя никогда не повышали на меня голос, во-первых, потому что я вела себя на уроках хорошо, а во-вторых, они тоже терялись под моим взглядом. С годами я научилась не только видеть многое, что не дано обычным людям, но и скрывать это. В подростковые годы меня потянуло к оккультизму: книги, гадания, ритуалы, ночные бдения на кладбище и прочая фигня. Мама на мое увлечение черным цветом и культом смерти только вздыхала, а папа обещал выпороть, если я буду расстраивать мать. Хорошо еще лет в двенадцать у меня появился младший брат, и большая часть внимания родителей была направлена на него.

Среди сверстников я популярностью не пользовалась. Я росла достаточно болезненным ребенком. То ли из-за этого, то ли в силу какого-то наследственного фактора, но в физическом развитии я сильно отставала от своих одноклассниц. К пятнадцати годам каждая из них могла похвастаться женственной фигурой, а я оставалась все такой же костлявой и несуразной. Да что там, у меня и месячные пошли только в семнадцать. К выпускному я расцвела. Тому способствовали гормоны, наконец-то активизировавшиеся в моем организме, и занятия в спортзале, куда сердобольный отец подарил мне абонемент. Мне понравилось быть красивой. Было приятно ловить на себе восхищенные взгляды не только одноклассников, но и парней постарше. Я сменила стиль в одежде, отказалась от мрачных и бесформенных вещей, стала тренировать перед зеркалом улыбку и пользоваться косметикой.

На выпускном балу я была самой красивой, во всяком случае, казалась себе таковой. Лешка, моя тайная любовь, весь вечер вился вокруг меня, одаривая вниманием и комплиментами. А ночью он стал моим первым мужчиной. Я была разочарована. И в нем, и в сексе. Поэтому утром я постаралась забыть о своей ошибке и пообещала себе выбирать мужчин более обдуманно. Что удивительно, Лешке почему-то понравилось. Он несколько месяцев не давал мне прохода, подкарауливал у подъезда, звонил, приходил ко мне домой, плакался моим родителям и требовал, чтобы я вышла за него замуж, потому что околдовала, и он теперь жить без меня не может. В общем, нес всякую чушь. Потом я уехала учиться в другой город и забыла о нем.

В университете мне учиться понравилось. В том городе меня никто не знал, а значит, все зависело от меня. Так у меня появились друзья и подруги. И даже молодой человек. Тарас был симпатичным парнем, умным и веселым. Мы ходили в кино, гуляли, целовались и дело шло к тому, что наши отношения перейдут в стадию серьезных. Не сложилось. В моей жизни появился Вадим Викторович. Я была заочно знакома с отцом моей подруги Нины, но никогда с ним не общалась. Всего лишь несколько раз видела его и отмечала, что для сорокалетнего мужчины он хорошо выглядит. Нина говорила, что отец ее серьезный бизнесмен, вдовец. Девушка переживала, что его окрутит какая-нибудь жадная баба и женит на себе, и она, Нина, не будет отцу нужна. Я ее успокаивала, говорила, что ее отец тоже заслуживает счастья, а она, Нина, уже взрослая и скоро сама выйдет замуж, родит детей. Подвижки к этому были, ее жених был одобрен отцом и назначен день свадьбы. Вот на ней-то мы с Вадимом и познакомились. Я училась на третьем курсе, как и Нина.

На свадьбе подруги я позволила себе выпить лишнего и лихо отплясывала. Нет, под стол я не падала, на шею никому не вешалась, просто расслабилась и перестала себя сдерживать. В один из танцев моим партнером оказался Вадим. Он вел уверенно, держал крепко, его глаза горели желанием. Будь я трезвой, попыталась бы «остудить» кавалера своим фирменным взглядом. Но у меня было отличное настроение и я, наоборот, поощрительно улыбалась Вадиму. Зря, как оказалось впоследствии.

Отец Нины серьезно мной увлекся и уже на следующий день начал мое завоевание. Я сначала была против. Но Вадим умел быть настойчивым, он красиво ухаживал, с ним было интересно и спокойно. Так что через каких-то три месяца мы стали любовниками. И я об этом до сих пор не жалею. Вадим подарил мне море чувственного наслаждения. Он хотел, чтобы я переехала к нему, но я отказалась. Тогда он снял для меня квартиру, устроил в свою фирму на очень хорошую должность. И все потому, что я не захотела брать у него деньги. На работе на меня опять смотрели косо, все если не знали, то подозревали, что я любовница их начальника. Мне было плевать. С Вадимом я спала не из-за денег или его связей, мне искренне нравился этот мужчина.

Наши отношения продолжались около года. А в один из летних дней Вадим сделал мне предложение. Наверное, любая девушка мечтает выйти замуж. Вот только не от каждого мужчины мы, женщины, хотим услышать вопрос: «Ты выйдешь за меня?» Как бы мне не было хорошо с Вадимом, замуж за него я не хотела. Почему? Потому что жениться надо по любви, как мои родители. Да и разница в возрасте у нас с Вадимом была больше двадцати лет. А я когда-нибудь планировала родить ребенка и растить его вместе с любимым мужем, и состариться тоже вместе с ним. Мой отказ очень задел мужчину, он впервые сорвался и наговорил мне грубостей. Но на следующий день пришел с извинениями, цветами и подарками. Обещал подождать, говорил, что любит и не мыслит жизни без меня. А я? А во мне эти признания вызвали только раздражение, ведь ответить я на чувства Вадима не могла.

Так мы прожили вместе еще два года. После того, как получила диплом, я уволилась из компании Вадима и нашла себе более перспективную работу. С моей внешностью, способностями и опытом это было сделать не сложно. Вадим обижался, злился, следил за мной, устраивал сцены ревности и такие же эмоциональные примирения. Я уже подумывала о том, чтобы нам совсем расстаться, как меня вызвонила Нина и предложила встретиться.

– Галь, что за фигня?! Почему я о вашей свадьбе узнаю последней?! – накинулась на меня подруга.

– Нин, какая свадьба? – спросила я. Мы с ней никогда не говорили о моих отношениях с ее отцом. Я делала вид, что мы с ним не встречаемся, а она делала вид, что верит мне.

– Не ври мне! Отец затеял ремонт в доме, перепланировку и все такое. Купил путевку на двоих, – сдала Вадима его дочь. – Галь, ты не думай, я рада, что отец женится на тебе, а не на какой-нибудь охотнице за деньгами. Но почему вы ничего не сказали мне?! Я что, злобная стерва или дура малолетняя?! Неужели я не порадовалась бы за вас двоих?

– Нин, успокойся. Я не выхожу замуж за твоего отца. Мы с ним пару недель назад поругались. Так что и ремонт он делает не для меня, и путевку купил для другой женщины, – грустно улыбнулась я. Что говорить, пусть Вадима я не любила, но мы прожили вместе больше трех лет, а это что-то да значит.

– Как не выходишь?! Он что за столько лет так и не догадался сделать тебе предложение?! – воскликнула Нина. – Так поехали к нему, я все выскажу этому черствому чурбану.

– Нин, он не виноват, это я ему отказала, – мне не хотелось, чтобы подруга ссорилась с отцом из-за меня.

– Но почему?! – удивилась Нина. – Нет, я понимаю, отец уже в годах, а ты молодая и красивая, но я думала ты его любишь…

– Все так, но у меня была серьезная причина. Понимаешь, Вадиму тяжело будет терять жену второй раз, – ляпнула я, вспоминая недавний сон. В нем я смотрела на свое мертвое тело, оно лежало на полу моей гостиной. Сон был очень реальным. Я еще отметила, что у меня нет такого платья, какое было на моем мертвом теле. Последние годы я так старательно пыталась стать нормальной: не обращать внимания на свечение вокруг людей, не вздрагивать, встречая безнадежно больных, не прислушиваться к потусторонним звукам, что почти поверила в свою обыкновенность. Почти. Потому что этот сон сдернул с меня пелену обыденности, и я с какой-то обреченностью поняла, что скоро моя жизнь кардинально изменится. Об этом говорили и руны, и карты.

– Ты больна?! – ахнула подруга.

– Не переживай, ничем заразным я не болею, – попыталась пошутить я, но добилась обратного эффекта. Она порывалась ехать в больницу, пыталась выпытать у меня точный диагноз, требовала все рассказать Вадиму, обещала, что он обязательно найдет способ меня вылечить…

Я с большим трудом сбежала от подруги, а спустя несколько минут мне звонил Вадим. Он был не настолько доверчив, как его дочь, помимо обвинений в том, что я ему ничего не сказала о болезни, он настаивал на встрече и предлагал сразу же поехать в какой-то крутой медицинский центр. Я сбросила звонок и поспешила домой, собираясь взять кое-какие вещи и переночевать в гостинице. Я слишком хорошо знала Вадима, он обязательно приедет и вынудит съездить на обследование. А там окажется, что я здорова.

У подъезда меня поджидал экстравагантный старикан в сопровождении молодой и привлекательной блондинки.

– Ну здравствуй, внучка, – скривился старец, глянув на меня из-под седых бровей угольно-черными глазами.

– Вы обознались, – ответила я, собираясь обойти препятствие в виде своего родственника. То, что дед был именно им я даже не сомневалась. И дело даже не в глазах, которые были так похожи на мои, а в сгустках темной субстанции, окружающей старика. Когда я смотрела на себя в зеркало, то часто замечала подобный флер за собой.

– Жаль, но нет. Я и сам хотел бы, чтобы моим наследником стал твой брат, но он такая же пустышка, как и ваша мать, – еще больше перекосило лицо старика. – Пошли, не дело разговаривать о серьезных вещах на улице.

Я хотела возмутиться и сразу послать незнакомого родственника подальше, но почему-то молча повела его со спутницей в свое жилище. Хотя какое оно мое, квартиру купил Вадим, долгое время говоря, что он ее просто снимает. А две недели назад ему захотелось подарить мне эту жилплощадь. Я, конечно же, отказалась и это стало причиной очередной нашей ссоры.

– Чай, кофе? – спросила я, проведя незваных гостей в зал. Старик вызывал во мне опасение и неприятие, а девушка кого-то смутно напоминала.

– Нет. Сядь и смотри, – распорядился родственник.

– Может, вы сначала представитесь? – примостилась я на диван, потому что кресло занял дед.

– Успеется, – хмыкнул неприятный родственник и направил руку на свою спутницу. Она как стояла посередине комнаты, так и упала. Я хотела бросится к ней на помощь, но не смогла сдвинуться с места.

А дальше на моих глазах начало происходить нечто необычное и пугающее. Лицо девушки зашевелилось, будто у нее под кожей ползали огромные жуки, и через несколько минут на полу лежала моя копия. Господи! Как я сразу не поняла, что девушка на меня похожа?! Да, на лицо мы с ней были разные, но рост, телосложение, длина и цвет волос совпадали. Поставь нас с ней рядом и многие посчитали бы нас сестрами.

– Что это? – хрипло проговорила я с ужасом смотря на свою мертвую копию. А что девушка была мертва я уже не сомневалась.

– Эта? Забудь, она всего лишь расходный материал. Нужна для того, чтобы твои знакомые и родственники тебя не искали, а ты не рвалась к своей никчемной жизни. Скоро приедет твой любовник и обнаружит труп, вскрытие покажет неизлечимый порок сердца. Он запоздало узнает, что тебе нельзя было волноваться, поплачет и забудет. Родители расстроятся больше, но у них останется твой никчемный брат. Ну хватит лирики, вставай, нам пора.

– Куда? – все происходящее напоминало кошмар, но проснуться не удавалось. Дед не ответил и кряхтя поднялся, а мое тело последовало за ним.

В дверь позвонили, а потом раздался грохот и крики – это Вадим стучал и требовал открыть, умолял, просил, угрожал вызвать спасателей. Старик скривился, как от головной боли, поднял руку со скрюченными артритом пальцами, унизанными перстнями, и сделал какой-то жест. Пространство перед ним засветилось, подернулось рябью и уплотнилось. Мое тело прошло мимо мертвой девушки и мозг запоздало отметил тот факт, что именно ее я видела в своем сне. Хотелось кричать, а страх и ярость во мне взметнулись знакомой волной, правда, старику они совершенно не повредили. Он только приподнял кустистую бровь и произнес:

– Хм, да ты небезнадежна, пробудить дар в пустом мире не каждый сможет.

Замок прадеда мне совсем не понравился: большой, мрачный, темный, запущенный, холодный. Слуг в замке было немного и все они дико боялись своего хозяина. Едва мы перенеслись, старик собрал всех слуг в главной зале и представил меня в качестве своей внучки и наследницы. Я сразу обратила внимание на одежду прислуги: глухие серые платья длиною в пол у женщин и такого же цвета свободные штаны с рубахами у мужчин. Мои голубые в обтяжку джинсы и полупрозрачная блузка с короткими рукавами смотрелись верхом вульгарности. Но деду было плевать, он сделал новый портал и мы вышли во дворе, чтобы меня смогли лицезреть и защитники замка. Их было несколько больше, чем слуг, да и впечатление они производили куда лучшее, чем серые запуганные и забитые тени. В лица стражей я не вглядывалась, да и сложно это было сделать из-за их густой растительности. В этом мире мужчины не брились, во всяком случае, воины точно. Но даже эти огромные мужики в доспехах, увешанные холодным оружием, боялись моего прадеда. Или прапрадеда? Неважно, свое имя он мне так и не удосужился назвать.

Следующей остановкой была башня, точнее, очередное запущенное помещение, бывшее когда-то чьей-то спальней.

– Поищи в сундуках какое-нибудь платье поприличнее, вечером у нас аудиенция у императора. Надо будет тебя и ему представить в качестве моей наследницы, идиотский пережиток прошлого. Но законность должна быть соблюдена, а то после моей смерти найдется много желающих завладеть твоим наследством. Я пришлю служанку, – проскрежетал старик и собрался уходить, опять порталом.

– Постойте! Вы так и не назвались! – воскликнула я, перебарывая давящую волю старика. – Что вам от меня надо?

– Я Галай ИлазарТибереан Оронский, повелитель смерти и наместник уделов Тибера и Орона в империи Тхаран. Ну что? Многое тебе сказало мое имя? – язвительно произнес старик. – А ты моя прямая наследница, правнучка или праправнучка, неважно. В тебе проснулась моя кровь, мой дар, а значит, я смогу передать тебе и свои знания. Отныне и до самой твоей смерти, которая, поверь мне, наступит очень нескоро, тебя будут звать – Галина Игора Тибереан Оронская. Заметь, твое имя практически осталось неизменным. Раньше ты была Галина Игоревна Оронская-Вавилова. Никогда не думала, почему предки твоей матери настаивали, чтобы фамилия «Оронский» сохранялась в каждом поколении? Всего лишь небольшое проклятие, заставляющее всех наследников настаивать на сохранении фамилии. А теперь займись делом. Мне плевать в чем ты ходишь, а вот на поклон к императору женщинам принято надевать платья и драгоценности. Так что выбирай тряпку, служанка приведет ее в порядок, а драгоценности я тебе дам перед выходом.

Вывалив на меня эту информацию, дед ушел порталом. Минут через пятнадцать пришла серая служанка, она дергалась и вздрагивала от моего голоса, что-то шептала на незнакомом языке, бледнела и тряслась от страха. В конечном итоге я поняла, что от нее ничего не добьюсь, да и ни от кого в этом замке, потому что разговаривали в этом мире на совершенно другом языке. Возникал вопрос, как же я понимала прадеда? Но меня это намного меньше интересовало, чем мое ближайшее будущее. Старику я не верила. Совершенно! Он с такой легкостью убил невинную девушку, что и от меня избавится, не моргнув глазом. Я села на пыльную кровать, запустила ладони в волосы и предалась тоскливым мыслям. В голове все никак не укладывалось произошедшее. Думать о том, что где-то там Вадим плачет над моим телом, коря себя за несдержанность и невнимательность, не хотелось. А родители и брат?

Слез не было, только желание поквитаться с родственником, который заигрался в бога. Служанка где-то накопала старых и пыльных платьев из тяжелой темной ткани. Не знаю, как такое можно носить, такой тканью только мебель обивать, да портьеры шить. Но других вещей не было и я выбрала черное платье. Не из вредности, а потому что оно было самым простым, без нашитых кусков облезлого меха и странных декоративных деталей. Служанка поклонилась, подхватила все относительно целые платья и ушла. Думаю, она решила привести всю одежду в приличный вид, подозревая, что я могу и передумать.

Я сидела, а время медленно тянулось. Несмотря на то, что на улице было тепло, в башне уже через четверть часа я стала замерзать. Ко мне в комнату никто не торопился прийти с обедом или просто чтобы навести порядок. Я собралась пойти на разведку самостоятельно, но дальше двери не ушла. Меня банально заперли. И даже возможности посмотреть на улицу у меня не было, потому что окна в моей комнате больше походили на бойницы. Скинув с кровати на пол пыльное покрывало и отправив туда же затхлые подушки, я залезла под одеяло, пахшее влажной шерстью, и скрутилась клубочком. Я старалась не думать, что в перине могут жить какие-нибудь насекомые. Смысл переживать о таких мелочах, если предчувствие подсказывало мне, что следующего утра я не увижу.

Уснуть у меня не получилось, стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала мертвая девушка. Подумав немного и пообщавшись с прадедом, я поняла – жертва изначально была под принуждением, отсюда и механические движения, и отсутствовавший взгляд. Это мне старик сковал только тело, а разум не тронул, та же неизвестная девушка, которой была предназначена роль посмертно, уже при жизни напоминала куклу. Мне ее было искренне жаль, ведь она пострадала только из-за того, что имела сходство со мной.

И все же мне не давала покоя только одна мысль, точнее, вопрос: «Что задумал старик?!» Я не верила, что он хочет сделать меня своей наследницей. Для этого ему не нужно было бы разыгрывать мою смерть. Куда проще было бы придумать заграничного дядюшку. А судя по тому, что он уверенно чувствовал себя в моем мире, то он там частенько бывал. Спрашивается зачем? Для чего ему нужен именно родственник с даром? Мне на ум приходил один-единственные вариант, немного фантастический, но с учетом существования магии и другого мира, вполне возможный. Я была уверена, что старик решил каким-то образом вернуть себе молодость, забрав мою жизнь. А его слова о моей долгой жизни и наследовании – ложь. Я же не знаю, как проходит подобный ритуал, вдруг в нем необходимо добровольное согласие жертвы?

ГЛАВА 2

Служанка пришла ближе к вечеру, когда солнце склонилось к закату. По моим внутренним часам прошло часа четыре, а может, и больше. К тому времени я уже вся извелась, а еще меня мучили голод и жажда. Но если с едой я могла еще потерпеть, то пить хотелось очень. Хорошо еще я нашла допотопный санузел, напоминающий дворовый туалет, с той лишь разницей, что стульчак у него был обит вытертым от старости бархатом. От мысли, что на эту конструкцию садилось неизвестное количество народу и на нем собрались все возможные микробы, меня затошнило. Так что пользовалась я санузлом осторожно, стараясь ни к чему не прикасаться.

Вслед за моей служанкой вошел невзрачного вида паренек и втащил жаровню со щипцами. Первой моей мыслью было, что вот и пришел мой конец – сейчас меня начнут пытать! Но нет, оказалось, это жуткое орудие предназначалось для завивки локонов. Я наотрез отказалась приобщаться к местной красоте. Неважно, выживу я или нет, но уродовать себя точно не позволю.

К моменту нашей ссоры с прислугой, женщина пыталась настоять на том, чтобы сделать мне прическу, а я не соглашалась, явился мой прадед. В руках он держал затертую шкатулку.

– Ты еще не готова? – скривился он.

– Напротив, я готова, – заявила, откидывая за спину свои длинные волосы. Как и любая девушка, тем более натуральная блондинка, я привыкла ходить с распущенными волосами, считая их своей гордостью. – Только зайдем на кухню или еще куда-нибудь, где подают еду, я голодная.

– Перед ритуалом есть нельзя, – сказал, как отрезал прадед. Чем еще больше убедил в мысли, что он хочет принести меня в жертву. А зачем тратиться на будущий труп?

– И пить? – с насмешкой спросила я. В душе поднималась знакомое раздражение, грозящее вырваться вспышкой дара. Служанка от нас с прадедом шарахнулась, в ее глазах застыл ужас. В свой первый приход она боялась только хозяина, а сейчас и меня.

– Во дворце попьешь, мы и так опаздываем. Так что быстро скрути волосы, женщине неприлично ходить простоволосой, и надень вот это, – прадед открыл шкатулку, демонстрируя мне драгоценности. Определить сходу, что именно за изделия были в шкатулке, у меня не получилось, лежали они там все кучей, но камни на белом металле смотрелись очень дорого. Белое золото или платина?

– Все надеть? – скептически глянула я на полную шкатулку добра.