Проклятие Элизабет. Когда вернется последний корабль. Книга 1

Девочка подбежала к матери и, не в силах сдержать порыва, крепко-крепко обхватила её колени своими тонкими ручонками, зарываясь лицом в складки мокрого платья. Каролина упала перед ней на колени, её собственные рыдания заглушили тихий плач дочери, а руки сомкнулись вокруг хрупкого детского тельца.

— Миледи, — подала голос Катерина. Она сделала шаг вперёд, словно набираясь смелости для признания. — Я осмелилась взять ваши сбережения, хранящиеся в тайной шкатулке, и те фамильные украшения, до которых не успела дотянуться жадная рука оценщиков-грабителей. Они лежат в безопасности, в моей котомке. Я верну их вам, и вы сможете начать жизнь заново, на новом месте, где вас никто не знает.

Каролина подняла заплаканное лицо от макушки дочери. В её глазах, ещё недавно потухших от горя, вспыхнул огонёк робкой надежды.

— Да ты наша спасительница! – выдохнула она, и радость от этой нежданной удачи теплом разлилась по её израненной душе. Она поднялась на ноги и снова заключила верную Катерину в объятия. После, отойдя немного от новости, она произнесла:

— Спасибо, дорогая моя! Можно я отдохну здесь немного? Приведу себя в порядок, а завтра мы уйдём и больше никогда не станем докучать тебе.

Катерина протестующе замахала руками, и на её лице, обычно сдержанном, отразилась искренняя обида.

— Вы нисколько не затрудняете меня! За эти годы служения я привязалась к вам всей душой. Помните тот день, миледи? — голос служанки дрогнул, наполнившись ностальгической нежностью. — Когда вы поверили мне, приняли в услужение совершенно незнакомую, юную работницу с огрубевшими от работы руками, пришедшую с самого дна Велира. Тогда я была на седьмом небе от счастья. Вы дали мне не просто дом и работу, вы подарили мне ощущение семьи, которого я была лишена с детства. Вы всегда были добры ко мне, даже когда я была неловка или глупа. Теперь пришла моя очередь отплатить вам добром за добро.

Слова служанки тронули Каролину до глубины души.

— Твоё сердце чисто и благородно, как не у каждой леди при дворе, имеющей благородное происхождение, — прошептала Каролина, глядя ей прямо в глаза. — Но пойми, оставаться здесь опасно. Если меня найдут... они не пощадят никого. Ты должна думать о себе и своей тётушке. Мы переночуем здесь и уйдём на рассвете. А сейчас... позволь мне хоть немного побыть матерью, а не беглянкой.

Она вернулась к дочери и опустилась рядом с ней на траву. Пока Бетти увлечённо показывала маме свои сокровища — гладкий речной камень и найденное воронье перо, — Каролина позволила себе закрыть глаза. Впервые за долгие дни ужас погони отступил, сменившись благословенной тишиной сада. Однако это спокойствие было обманчивым. Её обострённые чувства, натянутые как струна, уловили далёкий, едва различимый шум: мерный цокот копыт по брусчатке главной дороги и скрип колёс тяжёлой кареты. Кто-то приближался. И этот кто-то, без сомнения, искал именно её.

Тревожный звук, доносившийся с главной дороги, оборвался слишком близко, заставив Каролину вздрогнуть всем телом. Сердце забилось в бешеном ритме. Она порывисто вскочила на ноги, и её изящная фигура, ещё мгновение назад полная материнской нежности, превратилась в сгусток инстинкта выживания. Схватив за руку ничего не понимающую дочь, она с силой потянула её за собой.

— Быстрее, милая! — прошептала она, срываясь на бег.

Катерина, мгновенно оценив ситуацию, не стала тратить время на слова. Подобрав юбки, она бесшумной тенью последовала за ними, прикрывая отступление. Они ворвались в маленький, пропахший сушёными травами и яблочным пирогом домик тётушки. Хозяйка мирно дремала в старом кресле-качалке у очага. Её седая голова склонилась на грудь, а из приоткрытого рта вырывалось тихое сопение. Она была очень пожилой женщиной, почти слепой и почти глухой к суетному миру за стенами своего убежища, и даже этот внезапный шум не смог нарушить её безмятежный сон.

Оказавшись внутри, Каролина резко обернулась к служанке. Её глаза горели лихорадочным блеском.

— Катерина, нам нужно бежать. Немедленно! — выдохнула она, вцепившись в руку девушки, — стены этого дома вряд ли выдержат нападение и здесь совсем негде спрятаться.

— Да, миледи. Так будет лучше. Похоже, погоня настигла вас так быстро и так неожиданно... — Катерина с болью посмотрела на свою госпожу. Она понимала, что прощание будет недолгим.

Каролина подхватила небольшой саквояж. Катерина вложила в её дрожащие ладони увесистый кошель с монетами и бархатный мешочек с драгоценностями — последним осколком былой роскоши. На мгновение женщины замерли посреди скромной комнаты. В этом молчании было больше слов, чем они могли бы сказать друг другу за всю жизнь. Каролина порывисто обняла верную служанку, вдыхая знакомый запах крахмала и ромашки.

— Прощай, моя дорогая подруга. Я никогда этого не забуду.

— Я буду ждать вашего возвращения…

Каролина отстранилась и, крепко сжимая руку дочери, последовала из дома в сгущающиеся сумерки.

Они с Бетти снова вышли за пределы сада и ступили на ту же самую узкую, едва заметную тропу, которая вела к старой церкви. Они шли быстро, почти бежали, стараясь не оглядываться. Но даже издали, сквозь шелест листвы и стрекот сверчков, до них доносился нарастающий шум возле домика, который они только что покинули.

Вечернюю тишину, сотканную из стрекота сверчков и шелеста листвы, разорвал властный, полный безжалостной ярости крик. Он был подобен удару хлыста, заставившему Каролину застыть на месте.

— Бегите! Ищите! — гремел голос Эдварда Блэквуда, и в нём звучала не просто злость, а приговор. — Вы должны найти их! Переверните здесь всё наизнанку! Каждый камень! Каждый куст! Травите собак по следу, пусть ищут хоть до скончания века!

— Хозяин, — вторил ему другой, более грубый мужской голос, принадлежавший, видимо, начальнику стражи, — мы мигом. Им далеко не уйти. Лес мы оцепим, а на дорогах выставим людей. От нас ещё никто не уходил.

Услышав это, Каролина очнулась от оцепенения. Паника, холодная и липкая, сковала её движения, но материнский инстинкт оказался сильнее. Она схватила дочь за руку и, не разбирая дороги, бросилась вперёд. Они выбежали из тени деревьев на широкую, мощёную булыжником улицу. В этот самый миг из-за поворота вывернул тёмный экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей.

— Мама, смотри! — Бетти дёрнула мать за подол. В глазах девочки, ещё недавно полных слёз, зажегся огонёк отчаянной надежды. — Давай остановим его!

Каролина не стала тратить драгоценные секунды на раздумья. Это был их единственный шанс. Она вырвалась из рук дочери и кинулась наперерез экипажу, раскинув руки в стороны в отчаянной попытке преградить путь. В свете тусклого фонаря блеснули её растрепанные волосы и безумный взгляд.

— Тпру-у! Стоять! — испуганно потянул за поводья кучер, натягивая вожжи. Лошади заржали, вставая на дыбы и осаживая назад в нескольких шагах от женщины. Карета с грохотом остановилась.

— Ты что творишь, сумасшедшая?! — заорал кучер, наклоняясь вниз. Его лицо, освещённое фонарём экипажа, исказилось от гнева и страха. — Жить надоело?! Под копыта лезть?!

Но Каролина уже была у дверцы. Её пальцы вцепились в полированное дерево дверцы.

— Умоляю вас! — её голос срывался на хриплый шёпот. — Вы должны помочь нам! За нами погоня! Если вы меня знаете или просто слышали имя... Я заплачу! У меня есть золото! Только увезите нас отсюда!

Она судорожно сунула руку в саквояж и вытащила на свет тускло блеснувший золотой перстень с крупным сапфиром — один из тех, что спасла Катерина. Драгоценный камень поймал луч света и отбросил на лицо кучера глубокую синюю тень.

В этот самый миг, когда надежда, казалось, готова была угаснуть, из-за спины Каролины донёсся уже не крик, а страшный, многоголосый хор — лай разъярённых псов, спущенных с поводков. Этот захлёбывающийся рык был куда страшнее любого человеческого голоса. Он сливался с мерным, неумолимым топотом тяжёлых кованых сапог по булыжной мостовой. Погоня не просто настигала их — она дышала им в затылок.

Кучер молниеносно выхватил из дрожащих рук Каролины перстень. Он оценил его одним профессиональным взглядом, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с пониманием того, в какую опасную историю он ввязывается. Но жажда наживы оказалась сильнее.

— Садитесь, скорее! — рявкнул он уже не с гневом, а со странной смесью жалости и страха. Его голос был хриплым от напряжения.

Едва Каролина, подхватив Бетти, втащила её внутрь экипажа и захлопнула за собой дверцу, как мир снаружи взорвался движением. Кучер звучно, с оттяжкой хлыстнул лошадей по лоснящимся крупам. Упряжка ответила мощным ржанием и рванула с места так резко, что Каролину отбросило на мягкое сиденье. Экипаж помчал во всю прыть, грохоча колёсами по неровной мостовой и раскачиваясь из стороны в сторону.

Каролина приникла к маленькому окошку, затянутому мутным стеклом. Издалека всё ещё доносились звуки погони: яростные выкрики и лай собак. Но теперь эти звуки казались не страшными. Они были похожи на шум бури за толстыми стенами надёжного замка. Внутри же кареты было темно и безопасно. Тяжёлый бархат штор скрывал их от посторонних глаз. Каролина крепко обняла дочь, чувствуя, как маленькое сердечко Бетти колотится в такт бешеному стуку копыт. Они были вместе. Они были живы.

Экипаж мчался сквозь ночь, унося их всё дальше от проклятого города. Вскоре стены Велира и огни остались позади. Они въехали в густой лес, и шум погони окончательно стих, растворившись в величественном безмолвии вековых деревьев.

Монотонная тряска и убаюкивающее покачивание экипажа сделали своё дело. Измученные страхом и долгой дорогой, Каролина и Бетти, прижавшись друг к другу на сиденье, провалились в глубокий, тревожный сон, больше похожий на забытьё.

Их разбудил резкий толчок — экипаж окончательно остановился. Наступившая тишина казалась оглушительной. Первой проснулась Каролина. Сердце её снова сжалось от дурного предчувствия. Она осторожно высунула голову из маленького оконца, прикрываясь плотной шторкой.

Картина, открывшаяся ей, заставила кровь застыть в жилах. Перед мордами храпящих лошадей полукругом стояли люди. Их лица, грубые и заросшие, были искажены зловещими ухмылками в свете пламени факелов, которые они держали в руках. Они что-то громко и радостно обсуждали, но это был не разговор спасителей, а гогот хищников, делящих добычу. И по всей видимости, эти головорезы были прекрасно знакомы с их кучером, который уже успел спешиться и теперь стоял среди них как равный.

— Ты сегодня шустро обернулся, Джед! — раздался хриплый голос одного из бандитов.

— Да уж, удача сама шла мне в руки, и я не замедлил воспользоваться таким шансом, — самодовольно отозвался кучер, которого звали Джед. Он явно упивался своей хитростью. — Со мной сейчас милая дама с дочерью. И, похоже, что они из благородного семейства. Беглянки. Они сами бросились перед лошадьми и умоляли их спасти. За ними гналось человек двадцать, не меньше. Я теперь их спаситель…

— Ой, ли! С каких пор ты заделался в благотворители? Всем вокруг известно, что бесплатно ты ничего не станешь делать.

— Вот посмотри сюда. Давно ли ты видел перстень такой искусной огранки и такой баснословной цены? Я сорвал куш! А эта дама, что внутри, наверняка припрятала ещё…

Каролина отпрянула от окна, прижав ладонь ко рту, чтобы сдержать крик отчаяния. Её затрясло. Спасение оказалось лишь жестокой насмешкой судьбы. Человек, которому она доверилась в минуту слабости, оказался вероломным предателем. Он не бежал от погони. Он просто привёз свою добычу прямиком в логово других волков, возможно, ещё более опасных, чем прислужники Эдварда Блэквуда. Она поняла всё: этот «экипаж» ждал именно таких беглянок. Это была ещё одна ловушка. И по своей наивности, она снова окунулась в кипяток.

Внутри кареты стало невыносимо душно. Воздух словно загустел от страха. Каролина повернулась к дочери. Бетти смотрела на неё широко раскрытыми, полными доверия глазами, ещё не понимая, какая беда настигла их снова. В этот миг в сознании Каролины рухнули последние барьеры. Место испуганной жертвы заняла львица, защищающая своего детёныша. Если никто в этом жестоком мире не поможет им, значит, она сама станет их щитом. Она должна действовать. Немедленно.

Она толкнула тяжелую дверцу экипажа с решимостью обреченной на смерть. Замыслив снова бежать в чащу леса, куда угодно, лишь бы подальше от этих людей. Но её отчаянный рывок был остановлен в самом начале. Она угодила прямиком в стальные тиски чьих-то сильных мужских рук.

Разбойник, чьё лицо скрывала тень широкополой шляпы, лишь усмехнулся, но в его усмешке не было и тени той животной радости, что кривила лица его подручных. Он не стал заламывать Каролине руки или тащить обратно в карету. Вместо этого он лишь крепче сжал её предплечье, удерживая на месте, и окинул долгим, изучающим взглядом.

— Тише, миледи, — его голос был низким и на удивление спокойным, — Вы только поранитесь. Джед, ты опять за своё? Привёл благородную даму в наш скромный лагерь и хвастаешься её кольцом как ярмарочный зазывала? А ну, сейчас же верни его обратно.

— Это плата за проезд… - попытал возразить кучер-разбойник.

— Отдай, говорю. Мы не грабим слабых и попавших в беду.

Джед, мгновенно сникнув под тяжёлым взглядом главаря, нехотя протянул перстень. Главарь взял его и, не глядя на кучера, вложил украшение в дрожащую ладонь Каролины.

— Это ваше. И я приношу извинения за методы моего... брата. Мы не грабители с большой дороги в привычном для вас понимании. Мы просто забираем то, что несправедливо нажито такими, как ваш преследователь.

Он отпустил её руку так же внезапно, как и схватил. Каролина, всё ещё дрожа, прижала к себе Бетти, которая испуганно жалась к матери. Она последовала за ней из экипажа, боясь что их могут разлучить. Главарь же перевёл взгляд на девочку, и его суровое лицо на мгновение смягчилось.

— А это, должно быть, будущая гроза лесов? — он чуть наклонился к Бетти. — Как тебя зовут?

— Бэтти, — прошептала девочка, — но папа всегда меня называл Элизабетт.

— Что ж, Бэтти, добро пожаловать в семью. У нас тут не дворец, но воздух чище и компания честнее.

Так начался их новый путь. Вопреки всем страхам, жизнь в лесной чаще оказалась не каторгой. Главаря звали Роан. Его движения были точны и грациозны, а в тёмных глазах плясали озорные искры. Он оказался не просто предводителем шайки головорезов, а вожаком, за которым шли по собственному желанию.

Каролина, обладавшая благородным воспитанием и острым умом, быстро училась. Роан лично взялся за её обучение. Дни напролёт он учил её владеть кинжалом — не для нападения, а для защиты себя и дочери. Он показывал, как бесшумно ходить по лесу, как развести костёр под дождём и как отличить съедобные коренья от ядовитых. Бетти же была в восторге от новой жизни: она бегала по лагерю с деревянным мечом, училась стрелять из лука и с замиранием сердца слушала у ночного костра песни разбойников — грубые баллады о свободе и справедливости.

Постепенно страх уходил. Он сменялся странным чувством защищённости. Каролина чувствовала, как в ней просыпается что-то первобытное. Она больше не была беглянкой. Она стала частью стаи. А Роан... она ловила на себе его взгляды всё чаще. В них читалось не просто восхищение её силой, но и глубокая, затаённая нежность. Он видел в ней не даму из высшего света, а равную себе — женщину с несгибаемым стержнем.

Но идиллия не могла длиться вечно. Однажды утром дозорный вернулся в лагерь не с добычей, а с тревожной вестью и скомканным листком бумаги в руке.

— Роан! — крикнул он ещё издали. — На всех перекрёстках висит этот проклятый листок!

Роан взял листовку и развернул её. Каролина заглянула ему через плечо и похолодела. С грубо отпечатанного листа на неё смотрело её собственное лицо — то самое, что она видела в зеркале ещё во дворце Эдварда Блэквуда. Под портретом шёл текст:

«Разыскивается опасная преступница Каролина и её дочь Элизабет. За любую достоверную информацию о местонахождении указанных лиц или за их поимку живыми назначена награда в пятьсот золотых монет».

В лагере повисла тяжёлая тишина. Пятьсот золотых — это целое состояние. Сумма была способна соблазнить даже самых правильных и совестливых людей. Роан медленно сжал кулак, сминая бумагу. Он посмотрел на Каролину.

— Вот значит как... — процедил Роан сквозь стиснутые зубы, и в его голосе зазвучала такая холодная ярость, что Каролина невольно вздрогнула. Он смял проклятую листовку в кулаке, словно это была шея самого Блэквуда.

— Твой муженёк решил сыграть по-крупному. Теперь мы все в одной лодке. И я не позволю никому из этих лесов, — он обвел тяжелым, давящим взглядом своих людей, и смех у костров мгновенно стих, — поднять на вас руку.

Каролина подняла на него глаза, полные слез. В них смешались благодарность за его защиту и жгучий стыд за свою слабость.

— Он мне не муж, — тихо, произнесла она, — Этот страшный человек был когда-то безнадежно влюблен в меня, но моё сердце уже принадлежало другому. Я вышла замуж за Грегора. Это был брак по любви... светлый и чистый. А Эдвард... он просто исчез, затаив обиду.

Роан молча слушал, не перебивая, лишь его челюсти играли от едва сдерживаемого гнева.

— А сейчас, — её голос дрогнул, — когда пришло известие о гибели моего мужа в морском плавании... этот стервятник снова появился в моей жизни. Мы были разорены. Грозились забрать наш родовой особняк за долги его отца. Эдвард предложил помощь. Я была в отчаянии, наивной дурой... Я согласилась.

Она замолчала, собираясь с силами, чтобы произнести самое страшное.

— Но это была ловушка. Хитрыми уловками и грубой силой он заставил меня разделить с ним постель. Он решил, что я его собственность, его трофей. И обладать мной, мстить мне за пережитое когда-то унижение... это приносило ему извращенное удовольствие. Он запер меня в комнате на втором этаже своего особняка, повесил на дверь замок, как на псарне. Но я не сдалась. Я разорвала простыни, сплела из них веревку и спустилась из окна. Я бежала через сад, оцарапав все руки... Я продолжаю убегать... но он не сдался. Видимо, он готов на всё, чтобы вернуть меня и продолжить эти пытки...

Последние слова она прошептала едва слышно. В повисшей тишине было слышно лишь, как трещат поленья в костре.

— Вот подлец! — выдохнул Роан, и его глаза полыхнули опасным огнем. — Пусть только попробует сунуться сюда! Мы все вместе устроим ему такую встречу, что он пожалеет, что вообще родился на свет! Я лично спущу с него шкуру!

Он резко развернулся к притихшему лагерю. Его высокая фигура отбрасывала на землю длинную тень. Он снова обвел взглядом своих людей — тех самых разбойников, что ещё вчера под звон кружек пели песни о свободе и вольной жизни. Теперь их лица были задумчивы и суровы. Веселые искры в глазах погасли, сменившись тяжелым блеском. Золото Эдварда Блэквуда оказалось слишком ядовитым. Оно искушало, манило обещанием богатства без риска, но предательство вожака и гостьи было для их кодекса чести страшнее любых денег. Они смотрели на своего Роана и видели в нем не просто главаря, а защитника их общего дома. И они были готовы стоять за него до конца.

Но простая и честная жизнь Каролины с дочерью в этом тихом лесу закончилась в тот миг, когда все увидели эту листовку. В тени могучих дубов, где расположился разбойничий лагерь, назревала иная, тихая буря. Пока мужчины обсуждали планы и точили клинки, а Каролина учила Бетти плести венки из лесных цветов, за ней неотступно следил ненавидящий взгляд.

Её звали Элиан. Гибкая, как дикая кошка, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых вечно плясали отблески костра. Она была в банде с самого начала, её меткость с луком была легендарной, а её дерзкие выходки не раз спасали отряд. Но главное — она была влюблена в Роана. Безнадежно, слепо. Она видела в нём не просто вожака, а единственного мужчину, достойного её любви. И она терпеливо ждала, когда он заметит её.

Только Роан начал смотреть на эту беглую аристократку с тем же восхищением, с которым раньше смотрел только на удачный выстрел или дерзкий набег. Он учил её драться, смеялся над её неуклюжестью на первых порах и смотрел на неё так, как никогда не смотрел на Элиан. Это было предательством. Каролина была чужой здесь, она была из того мира, который они презирали. И она украла у неё единственное, что было ей так дорого.

В тот вечер, когда Роан ушёл проверить дальние посты, а лагерь затих, Элиан решилась. Она не стала устраивать сцен или бросать вызов сопернице. Она выбрала путь труса — путь предательства, который сулил ей всё.

Она выскользнула из лагеря так же бесшумно, как тень. У неё была цель — найти того, кто жаждал крови Каролины больше всего на свете. Эдвард Блэквуд. Она знала, что его ищейки рыщут по всем дорогам. Нужно было лишь дать им верную наводку.

Ей не пришлось долго искать. Блуждая по тайным тропам она вышла к постоялому двору. Там, в тёмном углу общего зала, за кружкой сидел человек в дорогом, но запылённом дорожном плаще. По описанию беглянки он был похож на того самого Блэквуда.

Элиан подошла к его столу и села напротив без приглашения.

— Я знаю, кто вы, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — И я знаю, кого вы ищете.

Блэквуд медленно поднял голову. В его взгляде не было удивления, лишь хищный интерес. Он уже несколько раз нарывался на пустышку, после того, как листовки с портретом Каролины развесили повсюду. Ему приводили девушек, похожих, красивых, но это была не она. Большое вознаграждение делало своё дело.

— Продолжай. Или ты еще одна охотница за наградой. Если обманешь, я тебя не пощажу.

— Я из банды разбойников. Мы затаились в дальнем лесу. Каролина у нас. Она... околдовала нашего главаря. Он потерял голову и не выдаст её вам добровольно.

— Так ты по сути предательница? Почему ты идешь на эту сделку. Скажи правду, что не только из-за денег…

Элиан облизнула пересохшие губы.

— Пятьсот золотых — это щедро. Но я хочу больше. Я хочу быть уверенной, что она исчезнет навсегда и больше никогда не вернётся к Роану. Я хочу получить эту награду и гарантию, что больше никогда не увижу ее рядом с моим мужчиной.

Блэквуд усмехнулся. Это была холодная, безжалостная улыбка победителя.

— Ты получишь своё золото и моё честное слово. Но как ты собираешься выманить её? Лес — её крепость. Там она под защитой, а разбойники — сильны и умело управляются с оружием. Мне не противостоять им.

Элиан наклонилась ближе и заговорила шепотом. Она на всякий случай окинула взглядом зал и убедилась, что среди них нет ни одного знакомого лица.

— У меня есть план. Я скажу ей... что знаю место, где растут редкие целебные травы для её дочери. Бэтти часто кашляет по ночам от сырости. Каролина — мать. Она поверит мне и пойдёт со мной. Я приведу её на поляну к старой разрушенной мельнице на рассвете. Там вы сможете взять её без шума. Знаете то место, где раньше работал старик Уиллер с сыновьями?

Блэквуд кивнул.

Вернувшись в лагерь на следующий день, Элиан была сама доброта и участие. Она подсела к Каролине у костра, где та штопала куртку Роана.

— Слышала я от одной старой знахарки... — начала она вкрадчиво, — недалеко отсюда есть поляна с удивительным вереском и мхом. Если сделать из них отвар для Бэтти, никакой кашель её больше не побеспокоит.

Каролина подняла на неё глаза.

— Ты... ты правда знаешь это место? — переспросила Каролина. Она так и продолжала быть доверчивой и наивной.

— Конечно, — Элиан улыбнулась своей самой искренней улыбкой. — Я могу проводить тебя туда завтра на рассвете. Это недалеко, но лучше пойти вдвоём и тихо, чтобы Роан не устроил из этого целый поход с охраной. Он слишком опекает тебя.

Каролина колебалась лишь мгновение.

— Да... да, ты права. Бэтти так плохо спала вчера... Она так долго кашляла. До этого мы жили в доме, у нее была собственная спальня. А здесь ветра, дождь, вот она и простудилась. Я сварила отвар из малиновых листьев и ромашки, но это не помогло, хотя она пила его целую неделю. Я обязательно пойду с тобой.

Элиан кивнула, скрывая торжествующий блеск в глазах.

В ту ночь Каролина спала неспокойно. Ей снились кошмары о погоне и злобном смехе Эдварда Блэквуда. Но мысль о том, что она сможет помочь дочери, придавала ей сил. На рассвете она тихо встала, поцеловала спящую Бетти в лоб и выскользнула из шалаша.

Каролина закуталась в плащ и направилась к северной опушке, где в утреннем тумане уже маячил силуэт Элиан с плетёной корзинкой в руках. Лес просыпался вокруг них. Две женщины шли навстречу своей судьбе: одна — спасая своего ребёнка от болезни, другая — спасая свою любовь от соперницы ценой предательства.

Поляна у старой мельницы была окутана густым, молочным туманом. Каролина плотнее запахнула плащ, следуя за стройной фигурой Элиан. Тишина леса давила на уши.