Не стриги золотые косы

Глава 1

Говорила мама – не стриги золотые косы,

Говорила мама – береги золотые косы,

Золотые, золотые, золотые косы…

(песня)

Безутешно рыдая, Лариса развернула пеленки и отвела взгляд. Горячая слезинка прожгла ее кожу и оставила на щеке мокрый след. Невероятно, но еще вчера в предвкушении счастливого материнства она благодарила высшие силы за посланную благодать. Сочетаясь в браке с любимым мужчиной, как никогда хотелось подарить ему малыша – частичку их взаимного чувства. Проходил год за годом, но чуда так и не наступало. Отчаявшись и испробовав массу способов, несчастная обратилась к помощи народной медицины: пила отвары горьких трав, натиралась утренней росой в канун полнолуния, читала заговоры и соблюдала приметы. Пусть не верила в колдовские таинства, с особым скепсисом относилась к всяческого рода суевериям, только другого не оставалось. А вдруг?

И вот, однажды, когда в сумеречном небе заметила падающую звезду, загадала желание, ее мечта наконец-то сбылась. Высшие силы смилостивились, посылая зародыш в ее чрево. Не проходило и минуты, как сердце будущей матери не согревалось волной искренней радости.

Девять месяцев ожидания, завершились появлением на свет долгожданной доченьки. Муж, едва увидев своего ребенка, собрал вещи и скрылся в неизвестном направлении. В оправдание себе, он бросил обидную фразу, чтобы навсегда разорвать отношения с женщиной, которая не оправдала ожиданий: «Это не мой ребенок!»

У него давно имелся запасной вариант на стороне, где по слухам, любовница тоже ждала ребенка. Отчасти, он был рад такому стечению обстоятельств и ему ни капельки не жаль ту, что произвела на свет такое Страшилище. Новорожденная малышка пугала своим видом всех, кто когда-либо приближался к ней: морщинистое личико, больше похожее на обезьянье, глаза навыкате, огромные уши, широкий, почти во все лицо, нос картошкой, огромная голова при удивительно маленьком тельце, коротких ручках и ножках.

Лариса надеялась, что, как только дочка подрастет, превратится из гадкого утенка в прекрасного лебедя, но, к сожалению, с каждым днем становилось все хуже, и все больше таяла надежда вернуть мужа обратно в семью.

Как-то раз, прогуливаясь в парке с коляской, она встретила странную-престранную старушку, кормящую хлебными крошками окрестных голубей. Старушка, будто специально поджидала ее там:

– Милочка, остановись! – поманила она пальцем.

– Это вы мне?

– Кому же еще? – в старушечьем голосе прозвучал укор.

– Но я не Милочка, вы ошиблись, – отозвалась Лариса. Круто повернула коляску в обратную сторону. С одной только целью – поскорее скрыться от неприятного разговора. Наверняка, нищенка начнет клянчить мелочь. Так случалось не в первый раз, а Лариса не умела отказывать. Жалость, знаете ли, сердце милостивое. Вынимала последнее из карманов и отдавала, зная наперед, что бродяги тратят милостыню на выпивку.

– Ты нуждаешься в помощи, – «прокаркала» старушка хриплым голосом, – а не я. Твои думы обо мне попахивают грязью. Не нужны мне твои деньги.

Отмахиваясь от назойливых птиц, копошащихся под ногами, старушка сама подошла вплотную к Ларисе.

– Ты в беде. Пропадаешь. Вот-вот и надорвешься, а вокруг некому даже в жилетку поплакаться. Бедняжка.

– Откуда вы знаете?

Лариса с недоверием поглядела на сгорбленную спину старушки, на ее неряшливые ногти, на поношенную одежду, более похожую на лохмотья. Запах старья и немытого тела неприятно щекотал в носу.

– Приходи ко мне, как стемнеет, – прошамкала беззубым ртом старушка и сунула в ладонь ошарашенной Ларисы бумажный обрывок с каракулями.

– Это адрес, куда надо идти. После прочтешь, когда стемнеет за окном.

– Зачем?

Вместо ответа старушка отвернула покрывало на коляске, где спала девочка.

– За этим!

Она вытянула в сторону лица малютки скрюченный указательный палец. Фыркнула:

– Исправлю! Как есть, верну, что другая украла.

– Какая другая?

– Я же сказала: после. О дитятке своем сердечном подумай. Не забудь постучать в мою дверь три раза, иначе не пущу.

«Не пойду!» – решила Лариса. Ее сердце разрывалось от боли, тревоги и еще чего-то непонятного, и вместе с тем имеющего реальные очертания. Ведь старушка, будто в самую точку попала. Без того больно, так, еще и надежда напрасная появилась.

Воротилась домой. А там: металась, будто раненый зверь, мерила шагами комнаты, но как только Луна взошла на небосклон, накинула на плечи теплую шаль и отправилась по указанному на листке адресу: «Темный переулок, дом тринадцать». Проживая с самого детства в городе, она ни разу не слышала, что существует такая улица. Все же ей что-то подсказывало – нужно непременно быть там. Может подсознание, а может быть надежда на чудо, двигали ею в ту самую минуту.

Дорога под ясной Луной была безлюдна: на небе ярко светили звезды, а полнолуние было кроваво-красным. Ни дать, ни взять – сценарий фильма ужасов.

– Не знаете, где находится улица Темная? – обратилась она к прохожему, случайно вышедшему навстречу.

Тот откинул капюшон с лысой головы, будто только и ждал этого вопроса:

– Вдоль по этой улице, дальше налево, потом опять налево. А который дом вас интересует?

– Тринадцатый.

– Последний. Идите долго, даже если покажется, что идете в пустоту. Пройдете мимо столетнего дуба, потом обойдете заброшенный дом, потом еще один.

– Вы пугаете меня.

– М-м-м-м! Извините, не хотел. У этого места слава дурная.

– Отчего же?

– Если идете по заданному адресу, сами знаете ответ на этот вопрос. Туда попадают только по приглашению.

Мужчина накинул капюшон обратно на голову:

– Доброго вам пути. И будьте осторожны.

– Осторожна? – переспросила Лариса. По коже пробежал озноб.

Ответа не последовало. Только Лариса моргнула – прохожий исчез, словно его и не бывало.

«Спешил, наверное» – догадалась Лариса. Не попрощался даже. Впрочем, ей тоже не до разговоров.

С каждым новым шагом уверенность в правильности поступка укреплялась, но когда оказалась в нужном месте, обуял страх. Избушка старушки выглядела зловеще. Мало того, что она находилась на отшибе, так он нее веяло духом потустороннего мира. Ветхие стены с поросшими мхом бревнами. Частокол вокруг, из острых кольев, давно порушенный, хорошо бы смотрелся с насаженными черепами. Сизой дымкой над крышей опускался седой туман. Тропинка к избушке, поросшая высокой травой давно не хожена, не вытоптана. В темных, плохо освещенных окнах избушки, плавали, тянулись длинные тени, мерцали неясные огни.

Лариса вздрагивала, оборачиваясь на каждый шорох. Вдруг из кустов выбежала черная кошка и села на дороге.

– Кис-кис-кис! – поманила она животное.

Кошка с горящими глазами громко мяукнула, после чего скрылась в темноте.

– Жуть! – промолвила вслух Лариса, подбирая края шали. Ночь опустилась холодная, несмотря на вполне теплый летний день. Или это внутренняя дрожь изводила своим трепетом.

Лариса подскочила от страха, когда откуда-то издали три раза проухал филин. Повернула в обратный путь, сделала несколько шагов, но после резко вернулась, передумав. На миг замерла, прислушиваясь, будто ожидала знака свыше. Так и не дождалась. Однако ее решимости можно было только позавидовать. Тот стальной стержень внутри, появившийся совсем недавно, толкал ее на авантюру. Прежде бы: она мягкая, нежная сердцем, расплакалась, или попыталась бы убежать, но не теперь. Да, да, да! Она была готова плакать от страха, собственной доверчивости и малой надежды на спасение, но не могла себе позволить, ведь только от нее зависела судьба единственной дочери.

Раздвигая высокую траву, Лариса твердо ступила на тропинку, ведущую к избушке. Мокрая зелень, тут же окропила росой ее длинную юбку, делая липкой и неприятно холодной.

Ступила на крыльцо и стукнула в дверь три раза, как условились.

– Входи. Ты заставила ждать себя! – отозвалась хозяйка избушки.

– Иду, – скрепя сердце, сделала шаг несчастная, освобождая ноги от прилипшей ткани юбки.

– Нерасторопная, неуклюжая. Ничего толком не можешь сделать! – проскрипел знакомый голос

Лариса огляделась вокруг, будто ей предстояло совершить что-то гадкое, преступное и ступила в темный проем двери.

Глава 2

Внутри избушки Лариса обнаружила, как и ожидала, мрачное убранство. От вещей, будто собранных с распродаж антиквариата, веяло стариной, скорее даже – тленом: пыльная скатерть, покрытые ржавчиной и помутневшие подсвечники, трухлявые свитки, разложенные повсюду. Поморщилась, наблюдая столь неприглядную картину.

– Садись! – приказала старушка, пододвигая ей стул, – опять ты за свое! Держи свои мысли при себе. Не нравятся они мне.

Ее глаза загорелись сумасшедшим огнем, выражая то ли гнев, то ли глубочайшее превосходство.

– Чего зря глаза таращишь? В чужом доме, будь любезна, уважай хозяйку! Или тебя что-то смущает?

– Ничего не смущает. Вечер добрый! – тихонечко вымолвила Лариса, холодея от ужаса. Откуда эта странная бабушка знает, что у нее на уме?

– Не лги! Вижу, что избушка моя тебе не по нраву. В этом и есть вся сущность людская. Привыкли к роскоши, к безделушкам пустяковым. За стремлением к обогащению души перестали замечать. Стоит услышать шуршание денег, готовы на любые непотребства. Или не так?

Старушка сузила глаза. Она испытывала эту бедняжку, и без того страдающую, не из замысла поиздеваться. Хотела преподать урок.

– Так, – согласно кивнула Лариса, опуская голову, – извините меня: привыкла к чистоте.

– Прощаю! – в голосе старушки вновь послышались зловещие нотки.

И тут до Ларисы дошло, что перед ней очутилась, как есть ведьма. В этот раз на ней не было тех лохмотьев, что в их первую встречу в парке. Увидела, не узнала бы. Старушка облачилась в черную длинную мантию с капюшоном, отороченную кроваво-красным кантом, все до единого пальцы украсила массивными перстнями с огромными камнями, на шею повесила цепь с пентаграммой.

– Удивлена? – усмехнулась старушка.

– Признаюсь честно, очень. Вряд ли узнала бы, встреться вы на улице.

– То-то! Внешность обманчива, как, впрочем, и помыслы людские.

Она быстро-быстро зыркнула на Ларису, пронзая глазищами.

– Не боись! Ты безгрешная, аж противно.

Очищая нагар с оплывших свечей, старушка готовилась к ритуалу. Перед ней на столе была раскрыта древняя толстая книга с заклинаниями, стояла чаша с водой, разложены горкой белые и черные камни, посредине – большой острый нож, накрест с ножницами.

– Я передумала, – вдруг опомнилась Лариса, поднимаясь со стула.

– Уже поздно, механизм запущен, – возразила старушка, вполне миролюбиво, – потом триста раз мне спасибо скажешь.

Лариса вернулась обратно на стул, полностью положившись на волю рока, приведшего ее к порогу этого дома. Ведь в конечном итоге, терять ей было нечего: хуже просто не могло быть. Расположилась удобно, откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях, при этом внутренне успокаиваясь и собираясь с духом.

– Я в вашей власти, – смирно вымолвила она.

– Ты уже догадалась, кто я? – спросила старушка, и в ее глазах появился дьявольский огонек.

– Вы колдунья?

– Не угадала. Вторая попытка.

– Кто же вы? Боюсь ошибиться.

– Я – та, что приходит из иного мира, чтобы восстановить нарушенный баланс. В твоем случае, мое появление вполне закономерно. Я – ведьма. Силы природы питают меня, я рождена такой, в отличие от колдунов, таинствам которых можно обучиться. Дар у меня – людей насквозь видеть. Как только тебя в парке заметила, сразу черный шлейф за твоей спиной рассмотрела. Крепко он к тебе прирос.

– Я проклята, – догадалась Лариса.

– Так и есть. Соперница, что миловалась с твоим муженьком, сделала все возможное и невозможное, чтобы разрушить твою семью, но в одном она просчиталась…

– В чем же?

– За все нужно платить. А она схитрила: в положенный срок плату так и не внесла. Видишь ли, красавица, у всего есть цена, все зависит от откупа. Вот, она, например, за уродство твоей дочери, должна была своего ребеночка на заклание отдать.

– Кому? – испугалась Лариса. В мыслях не допускала, чтобы ребенка можно кому-то отдать. Не котенок ведь.

– С кем договор кровью подписывала. Только скрылась подлая, сразу же, как сын появился на свет, забыв о прежних обещаниях. За что и была наказана. От всевидящих глаз не скроешься даже под землей.

– Что с ней? Молю, скажите!

– Не твоего ума дело, – рассердилась ведьма, – ты лучше о себе подумай! Обратного действия с твоей проклятой дочерью не могу совершить, лишь поправку внести.

– Значит, я пришла напрасно?

Лариса всхлипнула, вытерла слезинку. В последнее время она не помнила дня, который провела в радости.

– Не горюй, дочке твоей еще можно помочь.

Ведьма чуть наклонилась вперед, захватывая с края стола круглое зеркальце. Посмотрев в него, она с отвращением отвернулась. На лице у нее отразилось недоумение, смешанное с жалостью.

– Дело обстоит куда хуже, – дала она заключение.

– Что вы видели?

– Ваша дочь – отравлена проклятием с головы до пят. Даже все внутренние органы, кровь и кости пропитались. До чего же люди, порой бывают жестоки! Особенно женщины, в своем желании своровать чужое счастье.

– Но она же невинное дитя! – заголосила Лариса, – ладно я, а она… За что?

– Самая изощренная месть выглядит именно так. Мне не впервой видеть материнскую боль. Куда страшнее испытание, когда ребенок страдает, а ты ничего не можешь исправить. Можешь биться головой об стену, пытаться вести счеты с жизнью, но горю это не поможет.

Лариса встала со стула, вытянулась в струну.

– Если требуется убить эту «Змею», я готова!

– Хвала твоей решимости. Уверена: ты пойдешь до конца. В какой-то мере, я бы посоветовала поступить именно так. Нет человека, нет проблемы. Но, увы…

– Это не сработает, – поняла Лариса.

– Правильно. Разлучница предусмотрела и это. Поверь, хоть я и повидала немало бесчинств за свои двести лет, но такой страшный поступок встретила впервые.

– Мой муж стоит того! Он самый замечательный мужчина на свете.

– Глупости. А ты – наивная дура: ни дать, ни взять – влюбленная.

Лариса поникла головой, принимая правду.

– Вы правы. Моя любовь так сильна, что лишает меня разума.

– Он всегда гулял налево и направо, а ты закрывала глаза, делала вид благополучия, лишь бы сохранить семью. Разве не так?

– Так. Но, я надеялась, что он успокоится, а ребенок скрепит наши узы.

– Еще одна басня. Ни одна глупая баба не смогла удержать мужика дитем.

Ведьма раздражалась, отчего между ее бровями все чаще образовывалась складка.

– Еще посмотрю. Погоди, авось, повезет.

Она вновь взяла зеркальце, подула на него, после обтерла рукавом.

– Твоя дочь родилась лысой?

– Абсолютно. Ни волосочка.

– Тогда тебе повезло.

– Она станет красавицей?

– Самой прекрасной на белом свете, но…

– Я должна заплатить, – перебила Лариса.

– Не встревай, когда я говорю! Не нужны мне твои слезы, да, и плату ты уже с лихвой внесла. Куда больше? Или считаешь, что сможешь вынести еще один удар?

– Что же тогда? Не томите!

– Ее краса будет заключена в волосах. Помни мой наказ! Навсегда запиши его в своей памяти, и исполняй со всей строгостью. Никогда, слышишь, никогда не стриги ей волосы.

– Всего-то? – облегченно выдохнула Лариса.

– Рано радоваться. Это будет непросто. Стоит ей взять в руки ножницы, и она опять превратится в дурнушку, от которой будут шарахаться даже животные, а люди закрывать глаза от отвращения.

– Я буду следить, – пообещала Лариса, – только помогите!

– Тогда бери в одну руку ножницы, а в другую нож. Не забудь засунуть за пазуху камни.

У Ларисы от удивления увеличились глаза:

– Куда засунуть?

– Черный камень – слева под руку, а белый – справа. Да, смотри не перепутай!

– Не перепутаю, только еще один вопрос. Последний.

– Можешь не утруждаться, по глазам вижу, что по мужу своему сохнешь.

– Скажите, он вернется?

– Вернется, – прищуривая глаза, ответила колдунья, – только ты его прогонишь со двора. Зачем тебе опустившийся бродяга с кучей долгов и неутолимой жаждой к спиртному?

– Он тоже проклят?

– Он сам себе проклятие. Худое дело, когда мужчина блудит, словно кот. Примешь обратно – весь век слезы лить будешь. Этот кобель никогда не исправится, так и будет от одной юбки к другой скакать, искать, которая слаще.

– Не приму, – отрицательно помотала головой Лариса.

– Вот, и умница! Думай о будущем своей дочери. Выбирать, конечно, тебе, но помни древнюю мудрость и не пытайся бежать за двумя зайцами. Тут все просто – либо дочь, либо муж.

Ведьма закрыла глаза, опустила руки в чашу с водой.

– Да, прибудет со мной Владыка, дарующий справедливость!

Вода, до этого кристально чистая, внезапно помутнела, а потом и вовсе сделалась черной. Ведьма захватила горсть мути и опрокинула ее обратно. Густым киселем, содержимое плюхнулось назад.

Лариса от неожиданности подскочила на стуле и вскрикнула.

– Что это? Гадость!

– Прекрати, – вскрикнула колдунья, – твоя излишняя чувствительность причина твоих же несчастий. Ты их притягиваешь магнитом, а после не отпускаешь, привыкши страдать по пустякам.

– Так и есть, – согласилась Лариса. Чего греха таить, она часто страдала из-за своей бесхарактерности. Не впервой слышать подобное. Все ее окружение твердило, что пора становиться сильной, учиться стойкости. Только она, как и прежде, нежная душой, ныла и мучилась.

– Пришла пора меняться. Может и не в лучшую сторону, – добавила ведьма.

– Я буду стараться.

– Напрасные слова. Чует мое сердце, что ты снова попадешь под чье-то дурное влияние.

– Обещаю: такого больше не случится.

– Нельзя изменить, то, что заложено кровью. А твои родители растили девочку-паиньку, вовсе не заботясь, что тебе придется жить по взрослым правилам.

– Они так рано оставили меня. К счастью, не увидев, что их внучка родилась такой.

– Ты не готова бороться с трудностями. Скажу больше, представь в мешке с картошкой персик.

– Он разомнется. А после сгниет.

– Именно. Пусть сравнение не идеальное, но в самую точку. Перестань быть персиком!

– Умом понимаю, но когда доходит до дела, пытаюсь найти виноватого, а еще лучше того, кто будет решать за меня. Муж появился, в то время, когда я была не в состоянии самостоятельно жить, заменил собой весь мир.

Ведьма улыбнулась.

– Дай руку!

Лариса послушно выполнила просьбу.

– Твоя душа кристально чиста. В ней нет и капли злобы. На всем белом свете подобных сложно отыскать, еще сложнее оценить. Вот и ты, не жди благодати свыше, не уповай на чудо. Рассчитывай лишь на себя.

– Это так сложно, почти невыполнимо. Боюсь, что в один «прекрасный» момент сломаюсь, и просто-напросто поплыву по течению, может быть, не по самому верному и в конечном итоге утону.

– Представь, что от этого зависит жизнь твоей дочери.

– Запомню ваши слова навсегда. Вы правы, я должна навсегда забыть о своих страданиях, закрыть сердце, чтобы не чувствовать боли и разочарования. Моя девочка – это главное, о чем нужно думать каждую минуту.

– Если бы еще твои слова были в согласии с разумом, тогда было бы все как надо. Есть у меня для тебя прощальный подарок. Странно, но впервые, я прониклась и готова идти против правил.

– Подарок? Но какой?

– Скоро узнаешь. Но прежде позаботимся о твоей дочке. Назови ее имя.

– Виктория.

– Да, свершится правосудие, во имя отца нашего.

Ведьма пошептала над сосудом с мутью, отчего содержимое вновь просветлело.

– Нож и ножницы положи на стол, вынь камни из-за пазухи. Теперь твой ребенок пойдет на поправку. С каждым днем становясь все краше.

Лариса поднялась на ноги и поклонилась в пояс:

– Спасибо большое. Никогда не забуду вашей доброты.

На ее глазах вновь навернулись слезы.

– Опять ты за старое. Хватит плакать, – возмутилась ведьма, – подойди-ка поближе и зажмурься покрепче.

Лариса сжала веки и почувствовала острую боль в области сердца.

– Больно! – пожаловалась она.

– Потерпи. Это твое сердце покрывается льдом. Не надеюсь, я на твое благоразумие, поэтому даю защиту.

Лариса восстановила дыхание, чувствуя, как ей на самом деле становится легче. Будто огромный камень свалился с души.

– Никогда не чувствовала себя лучше, – сообщила она ведьме.

– Рада за тебя. Будь счастлива и прощай! Надеюсь, больше не свидимся. Ступай!

Лариса вышла из избушки и оказалась спиной перед крепко запертой дверью.

– Стойте, подождите! – начала она стучаться обратно, – Вдруг Вика острижет волосы? Что тогда?

Но ей никто не открыл и не ответил.

Глава 3

Руслан проснулся, как только первые лучи солнца начали пробиваться сквозь ажурные занавески. Утро обещало быть добрым, в отличие от предыдущих, сплошь заполненных дождями. За окном вовсю царствовала весна, наряжая деревья в яркую зелень. Суета возрождения природы в каждом звуке, в изменении цвета, тревожили и почему-то заставляли сердце биться чаще. Эти обстоятельства творили с Русланом невероятные преображения. Как будто он видел все впервые. То, что ранее казалось обыденным, сейчас резко бросалось в глаза. Какой интерес, к примеру, глазеть на уток, плавающих в пруду или вдыхать аромат цветов сирени? Раньше бы он просто прошел мимо. Он не знал ответа на этот вопрос и от этого маялся еще больше. Ему и невдомек, что просто-напросто пришло время взросления.

Резко спрыгнул с кровати, так же быстро умылся, причесался. Еще пара минут и он в брюках и рубашке, готовый выскочить на улицу. Мельком посмотрел на настенные часы, сверяя их с наручными. Довольно улыбнулся: точно не опоздает!

– А завтрак? – забеспокоилась мама, только-только, вставшая с постели, – куда в такую рань?

– Дежурю в школе. Я же предупреждал вчера.

– Ах, точно! Забыла.

Мама, как всегда – заботливая, засуетилась на кухне.

– Возьми с собой, – протянула она бутерброды, приготовленные наспех.

– Ну, мам! Я уже не маленький!

– Не вредничай. Здоровье дороже. На голодный желудок мозг отключится, а у тебя важная контрольная.

Эх, мама, мама. Про контрольную Руслан думал меньше всего. Сегодня он непременно должен стоять на том самом месте, где каждое утро Вика проходит по пути в школу. Он учился на класс старше, в выпускном одиннадцатом. В школе они почти не виделись, единственный шанс увидеть ту, что запала глубоко в сердце – проводить ее до школьных ворот. Иногда удача была на его стороне, и ему дозволялось нести ее портфель, украдкой бросая взгляд на стройную фигурку, идущую впереди, а иногда его опережал кто-то другой, портя настроение на целую неделю, а то и на месяц.

Никогда прежде ему не приходилось встречать девушки прекраснее. Идеальное лицо, с огромными выразительными глазами небесного цвета, четко очерченные алые губки, длинные пшеничные волосы, всегда заплетенные в тугую косу. Для него она – королева, эталон, этакий недосягаемый ангел, только без крыльев.

Он любил без надежды на взаимность. Вика, с высоты своей красоты не замечала обыкновенного паренька, ничем особенным не отличавшегося от остальных. Руслан застенчивый, робеющий в ее присутствии, скорее даже раздражал. С ним было скучно. И да, он был отнюдь не фотомоделью: долговязый, лопоухий, с россыпью мелких веснушек на курносом лице. Непослушные лохмы, отрастающие со стремительной скоростью, постоянно топорщились на его голове в разные стороны. Среди одноклассников он слыл отличником, правильным, участвующим в общественной жизни школы, не раз учителя ставили его в пример, а то и просто приводили в сравнение. Не хулиган, в каких девчонки влюбляются.

Выглядывая из-за угла дома, Руслан пинал носом стоптанного кроссовка мелкие камушки, валяющиеся на дороге. На этот раз ему пришлось ждать более часа, пока вдалеке не появилась Вика.

Заливая алой краской щеки, он с видом побитого щенка, осмелился встать у нее на пути. Ладони предательски вспотели. И, как всегда, куда-то исчезла храбрость в голосе.

– А, привет! – звонко отчеканила Вика, передавая в его руки сумку.

Странно, но она никогда не называла его по имени. Всегда: «Эй, ты!». Он не жаловался, привык: где она, и где он?

Самые красивые парни во всей округе мечтали быть с нею рядом. Она копалась в женихах, так и не выделяя никого из них. Капризно морща симпатичный носик, она отмечала, что вокруг сплошь особи, наделенные тупостью и серостью, и ни одного стоящего варианта. Она, по ее словам, достойна большего, чем другие девочки ее возраста. В ее представлении, «Принц на белом коне» – это яркая личность, с достоинствами, неподвластными простому смертному, скорее супергерою, а она заслуживает стихов, серенад под окном, огромных охапок алых роз.