Митчелл. Личное дело

Похищение Митчелла Хилла

– Не успеваю! – крикнул я, застёгивая куртку. – Обещаю, всё съем вечером, хорошо?

– Ты такими темпами мою одежду носить начнёшь! Ты не ешь на завтрак, ты не ешь в обед, ты даже ужин умудряешься пропустить и только куришь много! – недовольно бубнил Эйден и с хмурым лицом вышел проводить меня. Конечно, хватило такого настроения ему совсем ненадолго. Он подобрел и солнечно улыбнулся. – Я сегодня дома, так что как освободишься…

– Я приеду, как только смогу, – я не глядя открыл дверь, чуть не забыл попрощаться с Фобосом и Деймосом, и переступил порог. – До вечера!

– До вечера!

Я едва успел на автобус и поехал по очередному делу.

После всей этой заварушки с Майлзом, Кэйтлин и культом, моя жизнь неожиданно стала спокойной. Даже слишком спокойной! Когда привыкаешь к постоянно бурлящему в крови адреналину, то обычная жизнь начинает казаться такой скучной, что похожа на сон, от которого ты никак не можешь очнуться. Вот и моя жизнь превратилась в этот сладкий и тихий кошмар.

Я сел на последнее свободное место и, запрокинув голову, прикрыл глаза.

Грех жаловаться на такую жизнь: у меня, наконец-то, появились свободные деньги, я не вскакиваю посреди ночи из-за предчувствий и подозрительных шорохов или, наоборот, тишины в доме. Могу спать, могу не волноваться, когда Эйден уходит на службы, когда Ронда и Оливер так увлекаются раскопками, что забывают позвонить, когда Роско звонит среди ночи, потому что путает часовые пояса…

Жаловаться на такую жизнь? Нет, конечно, нет. Но мне очень скучно. Даже не помню, когда мы последний раз с Мэттом виделись. А ведь он мой лучший друг! И мы постоянно пересекались. Недели не проходило, чтобы мы не начали спорить по поводу очередного дела. А тут… Хоть бери и просто так ему звони. Но это ведь Мэтт! Сразу подумает, что что-то стряслось и не поверит, пока я не скажу: «Да, это так!» Даже если это будет неправда.

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Да, Митчелл, количеству мыслей, которое одновременно пребывает в твоей голове и не путается, можно только позавидовать.

Я достал мобильник из кармана, нашёл в списке контактов Мэтта, но так и не решился просто позвонить ему. Отложил затею до следующего раза. В конце концов, сегодня я буду недалеко от участка и вполне могу заглянуть к нему. На улице довольно тепло для декабря, так что Мэтт наверняка чаще обычного будет выходить покурить.

А пока у меня самого назначена встреча. Миссис Марджори Стивенс не вдавалась в суть дела во время телефонного разговора. Единственное, что мне известно о предстоящем расследовании: ограбили её крошечную квартиру, которая находится на Брайтон-Бич. Миссис Стивенс так и не смогла сказать мне, что именно пропало из квартиры, но убедительно заявляла, что я не пожалею, если возьмусь за эту работу.

Немного манящей неизвестности, и любопытство не раздумывая ответило за меня: «Да». Что делает со мной спокойная жизнь? Я безрассудно соглашаюсь на дело, подробности которого едва знаю!

Встретиться с Марджори Стивенс мы договорились в паре кварталов от той самой квартиры. Почему так далеко, мне не удалось узнать. Да и точного адреса квартиры, которую ограбили, миссис Стивенс мне не сказала. Всё это очень забавно. Мы будто играем в какую-то детскую игру, где правила либо настолько запутанные, чтобы понять их сразу, либо придумываются прямо на ходу. Второе мне не очень нравится. Но в любом случае, я уже почти приехал на место встречи. Отступать некуда и передумывать поздно.

Я вышел на остановке и огляделся. Людей много и ещё больше крыс. Последние копошатся в полных мусорных баках на углу дальнего здания по правой стороне улицы. Где-то в полусотне метров от меня. Кажется, за пару месяцев безвылазных расследований на Статен-Айленд я вообще забыл, что такое стаи уличных крыс.

Телефон зазвонил в кармане, и я ответил на звонок.

– Детектив? – голос Марджори Стивенс прозвучал строго и сдержано, но в то же время оставался приятным. – Я жду Вас на углу. Перекрёсток слева.

Я посмотрел в указанную сторону и заметил единственную машину, у которой заведён двигатель. К тому же сложно было не заметить красный автомобиль в стройных рядах чёрных и серых машин.

– Красная, детектив. – невольно подтвердила мои догадки миссис Стивенс. – Я жду Вас.

– Сейчас буду.

Я сунул телефон в карман и направился к машине. Должен отметить, моя клиентка взяла её напрокат.

Спустя пару минут я сел в салон и наконец встретился с Марджори Стивенс вживую. Это высокая статная женщина с пышными каштановыми волосами. Причёска у миссис Стивенс родом из шестидесятых годов – очень пышная, но при этом аккуратная, практически идеальная. Глаза Марджори прячет за большими солнцезащитными очками. На тонких губах поблёскивает перламутровый блеск для губ.

На вид Марджори – на видимую часть лица, я бы сказал – не дать больше тридцати пяти лет. Хотя я уверен, что ей больше. Руки ухожены и также не выдают настоящего возраста женщины. Маникюр, должен заметить, у миссис Стивенс лаконичный, но очень недешёвый, в отличие от того же блеска для губ.

Марджори Стивенс одета нарочито просто. У женщины тоненькое обручальное кольцо на пальце и непримечательные серьги. На ней дешёвый свитер слепящего неоново-розового цвета и голубые джинсы. Одежда явно из масс-маркета. И всё бы ничего, даже обувь миссис Стивенс подобрала в той же ценовой категории, что и весь её наряд, но сумка с заклёпками-шипами от известного бренда на заднем сидении рушит всю картину.

Мы обменялись формальностями.

– Вы знаете, кто ограбил Вашу квартиру? – спросил я. – Или считаете, что за Вами следят?

– С чего Вы взяли, детектив? – Марджори одарила меня пристальным взглядом.

– Вы взяли машину напрокат, купили одежду в масс-маркете, хотя обычно так, наверняка, не одеваетесь, – начал я, – но про сумочку забыли. Она Вас выдаёт.

Миссис Стивенс заинтересованно обернулась на меня и не скрывает улыбки. Она сняла очки. Глаза у Марджори орехового цвета с заметными желтоватыми вкраплениями около зрачков. С заметными морщинками вокруг глаз женщина выглядит старше.

Она удивлённо глядит на меня.

– Значит, я не ошиблась в Вас, детектив? И всё, что говорил о Вас Мэттью Дормер, правда?

– Боюсь спросить, что именно он Вам про меня сказал?

Стивенс усмехнулась и снова надела очки.

– Он называл Вас гениальным детективом, если хотите знать, – Марджори положила руки на руль и переключила передачу. – И не раздумывая отправил к Вам, когда услышал подробности моего дела.

– Если не возражаете, теперь мне бы хотелось лично услышать эти подробности.

– Конечно, – слегка кивнула Стивенс. – Но на месте Вам будет интереснее их услышать.

Я заметил, как взгляд Марджори задержался на зеркале заднего вида. Как я и предположил, миссис Стивенс считает, что за ней могут следить. Или она об этом точно знает? Может, даже знает, кто именно так заинтересовался её персоной?

В боковом зеркале я не заметил никого подозрительного. В автобусе и на остановке тоже. Даже, подойдя к машине миссис Стивенс, я не видел поблизости никого, кто бы следил за ней. В любом случае, если я ничего не замечаю прямо сейчас, это вовсе не значит, что можно расслабиться.

Мы проехали несколько кварталов, прежде чем свернули направо. Марджори остановилась перед ничем непримечательным зданием в четыре этажа. На вид постройка очень старая и будто бы вот-вот обрушится, но на самом деле это, конечно же, не так. В том смысле, что мне и всем жильцам на голову потолок не обрушится и пол из-под ног внезапно не уйдёт.

Миссис Стивен заглушила мотор, достала сумочку с заднего сидения и вышла из машины. Я последовал её примеру. Разве что за сумкой не пришлось тянуться.

Обычные окна, обычные стены и пара людных пешеходных дорожек рядом. Откуда-то неподалёку пахнет жареной картошкой. Кажется, жарят её на свином сале. С луком. Эйден пару раз готовил такое, но у его блюда запах был куда приятнее.

Несмотря на большое количество людей, которые курсируют туда-сюда, здесь довольно тихо. Не сказал бы, что очень безопасно – несколько парней сомнительного вида справа от меня уже чересчур заинтересовались нами и машиной миссис Стивенс, – но тихо. Если не ошибаюсь, в подобных постройках часто сдаются комнаты или целые квартиры. Жильё здесь дешевле, чем в остальных районах Бруклина. Из-за этого Брайтон-Бич густо населён студентами, эмигрантами и людьми с небольшим или теневым доходом. В том числе и сомнительными личностями.

Миссис Стивенс нашла ключи от квартиры в сумочке и зажала их в руке.

– Пойдёмте, детектив, – сказала она. – Я всё покажу.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в квартиру в самом конце длинного коридора с плохим освещением. Номера на ней нет. Остаётся только запоминать, где именно находится дверь, чтобы, если придётся, без проблем найти её в следующий раз.

В квартире так же темно, как в коридоре. Миссис Стивенс щёлкнула стареньким выключателем. От верхнего света толку не очень много, но теперь я хотя бы вижу, куда наступать не стоит. Пыльный плафон одинокой люстры приглушает и без того не слишком яркий жёлтый свет старенькой лампочки.

От скромной прихожей направо уходит короткий и узенький коридор на кухню, слева от входной двери ещё один узкий дверной проём. Судя по всему, это ванная комната, но от общей площади она отделена обыкновенной, выцветшей душевой шторкой. А прямо крохотная прихожая переходит в просторную – относительно этой совсем небольшой квартиры, – комнату.

– Проходите, – Марджори указала на комнату раскрытой ладонью. – Не стесняйтесь, детектив.

Единственная комната квартиры обставлена старой мебелью. Но хоть ей и не один десяток лет, а выглядят шкаф, диван и пара кресел очень даже ничего. Обивка выцвела только.

Всё же меня не оставляет странное ощущение. Предчувствие. Холодок по спине, я излишне напряжён… Здесь определённо что-то нечисто. Пока Марджори Стивенс отлучилась на кухню, я достал мобильник из кармана и написал Мэтту короткое сообщение:

«Марджори Стивенс, от тридцати пяти до сорока на вид.» И добавил адрес, где нахожусь.

Этот же текст я переслал Эйдену. Я убрал мобильник в карман и осматриваюсь. От Марджори Стивенс я пока ничего не услышал насчёт дела, из-за которого она меня нашла. Да и следов ограбления пока не видно. Разве что преступник точно знал, за чем идёт, и знал, где это лежит.

Из коридора доносятся шаги. Правда, принадлежат они почему-то не Марджори. У неё другой шаг. Это кто-то ещё. Шаги тяжёлые и, не побоюсь этого слова, грозные. Я обернулся и тут же сжал телефон в руке, но из кармана его не достаю.

В дверях комнаты появился громила. Чуть младше меня, ростом чуть выше, а татуировки на руках говорят о том, что он бывший морпех. Какая прелесть! Вот только этого мне не хватало! Настроен мужчина недобро, а шокер на поясе только добавляет его виду враждебности.

Я зажал единицу на телефоне. За что я люблю кнопочные мобильники, так это за то, что можно не глядя воспользоваться быстрым набором.

– Хилл? – пробасил громила, перегородив мне путь к выходу окончательно.

– А ты ещё кто?

Позади него появилась Марджори Стивенс. Она беззаботно подошла к двери и впустила в квартиру ещё двоих амбалов. Правда, те, вторые, будут немного поменьше первого. Но, к сожалению, с их количеством мои шансы на победу уменьшаются до минимума.

Позади меня только окно. И я не думаю, что из него получится выбраться за секунду. Да и прыгать с третьего этажа как-то не резонно. Ну спрыгну, а дальше что? Далеко ли можно убежать на сломанных ногах?

– Эй, решим всё мирно? – я выставил перед собой ладони. – Что вам нужно?

Громила не ответил, продолжая смотреть на меня как бык на красную тряпку, а Марджори его нервно подгоняет:

– Да чего ты стоишь?! Давай уже!

– Что вам нужно? – начал я, зная, что наш разговор будет услышан из-за телефона. – Кто вы? На кого работаете?

Ответа снова не последовало, но трое неизвестных двинулись на меня. Развернуться здесь негде, так что схватить меня и вырубить шокером было для них проще простого. Впрочем, именно это они и сделали.

Последнее, что я помню, как повис на руках напавших на меня парней, и услышал голос Марджори:

– В машину его, – скомандовала она. – Да поживее!

Самый крупный попытался поднять меня, закинув на плечо, но закряхтел:

– Тяжёлый боров! – бормотал он. – Чёрт, какой тяжёлый!

Губы непроизвольно растянулись в усмешке, а дальше была только темнота.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я стал приходить в себя. Рук не чувствую – запястья перетянуты скотчем, затылок и плечи ломит, а поясницу сковало от холода. Несмотря на холод, подо мной лежит что-то мягкое. Покрывало или что-то вроде того. А спина… Вероятно, я лежу около стены. Я с трудом пытаюсь открыть глаза, но на голове не то мешок, не то плотная наволочка. Ни черта не видно!

Однако я чувствую, что рядом кто-то есть. Сначала этот кто-то сидел, а затем встал и сделал несколько шагов от меня. На фоне шумит телевизор. Звук совсем тихий, ничего не разобрать. Кто со мной, и где я вообще?

Одно мне известно совершенно точно – это жилая комната. Холодная, правда, но жилая. Возможно, здание, которое уже не эксплуатируется, но жилое – от запаха старых вещей никуда не деться.

Открылась дверь. Похоже, она в нескольких шагах от меня. Зашли двое. Женские духи я различил сразу, а вот второго гостя никак не могу определить. Мужчина? Женщина? Пока понятия не имею, но этот человек только-только закончил есть свинину в кисло-сладком соусе.

– Как он? – спросила женщина. Это не Марджери, я бы узнал её голос. – Коньки не отбросит?

– Нет, нет, – убеждал её молодой мужчина. Вероятно, это тот, который сидел рядом со мной. – Давление в норме, судорог не наблюдаю. Уже часа два за ним смотрю.

Руки чувствуются плохо. Чёрт, я первые несколько минут даже не уверен был, что они всё ещё у меня есть!

– Вколи ему ещё, и уходим, – скомандовала женщина. – Пока полиция сюда не добралась.

– Нельзя ему больше! – воспротивился молодой мужчина. – Вы и так его чуть не убили! Позвони Марджи, скажи ей!

– Закрой рот и делай, что сказано! – рявкнула женщина. – Живо! – она затихла, затем скрипнула дверь. – Заканчивай и уходим. Ждём снаружи.

– Ладно, – пробурчал мужчина. – Я сейчас выйду.

Дверь заскрипела громче, а затем хлопнула. Женщина вышла, я отчётливо слышу, как стремительно отдаляется цоканье каблуков и дрожь от её шагов по полу уменьшается.

Молодой мужчина зашуршал каким-то пакетами. Чем-то плеснул недалеко от меня, запахло спиртом и какой-то химической дрянью. Короткий, приглушённый треск стекла, пластмассовый колпачок шприца упал на пол. Мужчина бьёт по шприцу ногтем, спускает лишний воздух и содержимое шприца разбрызгивается в стороны. Пара капель попала на мои пальцы.

Я занервничал. В голове крутятся фразы, которые я услышал буквально минуту назад: «Нельзя ему больше», «Вы и так его чуть не убили» … Изо всех сил пытаюсь пошевелиться, но тело будто свинцом налилось и не подчиняется. Пальцы и те едва чувствуются.

Паника охватила меня полностью, когда мужчина сел рядом и стал задирать рукав моей футболки. Он с нажимом протёр кожу не то кусочком ваты, не то марли. Снова запахло спиртом, но теперь гораздо ближе. Чёрт, я даже вздохнуть глубже не могу! Тихая паника, которая изводит меня изнутри. Я будто мёртв снаружи, но ещё каким-то идиотским чудом остаюсь живым внутри!

Холодное остриё иглы коснулось кожи. По всей руке такое лёгкое прикосновение отдалось дикой болью. От паники и беспомощности я задыхаюсь, но по-прежнему ничего не могу изменить. Мужчина надавил иглой на кожу чуть сильнее. Медлит.

– Да чёрт с тобой! – выплюнул он и убрал шприц. – Всё равно ещё не скоро проснёшься!

Я мысленно выдохнул и поблагодарил всех, о ком только вспомнил. От случайного прохожего, которого встретил лет тридцать назад, до самого Бога.

– Чёрт бы с вами, – пробубнил он, – я не убийца. Я собирался лечить людей, а не убивать. Чтоб вас всех!

Мужчина закряхтел, поднимаясь на ноги с пола. Снова зашуршал пакетами и какой-то сумкой. Он бросил на пол шприц, затем надел куртку и выключил телевизор. Он прошёлся по комнате ещё раз. Видимо, для того, чтобы убедиться, что ничего не забыл. После дверь в очередной раз заскрипела, открылась, и мужчина покинул комнату. Его торопливые шаги раздаются звучным эхо за дверью и, наконец, исчезают.

Я замер, прислушиваясь к звукам. Что ещё? Что там? Что за дверью? Где я? Ответов, зацепок и хоть каких-то реальных догадок я не получил ни сразу, ни через минуту, ни через десять минут. Ничего. Абсолютная тишина!

Не знаю, сколько ещё прошло, прежде чем я снова выпал из реальности. Но вернуться меня заставил шёпот дождя за окном. Морось едва слышно касается стекла и нежно-нежно постукивает.

По пояснице живой волной скользит холод. Руки я плохо чувствую, а ноги исходят мурашками, и чувствуются они тоже так себе. Я попытался сделать вздох поглубже, но грудную клетку тут же сковал спазм. Будто, пока я валяюсь здесь, успел где-то переломать себе все рёбра.

В здании слишком тихо. Я слышу дождь, слышу даже ветер, который забирается внутрь через щели в оконных рамах или крышу. Но никого из людей. По-моему, поблизости даже ни одного животного нет. Ни крыс, ни кошек и собак.

Я с трудом подвигал руками. Каждое движение пальцев вызывает всё новую и новую волну мурашек до самого плеча. Кое-как стянул наволочку с головы – это была всё-таки наволочка, я не ошибся, – и попытался растереть ноги.

Оглядываюсь. Я в большой комнате с обшарпанными стенами. Куски обоев остались только у самого потолка. На голову свисает паутина и где-то между этими липкими нитями виднеется разбитая люстра. Очень сомневаюсь, что она работает, но даже если и так, то включать её крайне небезопасно.

По левую руку от меня окна. Некоторые просто грязные, другие заклеены по углам пакетами и старой плёнкой. Дождь превращает пыль и грязь на окнах в разводы. Сквозь них расплывчатым пятном можно разглядеть соседнее здание. Всё ещё не понимаю, где нахожусь. Ни эти стены, ни здание в окнах, ни тишина ни о чём мне не говорят.

Разве что могу с непоколебимой уверенностью предположить, что это не первый этаж. По-моему, и для второго высоковато, но с этим могу ошибаться.

В дальнем от меня углу комнаты, под столиком, на котором стоит старенький телевизор, пара пакетов с мусором. Этот запах трудно не узнать. Точно мусор. Кажется, там лотки от лапши быстрого приготовления и пустые бутылки из-под воды. Либо со мной было несколько человек, либо один, но продолжительное время.

По правой стене из мебели только хлипенький деревянный стул с покосившейся спинкой и перемотанная скотчем тумбочка. По-моему, они рухнут, даже если только подумать, что придётся опираться на них.

Я размял затёкшую шею, насколько позволила ноющая боль в мышцах, и попытался избавиться от скотча на запястьях. Слабость. Я чувствую её каждой клеточкой своего тела. Ноющая, как боль, и тяжёлая, словно груда камней. Мне едва хватило сил, чтобы подняться и сесть.

Телефона при мне нет. Сумки я тоже пока не наблюдаю. Похоже, мои похитители от всего избавились. Похитители… Как это странно звучит даже в мыслях. Мобильник можно отследить, а сумка? Чем им помешали мои личные вещи? Понятия не имею. Самое важное сейчас – выбраться. Выйти из этого здания и понять, куда идти.

Сколько я здесь уже? Несколько часов? Сутки? Больше? Эйден, наверное, с ума уже сходит. Да и Мэтт… Точно. Они оба будут искать меня. Если не явлюсь до ужина, Эйден точно забеспокоится. Интересно, сколько же я здесь на самом деле?

Пока я собирался с силами, чтобы встать, на город опускались сумерки. Свет в окнах тускнеет, помещение заполоняют тени. Я наконец справился со скотчем и на карачках сполз с покрывала. Холод пробирается до колен через ткань джинсов с завидной лёгкостью. Не то от проклятого холода, не то от ужасной слабости мои ноги подкашиваются. Я снова пытаюсь встать.

Вдруг тишину за дверью нарушил голос. Знакомый до боли, до трепета всего прекрасного, что есть в человеческой душе голос.

– Митчелл? Митчелл?

Я, позабыв о слабости, попытался рывком вскочить с пола. И в моей голове я уже летел навстречу этому чудному голосу, а на деле едва поднялся на ноги, привалившись плечом к стене. Голос сел. Я не могу произнести ни слова, сколько бы ни пытался. Просто открываю рот, как рыба, и толку от этого совершенно никакого. Я побрёл к двери, собрав все силы в кулак.

– Митчелл! Митчелл!

Голос становится всё ближе. Я надавливаю на ручку и практически вываливаюсь в длинный безлюдный коридор. В темноте не особо видно, сколько ещё дверей находится здесь, но кажется, что не меньше полусотни. Или у меня просто в глазах двоится?

– Митчелл! Митчелл!

Голос звучит так близко, но я никого не вижу. Кажется, он идёт из конца коридора. Вероятно, там лестница вниз.

Коридор слабо освещает свет из грязного окна в конце. По-моему, там уличный фонарь. Стекло слишком грязное, чтобы пропускать больше света, но и это лучше, чем ничего. Я побрёл к лестнице, цепляясь за всё, что попадётся на пути.

Одышка меня замедляет. Не знаю, что мне там вкалывали, от чего я должен был «отбросить коньки», но это очень повлияло на работу сердца. Мне едва хватает сил не только на движения, но и на простое дыхание.

– Митчелл!

Я схватился за дверной косяк и выглянул на лестницу. Рут! Я готов поклясться, что передо мной стоит Рут! Та самая! Перед глазами, похоже, всё поплыло от моей «прогулки» по коридору – тело мисс Дэвис кажется полупрозрачным, каким-то нереальным. Будто она просто моё видение или прекрасный сон.

– Митчелл! – на её глазах тут же навернулись слёзы, а голос задрожал. – Идём, идём!

Я цепляюсь за неё, словно за последнюю ниточку, ведущую к реальности. Но стоит мне только протянуть к Рут руку, как она оказывается на шаг дальше от меня. Она спускается по лестнице, а я опять бреду за ней, хватаясь за качающиеся перила.

На лестнице темно и совершенно ничего не видно. У самого её начала на ступеньки падал хоть какой-то свет из грязного окна, но чем ниже я спускаюсь, тем темнее становится. Ничего не видно. Я иду наощупь. Боюсь споткнуться, потому что точно знаю – если упаду, то уже не смогу подняться.

Под ногами хрустит стекло. Я передвигаю ноги, расталкивая на своём пути вездесущий мусор. Кажется, здесь доски, какие-то железки, всё то же стекло и пластик. Бутылки, посуда, пакеты, что-то ещё. Я добрался до угла лестничной площадки и прислонился к нему спиной.

Воздуха не хватает категорически. Я уже не уверен: так ли на самом деле темно на лестнице или это просто я уже ни черта не вижу?

Рут смотрит на меня с жалостью, которую она так старается скрывать. Не выходит. Её глаза… Её взгляд красноречивее любых слов. Рут наблюдает за мной, ждёт, пока я смогу идти дальше. Забавно, что я так хорошо её вижу в полной темноте. От Рут будто бы исходит какое-то свечение. Тёплое, манкое… Почти такое же, как от Эйдена, когда он долго и вдумчиво молится. Даже если у меня совсем не останется никаких сил, я всё равно буду идти, чтобы прикоснуться к Рут, к её магическому, почти ангельскому свету.

Отдышавшись немного, я отталкиваюсь от стены, нащупываю перила и иду дальше.

Наконец, где-то впереди показался свет. Жёлтый, как от старого фонаря. Его лучи проникают к лестнице через щель приоткрытой тяжёлой двери. Рут дождалась, пока я подойду к ней близко, и выскользнула на улицу. Она точно призрак! Человек не смог бы протиснуться в такую узкую щель. Но сейчас это не должно бы меня так интересовать.

Я последовал за ней, вытолкнул плечом дверь, но никого не увидел. Лишь пустая тёмная улица с серыми дверьми и заколоченными окнами. Вокруг такие же безлюдные дома. Только один-единственный фонарь светит здесь и старательно напоминает заплутавшим вроде меня о существовании жизни.

Я оглядываюсь. Понятия не имею, куда мне дальше. Налево? Направо? Улица тянется мимо меня тонкой ниточкой и не даёт никаких подсказок. Я поднял голову. Небо высоко над головой, облачно, моросит дождь. Чёрт, даже огней города не видно. Прислушиваюсь, в надежде услышать шум машин. И он есть! Я его слышу! Кажется, справа.

Один не уступил другому, и вот они сигналят на всю улицу, кто громче. Не думал, что буду рад этому! За последние годы я, кажется, многим вещам научился радоваться. Особенно самым простым, вроде скандалящих автомобилистов.

– Рут! – прохрипел я. – Рут!

Но Рут мне не ответила. Мне никто не ответил.

– Рут! – надрывно вырывался хрип из моей груди. – Рут, где ты?

Я иду, держась за стену здания. Знаю, что Рут мне не ответит, потому что… Потому что её, кажется, вовсе здесь не было. И всё-таки я продолжаю звать её. Её имя, надежда увидеть мисс Дэвис придаёт мне сил. Я иду и иду, как наконец звуки живых улиц стали ближе.