Туманная радуга. Том 1

На следующий день она принесла в школу целый пакет домашнего печенья и стала раздавать его одноклассникам на большой перемене, попутно рассказывая, что все это она вместе со своей бабушкой испекла специально для них. Многие ребята действительно сразу подобрели и стали благодарить ее за угощение. Несколько девочек даже попросили рецепт. Но Алиса, взяв в руки печенье, просто покрутила его в руке, а затем бросила на пол.

– Мало ли, что она и ее бабка туда подсыпали, – сказала она на весь класс. – Я не стану это есть. Чума, мы здесь не свиньи, чтобы кормить нас помоями.

Подруга Алисы, которая уже собиралась откусить кусочек от своего печенья, резко передумала и сделала вид, что просто рассматривает его. В угоду Алисе она даже изобразила брезгливость на лице.

Перед глазами Зины стремительно проносились картинки со вчерашнего вечера. Самодельные формочки в виде медвежат, которые они c бабушкой вместе смастерили из бутылок из-под газировки. Бабушкины заботливые руки, которые расстилают пергамент на противень. Неповторимый запах домашнего печенья, доносящийся из духовки. Ощущение уюта, любви и тепла. На глазах против воли выступили слезы. Они могли относиться к ней, как угодно. Но, кинув печенье на пол, они пробудили в ней то, о существовании чего не подозревала даже она сама. Девочка молча разглядывала печенье, лежащее на грязном полу. От удара один медвежонок развалился на две части. Точно так же в тот момент чувствовала себя и Зина. Она только что развалилась на две части. И оказалось, что вторая ее часть сильно отличается от первой.

Все вдруг встало на свои места. В голове мгновенно прояснилось. Ушли все обиды, переживания, разочарования, страхи. Сегодня был последний день, когда кто-то пытается ее обидеть. Последний раз, когда одноклассники видят ее слезы. Больше никто и никогда ее не унизит. Эта мысль стала так же очевидна, как и то, что сейчас Пискулова обо всем пожалеет.

Вытерев слезы, Зинаида с легкой полуулыбкой на губах обошла парту и поравнялась с обидчицей. Та смотрела на нее так же надменно, как и прежде, но по ее глазам было видно, что она успела заметить ту резкую перемену, которая за считанные секунды произошла в доселе безропотной Чумаковой.

– Чего уставилась, Чума? – сказала Пискулова, явно пытаясь выглядеть смелее, чем она была на самом деле. – Отошла от меня!

Резкий удар в голень сбил всю ее спесь, которой она всегда щедро делилась с окружающими. Зинаида вложила в этот удар всю свою душу. От боли Пискулова присела на корточки и стала тереть ушибленное место. Затем выпрямилась и отошла на пару шагов. На ее лице играла превосходная смесь эмоций: страх, боль, унижение и злость. То, что так давно жаждала увидеть Зинаида.

– Ты офигела, идиотка жирная?? – вскрикнула Алиса, пытаясь сдержать слезы. – Я все расскажу Людмиле Алексеевне, и тебя вышвырнут из школы, как поганую шавку!

Увидев, что Зинаида снова направляется к ней, Пискулова стала пятиться от нее.

– Смотрите, Алиска боится Чумакову! – крикнул кто-то из девочек. – Кто бы мог подумать!

Нежелание быть осмеянной сыграло с Алисой плохую шутку. Она остановилась и сделала вид, что ничего не боится. Легкой походкой Зинаида подошла к ней ближе, схватила за предплечье и опустила лицом на ближайшую парту. Подобную сцену она видела в одном из голливудских боевиков, которые они часто смотрели с папой по видику. Пискулова пыталась сопротивляться, но физической силы в ней было куда меньше, чем высокомерия.

– Чего тебе от меня надо, Чумакова?? Отвали от меня!

Последнюю фразу Алиса практически прорыдала. Слезы хлынули из ее глаз, но никому не было ее жалко. Все ее так называемые друзья просто стояли и наслаждались происходящим. Даже лучшая подруга, и та спокойно стояла в сторонке и доедала уже третье по счету печенье.

Слегка наклонившись, Зинаида прошипела Пискуловой в лицо:

– Сейчас ты извинишься перед моей бабулей, чье печенье ты бросила на пол. Ее зовут Валентина Семеновна. Давай, я жду.

Зинаида нажала рукой на спину своей обидчице, сильнее придавив ее к парте, чтобы та быстрее разговорилась.

– Передай своей бабушке Валентине Семеновне, что я извиняюсь перед ней, – севшим, но уже спокойным голосом пробормотала Алиса. – Я зря кинула твое печенье на пол. Отпусти меня, Чумакова. Пожалуйста.

– Так-то лучше, – удовлетворенно сказала Зинаида и, отпустив Алису, направилась к своей парте.

Некоторые ребята зааплодировали ей. Пискулова молча села на свое место спиной ко всем, и стала разглядывать школьную доску. Выглядела она потерянно. Остальные девочки окружили Зинаиду и начали наперебой говорить ей, что она все сделала правильно, и Пискулову давно уже было пора поставить на место. Видимо, они все забыли, как еще на прошлой перемене вместе с Алисой говорили ей гадости, топтались по ее вещам и смотрели на нее свысока. Но Зинаида ничего не забыла и, несмотря на всеобщее перемирие, решила никогда не иметь с этими людьми ничего общего. Она поняла, что их дружба, признание и уважение теперь ей не нужны. Ей было вполне достаточного, что с этого дня больше никто не осмелится даже косо взглянуть на нее.

– В тот день я сказала бабушке, что ее план сработал даже лучше, чем ожидалось, – ухмыльнулась Зинаида, пряча от Вероники глаза. – Вот и сказочке конец.

Она впервые поделилась с кем-то этой историей, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Казалось, будто только что она сняла с себя тяжелую броню, которая защищала ее долгие годы. Вероника молча подошла к подруге и стиснула ее в объятьях. Через пару минут Зинаида вернется в прежнюю форму и не позволит себя обнять, так что нужно пользоваться моментом. Это не было жестом сочувствия. С помощью объятий Вероника демонстрировала подруге свою благодарность за то, что та открыла ей тайну, которую явно не планировала открывать.

– Что, даже не скажешь мне, что конфликты нужно решать дипломатическим путем? – прищурилась Зинаида.

– Нет, не скажу. Конфликты нужно решать эффективно. В случае с Пискуловой, это явно был наиболее действенный метод. Более избалованной и ядовитой особы я еще не встречала. Хорошо, что она больше не в нашей школе. – Вероника задумчиво посмотрела куда-то в потолок, чтобы яснее сформулировать свою последующую мысль. – И если бы я могла ставить людей на место при помощи законов физики, я бы, не задумываясь, это делала. Некоторые по-другому не понимают. Но я так не могу. Поэтому буду по возможности строить из себя не очень приятную личность, чтобы такие же неприятные личности обходили меня стороной.

– Но научиться драться тебе бы не помешало, – сказала повеселевшая Зинаида. – Я как-нибудь научу тебя парочке проверенных приемов. И это… Извини за мое ужасное поведение в восьмом классе. Когда Росомаха впервые представила тебя классу, я сразу вспомнила про Пискулову. Кстати, ее как раз в том году попросили из школы. И я смотрю на тебя и думаю, мол, не успела одна идиотка свалить, как приперлась новая. – Заметив, что Вероника ничуть не поменялась в лице после этих слов, Зинаида заботливо положила ей на тарелку еще один кусок ягодного рулета. – Сейчас-то я понимаю, как была не права. Но когда ты села со мной за одну парту, я была убеждена, что ты такая же, как все эти Пискуловы, а то и хуже. Просто ты была даже красивее ее, а это, знаешь ли, пожизненный срок! – Вероника уставилась на нее в замешательстве. Жестом указав на Прохора, который развалился на подоконнике и похрапывал, Зинаида пояснила: – Видишь кота? Я часто говорю ему, что если бы красота была преступлением, он бы получил пожизненный срок. Так вот твое лицо – это пожизненный срок. Или смертный приговор. Но у нас в стране на него мораторий. В общем, я возненавидела тебя с первых же секунд нашего соседства. Я видела, что ты нормальная, но ни в какую не хотела это принимать, все ждала подвоха. Уж не знаю, как тебе удалось вырасти нормальной с таким-то лицом… Короче, прости меня, Каспраныч.

Теперь уже Зинаида стиснула подругу в объятьях, тем самым, подытожив их сегодняшний день откровений.

***

Поднимаясь на второй этаж и слушая гулкий звук своих шагов, Вероника вдруг осознала, что с начала недели Селоустьев никак себя не проявляет. Затишье перед бурей? Откуда-то из правого крыла второго этажа раздались шаги. Девушка сразу вспомнила, как на прошлой неделе, стоя напротив Селоустьева в женском туалете, ей пришлось изображать из себя влюбленную. От этого воспоминания ее чуть не стошнило. Шаги приближались. Хорошо бы Росомаха оказалась на месте. Если кабинет английского окажется закрыт, то Веронике никак не избежать встречи с тем, кто сейчас, не спеша, шагает по коридору и вот-вот свернет в ее сторону. Она даже не успеет добежать до лестницы. Но, на счастье, Росомаха все еще сидела в кабинете, так что Вероника быстро юркнула внутрь и захлопнула за собой дверь. Теперь она в безопасности.

Росомаха сосредоточенно заполняла какие-то журналы.

– Молодец, Каспранская, – неожиданно похвалила она, продолжая быстро водить ручкой по бумаге. – Сегодня ты была лучшая на уроке английского, сразу видно – вернулась в прежнюю форму. Наконец-то выбросила этого Ханина из головы и взялась за ум. Остальные учителя тебя тоже хвалят. Татьяна Олеговна сегодня сказала, что если продолжишь в том же духе, у тебя все шансы получить от нее пятерку в семестре. Такими темпами можешь даже попробовать попасть в «В», а потом, чем черт не шутит, и в «Б» класс, а? Или ты только потому и стала так усердно заниматься, что хочешь перебраться поближе к Ханину? Я этого не одобряю, так и знай. От таких, как он, добра не жди. Сначала вскружит голову, затем запретит общаться с подругами, потом волоком потащит в ЗАГС, а после, не успеешь оглянуться, как уже стоишь у плиты в засаленном халате в компании двоих детей и собаки. А муженек в это время или на рыбалке, или у любовницы. Тебе оно надо? Даже не думай вступать на эту тропу.