Туманная радуга. Том 1
- -
- 100%
- +
Глядя на выражение лица подруги, Вероника с Зинаидой, не сговариваясь, пришли к выводу, что та скорее настроена настороженно, нежели влюблена.
На следующей перемене Ира рассказала, что Брагин решил начать против Вити что-то типа коллективной травли, но его затея с треском провалилась. Девчонки были от новенького в полном восторге, а парни сочли предложение Брагина неоправданным, заявив, что Егай справедливо его поддел, ведь Юра сам на это напросился. Кроме того, в классе уже имелся объект травли. Это была девушка по имени Лена Попова, которую из-за ее склочного характера и любви к доносам все называли Жопой. Новенький был совсем на нее не похож. Он скорее вызывал симпатию своим безграничным спокойствием и равнодушием по отношению ко всему, что происходило вокруг него.
– Когда я выходила из класса, – сказала Ира, – Егай снова сидел в наушниках и с планшетом в руках. Странный парень. Я бы как минимум волновалась в новом коллективе и старалась найти с одноклассниками общий язык. А ему все нипочем.
Вероника пожала плечами:
– Судя по всему, он чувствует себя абсолютно комфортно. Мне бы его спокойствие. Оно бы мне ох как не помешало в операции по завоеванию Медка.
– Переключайся на корейца, – посоветовала Зинаида. – Я тебя даже поддержу. А то Ханин уже порядком задолбал. Не понятно, чего он хочет. Он как мой кот, который идет по коридору в комнату и никак не может дойти, потому что постоянно отвлекается на все близлежащие предметы. То к когтеточке своей подойдет и поточит об нее когти, то мышь игрушечную увидит и внезапно начнет гонять ее по всему коридору, то просто усядется в углу и начнет глядеть в стену. Так и твой Медок. Никак не определится, куда едет его поезд. А я вот скажу вам, куда. В депо.
После третьего урока все трое как обычно отправились в столовую. Там, в компании своих одноклассников, был и Тимур. После случившегося утром Вероника никак не могла перестать на него пялиться, поэтому девушки решили купить пирожков и пойти поесть в какое-нибудь другое место. Выбрав самое большое окно в левом крыле второго этажа, они уселись на подоконник и принялись за еду.
Вдалеке показался Коля Бобарыкин со своим одноклассником Игорем Старковым. Заметив Веронику, он сразу изменил походку и стал двигаться как-то по-дурацки.
– Бобарыкин похож на пьяного опоссума, – с набитым ртом заявила Зинаида. – Аж жалко бедолагу.
Поравнявшись с их подоконником, Коля уставился на Вероникины колени и замер. Его друг Игорь проследил за направлением его взгляда и закатил глаза.
– Пойдем, а? – тихо, но настойчиво сказал он и потянул товарища за рукав пиджака.
Бобарыкин тут же пришел в себя. Ему стало неловко за свой недвусмысленный взгляд, и он решил как-то исправить ситуацию, сказав:
– Вероник, я чего задумался-то… Химия сегодня в силе? Я принес с собой отличное пособие, там все написано понятным языком, ты сразу разберешься. Это что-то типа химии для чайников, только еще проще.
Веронике стало его жалко. Она прекрасно понимала, как он себя чувствует, стоя перед ней и краснея за свою неловкость. Точно такие же ощущения были у нее при виде Тимура. Она приветливо помахала ему, всеми силами давая понять, что все в порядке.
– Конечно же, химия в силе! После седьмого урока, как обычно, буду ждать тебя в кабинете английского.
Бобарыкин смущенно улыбнулся в ответ, пару раз поправил пиджак и карманы брюк, подтянул лямки рюкзака, и, немного запутавшись в ногах на развороте, помчался догонять удаляющегося за поворотом Старкова.
– Бедный Бобарыкин, – покачала головой Ира, провожая его взглядом. – Он смотрит на тебя, как пастух на королеву. Хотя, с другой стороны, я бы тоже хотела, чтобы на меня кто-нибудь так смотрел. Это так… вдохновляет.
– Да перестань, так на меня только Бобарыкин и смотрит. Наверное, в жизни каждого человека есть тот, кто восхищается им, и тот, кем восхищается он сам. Проблема в том, что чаще всего это три разных человека. Бобарыкин смотрит на меня, я смотрю на Ханина, а Ханин смотрит на всех подряд, кто относится к женскому полу. Такая вот история.
– Глядите-ка: вспомнишь солнышко – вот и лучики, – сквозь зубы проговорила Зинаида. – И чего ему в столовке не сиделось?
В их сторону направлялся Тимур в компании Ласточкина и Шелепова. Вероника тут же отвернулась к окну. В отдельном пакетике у нее еще оставалась булочка с джемом, посыпанная сахарной пудрой, и она решила ее съесть, чтобы унять волнение. Но, откусив первый кусочек, она заволновалась еще больше, потому как испачкала сахарной пудрой половину лица.
– Ира, вытри, вытри это, умоляю, – запричитала она.
Подруга наскоро вытерла ей лицо тыльной стороной ладони, но Вероника все равно почувствовала, как краснеет. Ей оставалось только продолжать сидеть в пол-оборота и ни за что не поворачиваться, пока Тимур не пройдет мимо. Надкусанная булочка так и осталась у нее в руке, дожидаясь своего часа. Подруги принялись что-то обсуждать, но Вероника уже не воспринимала их слова.
Голос Тимура приближался. Он всегда громко о чем-то рассказывал – так, чтобы его слышала вся округа.
– Да вы вообще видели его унылый дриблинг? Играл он, а стыдно мне. Топит остальных пацанов, хотя его только полгода назад трансфернули. О какой одной восьмой вы говорите? Максимум – третье место в группе и одна шестнадцатая в Кубке УЕФА.
Вероника немного успокоилась. Если Тимур говорит о футболе, значит, до нее ему нет никакого дела. Сейчас они пройдут мимо, и мир снова станет в порядке. Внезапно Зинаида ойкнула, что было для нее несвойственно. Вероника развернулась, чтобы понять, в чем здесь дело, и тоже чуть не ойкнула. В нос ударил знакомый запах самого лучшего в мире мужского парфюма. Тимур стоял на неприлично близком расстоянии, почти касаясь ее коленей, и лукаво улыбался.
– Каспранская, я тут шел мимо, увидел твою булочку и захотел ее съесть. – Тимур резко схватил ее за запястье и пододвинул булочку к своему лицу. Он держал ее руку крепко, но очень аккуратно, почти нежно, от чего у Вероники голова пошла кругом. Откусив от булочки добрую половину, он умудрился перемазать сахарной пудрой всю нижнюю часть лица и кончик носа, что, впрочем, ничуть его не смутило. Как не смутило и недовольство Зинаиды, которая буркнула в его адрес что-то крайне нецензурное. Прожевав, Тимур вытер подбородок тыльной стороной ладони и сказал:
– Я сегодня такой невоспитанный!
Он не сводил глаз с Вероники. Она видела это периферическим зрением, чувствовала всем телом, хоть и не могла найти в себе смелость поднять на него взгляд.
– Полбулки сожрал, гад, – буркнула себе под нос Зинаида.
– Дамы, – слегка поклонившись, сказал на прощание Тимур.
Развернувшись, он махнул рукой Шепелеву и Ласточкину, и все трое отправились дальше. На его носу так и осталась сахарная пудра.
Вероника не двигалась и продолжала сидеть с остатками булочки в руке, словно каменное изваяние. Невидящим взглядом она смотрела куда-то вперед. Зинаида ткнула подругу в бок, считая, что это наилучший способ вывести ту из ступора.
– Эй, Пална, приди в себя, у нас сейчас физика, а это будет пострашнее твоего Ханина, – сказала она, щелкая перед лицом подруги пальцами. Зинаида всегда умела вернуть людей в реальность. – Давай, доедай свою булку.
Вероника обреченно начала жевать, все так же глядя перед собой.
– Что-то мне подсказывает, – с беспокойством глядя на нее, сказала Ира, – Ханин не отстанет, пока ты снова не вернешься в свое амплуа без памяти влюбленной поклонницы. А потом наиграется и снова перестанет обращать на тебя внимание. На каком моменте ты решишь, что гештальт закрыт, и прекратишь все это? Что по этому поводу говорит Ритка?
– Она боится, что я не успею вовремя остановиться, и он первый меня бросит, а потом я буду рыдать полжизни. Я много думала об этом и пришла к выводу, что брошу его через две недели после того, как мы начнем встречаться. – Тут Вероника замешкалась и спустя пару секунд добавила: – Если. Если мы начнем встречаться.
– Почему через две недели? – удивилась Зинаида. – Руби на корню! Прикрой лавочку в тот же день. Он предлагает тебе встречаться, ты соглашаешься и, спустя пять минут, такая говоришь: «Ой, знаешь, я передумала, все, давай, пока». И желательно сказать это при большом скоплении народа, чтобы ему жизнь медом не казалась.
– Мы с Риткой это обсуждали. Она говорит, что он даже не расстроится, если я так сделаю. Это будет выглядеть, как жалкая попытка мести, и переживать он уж точно не станет. Наоборот посмеется надо мной, и дело с концом. А потом пойдет и сразу найдет себе новую девушку. И никто в школе не будет говорить, что я его бросила. Никто даже не заметит. Девочки, я все рассчитала. Баринову он бросил где-то через двадцать дней. Значит, я подстрахуюсь и брошу его через две недели. Он даже не поймет, почему я так сделала, ведь всего за минуту до этого я буду выглядеть влюбленной и счастливой. Вот это я понимаю – по-настоящему закрытый гештальт. А пока позвольте мне вдоволь насладиться им и своей любовью к нему. Я хочу выжать из этой ситуации по максимуму.
Она задрала голову вверх, закрыла глаза и мечтательно вздохнула. Перед глазами сразу стали проноситься романтические картинки с их будущих свиданий.
– Ты ведь не собралась переспать с ним?? – вытаращила глаза Ира, от чего Вероника залилась краской.
– Нет конечно, ты чего! Мы просто будем гулять, ходить за ручку, обниматься и, может быть, он меня даже поцелует, но на этом все!
Зинаида закатила глаза и спрыгнула с подоконника.
– Ну и разговоры, девки. Я лучше послушаю физичку, чем вас. Поднимайте жопы, скоро звонок.
После всех уроков и занятий по химии с Бобарыкиным, Вероника вернулась домой и рассказала заспанной тетушке обо всем, что произошло за день. Та ничуть не удивилась, потому что с самого начала была уверена в своем плане.
– Главное – не теряй голову, – зевая, проговорила Ритка. Она только недавно встала с кровати, и на ней была надета забавная пижама с морскими котиками. – Тебе нужно быть хладнокровной и сохранять ясность ума. Он делает все это не потому, что вдруг влюбился в тебя. Ему просто нужно вернуть тебя на место возле его трона. Ты же понимаешь это, да?
В глубине души Вероника осознавала, что Тимур не мог так быстро изменить свое мнение насчет нее и влюбиться. Но он умел очаровывать, и эти его чары будто бы уничтожали последние зачатки разума. В голову ненароком начинали закрадываться предположения, что у Тимура действительно могли появиться искренние чувства. Он понял, что потерял, когда она пропала из его поля зрения. И когда это случилось, он сразу осознал, что всегда мечтал о такой, как она. Пушистый морской котик с издевкой улыбался Веронике с Риткиной пижамы, как бы намекая, что все совсем не так.
– Я стараюсь мыслить здраво, но Ханин действует на меня, как змий-искуситель, – сказала Вероника. – Он очень хитер. Мне хочется ему поверить, но я понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Я держусь. По крайней мере, не делаю глупостей. Точнее говоря, вообще ничего не делаю. Бездействие – лучший вариант в моем положении.
Ритка согласно кивнула и одобрительно потрепала племянницу по макушке.
– Очень скоро этот змий начнет подбираться к тебе все ближе и ближе, чтобы завести разговор, а затем предложит тебе яблоко. Мы сами на это подписались, поэтому давай хотя бы подольше помучаем его. Ты не должна сдаться ему слишком быстро, пускай он ощутит, сколько усилий приложил. Игнорируй его до тех пор, пока не поймешь, что он достаточно побегал и оценил твою непреклонность. Иначе он забудет тебя на следующий день после того, как предложит быть его девушкой. А я тебя не для того растила, чтобы о тебе забывал какой-то придурок.
Все это опять напомнило Веронике какую-то дурацкую романтическую комедию про американских школьников. На Тимура все эти штучки не сработают. Если она слишком долго будет делать вид, что ей все равно, он просто махнет на эту затею рукой и найдет себе кого-то еще. Она боялась, что когда-нибудь Ритка все же ошибется, и весь их план рухнет. Но, с другой стороны, пока что план действительно работал, и поводов не слушать мудрую родственницу не было.
Первое совместное фото
На следующий день, после урока литературы, десятый «Г» отправился на биологию, но оказалось, что училка неважно себя почувствовала и отпросилась домой. Не успели все обрадоваться, что можно пойти в столовую и сидеть там весь урок, как Росомаха разрушила эти надежды.
– Вместо биологии у вас будет урок ОБЖ совместно с десятым «Б», – объявила она. – Вас сегодня – всего одиннадцать человек, места хватит всем. И заканчивайте мне тут охать. Зато после шестого урока пойдете домой, второй раз на ОБЖ вам идти не надо.
Меньше всех такому повороту событий обрадовалась Вероника. Судьба будто специально сталкивала ее с Ханиным, чтобы проверить на прочность.
– Зин, давай придем в класс прям к началу урока, – взмолилась она. – Не хочу всю перемену сидеть с Медком в одном кабинете.
– Да уж, приятного мало, – сказала Зинаида. – Но хуже всего – тамошние бабы. Самая нормальная там – Надька Гриценко. Все остальные – высокомерные сучки. Ну или почти все. Ведут себя так, будто бы уже перешли в «А» класс. Так что пойдем пока в гости к нашей Ирине, а то я не сдержусь и кого-нибудь точно ударю. К примеру, драную кобылу Кошелькову.
С Олесей Кошельковой у Зинаиды имелись старые счеты. Однажды в прошлом году, на совместном с «Б» классом уроке физкультуры учитель похвалил Зинаиду за отлично сыгранный волейбольный матч. На что Кошелькова на весь зал проорала: «Хорошо, что на физре не надо думать, да, Чумакова?». После уроков Зинаида подловила ее на улице и несколько раз окунула головой в сугроб. Это научило Олесю некоторым манерам. С тех пор, при виде Зинаиды она старалась не открывать рта, хотя ее высокомерие никуда не делось и все так же было заметно на лице.
Подруги дошли до кабинета информатики, заглянули туда и поманили Иру за собой в коридор. Та с воодушевлением поведала, что заказанные на прошлой неделе новые современные компьютеры и вся сопутствующая периферия были доставлены в школу еще вчера утром, и теперь она ждет не дождется начала урока, чтобы их опробовать. На уроках информатики их классу не только активно преподавали популярные языки программирования, но и обучали разным полезным программам. Новая техника существенно упрощала процесс изучения, делая его более быстрым и комфортным. Ира просто обожала узнавать что-то новое, поэтому была вне себя от радости, увидев на столах новые и мощные компьютеры вместо привычных старых.
Долго болтать с ней не получилось – перемена уже подходила к концу. Вероника с Зинаидой нехотя поплелись в кабинет ОБЖ. Но все же им нравились уроки Владимира Олеговича, поэтому они даже немного повеселели, увидев пожилого учителя возле кабинета, о чем-то беседующего с одним из завучей. Поздоровавшись с ними, девушки вошли в класс.
Кошелькова, сидящая за первой партой у входа, немного вздрогнула при виде Зинаиды. Вероятно, вспомнила прошлогоднюю зиму. Но боялась она зря – Зинаида даже не обратила на нее внимания. Заметив, что последняя парта в среднем ряду никем не занята, она взяла на нее курс, потащив за собой Веронику. Сама Вероника старалась не смотреть по сторонам, но глаза сами, против ее воли отыскали Ханина. Он и Ласточкин сидели за третьей партой ближнего ко входу ряда и оглушительно хохотали. Сзади них сидел Шелепов с противогазом на голове и что-то странным голосом говорил своей соседке по парте. Та делала вид, что злится, но ее губы вот-вот уже были готовы расплыться в предательской улыбке. Вероника, стараясь не смотреть в ту сторону, села за выбранную подругой парту и начала вытаскивать из рюкзака все необходимое для урока.
Прозвенел звонок, и в класс зашел Владимир Олегович.
– Кто это у нас дал газы без команды? – спросил он, глядя на Шелепова, быстро снимающего противогаз. – А, Шелепов. Молодец! Иди к доске, будешь образцом. Тема сегодняшнего урока «Средства индивидуальной защиты органов дыхания». Шелепов, не теряйся, бери мел и пиши на доске название темы. Да так, чтоб красиво!
Пока Валера старательно выводил буквы мелом, Владимир Олегович начал рассказывать очередную историю из жизни, связанную с темой урока. Он всегда так делал, чтобы ученики лучше усваивали материал и впоследствии могли применить изученное в экстремальной ситуации. За подобный подход многие считали его своим любимым учителем, в том числе и Вероника с Зинаидой.
На этот раз история Владимира Олеговича была о том, как будучи молодым неопытным солдатом, он попал на первые в своей жизни учения по химической атаке.
– На полигоне была установлена палатка, в которую бросали специальную хлорпикриновую шашку, чтобы каждый боец мог протестировать свой фильтрующий противогаз в действии. Как вы, наверное, уже догадались, мой противогаз оказался неисправным. Беда была совсем близко – об этом сигнализировали выступающие на глазах слезы и характерное першение в горле. Действуя по инструкции, я быстро исправил ситуацию и начал дышать через винтовую гайку, но это было почти бесполезно, потому что для столь едкого вещества, как хлорпикрин, необходимы изолирующие противогазы. Но тогда я еще об этом не знал. И, вот, с закрытыми слезящимися глазами я пытаюсь найти выход из палатки…
Пока учитель рассказывал свою историю, в классе стояла такая тишина, что было слышно, как тикают маленькие настольные часы, стоящие на учительском столе. Закончив, он приступил к основной части урока, и весь класс снова зашумел в предвкушении практической части, которая обещала быть веселой.
Рассказав о способах и средствах защиты органов дыхания и поражающих факторах, Владимир Олегович на примере Шелепова наглядно продемонстрировал порядок надевания и снимания противогаза. После Шелепов по его команде вытащил из коробки пятнадцать противогазных сумок и разместил их на учительском столе.
– Как видите, инвентаря на всех не хватит, – обратился учитель к классу. – Поэтому сейчас я поделю вас на группы по пять человек в каждой, и первые три группы будут совместно отрабатывать правильную технику надевания противогазов. Те, кто не попадет в число первых пятнадцати человек, сидят и ждут своей очереди. Итак, на подготовку у каждой команды – пять минут. Далее я поочередно вызываю каждую группу, и ее участники по команде «газы!» демонстрируют у доски изученную технику на время. Если хотя бы один не наденет противогаз за десять секунд или же сделает ошибку при его надевании, все остальные получат сниженные баллы за неумение работать в команде. А тот, кто совершил ошибку, в конце урока будет пересдавать норматив, но, в любом случае, уже получит на балл ниже. Так что учимся работать в команде. Поверьте мне, старому пройдохе, это очень пригодится вам в жизни. Ну, поехали!
В первом ряду сидело одиннадцать человек, и еще четверых учитель взял со среднего ряда. Так что в первые три группы Вероника с Зинаидой не попали. Поняв систему отбора, Вероника совершила нехитрые расчеты и с облегчением поняла, что никак не попадает в одну группу с Тимуром.
– Глянь на эту лярву, – шепнула Зинаида и мотнула головой в сторону первой парты третьего ряда, где сидела Кошелькова. – Боится, не окажемся ли мы с ней в одной дружной команде.
Кошелькова опасливо косилась в их сторону и одними губами отсчитывала по пять человек, начиная с третьей парты среднего ряда. Завершив подсчеты, она с заметным облегчением на лице отвернулась.
– По-моему, лярва – это что-то из древнеримской мифологии, причем мертвое и мужского пола, – со смехом заметила Вероника.
– Лярвами еще называют распущенных женщин, но я не это имела в виду. В эзотерике лярва – это примитивное существо вроде амебы. И хорошо, что амебы Кошельковой в нашей команде не будет. Хотя совсем без лярв, – Зинаида кивнула на впереди сидящих девушек, – нам сегодня не обойтись. Гляди, целых три. В нашей группе, походу, одни мы с тобой будем нормальные, Каспраныч.
Подивившись познаниями подруги в эзотерике, Вероника посмотрела, с кем им предстоит тренировать надевание противогазов. Она довольно неплохо знала всех троих. Все три девушки были из «Б» класса, но только одна из них, Даша Виноградова, представляла собой действительно высокомерную и неприятную в общении особу. Две другие девушки на фоне большинства своих одноклассниц всегда вели себя вполне корректно. Проблемы могли возникнуть только с Дашей. Веронике втайне захотелось, чтобы та как следует разозлила Зинаиду и познала все прелести ее сурового нрава.
Время на тренировку подошло концу, и к доске вышла первая группа. У каждого на плече висело по сумке с противогазами. Владимир Олегович взял в руки секундомер и скомандовал: «Газы!», после чего все пятеро зажмурили глаза и принялись доставать из сумок противогазы. На все про все у них ушло чуть больше одиннадцати секунд. После некоторых размышлений, учитель строго посмотрел на ребят и вынес свой вердикт:
– Вы не уложились в десять секунд, но порядок выполнения нарушен не был – прекрасная командная работа налицо. Молодцы, бойцы! Учитывая, что вы новички и выполняли норматив в первый раз, я поставлю каждому по пять баллов. Всем остальным я тоже, пожалуй, увеличу время до двенадцати секунд. Следующая группа, стройся!
В следующих двух группах кто-то не закрыл глаза после команды «газы!», кто-то неправильно надел противогаз, и поэтому все получили оценки на балл ниже. После этого все сдали сумки, и учитель начал формировать следующие три команды.
– Первая группа: Романова, Гриценко, Рубинович, Павлов, Ахмедов. Вторая группа: Виноградова, Магомедова, Бурденко, Чумакова, Каспранская. Так, – учитель задумчиво хмыкнул, – во второй группе у нас, получается, одни дамы… Женский коллектив – это хорошо, но в реальной жизни вы можете попасть в экстремальную ситуацию не только с женщинами, но и с мужчинами, и даже с инопланетянами, поэтому я усложню вам задачу и заменю Виноградову на какого-нибудь джентльмена с третьего ряда. Есть желающие? – К ужасу Вероники, этим самым джентльменом изволил стать Ханин. Он поднял руку под хохот своих приятелей. – Отлично, – кивнул ему Владимир Олегович, – тогда Магомедова, Бурденко, Чумакова, Каспранская и Ханин, готовьтесь.
Дальше Вероника уже ничего не видела и не слышала. В голове стоял белый шум, в глазах рябило. Как она должна работать в команде с Тимуром, если в его присутствии ее бросает то в жар, то в холод, тело отказывается повиноваться, а мозг работать??
Тимур как в замедленной съемке приближался к их с Зинаидой парте. Магомедова с Бурденко, которые сидели впереди, развернулись к ним и вполне дружелюбно предложили потренироваться всем вместе в задней части кабинета. То же самое было предложено и подошедшему к ним Ханину.
Сегодня Тимур был особенно хорош. Вероника даже не сомневалась, что когда-нибудь он станет настоящей звездой футбола. По-другому и быть не могло с таким-то телосложением. Чтобы более-менее контролировать весь спектр эмоций, который вызывал в ней Тимур, она старалась смотреть в пол или на девчонок. Это начало действовать, и через минуту ее сердце уже перестало отбивать ритм, словно оно было танцором диско, устроившим сумасшедшую вечеринку в грудной клетке. Дыхание нормализовалось, мозг начал воспринимать слова окружающих. «Найти бы еще способ не чувствовать его запах… Может быть, надеть противогаз?»
У их группы оставалось чуть больше трех минут на подготовку. Тимур предложил девушкам потренироваться без него, якобы он в это время проконтролирует, все ли сделано верно. На счет три, все девушки затаили дыхание, зажмурили глаза, на ощупь вытащили свои противогазы из сумок и, держась за нижнюю часть, надели на голову. Затем все сделали выдох, быстро проверили нет ли перекосов, складок и хорошо ли навинчена гайка соединительной трубки. Самой последней с этим справилась Бурденко, потому что у нее возникли проблемы с волосами, но даже с учетом этого, их группа выполнила норматив за одиннадцать секунд.
– Как два пальца обоссать, – деловито сказала Зинаида, убирая свой противогаз обратно в сумку. Тренироваться еще раз она явно считала лишним. Магомедова и Бурденко переглянулись, но свои эмоции по поводу сказанного Зинаидой благоразумно сдержали. Та исподлобья взглянула на Тимура и добавила: – Давай теперь ты. Иначе, чую, ты как якорь потащишь всю нашу команду ко дну.
Ухмыльнувшись, Тимур по команде сделал все то же самое, только у него это заняло всего восемь секунд. После этого он поднял на Зинаиду самодовольный взгляд. По выражению лица подруги было видно, что она приняла его негласный вызов и теперь жаждет побить его рекорд, когда всех вызовут к доске.
«И как ей удается быть такой невозмутимой, когда она смотрит ему прямо в глаза??». Вероника вновь почувствовала помутнение рассудка и, чтобы сбить этот эффект, принялась глазеть по сторонам. Случайно она встретилась глазами с одноклассницей Тимура Аленой Романовой. Та почему-то недовольно скривилась, а затем отвернулась.