- -
- 100%
- +
Обуреваемая противоречивыми чувствами, Лика вернулась за Кириллом и потащила его к себе. Дома она, наконец-то налила кофе в две большие чашки и соорудила несколько бутербродов с сыром и бужениной. Кирилл пытался выяснить, что ей удалось узнать, но услышал в ответ:
– Жуй давай! Пока я не поем, разговоры отменяются.
Наконец, насытившись и закурив, Лика проинформировала беднягу о том, что не он один видел покойника. Кирилл поперхнулся кофе. Похоже, он не знал, радоваться ли ему оттого, что у него оказалось все в порядке с головой и зрением, в чем он уже начал было сомневаться, или снова паниковать по поводу явных претензий трупа в свой адрес.
– Дай и мне сигарету, пожалуйста, – попросил он и, неумело закурив «Вог», пожаловался: – Похожа на палочку от «чупа-чупса».
– Сам попросил! – отрезала Лика: – Ну и что ты собираешься делать?
– В смысле?
– В смысле – что собираешься вечером делать, когда этот покойник снова явится? Между прочим, до вечера осталось всего ничего – мы с тобой позавтракали в три часа дня, – проинформировала Лика.
– Наверное, лучше всего из дома уйти, как ты считаешь?
– А если он окажется настойчивым и начнет посещать тебя в разное время суток? Выдержит твоя нервная система? Я думаю, что лучше всего мне с ним поговорить. Заодно попробую узнать, кто он такой – шантажист или двойник?
– Ша-ша-ша?.. – снова начал заикаться Кирилл, но сумел взять себя в руки и завопил: – Ты думаешь, меня будут шантажировать!?
– Не знаю. Скорее всего, это просто родственник нашего покойника, например, брат. Он выяснил, что Егор пошел к кому-то в нашем доме, и теперь разыскивает его, – предположила опытная детективщица.
– Какая ты умная! – восхитился Кирилл. – Я бы до этого не додумался!
«Ты вообще ни до чего не способен додуматься, горе луковое» – подумала про себя Лика и критически осмотрела Кирилла. Пока она бегала во двор, он успел облачиться в светлые легкие брюки и тенниску с коротким рукавом. Русые довольно длинные и густые волосы зачесал назад, словно герой романтического фильма. В общем, он производил вполне благоприятное впечатление, если не знать о его умственных способностях и умении выглядеть полным недотепой.
Кирилл почувствовал, что она его рассматривает, и заерзал на стуле. Потом оглядел её уютную кухню с разными бытовыми удобствами – микроволновкой, посудомоечной и стиральной машинами и прочими агрегатами. Ими Лика обзаводилась с наслаждением при любой возможности, не желая тратить более ни минуты своей жизни на осточертевший домашний труд. Тем более что тиражи её книг постоянно росли, так что с деньгами наконец-то все обстояло очень неплохо. Последним её приобретением был здоровенный моющий пылесос. А вот мобильный телефон, цифровой фотоаппарат и камера ей были не нужны. Разве что детей снимать…
– А у тебя очень славно, – робко заметил Кирилл, рассматривая терку для сыра.
– Ты сюда не на экскурсию пришел! – оборвала его Лика. – Нужно решать, что дальше делать, чтобы этот тип от нас отвязался.
– И что можно сделать? – в голосе Кирилла послышалось отчаяние.
– Придется тебе еще раз сыграть глухонемого дебила, а мне – твою няньку.
– Как это, дебила!? – оскорбился Кирилл: – Я не хочу дебила.
– Придется, дорогуша! Раз уж ты однажды выступил в этом амплуа, будем продолжать, пусть решит, что ты безобидный идиот, и искать себя у тебя бесполезно, – отрезала Лика. Потом протянула руку и взлохматила Кириллу волосы. – Так, придется лохматость закрепить лаком. Глазки будешь таращить, как обычно, у тебя хорошо получается. И мычать любые слоги «ва-ва-ва», «па-па-па» ну и так далее. Можно ронять слюни. В разговор не вступать, на вопросы не отвечать! Если произнесешь хоть одно слово, все пойдет насмарку, и тебя сразу упекут в каталажку, – пригрозила она.
Перспективы очутиться в каталажке Кирилл испугался не на шутку, но попытался возражать, упирая на отсутствие артистических способностей. Но Лика отвергла его возражения, заявив, что ему нужно только показаться гостю и запереться в комнате, а уж она сама будет с ним беседовать.
– В общем, задачу ты понял?
– Понял, вздохнул Кирилл.
– Тогда я пойду Филимона кормить. Он уже, небось, решил, что его голодом решили заморить. Придется компенсировать.
К пяти часам приготовления были закончены. Кирилл облачился в свои старые спортивные штаны и странную футболку, низ и рукава которой были изрезаны бахромой. Футболку Лика приобрела для Машки еще год назад, и с тех пор она валялась в шкафу, потому что ребенку категорически не понравилась. На ноги решили ничего не надевать – босой придурок выглядел убедительней. Волосы слегка начесали и отдельные космочки закрепили лаком.
Оставив Кирилла репетировать перед зеркалом безумный взгляд, Лика переоделась в домашний халатик и пушистые шлепанцы, включила на кухне принесенную из дома кофеварку и сунула в духовку замороженную пиццу, чтобы в квартире пахло едой. Подумав, она поставила в прихожей швабру с мокрой тряпкой.
– Ну все, антураж завершен, – устало сообщила она усердно таращившему глаза и вываливавшему язык Кириллу. Тот одобрительно замычал и закивал головой.
– Отставить пока идиота, пошли кофе пить! – скомандовала Лика.
В дверь позвонили около шести часов вечера. Кирилл подскочил, как ужаленный, и немедленно высунул набок язык. Лика перекрестилась и направилась в прихожую.
– Добрый вечер, – представился гость. – Прошу прощения, но я разыскиваю одного человека и прошу вас мне помочь.
Лика изобразила вежливое внимание и мысленно попросила прощения у Кирилла – незнакомец выглядел вылитым Егором Васюкиным. Во всяком случае, если бы Егор ожил, он должен был бы выглядеть именно так. Лет сорока, с рыжеватой бородой, среднего роста и телосложения.
– Я разыскиваю брата, который очень похож на меня. Поэтому прошу вас вспомнить, не встречали ли вы здесь такого же точно человека, как я, – продолжал визитер.
В этот момент в прихожую вывалился, шлепая босыми ногами, Кирилл и остановился, теребя бахрому на футболке. Двойник покойника вздрогнул и опасливо уставился на него. Лика успокаивающе сказала:
– Не бойтесь, он совершенно безобидный. Кирюша, иди в комнату! И-ди в ком-на-ту.
– Ва-ва-ва… – пробубнил мнимый идиот, показал язык и охотно исчез за дверью.
– Проходите, пожалуйста, мы как раз ужинать собрались, – пригласила она гостя.
– Да неудобно как-то, – смутился тот.
– Зачем же у дверей разговаривать, выпьете чашку кофе, а я тем временем постараюсь что-нибудь вспомнить, – продолжала изображать радушную хозяйку Лика.
Гость, с опаской поглядывая на дверь, за которой скрылся Кирилл, проследовал на кухню, где Лика кинулась к духовке и достала давно готовую пиццу. Потом она налила две чашки кофе, уселась за стол и наморщила лоб.
– Может быть, я и видела вашего брата, но не помню, когда. Вообще, мне все бородатые мужчины кажутся на одно лицо, – с сомнением произнесла она. – А как он был одет, как вы?
– Нет, на нем были джинсы с рубашкой или джинсовый костюм, он не любит деловую одежду, даже на работу в нем ходит. Говорит, что так удобнее.
– А что, с ним что-то случилось? Почему вы его ищите? – осторожно начала расспрашивать Лика.
– Он исчез, и я не знаю, где он, – пояснил гость. – Позавчера поздно вечером неожиданно объявился, позвонил мне на сотовый, сказал, что очень торопится. Ехал он в ваш дом. Но никто почему-то его здесь не видел. И трубка его не отвечает.
– А тот, к кому он шел, что говорит?
– Так Егор не говорил, к кому идет. Он, собственно, звонил, чтобы попросить у меня машину, его тачка совсем развалилась, и он часто брал у меня «девятку», которую я купил для жены. Но Марина не любит ездить одна, и машина простаивает. Вот Егор и пользуется ею, когда хочет. У него есть ключи от гаража и доверенность. Мы ведь живем в центре, а машину держим в гараже тестя, в районе аэропорта. После этого звонка никто его больше не видел, дома он, похоже, тоже не появлялся.
– А его жена? – поинтересовалась Лика.
– Он не женат, живет чаще всего у своей девушки. Она тоже сбилась с ног, волнуется.
– Может быть, он у родителей? – продолжала участливо мнимая хозяйка.
Тут гость замялся и покачал головой:
– Нет, это исключено. – Потом, видимо, чтобы сменить тему спросил: – А этот… парень, он что, болен?
– Кирюша? У него сейчас обострение. Его родственники попросили за ним присматривать, вот я и прихожу готовить и убирать, пока они в отпуске, – охотно пояснила Лика.
– Так вы здесь не живете?
– Нет, моя квартира этажом выше. Кирюша, в основном, бывает почти нормальным, хотя и немножко странным, а потом вдруг перестает говорить, только мычит. Но он не агрессивный, очень послушный, – заливала писательница.
Гость покивал головой и снова спросил:
– Так вы видели моего брата?
– Ну, точно не скажу, – замялась Лика, – может быть, и встретила под вечер в подъезде, но дом у нас новый, много незнакомых лиц, всех не упомнишь. Точно знаю, что с ним не общалась и в лифте не понималась, тогда бы получше рассмотрела.
– Очень жаль, – произнес гость и, поднявшись с табуретки, начал прощаться. Лика проводила его до двери и проследила в глазок, куда он направился. Брат Егора Васюкина стал подниматься по лестнице – наверное, решил обойти другие квартиры.
Лика открыла дверь в комнату и обнаружила Кирилла сидящим на диване со стеклянным взглядом и оттопыренной нижней губой.
– Все, кончай придуриваться! – дала команду Лика и мнимый дебил облегченно откинулся на спинку и спросил:
– Ну что, узнала, кто это такой?
– Он действительно брат покойника. Позавчера вечером тот поехал к кому-то в наш дом и исчез. Кстати, машина, которую мы утопили, принадлежит не Егору, а его брату, – проинформировала Лика сообщника.
– Да, дела… – пробормотал Кирилл.
– Ну ничего, вроде все обошлось, он по-моему нас не заподозрил, и отправился искать дальше. Вверх по лестнице пошел.
Кирилл, поднявшийся было с дивана плюхнулся обратно и как-то странно уставился на Лику. Та вопросительно подняла брови.
– А что если он припрется к убийце? – прошептал Кирилл.
Лика шлепнулась на диван рядом с ним. Некоторое время оба молчали.
– Нужно его предупредить, – наконец произнесла Лика, – это может плохо кончится.
– И что ты ему скажешь: извините, мол, я совсем забыла, что мы вашего братца ночью мертвеньким утопили в пруду вместе с вашей машиной?
– Сдурел? Я скажу, что вспомнила, что видела Егора около шестнадцатого дома. Можно ведь по телефону не разобрать точно или перепутать? И пускай ищет братца в шестнадцатом, там-то ему ничего не грозит, – решительно произнесла Лика и выскочила из квартиры.
Быстрыми шагами поднимаясь по лестнице, она прислушивалась к звукам и голосам, стараясь определить, где сейчас находится брат Егора. Эх, нужно было спросить, как его зовут! Наконец, поднявшись на верхний, четырнадцатый этаж, Лика нигде не обнаружила недавнего гостя и остановилась. Наверное, он зашел в какую-то квартиру.
Останавливаясь на каждой площадке, она стала спускаться вниз. Из-за некоторых дверей слышались детские голоса, музыка или звук работающего телевизора, но никаких подходящих разговоров она не уловила. Дойдя до квартиры Кирилла она решила переодеться и спуститься вниз, подождать гостя около входа в дом.
Просидев на скамейке в обществе двух говорливых и критически настроенных к власти старушек около получаса, Лика уже было решила, что проворонила брата покойника, и он успел уйти, пока они разговаривали с Кириллом или пока она меняла халат на шорты и футболку. Старушки тем временем посмотрели на часы и дружно поднялись – настало время какого-то сериала. Лика проводила их взглядом и вздохнула. Странными делами она занимается последнее время. Преступление, в которое она позволила себя втянуть, покрыто мраком. Один из жильцов их дома, скорее всего, является убийцей. Но как определить – кто? А как бы она это сделала, если бы писала роман с таким сюжетом?.. И тут её размышления прервал мощный вопль, раздавшийся из дверей подъезда.
Лика вскочила и бросилась в дом. Там перед раскрытым лифтом дружно голосили старушки, причем толстенькая кричала хриплым басом, а худенькая исходила пронзительным визгом. Уже зная, что увидит, Лика осторожно заглянула в кабину. Там на полу, изогнувшись в странной позе, в луже крови лежал их с Кириллом недавний гость. Глаза его были широко открыты, и на лице застыло выражение удивления. Бабки перестали, наконец, орать и затихли, прижавшись к стене, и на лестнице появились жильцы, выскочившие из квартир на дикие крики. Кто-то сдуру попытался войти в лифт, но на него дружно цыкнули, кто-то кричал, что уже вызвал милицию и скорую помощь.
Лика вздохнула и вернулась на скамейку. Какая же она дура! Если бы не позволила бородатому бродить по их подъезду, он остался бы жив…
Скоро вокруг неё собрались многочисленные обитатели дома, никто не хотел пропустить интересное событие и возможность поглазеть на настоящий труп не по телевизору, а в собственном лифте.
Милицейская машина и неотложка прибыли почти одновременно. Из подъезда выгнали остававшихся там зевак. Потом приехал еще один «уазик», из которого выскочил милиционер с собакой и скрылся в доме. К собравшимся у подъезда вышел хмурый капитан и спросил:
– Кто обнаружил тело?
Бабки, чинно сидевшие рядом с Ликой, одновременно встали. Их отвели в сторону и стали расспрашивать. Старушки, надувшись от гордости и кокетливо косясь в камеру скачущего рядом телеоператора, что-то говорили, перебивая друг друга.
Потом милиционеры начали расспрашивать жильцов, видел ли кто-нибудь раньше убитого человека и к кому он приходил. Все пожимали плечами, только один шустрый и сильно поддатый мужичок сразу же сказал, что к нему минут сорок назад заходил неизвестный в рыжей бороде и задавал странные вопросы типа «Ты меня знаешь?» или вроде того. Да жиличка с последнего, четырнадцатого, этажа вспомнила, что позавчера вместе с убитым вошла в подъезд. Но он пошел вверх по лестнице, она же заглянула в почтовый ящик, а потом поехала в лифте, так что куда направлялся мужчина не знает. Лика слушала все это, навострив уши.
Часа через полтора все, наконец, разошлись. Труп увезли, дворничиха, охая и ругаясь по-татарски, принялась мыть лифт. Лика поднялась на седьмой этаж и позвонила в дверь Кирилла. Тот открыл, позевывая и почесывая животик под дурацкой футболкой. Было видно, что все это время он мирно продрых и ничего не знает. Лика мрачно спросила:
– У тебя выпить есть что-нибудь?
– Нет, все тогда с друганами прикончили, – покаянно признался напарник.
– Тогда пошли ко мне, только переоденься во что-нибудь нормальное, – раздраженно буркнула Лика.
– А что случилось? – окончательно проснулся и забеспокоился Кирилл.
Но Лика в ответ швырнула ему висевшие на спинке кресла брюки и тенниску и отвернулась.
Дома Лика молча достала бутылку коньяка, налила себе большую рюмку и выпила её одним махом. Кирилл с завистью проводил содержимое рюмки взглядом и печально вздохнул. Лика так же молча отправилась на кухню и сунула в микроволновку стеклянную кастрюльку с супом. Кирилл поплелся за ней следом и уселся в углу на табуретку, не смея больше задавать вопросы. Через минуту суп разогрелся и был разлит по тарелкам. Лика брякнула на стол ложки и рявкнула:
– Ешь!
Испуганный Кирилл придвинулся к столу, ухватил ложку, и принялся, обжигаясь, хлебать грибной суп. Лика полезла в холодильник и добавила в суп сметану. Потом уселась и стала мешать в своей тарелке.
Кирилл уже давно доел и с ужасом следил за нескончаемым движением Ликиной ложки в супе. Наконец он не выдержал и жалобно попросил:
– Прекрати, а.
– Что прекрати? – очнулась Лика и недоуменно посмотрела на тарелку.
Потом машинально поднесла ложку ко рту, произнесла: – Какая гадость! – и вылила суп в мойку. Тут Кирилл пришел в такое смятение, что попытался ретироваться к себе. Но Лика ткнула пальцем в табуретку:
– Сядь и молчи! Думаю.
Кирилл смиренно уселся обратно и тоскливо уставился на висевшую на стене майолику, изображающую парусный фрегат. Наконец Лика устало потерла лоб и произнесла:
– Нужна дополнительная информация.
– Какая? – встрепенулся Кирилл.
– У тебя есть в компьютере телефонный справочник?
– Есть, конечно. У кого его нет?
– У меня нет. Пошли обратно к тебе. Заодно и кофе попьем, кофеварка там осталась.
– Так поздно уже, не уснем после кофе, – удивился соратник.
– Ты что, сегодня спать собираешься? – возмутилась Лика.
– А что? Ты не собираешься? – в свою очередь возмутился Кирилл.
Тут Лика сообразила, что он ещё не знает об убийстве, и коротко сообщила о печальной участи брата Егора Васюкина. Кирилл страшно разволновался и забегал по кухне.
– Теперь понимаешь, что пока мы не вычислим, кто мог прикончить двойников, нам будет не до сна, – вздохнула Лика. – Кстати, когда по телевизору криминальные новости показывают?
– В одиннадцать. Попозже стараются, чтобы людям после этих страшилок не до сна было, – задумчиво промолвил Кирилл.
– Успеем. Пошли, мне срочно нужен справочник и ведро кофе.
Снова перебазировавшись на седьмой этаж, Лика немедленно уселась за компьютер Кирилла и включила поиск абонентов, живущих в их доме. Получив нужный список, обнаружила, что принтера у Кирилла нет, и переписала список на дискету. Потом отправилась на кухню, где нашла застывшего над булькающей кофеваркой хозяина. Лика отключила агрегат, схватила колбу с готовым напитком и скомандовала:
– Пошли ко мне!
Кирилл, очумевший от постоянных перемещений, безропотно взял кофеварку и поплелся за ней. На своем принтере Лика распечатала список и, вооружившись карандашом, стала изучать его вдоль и поперек, что-то вычеркивая и подчеркивая.
Кирилл молча созерцал аналитический процесс, надуваясь кофе и клюя носом. От нечего делать он принялся слоняться по квартире и обнаружил на полке ровный рядок произведений Валерии Полонской. Несколько секунд он недоумевающе созерцал романы, каждый из которых был в десятке экземпляров. Потом опасливо покосился на хозяйку квартиры и решился спросить:
– Ты так любишь эту Полонскую?
– Что? – подскочила Лика.
– Ну, у тебя каждой книжки по несколько штук. Для чего?
– Друзьям в подарок, – буркнула первое, что пришло в голову Лика. – Накупила и теперь дарю всем, очень удобно, не нужно каждый раз по магазинам бегать.
– А что, хорошо пишет? – вопрошал приставучий напарник, доставая один томик и рассматривая фотографию Лики-Валерии Полонской.
– Мне нравится, – отрезала писательница.
– Дашь почитать? Хоть отвлекусь. А она ничего.
– Кто? – ожидая разоблачения, настороженно поинтересовалась Лика.
– Да Полонская эта, вся из себя, породистый бабец.
– Как ты можешь так говорить о женщине? Ты же её совсем не знаешь!
– Да по ней сразу можно сказать – холеная, богатая, любит приключения…– бездарно дедуцировал Кирилл.
– Прозевали передачу! – внезапно завопила Лика, заставив его выронить книгу и схватиться за сердце.
Оба заметались по комнате в поисках пульта. Кирилл обнаружил его среди кучи бумаг и судорожно нажал на кнопку. Экран засветился как раз вовремя – диктор трагическим тоном произнес: «Сегодня в лифте дома номер шесть по Парковой улице был обнаружен труп тридцативосьмилетнего Георгия Петровича Васильева. Он был убит ударом ножа в спину».
После того, как камера показала убитого, обстоятельно рассказывающих о страшной находке бабок и мечущуюся по лестнице служебную овчарку, диктор глубокомысленно продолжил: «Милиция склоняется к версии убийства на бытовой почве, так как пострадавший не имел отношения к криминальным структурам или коммерции». Начался следующий сюжет про сгоревшего в вагончике пьяницу-сторожа, а Лика и Кирилл уставились друг на друга.
– Георгий Петрович Васильев… – пробормотал Кирилл.
– А брата зовут Егор Павлович Васюкин… – подхватила Лика.
– Может, они не братья?
– Похожи, как две капли перцовки, – возразила писательница.
– Тогда я ничего не понимаю, ведь Егор и Георгий – это практически одно имя, фамилии разные, отчества тоже, у братьев так не бывает.
– Черт их знает, почему их так зовут, может быть у кого-то из них документы поддельные. Не будем забивать голову, посмотри лучше, что у меня получается, – ткнула она в список. – В нашем доме пятьдесят две квартиры.
– Странно, я думал больше, – перебил её Кирилл.
– Ничего не странно: на первом этаже только три квартиры – из-за холла, колясочной и щитовой, на втором этаже – здоровенные апартаменты буржуина, и на остальных двенадцати по четыре квартиры. Итого – пятьдесят две. Из них заселено только сорок пять, семь квартир фирма ещё не успела продать. Видишь, в списке нет номеров.
– А может, не успели телефоны подключить? – вставил Кирилл.
– Телефон входит в стоимость квартиры, значит, их устанавливают сразу перед заселением. Не мешай. Смотрим дальше – вычеркиваем буржуина, он уехал за день до убийства. Тебя, Ингу и меня тоже исключаем.
– Тетю Фаю тоже надо вычеркнуть, она одинокая, на первом этаже живет и в убийцы не годится – труп просто не поднимет.
– Остается сорок одна квартира. Хорошо, – удовлетворенно произнесла Лика.
– Чего ж хорошего?
– Погоди, еще не все, теперь давай вспоминать, что про кого из соседей мы знаем.
– На тринадцатом этаже живет очень эффектная дама, – мечтательно произнес Кирилл.
– В какой квартире? – подозрительно спросила Лика.
– В трехкомнатной. Я помогал ей донести сумки, – не замечая её взгляда, уточнил напарник.
– Значит, её фамилия Сидорова. Коза! – мстительно добавила Лика, пометив номер квартиры надписью "интересная дама".
– Почему это коза? – попытался возразить Кирилл.
– Потому что Сидорова, – отрезала Лика. – Соседние со мной квартиры интереса не представляют – в одной живет бабулька-инвалид с внучкой Девочке тринадцать лет.
– Малолетняя убийца! – запротестовал Кирилл.
– Не говори глупостей, иначе впишу обратно тетю Фаю! Из второй квартиры все живут на даче, с мая никого не вижу.
– Ладно, вычеркивай! А у меня в соседях пара голубых, их надо оставить.
– А в трехкомнатной?
– Они как раз в трехкомнатной живут, постоянно за ручку ходят. А в четырехкомнатной живут артисты с ребенком. Ребенок постоянно баб водит.
Лика помедлила и спросила:
– Ребенку лет сколько?
– Откуда я знаю, вроде в школе учится, а ростом на голову выше меня. Запросто мог дяденек зарезать! Пиши: «артисты + акселерат» и подчеркни.
– Ладно, подчеркнула. Кого еще знаешь?
– На десятом этаже еще одна интересная дама живет, – припомнил Кирилл. – Одинокая, кажется, в двухкомнатной.
– Ты что, специалист по интересным дамам? И как их различать будем? – ехидно поинтересовалась Лика.
– А что, я должен специализироваться по уродкам? А этой припиши: «дама с собачкой», я её с бассетом видел.
Лика в отместку припомнила знойного брюнета с усами, проживающего на четырнадцатом этаже, и установила, что его фамилия Сергуладзе. В соседней с ним квартире жил известный всему дому дантист Шульман, пожилой еврей. Дантиста вычеркнули, потому что он недавно сломал ногу и ездил в кресле-каталке с моторчиком, мало приспособленном для регулярных убийств молодых мужиков.
– Но зато в этом кресле трупы удобно возить! – запротестовал, было, Кирилл.
– Нет, – отрезала Лика. – Возить, может, и удобно, зато в лифт только эта каталка и входит, так что бородатый там бы точно не поместился. А если бы и поместился, то Шульман после перерезания ему горла был бы весь в крови, сам прикинь. А я его сразу после убийства видела во дворе – в чистом виде.
После двухчасового титанического труда и ожесточенных споров вокруг каждой кандидатуры в списке осталось невычеркнутыми двадцать пять квартир, обитатели которых либо вызывали подозрение, либо были неизвестны. Ситуация осложнялась тем, что Кирилл и Лика мало интересовались соседями по дому, некоторых знали в лицо, но зачастую не могли точно сказать, кто они такие и где живут.
В очередной раз включая кофеварку и судорожно зевая, Кирилл пожаловался:
– Уже третий час, сколько можно?
– Тебе завтра на работу?
– Нет, на работу я решил забить. Расчет я получил, начальнику позвонил, сказал, что больше не приду. Ну их нафиг.
– Ладно, тогда сейчас напечатаю список кандидатов, чтобы завтра начать проверку, и можно баиньки.
– Особо подозрительных нужно выделить жирным шрифтом.
– Они все подозрительные, особенно те, кого мы не знаем. Вот, например, кто такой Ф. И. Джабраилов? Не иначе – чеченский террорист или просто бандит, – ткнула Лика пальцем в исчерканный листок.
– Погоди, вспомнил! Кажется – это начальник нашего райотдела милиции! – хлопнул себя по лбу Кирилл. – Точно, Федор Иванович, вычеркни его.