Операция "Академик"
- -
- 100%
- +
И вот, перед ним уже разрезанный пирог и чай в стаканах с подстаканниками.
Услышав голос Альки, к Кряжеву наконец-то приходит чувство реальности происходящего.
- Готовить – это любимое увлечение моего папы, - Алька нарезает кусок пирога и подает его Кряжеву, - ну, когда он не на работе в своем институте.
Горский, передавая ему чай.
- Я по большей части теоретик… в области изучения ядра. В последнее время, у нас, физическом, по ряду причин, все практические работы в области ядерной физики почти прекращены. Но, на своей кухне, я как Курчатов, в своей лаборатории, в Ленинграде! Бывает, что и на кухне происходят не менее интересные процессы!
Алька морщит свой носик.
- И раз в три дня там, - кивает на кухню, - что-нибудь сгорает!
- В науке неудачный опыт – это, как вдох или выдох, - Горский, потрясая пальцем, – нельзя ведь только вдыхать или выдыхать?! Даже у самых великих людей обязательно было свое хобби! Кстати – Леонардо да Винчи был превосходным кулинаром. Вот!
Алька, иронично.
- Папа – кулинар…! да, папа вообще – готов не выходить из своего института, просто, дома, без своей работы он как рыба на берегу – вот и нашел себе занятие.
- Как сказал Гете (Горский говорит по-немецки: «Geben Sie dem Menschen das Ziel, für das man zu leben braucht,( «Дайте человеку цель, ради которой стоит жить…»
Но, не успевает закончить цитату – неожиданно, Кряжев, на немецком ее, заканчивает.
- und er kann in einer beliebigen Situation überleben.» «…и он сможет выжить в любой ситуации!»
Горский удивленно.
- Вы, владеете немецким?
- Не совсем, просто немецкий язык – это моя специализация.
Неожиданно, Горский резко меняет тему разговора, и смотрит: то на Кряжева, то на Альку.
- Вот, так оказия – Алька, ты ведь нас так и не познакомила.
Этот вопрос застает Альку врасплох.
- А... мы…
Повисает не ловкая ситуация. Неожиданно, Кряжев встает и протягивает руку Горскому.
- Андрей.
Горский встает и неловко протягивает Кряжеву руку.
- Горский... Дмитрий Сергеевич… - смотрит на Альку и растерянно разводит руками, на Альку, - моя дочь, Алька…
Алька встает, едва сдерживая улыбку, протягивает Кряжеву, через стол руку.
- Алька.
Кряжев протягивает ей свою руку.
- Кряжев. Андрей.
Кряжев и Алька, пожимая руки, глядя друг на друга, застывают дольше, чем нужно.
Горский, глядя на Альку и Кряжева, медленно опускается на свой стул.
Через полчаса, Кряжев, в рубашке и брюках, заложив одну руку под голову, уже лежал с открытыми глазами на диване, в темной гостиной Горских, с трудом "переваривая" события прошедшего дня, но особенно вечера, который еще не закончился...
Появляется не яркая полоска света, и следом легкие шаги – это Алька в сорочке. Она, бесшумно, как кошка, присаживается на диван рядом с Кряжевым и склонив голову смотрит ему в глаза. Потом она обеими руками берет его ладонь, прижимает к своему лицу, закрыв глаза, улыбаясь, несколько раз ее целует. Затем встает, и повернув лицо к нему, мягко, за руку, улыбаясь, ведет за собой в свою спальню.
В спальне у окна, рядом со своей кроватью она целует Кряжева долгим поцелуем в губы, прижимается к его груди, и почти шепотом.
- Я так долго тебя ждала… А ты знаешь, почему я согласилась идти в ресторан?
- Не знаю.
Алька отрывается от груди Кряжева и заглядывает ему в лицо, и вновь, прижимается к его груди.
- Просто захотелось быть… рядом с тобой. И пела я… для тебя... - Алька освобождает свои плечи от лямок, и сорочка, мягко струясь, стекает с ее тела.
Она берет Кряжева за руки, садится на кровать, и тянет его на себя.
Глава четвертая. Суровая необходимость
Утром, Кряжев закручивает кран с водой в санузле Горских, вытирает полотенцем лицо и руки, выходит из ванной, и осторожно направляется к прихожей, но из приоткрытой двери кухни, его негромко, окликает профессор Горский.
- Уже спешите на работу?
Кряжев, так же негромко.
- В общем-то… у меня сегодня отгул.
- Тогда вас ждет не только волшебная овсянка, но и красавица глазунья со шкварками! - обезоруживающе, - прошу!
Кряжеву, в этих стенах, все было так ново и так потрясающе интересно, что он даже и подумать не мог отказать в просьбе такому необычному, обволакивающему радушием, ученому человеку.
Кряжев проходит в просторную кухню, залитую, из высокого окна, чистым и бодрым утренним светом.
Горский, в кухонном фартуке, усаживает Кряжева за стол. Аккуратно, бережно и расчетливо, как во время химических опытов, он нарезает хлеб, засыпает в кастрюлю и помешивает время от времени овсянку, сосредоточенно, режет ломтиками сало, лук и затем в шипящие золотистые шкварки, разбивает яйца.
Кряжев обращает внимание на фотографии, что висят над столом, в большой рамке, за стеклом, и на небольшую иконку, Георгия Победоносца, что стоит на полочке в углу, у окна.
Горский, показывая на фотографии.
- Это мы в лаборатории Курчатова, в Ленинграде, проводили опыты на первом в Европе циклотроне. А это у нас, в «физическом» – здесь мы изучаем данные, полученные из радиевого института. Это я, а рядом – Аркаша Митрохин, наш молодой сотрудник, он дольше всех ухаживал за моей Алькой. А это, - Горский показывает на дореволюционную фотографию, во время прогулки в парке, - я со своей покойной женой, Наташей.
Да, Андрей был потрясен и очарован отцом Альки, но... как показывает опыт - личную симпатию к делу не пришьешь. Профессор, понятно - на стороне науки, но ведь и наука, тоже, на чьей-то стороне...
Он уже знал, что Алька поселилась в его сердце навсегда. Теперь, необходимо подстраховаться: остановиться, и трезво, на несколько ходов, просчитать вперёд - круг общения чекиста, а тем более, такого близкого круга, с семьей профессора-ядерщика, будет досконально известен компетентным органам, и нужно быть готовым ко всему.
Поэтому, глядя на дореволюционное фото, Андрей не стал ходить вокруг да около - и спросил прямо.
- Тоскуете, по старому времени?
- Если честно… советская власть… по моему мнению – это суровая необходимость.
- И в чем… заключается – эта, по-вашему, суровая необходимость?
- Мы живем на кануне атомного века. Очень скоро – я думаю уже в ближайшие несколько лет люди овладеют технологией промышленного производства атомной бомбы из урана…
Кряжев перебивает.
- Не в первый раз слышу об этом – и в чем ее отличие от обычных?
- В том, что одна такая бомба способна уничтожить целый город. В Германии сейчас самый квалифицированный корпус физиков-ядерщиков, и это при том, что многие, с еврейскими корнями, из нее уже эмигрировали. Пока, Гитлер, считает атомную бомбу не более чем еврейской выдумкой, но вот – если свои доморощенные ученые-ядерщики докажут ему, что эта бомба без особых усилий сможет поставить на колени весь мир…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.