Когда было по-честному. Эссе

– А я люблю, – Джеймс Вудс, имея в виду не только пиво за рулем, но и жену, или еще девушку Алека Болдуина, которую он трахнул, совместив это с освобождением Алека Болдуина из тюрьмы и дальнейшим ограблением банка. В результате. В результате Борис Парамонов оказался прав:

– Она, Ким Бесинджер четырьмя пулями пробила грудь Джеймса Вудса, когда начали делить деньги. Правда, это был не банк, а собачий тотализатор, но сумка с долларами была полная – два или три миллиона. Они же с Алеком Болдуином уехали в Мексику и там были счастливы.

Второй. Несколько дней подряд показывают фильм Троя. Парис совместил бизнес и любовь, Трою, сыном царя которой он был и Елену Спартанскую. Жив остался по фильму, но бизнес – Трою потерял. Правда, любовь осталась с ним, ее бывшего мужа грохнул его брат Гектор, которого потом убил Ахиллес.

Одиссей, в противоположность Парису, не смешивал работу и удовольствие, а именно:

– Бросил свою жену Пенелопу на двадцать лет, и занялся делом-бизнесом: брал Трою с помощью Троянского Коня, а потом возвращался домой, где его жену – если говорить не романтично, а реалистично, как в Левиафане – трахали, но корректно, так сказать чинно и благородно, чтобы никто не знал. Хотя и это многим надоело, захотели взять в собственность единоличную. Тут и вернулся Одиссей. А какие он мог сделать ей упреки, что вокруг нее вьется не один, как в Левиафане, не два, как тоже бывает, а целая стая волков. Ибо. Ибо, жизнь человеческая не бесконечна, раз и уже сорок, и уже сомнение берет:

– А надо ли делать Это вообще? – Поэтому. Поэтому, пока еще нет сомнений надо делать Это. Естественно.

Спрашивается:

– Хорош ли такой раздел Любви и Бизнеса? – Ибо результат:

– Ни жены, ни Трои. – Только слава мудреца и воина. Между прочим, любимца Афины Паллады. Там была еще Калипсо, в общем:

– Изменял, трахал совсем других женщин, с единственным, может быть, извинением, что видел при этом всегда только свою Пенелопу. Но это сомнительно, ибо богов не так просто обмануть, они сами хоть кого обманут.

Результат: ничего хорошего, хотя Одиссей не смешивал по совету Б.П. работу и удовольствие. Один – один.

Третий Вариант. Фильм по книге Стивена Кинга Сияние. Здесь герой – Джек Николсон пишет книгу в зимнем отеле, книгу, состоящую из одного предложения:

– Одна работа и никакого удовольствия, одна работа и никакого удовольствия, одна работа и никакого удовольствия.

Получается, что очень хотел бы совместить эти два мероприятия, но не видит для этого никакой возможности. Но ему помогают, бывший владелец этого отеля, уже, правда, умерший. И Джек совмещает работу – спецзадание этого бывшего уже практически мертвого хозяина отеля – и удовольствие, заключающее в том, чтобы гонять жену и сына по этому отелю с киркой.

Погибает. Значит, это опять плюс Борису Парамонову:

– Совмещение работы и удовольствия ни к чему хорошему не привело. Было хорошее, но было слишком недолго.

Четвертый случай. Оноре де Бальзак, Сцены Парижской Жизни.

Забыл, как звали девушку, наследницу Гобсека, которая отравилась, когда узнала, что Растиньяк повесился в тюрьме. Она не смогла разорвать Работу – наследство в шесть миллионов и удовольствие, любовь к Растиньяку.

Пять. Ланселот совместил свою работу – добывание денег с помощью меча, с любовью к Гвиневере, жене Короля Артура. Правда у него все получилось, если не считать, что погиб Артур. Это минус Б.П.

Но все равно победил Борис Парамонов, он прав, в том смысле, что к добру это не приводит. Правда, если не считать одного противоречия:

– Тогда бы не было и всей мировой литературы. – Ну. если бы все, как в пионерлагере поверили Б.П. и перестали бы:

– Совмещать работу и удовольствие.

Далее, про кости кита. Это кости человека. Ибо нет ему места на Земле.

Тут, конечно, Левиафан – это именно скрученность системы в разно-уровневые кольца, объединенные одним телом – морской змей. Мадянов – мэр, или кто он там, идет за советом в церковь, сначала к одному священнику, потом к более высокому чину, и они дают ему совет:

– Действуй, но действуй Сам. Можно. Дают, исходя не из каких-то божественных представлений, а это ясно, что они Члены Комитета, как упоминаемый Адвокатом – Вдовиченковым Иван Костров в Москве. В фильме Левиафан несколько раз отмечено, что пресловутый Комитет – это только голова, Части имеют право, и даже обязаны, как указывает Мадянову:

– Действовать самостоятельно. – И он это сделал. Адвоката, который знал Кострова, убивать не стал, но в меру данного ему Права просто переиграл, вогнав, или нагнав на него страху имитацией убийства и избиением за городом. Как водится:

– Вывел в лес, – ну, а здесь на берег.

Потом на берегу, который и был собственно тем раем, за который идет бой, убили жену Коли – Серебрякова, а ему впаяли пятнашку строго режима. Вывод:

– Россия – это Завоеванная Страна. А не Свободная, как думают некоторые. Думают, что от рождения имеют право здесь жить. Вроде бы много и не просят:

– Хибара, хотя и двухэтажная, где нет никаких удобств, берег, за которым ничего нет, кроме одной и той же рыбы. Как в фильме Холодное Лето 53-го: улов небольшой, но малый бочонок засолим. Всё. За что бороться? Вот только за право быть свободным, за право посылать всех подальше от своего насиженного места.

Но Человеку, уже начиная с Адама было сказано, что Он права такого не имеет. Вынужден бежать куда-подальше, потому что убил своего брата Авеля:

– В борьбе за это.

Человек сам, в общем-то, виноват, что никак не может понять:

– Он от рождения в рабстве, так как находится не в Своей, а в Чужой стране, в стране Левиафана. Практически брошен сюды-твою, как корм для рыб. – А Он даже не вступает в борьбу, считает, достаточно послать Неправых на – сл. на букву х. И. И получает по рогам.

И все бы вот так было хорошо, чинно и благородно, если бы все с этим согласились. Но. Но начали говорить, что:

– Всё Неправда! – Вот это фантастика. Рабства нет, продолжайте посылать нас на – слово на букву х – и еще дальше.

Вот эта вот предполагаемая Провокация, что, мол, идите на демонстрации против Левиафана, вы люди свободные, рабы – не мы, и делает фильм открытием.

Получается смешно, фильм Левиафан говорит, заткнитесь, вы рабы, а власть – и ее пропагандисты и агитаторы – злится, говорит, что это клевета:

– Вы – свободны, вы смелые люди, и только пока что ваш бронепоезд стоит на обратном пути. – Вот так закручено, и значит не зря Левиафан расшифровывается, как:

– Скрученный зверь, – хотя и не обязательно змея, а по Высоцкому:

– Может быть зеленый змей, а может крокодил. – Даже бегемот.

Здесь кит, точнее его кости. Это показано мнение самого Левиафана, что, мол:

– А меня давно нету. – Одни только воспоминания остались.

Так всем и показалось в 87—91 годах – Усё! И даже, говорят, Нострадамус это подтвердил. И значит, для продолжения этой атаки на Человека достаточно воспоминаний, оставшихся о Левиафане.

Но я думаю, что Левиафан – это все-таки сам человек. Это его кости на берегу, а не кита. Он как кит из моря выбросился из жизни, как было сказано бомжами из передачи Игоря Померанцева, кажется, сказавшими после того, как они вспомнили с ностальгией Пинк Флойд и Битлз:

– Жить не хочется.

Почему киты выбрасываются из моря на берег и умирают?

– Не хотят больше жить.

Вот об этом и фильм. Не о том, как плоха жизнь в России, а вообще:

– Всё бесполезно. – Конец.

А противники фильма не понимают этого ответа 99,9 процента жителей, и убеждают:

– Ну, почему вы так думаете, ведь так хорошо бесплатно сажать деревья на субботнике и воскреснике.

Им не верят, ибо:

– А тогда почему вы сами-то буяните даже в самолетах? – Невры-то, оказывается, тоже не железные. Конечно, не до такой степени, чтобы самому выброситься из самолета, но хватает, чтобы прямо в самолете устроить субботник над возмущенными пассажирами.

И на земле нашлись добрые люди, сказали иму, точнее, про него:

– Хороший парень, просто иво сильно разозлили.

И он опять с успехом заседает за свободу, против левиафанистов, считающих, что люди в России живут в рабстве.

Я думал, что ошибка Бориса Парамонова и других критиков сценария в том, что они увидели необоснованность событий будущего событиям прошлого, событиям уже показанным. Фундаментальная ошибка Соцреализма. Ибо будущее предназначено не для того, чтобы соответствовать прошлому, а чтобы конкретизировать прошлое, чтобы мы увидели:

– Как оно было раньше, при советской власти, в Гражданскую, при Коллективизации, в 37-х, в войну 39—45, при Хрущеве, Брежневе.

Конкретность качественно отличается от абстрактного, учебного прошлого. Это Другое.

Нет, здесь я этого не заметил, это не роман, а рассказ, фундаментальным противоречиям неоткуда появиться. Это отличный сценарий, в начале даже дух захватывает, ибо, что это, если не:

– Голливуд, где всегда рассказывают правду. – Простую правду, здесь же считается:

– Надо обязательно наврать. – Ведь вино – это иллюзия, и, следовательно, без вранья обойтись никак не может.

Левиафан смог, это редкий случай, надо обязательно давать Оскар.

Правду говорить легко, потому что приятно, но приятно не потому, что легко, а потому что:

– Получилось.

17.01.15

Еще раз Повтор передачи Дмитрия Волчека про фильм Левиафан. Борис

Парамонов говорит:

– Зря включена любовь в контекст борьбы главного героя Коли – Серебрякова с властями – это разные темы. Это уже было написано, но тем не менее, повторю, что выходит всё-таки, и Борис Парамонов судит с позиции Соцреализма, то бишь не реальной, классической литературы, а именно:

– Советской. – Как и собеседники Игоря Волгина, будет критиковать Дюма за склейки, не понимает, что Другое – это и есть:

– Продолжение. – А вся советская литература одно просто-напросто:

– Одна сцена.

Хотя замечание хорошее, я бы, как думаю, и многие другие, не увидели этого противоречия, что любовь экзистенциальна, и поэтому ее не надо смешивать, с простым бизнесом. Хотя в фильме показана такая экзистенциальность российского бизнеса, что не видно даже теоретического выхода из нее. Это любовь оказалась недостаточно экзистенциальна, как в Тристане и Изольде, где, как само собой разумеющее она трахалась и с мужем, и с тем, кого раньше еще любила, с Тристаном. Совместила, как говорил незабвенный Джен Николсон в фильме Сияние:

– Работу и удовольствие.

А в данном случае Б.П. докатился уже до того, что не просто рекомендует не совмещать эти два великолепных занятия, но вообще:

– Не надо говорить об этом. – Примерно, как в фильме, про Зарплату, весь фильм идет заседание парткома, или завкома, чего-то такого на тему:

– Отказаться от премии, или все-таки взять иё. – Вопрос тоже на грани трансцендентности, но тем не менее однозначно:

– Любовь здесь не уместна. – А если нет любви, то уж точно не будет измены.

Или еще один такой же фильм, точнее, спектакль: чек выиграл машину по лотерейному билету, и стесняется:

– Себе взять, или детскому дому отдать?

Вот рассуждения Бориса Парамонова в этих рамках ведутся. Но. Но ведь никто уже давным-давно не только не любит соцреализм – занятие без развития, но и не помнит о нем. Только в думе некоторые ребята периодически напоминают:

– А не сходить ли нам, друзья наши, на субботник али на воскресник, как при Леониде Ильиче, а? Чем, собственно, плохо-то было?

Так вот тем и плохо, как предложил сейчас Борис Парамонов, а резюмировал за него Джен Николсон:

– Одна работа, и никакого удовольствия.

А я уже говорил о трех богатырях русского удовольствия:

– Шашлыки, пострелять по пустым бутылкам, и чужая жена.

Что же это за жизнь будет:

– Шашлыки и пустые бутылки, а?

Собственно, за это герой фильма Левиафан Коля – Серебряков попал в тюрьму на строгий режим:

– Отказался от того, на что согласилась Изольда:

– Трахаться и с мужем, и с любовником Тристаном.

Ведь ясно же:

– Тебе всё равно больше достанется!

Нет, он понял, но она подумала, что не поймет и утопилась. Это если утопилась. А если ее все-таки убили, то он и виноват во всем. А виноваты во всем Гайдар, Ельцин и Горбачев, так как разрешили простому человеку:

– Не-понимать. – Заместо того, что было до них:

– Всегда готов! – В том смысле, что не только понимаю отлично линию партии и правительства, но и горжусь ей. – Сейчас, правда, Система еще более усложнена:

– Надо гордиться, и обязательно Без понимания.

p.s. – Тем не менее, удивительно, что Борис Парамонов не заметил очевидного:

– В каждом почти американском, Голливудском боевике, героя шантажируют его другом и его женой, это его самые уязвимые места.

И здесь, в Левиафане логично ему отомстить, не только посадив его самого в тюрьму, но и убить жену, и лишить друга.

Нико так постоянно обещается:

– Сначала убью тебя, потом хорошо пообедаю, и пойду убью твою жену. Про друзей не говорится: они уже убиты.

Бизнес и любовь – это стандартный набор ЛЮБОГО кино.

Секрет понимания простой, хотя и сложный:

– Люди не просто смотрят кино, а ВСЕГДА, как апостолы, сначала идут к этому кинозалу на эти Три Мушкетера с Иисусом Христом в главной роли:

– Через Десятиградие. – Как все делают: идут не напрямую в кино Дело было в Пенькове – тоже про совмещение работы и удовольствия – прямо с фермы, с МТС, или с поля, засеянного картохвелем или свеклой, а через соседнюю деревня, при чем уже пьяные, с цепями и пассатижами, чтобы По Пути подраться с Недурасовскими.

Мы Всегда смотрим не одно, а два кино:

– Одно на экране, а другое в жизни.

И это хорошо рассказал Альфред Хичкок, показав, как Секретный Агент рассказывает лифтеру Тайны Голливуда. И вот Борис Парамонов вслед за Александром Генисом, заявляет:

– Этого не может быть, так как это неправильно.

Так, дорогие друзья, это вам как раз надо читать Библию в первую очередь, где написано про Две Скрижали Завета и СУЩЕСТВУЮЩУЮ между ними СВЯЗЬ.

А то заладили:

– И так все решается, БЭЗ Библии.

Очевидно, что нет.

Девушка в фильме – это обычная помеха бойца, всегда из-за нее он становится слабее, доступнее для врага, но! Но именно благодаря ей ему удается увидеть мир, который больше:

– Чем Весь Мир.

Борис Парамонов противоречит сам себе, когда судит о фильме только по самому фильму, не принимая во внимание второй фильм:

– Жизнь. – Откуда тогда он взял, что детки в фильме Республика Шкид занимались сексом между собой? Из фильма это не следует никак, могли, конечно, общаться, но только для игры в настольный теннис, городки и на бильярде, и то на бильярде вряд – не было тогда еще снукера, скорее всего, но в шашки, шахматы и домино, возможно, а очень даже возможно в города, как любили играть в фильме Джентльмены Удачи, макраме, естественно. Но пидарастия – откуда? Если мы категорически против нее. А вот Борис Парамонов решил:

– Было. – Ибо никакими дуплами в соседних деревах такие здоровенные мужики, какие показаны в этом фильме Республика Шкид, никак не могли обойтись. Но! Но это информация не из кино, а из Жизни, из логики, следующей из второго фильма, который зрители видели по пути в кинотеатр:

– Все думают тока о сексодроме. – Нет дам, будет трахать все, что шевелится.

Значит никак не могло и тогда, в двадцатых, тридцатых обойтись без этого дела.

Это была удивительная догадка Бориса Парамонова, а сейчас он постоянно говорит:

– Не надо Библии, не надо, следовательно, присоединять Путь к Кинотеатру, к самому кино – это разные вещи.

Правда, про Библию он говорил и тогда, что мы можем разобраться с литературой сами, без бога. Хотя и не договаривал, что это означает не что иное, как:

– Партийность Литературы, придуманную, как существующую везде В. И. Л.

Тут или бог, или партийность литературы. И решили согласиться на бога, но только как общеизвестного Золотого Литого Тельца. Но, увы, это и есть все та же партийность. Партийность, стоящая выше правды.

В заключение замечу еще одну ошибку Б. П. Он сказал про лицемерие церковников в этом фильме Левиафан. Тогда как именно в Левиафане нет лицемерия, здесь уже не сотрудничанье с Комитетом, а все они:

– Члены этого Комитета. – И поэтому дают мэру Мадянову не просто совет:

– Думайте сами, решайте сами – иметь, или не иметь, а передают ему прямое указание Центра, приказ:

– Действуй самостоятельно.

И как нам теперь известно из жизни, все они подполковники. Официальные сотрудники, а не лицемеры, служащие и богу, и мамоне.

Все они люди:

– Партейные.

Завтра прослушаю еще раз Культурный Дневник Дмитрия Волчека, может, еще что-нибудь нарою. Зачем? Ибо:

– Хватит врать со всех сторон.

18.01.15 – Еще раз Культурный Дневник Дмитрия Волчека

Борис Парамонов говорит, что зря режиссер Андрей Звягинцев придумал в фильме Два Кита:

– Государство и божественный образ скрученного змея.

Вот когда были по телевизору выступления экстрасенсов, один из них сказал по поводу того, что надо черпать энергию из космоса:

– А кто вам сказал, почему вы считаете, что она закончится, – в ответ на вопрос:

– Если все будут черпать эту небесную энергию, она быстро закончится.

Так и здесь:

– Почему вы думаете, что их Два, этих Кита?

Два Кита – это и есть шулерский прием Добровольного отъема денег у населения. Одна уже пожилая дама имела дом и деньги – как в песне:

– Имел я домик на Тверской, – но в этой песне все было пропито и про – слово на букву е – а здесь счастливая жизнь на пенсии в своем доме с деньгами была нарушена вот этой установкой Бориса Парамонова, что Китов Два. Имеется в виду, что второй кит, из области негосударственной, считался мистическим, а в России, значит:

– Несуществующим. – Кит этот никому неизвестный вдруг начал ей звонить, и говорить, что просто так жить счастливо на пенсии нельзя. Да, пенсия, квартира – всё это хорошо, всё это у вас есть, а как насчет Здоровья Хорошего. Ну, если есть бабло, то и его можно иметь.

Просто так этот второй кит не стал бы звонить – всем не назвонишься. А просто за это самое бабло, а у пенсионеров просто:

– Деньги, – узнал через органы местного самоуправления и милицию, есть у баушки сберкнижка и скоко на ей.

Звонит и звонит – лечитесь. Это хорошо и недорого. И вот здесь критический момент: не включай телефон и никаких проблем, никто не собирался уговаривать ее другими способами, как-то:

– Вывозить в лес, на дачу и там пытать. – Но!

Но! Но она-то думала, что ничего Такого простив Левиафана-Государства не делала, и след-но, нет Ни У Кого к ней зацепок.

Вот герой Звягинцева Коля – Серебряков встал на пути государства, а она нет, делала, как ей говорили, и заслужила именно у Левиафана право на простую счастливую жизнь с семьюстами тысячами рублей на книжке. Но не в том дело, повторяю, у что их нагло отняли бандиты у сберкассы, как это иногда бывает в разных деревнях, а просто застали ее врасплох:

– Счастливая пенсионерка не знала, что могут действовать сразу два кита, ибо это просто-напросто Один и тот же кит. – Я не говорю, конечно, что она слушала Бориса Парамонова, и потому ошиблась. Наоборот, эти два Брата-Кита и без него существуют. А у ней не было энергии защиты против… против простого телефонного звонка:

– Купите гербалайф, или что у них есть еще там. – И купила, постепенно на двести тыщ, ну, чтобы совесть на всякий случай была совсем чиста. Но только не знала старушка, что ребята точно знают, сколько у нее денег, и попросили купить еще.

– Нет, – грит бабушка, хватит! Нет такого у вас Морального права, чтобы я покупала у вас иво.

– А вот мы сейчас пришлем машину скорой помощи, и вам сделают операцию на всю голову, ибо… ибо вы Не-долечились.

Она в милицию, а она, милиция, сама сообщила тем Гербалайфовцам, что:

– Бабушка вроде больше не хочет.

Ну, они ей, ладно, больше не лечитесь, но из-за нее у них теперь проблемы и надо заплатить тока двести тыщ, чтобы всё утряслось.

Сдалась бабушка, все семьсот так и отдала, ибо не было у нее, как у Наполеона Резервной Армии, для защиты от второго близнеца брата Левиафана, думала он тока Адин – само Государство, с которым у нее было всё чики-пики.

Потому и напал на Иова Левиафан, чтобы он понял:

– Он нападает на любого, и не важно, есть у него дом на берегу Баренцева Моря, где пройдет важная теплотрасса, или что у них есть еще там, или он никому не мешает, как эта бабушка.

И этот Второй Фронт, повторяю, есть в каждом фильме в виде любимой девушки героя. Фронт, подверженный удару с Бэкхенда, что и частенько делает Радио Свобода, как например, делает сейчас Борис Парамонов:

– Небось, небось, если вы не виноваты, сзади вас не ударят, просто этот режиссер Звягинцев ошибся – более того, это главная его ошибка – показав существование Второго Фронта.

И действительно Коля – Серебряков даже рот открыл, и от удивления не мог закрыть, что его ударили:

– С бэкхенда. – Такая обычная боксерская Двойка:

– Первый удар нокдаун, второй уже нокаут. – Человек становится полностью:

– Вне игры.

Но – и тоже повторю – проблема замечена Борисом Парамоновым правильно, потому что эти Два Брата, Два Кита, как Бизнес и Любовь находятся не буквально на Одном Поле, ибо это:

– Две Скрижали Завета, – одна Текст, другая:

– Поля, – этого текста. Но как доказал Ферма вместе с Диофантом:

– Между этими частями существует Связь. – И не возможная, или случайная, а она есть ВСЕГДА. Они всегда вместе. А проблема России, что она Нарочно не хочет видеть Второй Скрижали, а если и видит, то напрочь, как сейчас Б.П. отрицает связь между Первой и Второй, или между Китом из Библии, и Китом – Государством.

А уж когда утверждается, что Библию вообще неправильно использовать, то тут точно:

– Картина Репина. – В том смысле, что хуже, чем Картина Ван Гога.

Получается, как в кино про советскую контрразведку:

– Бабушка Приехала. – Это и есть пароль Левиафана.

p.s. – У Левиафана есть не только страшная зубастая и ушастая голова, но и непривычный для человека Хвост. Вот этот самый:

– Бэкхенд, – из-за которого иво боятся и ненавидят. Ибо:

– Хочет быть умнее паровоза. – Ибо думают, что бог поступает всегда по-честному, а этот – слово на букву х – знает кто, или что, имеет наглость бить задом, вот этим Хвостом, против которого бессильна бронированная, казалось бы, непробиваемая по определению, защита.

Защита, которой, казалось Иову он обладает:

– Не делал ничего плохого. – За что?!

И получается, как в народной поговорке:

– Было бы за что – совсем убил. – Следовательно, Жизнь не просто больше Морали, как сказал Б.П., говорил Ницше, жизнь не просто Трансцендентна, а:

– Против Человека, – он не более, чем инструмент в исследовании Земного Пространства. Ему кажется, что Всем на него наплевать, так как всей логики Человека, и также имеющейся у него трансцендентности всё равно не хватает, чтобы отбить атаку и Текста, и Полей.

Апостол Павел говорит:

– Всё получится, надо только креститься в смерть, в смерть Иисуса Христа. – Но!

Но кто его понял Тогда, и кто понимает это утверждение Сейчас?

Что кричали Павлу люди умные:

– От большого ума, у тебя, Павел, крыша поехала.

Почему они так говорили? Потому, что не могли почувствовать этого смертного крещения. Чувствовалось бы что-то такое, интересное, новое, хотя и страшное, тогда да:

– Может быть, может быть! – А если ни бельмеса, ни гу-гу? А люди-то всё умные, как на подбор.

И решают:

– Будем любить пока ничего не поняли Свого более-менее понятного Золотого Литого Тельца. Всё лучче, чем ничего.

Ну, а что делать, если не могем? Не просто не могем, ну, а вообще. В том смысле, что даже ученые всего мира, среди которых предполагается не обязательно больше умных людей, чем на рынке, но стремящихся понять истину – больше:

– Не могут до сир пор понять, что Ферма сам доказал уже давно свою теорему, найдя Чудесное Доказательство. Ну а тогда, что спрашивать с других.

Правда люди делятся не на ученых и продавщиц селедки с рынка, а на тех, кто записан Заранее на это дело уже на Небе, а кто, увы, так и остался навечно прикован к Литому тельцу.

Но здесь всё дело в том, что надо понять Устройство Мира, так, что:

– Заранее можно записаться и сейчас еще! – Вот в чем дело. И именно об этом и рассказывает Чудесное доказательство Великой Теоремы Ферма самим Ферма.

19.01.15 —

Сокращено.