По ту сторону чуда
- -
- 100%
- +
Венера Адамовна между тем пальчиком подозвала к себе Сашу и что-то прошептала ей на ухо. Теперь залилась краской и Сашенька.
– Папа, – сказала она. – Оставь лучше Ой.
По мелочам Брок спорить не привык. Ой так Ой. Правда, в скобочках он все-таки приписал: «Псевдоним, оригинальная фамилия неблагозвучна». Затем Брок быстро записал по памяти детали и суть дела. А потом предпринял тот самый мудрый ход, что подсказала ему находчивая мысль. Он обратился к потерпевшей Хренько с неожиданным вопросом:
– У вас есть отвертка?
Венера Адамовна принялась рыться в сумочке. Это продолжалось довольно долго и, как выяснилось, безрезультатно.
– А дома? – спросил Брок.
– Возможно, есть, – подумав, ответила дамочка. – У Сережи были какие-то инструменты. Вам срочно надо?
– Надо не мне, – хитро улыбнулся сыщик.
– А кому? – посмотрела гражданка Хренько сначала на Сашу, затем на Мирона. Те активно замотали головами.
– Отвертка понадобится вам, – понизив голос и для чего-то оглянувшись, сказал Брок.
– Зачем?
– Разобрать выключатель, – заговорщицким шепотом поведал сыщик. – И ею же будет удобно заткнуть в щели окна вату.
– Ерунда какая-то, – нахмурилась Венера Адамовна.
– А вот и нет! – возразил Брок с торжествующей улыбкой. – Вы не поверите, но отвертка чрезвычайно удобный инструмент для затыкания щелей ватой. Если, конечно, она не крестообразная.
– Вата?
– Отвертка. Вата подойдет любая. Годятся даже поролоновые полоски. Моя супруга, знаете ли, именно их и использует.
– Но для чего?!
– Чтобы не дуло, разумеется.
Венера Адамовна надолго замолчала. Молчали и Сашенька с Мироном. Впрочем, последний усиленно подмигивал Броку и делал странные жесты: вращал одним кулаком и стучал по груди другим. Сыщик не сразу, но догадался: «ассистент» предлагал свою помощь. Но Брок, отбросив этот вариант раз и навсегда, намеки Мирона проигнорировал.
А вот женская логика работала медленней. Что у потерпевшей, что у Сашеньки. Саша не выдержала первой:
– Поясни, папа, зачем гражданке Хренько, чтобы не дуло? У нее ведь, как я поняла, другие проблемы.
– Да, – благодарно посмотрела на Сашеньку дама.
– Так, – хлопнул по столу ладонью Брок. – Методы решения задачи нахожу я. Как именно я это делаю – коммерческая тайна. Если я буду всем рассказывать свои производственные секреты, сыщиков разведется как грязи.
– Но мы ведь одна команда! – обиженно воскликнула Саша.
– Мы – да, – прищурился Брок. – Но здесь не только мы, но и они.
Все сразу заозирались. На лицах присутствующих застыло выражение, срисованное с плаката военных времен «Не болтай!».
Брок поспешил воспользоваться этим. Для придания словам большей значимости он даже поднялся с кресла. Заложил правую ладонь за борт пиджака, левую же простер в сторону потерпевшей Хренько.
– Итак, – тоном, не терпящим возражений, начал вещать он. – Ваша проблема решаема. Мало того, она уже решена. Мною. Вам осталось лишь строго следовать моим рекомендациям – и в вашей личной жизни наступит полный покой.
Венера Адамовна побледнела.
– Я… не хочу полного покоя в личной жизни… – шепнула она деревянными губами.
– Как это? – подпрыгнул Брок. – Ах, ну да! Я неправильно выразился… – Он бросил взгляд на Сашеньку, поморщился и, аккуратно подбирая слова, пояснил: – Ваша личная жизнь будет такой, как вы того пожелаете. Никто и ничто вам мешать в этом больше не будет. Разумеется, если вы не станете выходить за рамки закона.
– Не стану, – поспешно сказала Хренько. – Наверное. Специально точно не стану. Разве что нечаянно получится.
– Ну, это уже будут ваши проблемы, – еще сильнее посуровел сыщик. – Мое дело предупредить.
– Да-да-да, – закивала дамочка. – Я все поняла. Жду ваших… э-э-э… рекомендаций.
– Записывайте, – сделал повелительный жест ладонью Брок.
– Я запомню.
– Если забудете – претензии не принимаются.
– Да-да-да, разумеется! – В голосе Венеры Адамовны слышалось жгучее нетерпение.
– Итак, первое. Вы должны мне… то есть нашему агентству, шестьсот восемьдесят рублей. Вообще-то по прейскуранту семьсот, но вам, в силу, так сказать, трагических обстоятельств, мы делаем скидку.
– Да вы что?! – подскочила потерпевшая. – Охренели?..
– Ну, не хотите скидку, пусть будет семьсот, – пожал плечами Брок.
– Да за что такая сумма?! Вы же ничегошеньки не сделали!
– Но-но-но! – погрозил сыщик пальцем. – Кто дал вам право делать столь оскорбительные выводы? Помните, как поется в песне? «Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…» Так вот, заметьте, на первый взгляд! А на самом деле – о-го-го!
– Семьсот рублей!.. – будто и не слышав ни речи, ни пения Брока, всплеснула руками женщина.
– Шестьсот восемьдесят, – напомнил сыщик. А потом досадливо сморщился и махнул рукой: – А, черт с вами!.. Так и быть, понесу убытки. Шестьсот пятьдесят.
– Триста, – буркнула Хренько.
– Вам напомнить классиков? – поднял Брок одну бровь. – «Мне кажется, торг здесь неуместен».
– Идите вы знаете куда?..
– Но-но! Это не я. Это классика отечественной литературы.
– Это классический грабеж.
– Ну, если вас не устраивают наши расценки, посетите другое агентство.
– Другого нет.
– Вот видите! А вы говорите – грабеж. Да я, как монополист, мог бы диктовать любые цены. Допустим, те же семьсот, но не рублей.
И тут не выдержал молчавший до сих пор Мирон:
– А чего же, если не рублей, Олег Константинович?
– Долларов, например.
«Ассистент» захохотал вдруг столь неожиданно и громко, что дамы взвизгнули, а сыщик подпрыгнул.
– До… до… – между взрывами хохота пытался выговорить Мирон. – Долларов!.. Ой, ха-ха!.. Ой, уморили, Оле… Оле… Оле…
– Вы не на футболе, молодой человек! – от обиды перешел на «вы» сыщик.
– …г Константинович, – сумел наконец выговорить Мирон. – Простите… – Он утер слезы, отдышался и сказал: – Вы так остроумны, я даже не ожидал. Представляю, какие у нас в офисе станут красивые зеленые стены, если мы станем брать гонорар в до… до… долларах!.. – Он снова затрясся в хохоте, на сей раз, правда, недолгом.
– Это почему же? – поинтересовался насупленный Брок.
– А куда их еще девать, кроме как стены оклеивать?
– Он у вас что, ненормальный? – спросила у сыщика госпожа Хренько, впервые взглянув на Мирона с неприязнью.
Брок открыл уже рот, чтобы подтвердить опасения посетительницы, но вовремя вспомнил, что нанесет этим урон престижу фирмы. Поэтому сказал все же иное:
– Мой ассистент в полном порядке. Просто у нас столь большой наплыв клиентов, в том числе иностранных, которые расплачиваются валютой, что нам эту валюту, вы не поверите, уже некуда девать. – Хренько разинула рот, а сыщик поспешил закончить: – Поэтому давайте все же остановимся на рублях. Шестьсот – и точка.
– Вот, держите. – Венера Адамовна вынула из сумочки и протянула Броку пятисотрублевую купюру. – И держите крепче, пока я не передумала.
Сыщик сделал каменное лицо и даже отвернулся.
– Прошу освободить помещение и не отнимать более нашего времени.
– Тьфу, да подавитесь вы! – достала недостающую сотню дамочка.
– Александра, зачисли в приходную кассу, – велел Брок дочери.
Сашенька взяла у женщины деньги и сунула в карман джинсов. Подошла затем к столу, села за компьютер и быстро распечатала ведомость, которую дала на подпись клиентке. Та расписалась, забрала выданную квитанцию и несколько смягчилась:
– Я уж думала, у вас тут все мимо кассы.
– Не надо нас обижать, – вздернул подбородок сыщик. – Мы солидная фирма, стоящая, между прочим, на страже закона.
– Ладно, простите, – буркнула Венера Адамовна. – Погорячилась я. Давайте перейдем к делу.
– Еще к одному? – удивился Брок.
– А разве это мы уже закончили? – помахала квитанцией Хренько. – Вот это, что ли, и есть результат?
– А это, вы знаете, философский вопрос, – вновь уселся в кресло и сцепил пальцы сыщик. – Как посмотреть. Для меня, если говорить откровенно, да.
– Но… – раскрыла рот Венера Адамовна.
– Но мы работаем не за страх, а за совесть! – торжественно и пафосно, словно диктор советских времен, продекламировал Брок. – А посему – записывайте дальше. На чем мы там остановились?.. Ага. Итак, второе. Сами, я чувствую, вы насчет отверток не очень… Может, у вас сосед мастеровитый имеется?
– Это еще зачем? – запунцовела Хренько и опустила глаза.
– Чтобы бра вашу разобрать. Или… бру?.. Даже, скорее, не всю… не все… не всего… короче, не столько бра, сколько ее… его… тьфу ты!.. выключатель данного осветительного прибора.
– Ах, в этом смысле! – обрадовалась Венера Адамовна. – Как же, как же, есть у меня такой сосед. Вовчик. Он-то мне эту… настенную лампу и подарил. И на стену повесил, и подключил – тоже он.
– Тогда тем более! – довольно потер Брок ладони. – В таком случае удача сама прет к нам в руки. Так вот, попросите соседа, чтобы он разобрал выключатель и почистил контакты. Записали?
– Я запомнила.
– Отлично! Тогда третье. Пусть сосед собирает выключатель, а вы затыкайте в это время щели в окне ватой.
– Не получится, – сказала вдруг Сашенька.
– Почему? – удивился Брок.
– Отвертка будет занята.
– Ах да. Ну, тогда подождите, пока сосед соберет выключатель, и заодно уж поэксплуатируйте его по полной программе. Пусть он потом освободившейся отверткой тщательно заткнет все щели в раме. Надеюсь, у вас не стеклопакеты?
– В спальню как раз не успели поставить.
– Восхитительно! Стеклопакеты в спальне – это так неромантично… Так о чем это я? Ах да, пусть сосед затыкает щели, используя для этих целей вату, ветошь, поролон или иные подручные средства.
– А… зачем?
– Записали? – повысил голос сыщик.
– Я запомнила.
– Превосходно! А вот потом… – Брок вдруг смутился, бросил виноватый взгляд на дочь и, пошарив в карманах, протянул ей десять рублей. – Сашенька, золотко, набрось шубку, сходи купи мне пирожок. Проголодался я что-то.
– Вот еще, – фыркнула Сашенька и кивнула на Мирона: – Пусть он сходит.
– Он – финансово неподотчетное лицо, – еще больше смутился сыщик. – Ну ладно, не хочешь пирожок – надень тогда наушники, послушай музыку. Ты устала небось после экзамена, надо расслабиться.
– Папа! – мотнула головкой Сашенька. Но перечить отцу все же не стала, прошла к столу, села и демонстративно неохотно, словно взваливала на плечи мешок с цементом, нацепила наушники.
Броку не видно было, включила ли Саша плеер, и на всякий случай он понизил голос:
– Так вот, теперь четвертое. Вы как к вашему соседу относитесь?..
– В каком смысле? – напряглась Хренько.
– В том самом, – зашептал сыщик, косясь на дочь. – Он вам нравится… как мужчина?
– А какое это имеет отношение к делу? – попыталась возмутиться Венера Адамовна, но Брок умоляюще замахал руками:
– Самое прямое, уверяю вас!
– Ну, я не знаю… – покраснела женщина. – Он, конечно, парень симпатичный, обаятельный даже… И мне, кстати, постоянно знаки внимания оказывает.
– Так это же просто замечательно! – подскочил сыщик.
– Но он так молод! – заломила руки дамочка. – Он моложе меня на десять лет!..
– Ну и что? Вы же сами говорили, что ваш муж был старше вас на восемнадцать.
– Когда старше мужчина – это нормально.
– Но вы так замечательно, так молодо выглядите, что моложе вас может показаться лишь школьник! – грубо польстил Брок, но Венера Адамовна на неуклюжую лесть клюнула:
– Вы думаете?.. Что, я и впрямь неплохо выгляжу?
– Вы просто обворожительны! Если бы я… – Сыщик оглянулся на Сашеньку и уперся взглядом в красноречиво покачивающийся кулачок. – Впрочем, разговор не обо мне, а о вашем соседе. Так вот… – Брок вновь посмотрел на дочь, но уже грозным взглядом строгого начальника:
– Александра, сделай музыку громче! – Снова повернулся к Хренько и закончил шепотом: – Так вот, не могли бы вы после проделанных мероприятий провести… э-э-э… экспертизу? Если можно так выразиться. Проверить, так сказать, результат.
– Это как? – выгнула неимоверной дугой брови женщина.
– Ну… вы же говорили, что ваш муж является, когда вы… так сказать… это самое…
– Когда я хочу отдаться мужчине?
Брок подпрыгнул, приложил палец к губам, закивал и замотал головой во все стороны одновременно, умудряясь при этом делать возмущенно-круглыми глаза и ими же непрестанно подмигивать:
– Тсс-с-с-с!!! Да-да!.. Нет-нет!.. Да как же вы… Да что вы уж так-то?.. Так-то оно, конечно, но… Тсс-с-с!.. Ну, нельзя же столь открыто, так сказать… Ну, в общем, да. – Он снова сел и устало отер лоб ладонью.
– И вы хотите, чтобы я соблазнила соседа? – словно не заметив обезьяньих ужимок сыщика, напрямик спросила Венера Адамовна.
Брок смирился с судьбой и так же откровенно и прямо ответил:
– Да.
– А если Сережа заявится снова?
– Тогда я верну вам деньги.
– Все?
– Плюс сотню сверху. За моральные издержки.
Госпожа Хренько раздумывала недолго.
– Хорошо. Я согласна.
– Но если вы перепутаете последовательность действий, претензии не принимаются! – поспешно заметил Брок.
– Что я вам, девочка, действия путать? – возмущенно фыркнула Венера Адамовна, поднялась с кресла, запахнула шубу и, не прощаясь, под звон колокольчика скрылась за дверью.
Глава 5
Мирон показывает странную заметку, Брок убеждает его податься в писатели, а в итоге муза посещает его самого
На пару минут в офисе повисло непонятное молчание. То ли наговорились все до отвала, то ли вспоминали, на чем же прервала их беседу Венера Адамовна Хренько.
Уж кто-кто, а Мирон, видимо, точно об этом вспоминал. Он и заговорил первым:
– Олег Константинович, вы что-то и впрямь, как мне думается, цену несусветную назначили. Не мое, конечно, дело, но…
– Вот именно что не твое! – Брок будто бы даже обрадовался, что тишина нарушилась. – Ишь, думается ему! Есть чем думать-то?
– У меня высшее юридическое образование, – поправил очки Мирон. В голосе его сквозила неприкрытая обида.
– И что? Можно теперь грубить старшим?
– Я не грублю… – растерянно пробормотал парень.
– И пререкаться можно? И обвинять в алчности и прочих, не побоюсь этого слова, грехах?
– Да нет же! – умоляюще сцепил пальцы Мирон. – Но шестьсот рублей – это же… Это невообразимо дорого! Тем более всего лишь за консультацию. Вы ведь обычно за такое раз в десять меньше берете. Ну, пусть сто рублей – это уж самый что ни на есть максимум…
– Что? – захлопал ресницами Брок. – Сто рублей?! – Сыщик начал возмущенно багроветь, но пришедшая вдруг в голову идея прервала этот процесс, оставив на сыщицком лице легкий здоровый румянец. – Вы, стало быть, считаете, что сто рублей – достойная сумма за нашу, так сказать, работу? – неожиданно перешел он на «вы». – Что она не обесценивает наш труд, не унижает нас, как специалистов высокого уровня?..
– Ну конечно, не унижает! – замахал руками Мирон. – Это ведь очень большие деньги.
– То есть ты хочешь сказать, – вновь снизошел до «тыканья» Брок, – что для тебя, – выделил он голосом, – сто рублей – это много?
– Разумеется!
– Отлично, – потер сыщик ладони и обернулся к Сашеньке: – Александра, выдай из расходной кассы сто рублей молодому человеку. Расходник не оформляй, вычтешь потом у меня из зарплаты.
Саша достала из кармана джинсов сторублевку и протянула ее Мирону. От неожиданности тот взял купюру и заморгал, уставившись на Брока:
– Но… зачем?
– Я плачу тебе эти большие деньги, чтобы ты оставил нас в покое! – стукнул кулаком по столу сыщик. – Считай, что я дал тебе расчет.
– Я… уволен? – пролепетал Мирон.
– Если ты продолжаешь считать, что был когда-то принят сюда на работу, то да.
Юноша побледнел и медленно, будто сомнамбула, прошел к вешалке. Снял длинное, почти до пят, черное пальто, обмотал вокруг шеи длинный черный же шарф и побрел к выходу.
Возле двери встал, оглянулся. Бросил долгий, полный немого укора взгляд на Брока, с грустью и нежностью посмотрел на Сашеньку.
Девушка, не выдержав, шмыгнула носом. Сыщик демонстративно повернул голову к окну и стал что-то насвистывать.
– Не свистите, Олег Константинович, денег не будет, – глухо вымолвил Мирон, решительно распахнул дверь и под звон колокольчика скрылся за нею.
Брок облегченно выдохнул. А вот вдохнуть не успел. Колокольчик над дверью вновь испуганно звякнул, и в офис ворвался Мирон. Парня не было всего-то секунд пять, но за это время с ним произошли разительные перемены. Во-первых, он был теперь не бледным, а красным. Во-вторых, он трясся так, будто не секунды, а часы провел на морозе. В-третьих, глаза парня стали занимать чуть ли не пол-лица, а очки и вовсе заползли на лоб.
В мучимых жестоким тремором пальцах Мирон держал полученное «выходное пособие», размахивая им, словно матрос семафорным флажком.
– Чт-то?.. – заклацал зубами парень. – Чт-то эт-то?..
– Ну-ууу, батенька, – жалостливо пробормотал Брок. – Да ты совсем плох. Я подозревал, конечно, но чтобы до такой степени!
– Это деньги, Мирон, – испуганно вжалась в спинку стула Сашенька.
– Н-нет, вот эт-то что? – Мирону удалось наконец при-унять трясучку, и он сумел ткнуть пальцем в центр купюры.
– Это Большой театр, молодой человек! – нахмурился сыщик. – Стыдно, знаете ли…
– Я знаю, что это Большой театр. – Мирон перестал вдруг трястись и спросил почти жалобно: – А где государь?
– Кто? – дуэтом выдали отец с дочерью.
– Государь император Всероссийский, – не без торжественности в голосе произнес парень. – Его величество Николай Третий.
– Ах, император? – переспросил Брок, жестами показывая Сашеньке: звони, мол, скорей куда следует. – Николай Третий, вы говорите? Ну как же, как же! Конечно, любезный, как я вас понимаю! Второй был, а третьего – хоп! – и нету. Непорядок. Безобразие просто! Сейчас разберемся, ты только не волнуйся, Мироша. Присядь вон пока. Видишь, Сашенька уже звонит.
– К-куда? – вновь затрясся парень. Не столь сильно, как до этого, но все-таки ощутимо.
– Как это куда? Насчет императора осведомиться. Где, дескать, лежит у вас… то есть где он, куда подевался дорогой наш государь?
– Не ерничайте! – взвизгнул вдруг Мирон. – Государь – это свято! Неужели вы и впрямь предали Россию?..
Теперь уже и сам Брок схватился за телефон. Но, услышав, что Сашенька уже говорит в трубку что-то насчет императора, звонить передумал. Да и из Мирона словно разом выпустили воздух. Он сник, опустил голову. Руки его плетьми повисли вдоль тела. Из разжавшихся пальцев вылетела и желтым осенним листком опустилась на серый ковролин злосчастная купюра.
– Папа, – громко зашептала Саша. – Они говорят, что императоров им больше не надо. Перебор уже.
Мирона от слов Сашеньки тряхнуло так, словно в него попала молния. Но уже в следующее мгновение он вновь будто бы выпал из жизни.
– Так это ж не он император! – зашептал в ответ сыщик, косясь на впавшего в прострацию Мирона. – Скажи, что наш-то как раз и мечтает на государя императора взглянуть.
– Я его уже видел, – глухо, без интонаций, проговорил вдруг Мирон, не поднимая головы. – На церемонии награждения покорителей Марса. Меня сам Максим Вотчицев пригласил. То есть вас. А вы меня с собой взяли.
– Ага, – хлопнул челюстью Брок. – Как же, как же. Коне-е-ечно! Разуме-е-ется! Типичный, знаешь ли, случай. Покорители Марса нас с тобой систематически приглашают. То туда, то, как говорится, сюда.
– Олег Константинович, не надо издеваться, – по-прежнему глухо, но очень внятно попросил Мирон. – Я понял уже, что происходит нечто странное. Случилось какое-то чудо… По-моему, я даже догадываюсь, кто его сотворил.
– Чудес не бывает! – строго отчеканил сыщик. – А вот умственные расстройства случаются. Ничего, Мирон, ты молодой – может, еще и вылечат. Медицина, знаешь ли, идет вперед семимильными шагами. Не надо отчаиваться.
– Вы думаете, я сумасшедший? – вздернул голову парень. – И вы, Саша, так полагаете? Я слышал, что вы говорили по телефону… – Сашенька смущенно потупилась, а Мирон полез в потайной карман пальто и вынул небольшую книжицу в темной обложке. Он раскрыл ее и достал сложенный вчетверо газетный листок. Подошел к Сашиному столу и протянул его девушке: – Вот, читайте.
Сашенька развернула лист, оказавшийся газетной вырезкой. Девушка похлопала глазами, прочитала название заметки и сказала вдруг таким голосом, что по спине Брока пробежали не мурашки даже, а целая стая термитов:
– Папа. Иди сюда. Сюда иди. Па-па…
Сыщик, уронив кресло, метнулся к дочери. Та дрожащим пальчиком ткнула в газетный листок. Броку от волнения не сразу удалось сфокусировать взгляд. А когда удалось, он увидел курсивом набранный текст, а под ним – большую фотографию. Она-то и привлекла в первую очередь внимание сыщика. Газетное качество снимка оставляло, конечно, желать лучшего. Тем не менее Брок вполне смог разглядеть, как высокий, статный мужчина в военной форме незнакомого фасона, украшенной всевозможными лентами, позументами и прочими «финтифлюшками», навешивает прикрепленный к вычурной цепи орденский знак с Андреевским крестом на фоне двуглавого орла на шею человека, одетого в похожий на военно-морской парадный китель, на котором сияла уже восьмиконечная звезда.
Сыщик растерянно хмыкнул и принялся читать заметку.
«ИМПЕРАТОР НАГРАДИЛ ЭКИПАЖ «ИМПЕРАТОРА»
Санкт-Петербург, 15 мая. Сегодня в Тронном зале Зимнего дворца государь император Всероссийский его величество Николай III произвели награждение героического экипажа космического корабля «Император», впервые в истории человечества совершившего пилотируемый полет на планету Марс.
Его императорское величество пожаловали за беспримерный подвиг, проявленный героизм во имя Бога, Царя и Отечества высшую награду России – орден Святого Апостола Андрея Первозванного командиру корабля «Император», капитану I ранга Императорского космического флота Вотчицеву Максиму Андреевичу.
Орденами Святого Равноапостольского князя Владимира I степени его императорским величеством были пожалованы все прочие герои-звездопроходцы: капитан II ранга Вороненко Сергей Валентинович, капитан III ранга Ярчук Олег Борисович, капитан-лейтенант Чеботарев Михаил Кириллович.
Командир славного «Императора» Максим Андреевич Вотчицев в ответном благодарственном слове сказал:
«Великая Россия доверила нам стать ее первыми представителями на далекой Красной планете. Мы с честью оправдали это доверие, выйдя победителями из смертельно опасного поединка с космосом и укрепив еще более величие империи. Иначе не могло и быть: ведь наш могучий корабль нес на своем борту славное имя – «Император». Государь император отметили наш поступок высочайшими наградами. Я с гордостью и трепетом ощущаю на своей груди благородную тяжесть почетнейшего ордена! Но это не только моя награда – это награда всех тех, кто сделал наш поход реальностью. Девиз ордена – «За веру и верность» – относится ко всем взметнувшим величие России до самых звезд. Святой апостол Андрей Первозванный всю жизнь провел в странствиях, его считают покровителем мореплавателей. Теперь он стал и покровителем странствующих по звездным морям!
Слава Великой России! Боже, царя храни!»
Дочитав до конца, Брок немедленно вернулся к началу. Перечитал текст еще раз, внимательно и вдумчиво. Не поверив глазам и на сей раз, предпринял третью попытку. Она привела к тому же результату.
Сыщик зажмурился и простонал:
– Саша, доченька, ты видишь то же самое?..
– Я пока ничего не вижу, – буркнула Сашенька, – ты рукой трясешь, мне не прочитать.
– На, – протянул листок сыщик. Наугад, поскольку глаза он так и не раскрыл. Саша перехватила заметку и принялась читать.
Поначалу на губах ее играла ухмылка. Но совсем недолго. Вскоре ее сменила гримаска удивления, а потом рот девушки и вовсе раскрылся, а брови поползли на лоб. Впрочем, Сашенька быстро опомнилась и замотала головой так быстро, что взметнувшиеся волосы превратились в светящийся нимб.
– Чушь, – сказала наконец Саша. – Бред. Дурацкая шутка.
– Да? – открыл глаза Брок и с надеждой уставился на дочь. – Ты так думаешь?
– А что тут думать? – фыркнула Сашенька. – Ты что, веришь во все это? А как же твое кредо? Кто из нас не верит в чудеса?
– Я не верю, – не очень убедительно вымолвил сыщик. – Но ведь газета же… Печатный, так сказать, орган.
– Папа, ты будто вчера родился! – захлопала длинными ресницами Саша. – В тебе так сильна вера в печатное слово? Ты никогда не слышал о желтой прессе?
– Это не желтая пресса! – воскликнул молчавший до сих пор Мирон. – Это «Имперский вестник»!
– Помолчи, а? – метнула Саша на парня синие молнии. – Вестник-кудесник!.. Думаешь, только ты знаком с пейджмейкером и фотошопом?