Наследие крови. Итан. Том первый
- -
- 100%
- +
– Зато я весёлый снеговик! – возразил Джей-Джей и с размаху обрушил в Арчи снежок.
– Эй! – возмутился тот, отряхиваясь. – Я что, мишень?!
– Не мишень, а цель, – подмигнул Джей-Джей. – Есть разница.
Итан лишь покачал головой, но улыбка всё равно не сходила с его лица.
На второй день курорт гудел особенно громко: все ждали показательных выступлений мировых звёзд сноубординга. Итан не мог скрыть возбуждения. Среди приглашённых значилось имя Лилу Фенг – легенды фристайла.
Он видел её только на экранах: как она делает тройное сальто, словно нарушая законы физики; как стоит на пьедестале с лёгкой, но недосягаемой улыбкой. Для него она была чем-то вроде недостижимой мечты.
Когда Лилу вышла на старт, толпа взорвалась криками. Её фигура в чёрном костюме резко выделялась на фоне белого склона. Она была сосредоточенной, собранной – каждый её жест, каждое движение дышало свободой.
Итан затаил дыхание. Прыжок. Второй. В воздухе она вращалась, будто танцевала в невесомости, и на секунду показалось, что весь мир смотрит только на неё.
– Она будто летает, – прошептал он, сам того не замечая.
– Ох, держите его, он сейчас влюбится, – съехидничал Арчи.
– Уже, – поддакнул Джей-Джей, ухмыляясь.
Но Итан не отвечал. В груди у него росло странное чувство – смесь восторга и тихой тоски.
Уже на следующий день друзья разделились: Итан рвался на лыжи и проводил часы на самых сложных трассах. Джей-Джей то катался, то флиртовал со всеми подряд в кафе у подножия горы. Арчи чаще стоял в стороне, наблюдая. Иногда он спускался вместе с ними, но в глазах его было напряжение – будто каждая гонка с Итаном напоминала о невидимом соперничестве. Вечерами они собирались у камина в холле, пили горячий шоколад или глинтвейн (Джей-Джею, конечно, тайком наливали безалкогольный), спорили, смеялись и делились впечатлениями.
В какой-то день Итан заметил её. Вот – она здесь. Настоящая.
Высокая, в чёрной куртке с ярко-алым капюшоном, она скользила по склону так, будто снег сам стелился у неё под доской. Ни одного лишнего движения, ни капли сомнения. Когда она сделала прыжок через трамплин, Итан невольно задержал дыхание. Казалось, она летела дольше, чем это было возможно.
– Смотрите! – закричал Джей-Джей, чуть не свалившись от восторга. – Это же она! Это реально она!
– Да уж, – Арчи прищурился. – Наш гений лыж сражён наповал.
Но Лилу, словно в подтверждение своей репутации, не обращала внимания ни на кого. Она спустилась, чуть улыбнулась сопровождающему тренеру. Прошла мимо, отрешённая, почти холодная, и казалось, что расстояние между ней и остальными людьми не измерялось метрами. Она была слишком далека – от всех, даже от тех, кто боготворил её.
Итану показалось, что их взгляды пересеклись на долю секунды. Но Лилу тут же отвела глаза, поправила шлем и скрылась в служебной зоне.
– Даже не мечтай, – сказал Арчи. – Такие, как она, всегда одни.
– Зато Итан теперь будет кататься в два раза быстрее, чтобы её догнать, – фыркнул Джей-Джей.
Итан молча смотрел на снежный склон, где только что сияла её тень.
Остаток поездки ребята провели, катаясь, смеясь и споря о том, кто из них сделает больше трюков на трассе. По вечерам они сидели у камина, играли в настольные игры и делились планами на будущее.
– Ладно, признаюсь, – сказал Арчи в один из вечеров, уставившись в чашку с глинтвейном. – Это место не так плохо.
– Ого, признание! – зааплодировал Джей-Джей. – Завтра запишем в календарь: «День, когда Арчи признал, что снег – это круто».
– Не перегибай, – отмахнулся Арчи, но в глазах его мелькнула тень улыбки.
А Итан, глядя на огонь в камине, думал о том, что эти дни – словно пауза перед чем-то большим. Может, это была всего лишь случайная встреча. Может, он больше никогда не увидит Лилу.
Но глубоко внутри чувствовал: искра не исчезает просто так.
В последний день они рискнули отправиться на ночное катание. Прожекторы заливали трассу мягким светом, снег искрился миллионом крошечных звёзд. В воздухе стоял морозный хруст, и казалось, сама гора дышит.
– Вот это я понимаю, романтика! – Джей-Джей закружился прямо на склоне, подставляя лицо снежинкам.
– Романтика? – усмехнулся Арчи. – Подожди, пока не врежешься в дерево.
Итан ехал первым. Ветер бил в лицо, сердце стучало в такт скорости. Он чувствовал себя живым, как никогда.
И вдруг – снова она.
Силуэт на сноуборде. Лёгкость, как у птицы, скользящей по ветру. Лилу.
Она пронеслась мимо, не оглянувшись. Сделала идеальный поворот, потом прыжок – и исчезла за поворотом, оставив за собой лишь вихрь снежной пыли.
Итан остановился, глядя ей вслед.
– Она даже не заметила тебя, – бросил Арчи с привычной насмешкой.
– Заметила, – тихо сказал Итан. – Просто ей это не нужно.
Джей-Джей хлопнул его по плечу:
– Да ладно тебе! Зато у тебя есть мы. Завтра устроим гонку – лыжи против борда!
– Ты снова хочешь стать снеговиком? – фыркнул Арчи.
Их смех разлетелся по склону, отражаясь от заснеженных вершин.
А Итан всё ещё смотрел туда, где исчезла Лилу.
В груди горела странная смесь восторга и тоски. Он понимал: их пути разошлись. Но почему-то казалось – не навсегда.
Глава 9
Возвращаясь домой с летне-зимнего отпуска в жаркую пустыню Редстоун-Пик, Арчи едва успел переступить порог, как его внимание привлекла фигура в саду. Среди аккуратно подстриженных кустов и клумб стояла незнакомая девушка. Солнечные лучи ложились на её ярко-рыжие волосы яркими лучами, а в руках она держала садовые ножницы.
– А это кто у нас? – протянул Арчи, прищурившись. – Новая пассия отца?
Первым порывом ему захотелось отговорить её от этой «затеи». После смерти Бан-Чана сама подумала о том, что Сидзи мог бы развлечься кем-то, вызвав новое раздражение и почти обиду в нем. Но, к его удивлению, девушка обернулась и смущённо улыбнулась.
– А? Ой! Простите! Я Эшли. Ваш новый садовник-флорист. Сидзи нанял меня, чтобы обустроить тут всё и следить за садом.
Арчи замер, чуть приподняв бровь. Флорист? Вот уж он чего точно не ожидал.
– Флорист, значит… – начал он, но тут же отвлёкся, заметив знакомую морду. – Меджик? Ты что здесь забыл?
Высокий жеребец кремового окраса подошёл ближе, фыркнув, будто тоже решил присоединиться к знакомству.
– Это ваш конь? – осторожно спросила Эшли, делая шаг к животному.
– А, ну конечно! – рассмеялся Арчи. – Как же он мог пройти мимо хорошенькой девушки? Знакомься, Эшли, это Меджик.
Она протянула ладонь. Конь ткнулся в неё мордой, доверчиво и спокойно. Эшли держали пальцы по его мягкой шерсти, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что женщина, легко она находит общий язык даже с животными.
– Славный конь, – сказала она с какой-то почти детской теплотой.
– А я, между прочим, Арчи, – добавил он, сопровождая слова фирменной улыбкой, которой обычно обезоруживал собеседников.
– Я знаю, – тихо ответила она. – Сидзи о вас говорил.
Арчи прищурился. Что-то в её голосе – мягкость, с которой она произнесла имя его, – кольнуло. Слишком легко. Слишком доверительно.
Чтобы скрыть раздражение, он сменил тему:
– Пойдём, познакомлю тебя с другими охламонами. Эти кони достались мне от второго отца. После его смерти мы решили перебраться сюда, исполнить его мечту. Так сказать.
Эшли посмотрела на него внимательно, слишком внимательно, как будто её взгляд мог прорезать любую маску.
– Но вас эта мечта не особо радует, да?
Он фыркнул, натянув привычную броню сарказма:
– Ну что ты, я просто преисполнен счастья.
Они дошли до конюшни, где лошади, услышав шаги хозяина, тихо переступали копытами, приветствуя их. Арчи лениво махнул рукой, делая перед каждым, хотя уже знал: отец наверняка сделал это с большим теплом.
Эшли задержалась у одной из лошадей ниже обычного, провела ладонью по её гриве. Арчи заметил, как её пальцы дрожат – чуть уловимо, но всё же.
– Здорово! – оживилась она, отвлекаясь. – У меня тоже есть конь. Зовут Ветерок. Правда, тренироваться мне негде. Ходим в поле, там и занимаемся.
– Тренируйся здесь, – неожиданно легко сказал Арчи. – Может, эти охламоны, – он повернулся на своих лошадей, – хоть чему-то научатся у Ветерка.
Эшли улыбнулась. Её глаза на миг блеснули так ярко, что Арчи вдруг почувствовал – от этой улыбки теплее, чем от любого солнца Редстоуна.
– Тяжело, наверное, содержать такое ранчо, – заметила она, всё ещё гладя лошадь.
– Возможности позволяют, – пожал плечами он. – Но это больше по части отца. У меня другие интересы.
– Сидзи славный, – сказала она просто, и снова это «Сидзи» зазвучало в её голосе слишком мягко. – У него хорошо получается наблюдатель за всеми.
Арчи сжал челюсть. Ему хотелось отшутиться, но слова застряли. Почему его так задело? Почему этот чужой голос, произносящий имя отца, вызвал раздражение и странную боль?
Он отвёл взгляд – и поймал себя на том, что вовсе не хочет его отводить. Потому что рядом с Эшли всё стало другим: и конюшня, и этот дом, и он сам.
Она, появившись в его жизни случайно, уже успела задеть струны, о которых он давно забыл.
И Арчи впервые за долгое время ощутил – сердце сделало лишний удар.
Эшли, всё ещё гладя мягкую гриву одного из кобыл, вдруг обернулась к Арчи. В её взгляде прозвучало что-то осторожное, почти вопросительное.
– А вы давно занимаетесь лошадьми?
– Всю жизнь, – ответил он, слегка усмехаясь. – Только, если честно, занимаюсь ими не я, а они мной.
– Как это?
– Они учат терпению. И… выдержке. – Арчи облокотился на загородку, наблюдая, как наклон Эшли приближается к лошади. Луч солнца зацепился за ею волосы, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что совсем не хочет отводить взгляд. – Иногда лошадь поймёт тебя лучше людей.
Эшли на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень. Она погладила кобылу по морде, говоря, что у неё есть поддержка.
– Да… иногда люди бывают слишком жестокими, – тихо произнесла она.
Арчи нахмурился. Слова прозвучали так, что за ними скрывается больше, чем простое наблюдение. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но Эшли тут же улыбнулась, будто спрятала всё больше за эту улыбку.
– Но ваш Меджик совсем не такой. Он сразу доверился.
– Меджик всегда видит людей насквозь, – пробормотал Арчи. – Если он к тебе тянется, значит… ты не из тех, кто ранит.
Эшли взглянула на него – прямо, открыто, близко. Их взгляды встретились, и Арчи вдруг ощутил, как что-то сжалось в груди. Воздух словно стал плотнее, каждое слово повисало между ними, как шаг по тонкому льду.
Чтобы разрядить тишину, он нарочито легкомысленно бросил:
– Так что, флористка, теперь будешь и за охламонами присматривать?
– А если да? – усмехнулась она. – Думаете, я не справлюсь?
– Думаю, ты слишком хрупкаядля всего этого, – сказал Арчи, сам не замечая, как в его голосе появляется мягкость.
– А вы удивитесь, – ответила она. – У меня больше силы, чем кажется.
И снова – этот взгляд. Будет вызов, брошенный прямо в сердце.
Арчи чувствовал, как внутри возникает странное чувство: смесь любопытства и… чего-то большего.
Он шагнул ближе. Между ними осталось всего несколько сантиметров, и в этот миг он уловил лёгкий запах лаванды из её волос. Слишком близко, слишком опасно.
Он резко отступил назад, снова натянув маску ухмылки.
– Ну, посмотрим.
Эшли прижала прядь волос за ухо и снова улыбнулась. Но её руки дрожали.
А Арчи понял: эта девчонка, случайная и вроде бы не из его мира, уже успела оставить в нём следом. И от этого было одновременно тревожно и захватывающе.
Шорох шагов сподобил обоих обернуться. В проходе между клумбами появился Сидзи. Он держал в руках садовые перчатки и пару секаторов – видимо, вернулся на помощь.
– Эшли, – сказал он мягко, и в этом тоне было столько тепла, что Арчи машинально сжал зубы. – Я вижу, ты уже познакомилась с моим сыном.
– Да, – она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли натянутости. – Вы не говорили, что он такой… обаятельный.
Сидзи тихо рассмеялся, и этот смех, тёплый и настоящий, вдруг прозвучал для Арчи слишком громко.
– Обаятельный? Ну, это ты его ещё толком не знаешь, – с хитрым прищуром ответил он.
Арчи почувствовал, как по венам разгорается раздражение. Что-то внутри сжалось: в том, как Эшли смотрела на отца, было слишком много доверия. Слишком много лёгкокости, которую Арчи никогда не получал.
Он резко хлопнул ладонью по загородке, отчего лошадь фыркнула и отступила.
– Ладно, вы тут мило болтайте, – бросил он язвительной ухмылкой. – А у меня дела поважнее.
И, не дождавшись ответа, развернулся и пошёл прочь.
Только когда его шаги стихли, Эшли перевела взгляд на Сидзи.
– Я что-то не так сказала?
Сидзи нахмурился, взглянув вслед сыну, и покачал головой.
– Нет. Просто Арчи… он ещё учится доверять.
Эшли опустила глаза, поглаживая ладонью гриву Меджика. Но где-то глубоко внутри неё уже мелькнула мысль: «А если он никогда и не научится?»
Глава 10
Наступила пора заселения в университетское общежитие.
Статус семьи Блэков позволил Итану выбрать корпус с минимальным количеством соседей – уютный, почти домашний, пусть и на окраине кампуса. Это было лучше, чем шумные здания в центре, где жизнь кипела круглосуточно. Здесь их ждало пространство для тишины и собственных правил.
Они точно знали, что будут жить втроём, но имя четвёртого жильца оставалось загадкой.
Арчи, развалившись в кресле, закатил глаза:
– Эх… да начнутся мучения.
– Да ладно тебе, – Джей-Джей усмехнулся, но без особого энтузиазма.
– Только не говорите, что и тут собирается «учиться», как… – начал Итан.
– Так, Итан, давай, будь плохим мальчиком, договаривай, – расхохотался Арчи.
– Даже не пытайся, – Джей-Джей хлопнул Итана по плечу.
– Да пошли вы нахрен! – взорвался Итан, хотя сам едва сдерживал смех.
– ООО! Мне не показалось? – Арчи театрально округлил глаза.
Комната заполнилась их смехом, но под ним чувствовалось напряжение: ожидание нового, неизвестного, предчувствие перемен.
– Мне больше интересно, кто будет нашим четвёртым соседом, – заметил Джей-Джей, разливая чай.
– Похоже, ваш сосед – я, – раздался женский голос.
Когда Лилу вошла в гостиную, первым делом её накрыл привычный шум мужских голосов. Она остановилась в дверях: Ну конечно. Ещё и трое парней. Как же мне: "Повезло".
Итан увидел её первым. Время будто остановилось. Сердце забилось так гулко, что он даже не сразу понял, что встал с места. Он смотрел на неё, и мир растворился – осталась только она: легенда, живая, настоящая. Его кумир. Его Лилу Фэнг.
Но слова застряли в горле. Он стоял, как идиот, не в силах произнести даже «привет».
Лилу заметила этот взгляд и закатила глаза. Её обдало раздражением: Опять. Снова этот обожествлённый взгляд. Как будто я не человек, а постер.
– Опа… надо же, – голос Джей-Джея стал глухим, почти серьёзным.
– Я не понял, чего он застыл? – Арчи всё ещё сидел спиной к двери.
– Посмотри сам, – кивнул Джей-Джей.
Арчи обернулся – и замер. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Внутри мелькнула смесь удивления и азартного интереса.
– Да ладно… Лилу Фэнг?! – он присвистнул. – Теперь понятно! Ты же это… – Арчи ткнул пальцем в брата. – Звезда нашего мальчика. Он твой ярый фанат.
Щёки Итана вспыхнули, в груди поднялась волна стыда и восторга одновременно. Он хотел что-то сказать, но не смог.
Лилу прищурилась. Голос её прозвучал холодно и резко:
– Давайте без этого. Ни фанатских визгов, ни писков. Я хочу спокойно учиться. Без «звёздной болезни», ясно?
Не дождавшись ответа, она ушла дальше осматривать комнаты.
– Вот это краля… – протянул Арчи, и в его взгляде мелькнул блеск, от которого у Итана внутри неприятно кольнуло. Это был взгляд охотника, а не соседа.
– Итан, тебе свезло, – хлопнул по плечу Джей-Джей.
Но Итан не слышал их слов. Он всё ещё стоял, чувствуя, как внутри разрастается буря: восторг, робость, дрожь. Она здесь. Настоящая. И мы будем жить вместе.
А Арчи, откинувшись в кресле, следил за братом исподлобья. В его голове уже зародилась мысль: Посмотрим, Блэк, как ты справишься, когда твой идеал окажется рядом. Может, у тебя не так много шансов, как ты думаешь.
И в воздухе повисло напряжение – едва уловимое, но настоящее. Оно обещало перемену.
Джей-Джей хлопнул Итана по плечу:
– Ну что, дружище, тебе свезло. Но давай без фанатизма – теперь она просто соседка.
Итан сделал глубокий вдох и кивнул. Он всё ещё чувствовал дрожь в груди, но в то же время понимал: теперь они не звезда и поклонник. Теперь они однокурсники.
Арчи, чтобы разрядить обстановку, достал телефон. На экране высветилось сообщение от Эшли:
«Ну что, заселился? Как там у тебя, всё нормально?»
Его губы тронула улыбка. Он быстро ответил:
«Да, мы вчетвером. Представляешь, соседка – сама Лилу Фенг. Живой миф, прямо под боком. Но не переживай, она точно не в моём вкусе»
Почти сразу пришёл ответ:
«Ха-ха! Ну смотри, не зазнавайся. И береги нервы соседей»
Арчи хмыкнул, спрятав телефон и откинулся на спинку кресла. Её лёгкие слова согрели его больше, чем он готов был признать даже себе.
Первые часы в общежитии оказались не тем, чего они ожидали. Просторная гостиная с большими окнами и общая кухня казались уютными, но стоило им разложить вещи, как привычное чувство свободы вдруг сменилось странной тяжестью – теперь это место было их домом, и придётся делить его с другими, с новыми правилами и новыми границами.
Лилу появилась снова, тихо и сосредоточенно. Она прошла мимо ребят, будто их вовсе не существовало, и поднялась к себе в комнату. Даже рюкзак на её плечах выглядел так, словно был частью брони, которую она носила повсюду.
Итан проследил за ней взглядом и почувствовал, как внутри поднимается привычный трепет. Но вместе с ним – смущение. Он слишком хорошо знал: если даст волю эмоциям, то превратится в глупого фаната. А это последнее, что ему сейчас нужно. Здесь, в университетских стенах, Лилу – не кумир миллионов. Она такая же студентка, как и он.
– Вот это характер, – пробормотал Арчи, хмыкнув. – По-моему, она нас уже всех списала со счетов.
– Ну, значит, будет интересно, – заметил Джей-Джей.
Итан ничего не сказал. Он сел на диван, уткнулся в экран телефона, но слова так и не складывались в сообщения. У него внутри копошилась мысль: "Как с ней заговорить? Или вообще не надо?"
Тем временем Арчи снова отвлёкся на переписку. Эшли отвечала короткими, но тёплыми сообщениями. Её простые слова разбавляли напряжение:
«Не забудь про коня. Без тебя он скучает»
Арчи усмехнулся про себя и машинально сжал телефон в ладони. "Вот с ней всё просто. Прямо. Без этой надменной звёздности."
Позднее, когда они втроём раскладывали книги, плакаты и наушники по своим комнатам, Лилу спустилась вниз. На ней была простая чёрная толстовка, волосы собраны в высокий хвост. Она остановилась на секунду, оглядывая беспорядок, и произнесла сухо:
– Вы бы хоть порядок навели.
В её голосе не было ни насмешки, ни особой злости. Скорее – констатация факта.
– Добро пожаловать в наш хаос, – с ухмылкой ответил Арчи. – Привыкай, здесь это стиль жизни.
– Я предпочитаю тишину и порядок, – холодно бросила Лилу и направилась на кухню.
Итан заметил, как у неё дрогнули пальцы, когда она ставила кружку под кофемашину. С виду – спокойная, отстранённая. Но что-то в её жестах выдавало напряжение. Может, ей здесь так же непросто, как и им.
– Слушай, – тихо сказал Джей-Джей, наклоняясь к Итану, – может, она просто не из тех, кто легко заводит друзей.
– Возможно, – ответил Итан, хотя в груди у него жгло желание узнать больше.
Лилу вернулась с кружкой и молча прошла мимо. В этот момент Итан уловил её взгляд – короткий, будто случайный, но достаточно долгий, чтобы его сердце сбилось с ритма.
И он понял: эта история не будет простой.
Глава 11
Первые дни в общежитии оказались испытанием для всех. Четверо чужих людей, теперь вынужденные делить общее пространство, словно внезапно оказались в тесной лодке посреди реки.
Итан привычно вставал раньше остальных. Он аккуратно заправлял постель, складывал тетради на столе и шёл на кухню варить кофе. Его утро было размеренным и тихим – он не любил нарушать чужой покой. Даже дверь в комнату он прикрывал так осторожно, что петли не издавали ни звука.
Джей-Джей же появлялся в гостиной позже, вечно взъерошенный и с улыбкой на лице. Он приносил с собой энергию и шум. То напевал какую-то песню, то заводил разговор с любым встречным, будь то сосед или уборщица в коридоре. В тот же вечер он первым подошёл к Лилу:
– Ну что, как тебе наша «берлога»?
Она подняла глаза от книги и лишь кивнула, но Джей-Джей не обиделся. Он был из тех, кто считал: если сегодня ты получил односложный ответ, то завтра это может быть целая фраза.
Арчи же повёл себя иначе. Ему не нужны были границы – он сам их расставлял. На третий день он уже устроил вечеринку с парой новых знакомых с факультета, несмотря на протесты Лилу.
– Здесь общежитие, а не монастырь, – бросил он ей, когда она попыталась возразить.
– Здесь люди живут и учатся, – холодно ответила она.
Арчи ухмыльнулся:
– Вот именно. А учёба без веселья – это каторга. Привыкай.
Итан, напротив, старался сгладить углы. После вечеринки он в одиночку убирал пустые стаканы и крошки с пола, пока Арчи вальяжно сидел в кресле и листал телефон. Лилу мельком взглянула на Итана и впервые сказала ему что-то чуть мягче обычного:
– Спасибо.
Он лишь кивнул, не желая делать из этого жеста чего-то особенного. Но внутри почувствовал странное тепло: для Лилу даже маленькое слово было шагом.
Джей-Джей находил общий язык с каждым. Он мог одновременно спорить с Арчи, смеяться с Итаном и предлагать Лилу пойти вечером на тренировку. Иногда она отказывалась, иногда соглашалась, но он не сдавался.
Итан же наблюдал. Он замечал всё: как Лилу нервно постукивает пальцами по столу, когда слушает кого-то; как Арчи с показным равнодушием всегда садится так, чтобы видеть всех в комнате; как Джей-Джей щедро делится едой, не задумываясь о том, что останется ему самому. Эти детали собирались в его голове, складываясь в картину, которую он пока не знал, как трактовать.
Лилу держала дистанцию. Она говорила мало, исчезала в своей комнате или тренировалась в спортзале. Но иногда, когда в гостиной было тихо, она задерживала взгляд на их компании, словно пыталась понять, что это за люди, с которыми ей теперь придётся жить.
Итан не пытался навязаться. Он здоровался, предлагал помощь, убирал за собой – и за другими, если нужно. Вежливость была его щитом. Но чем больше он узнавал Лилу через эти маленькие столкновения, тем сильнее понимал: она хранит в себе что-то, что не так просто открыть.
А Арчи уже тогда смотрел на всё иначе. Он видел напряжение между Лилу и Итаном, видел добродушную наивность Джей-Джея и холодную настороженность соседки. И внутри него росло чувство – не просто интерес, а желание испытать границы. Ему было любопытно, как далеко они все готовы зайти.
Университет жил своей суетой. Коридоры гудели голосами, на ступенях всегда толпились группы студентов – одни обсуждали лекции, другие смеялись над чужими шутками, третьи снимали сторисы для подписчиков. Для большинства эта жизнь была естественной – шум, внимание, толпа. Но не для Лилу.