То, что скрыто

– Ладно, – сказал он, горько вздохнув, и вставая с дивана, – раз уж всё выяснилось, давайте не будем больше терять время. Поедем за Лизой, а потом в безопасное место. Мы и так провели здесь больше, чем планировали. Скоро может обнаружиться, что наблюдатели долго не выходят на связь.

– Постой. – Произнесла, вдруг, Мария, тоже встав с кресла и преградив ему путь к выходу, – Нужно подумать, что мы скажем Лизе.

– В каком смысле? – недоумённо, спросил Алекс.

– Не думаешь же ты, что я расскажу десятилетнему ребёнку, что её папа, которого она так долго оплакивала, воскрес из мёртвых в образе голливудского мачо? Мне и самой-то неизвестно, сколько времени понадобиться, чтобы смириться не только с мыслью о том, что ты жив, но и с этой внешностью.

– Ну, не так уж эта внешность и плоха, – ответил Алекс с таким выражением, словно ребёнок, обижающийся на то, что его рисунок недостаточно похвалили.

– А я и не говорила, что она плоха. Просто это не моё, не родное. Понимаешь? Ничего кроме твоих глаз и голоса не напоминает мне того человека, которого я когда-то полюбила.

Он, лишь, кивнул в ответ и, горестно, простонал:

– Не могу поверить в то, что после стольких дней разлуки, я не смогу обнять и расцеловать мою девочку.

– Я понимаю, как тебе тяжело, – произнесла уже другим, более мягким тоном, Мария и нежно погладила его по руке, – но ты должен тоже понять, что ей всё это воспринять, так легко не удастся. Нужно её подготовить к этому.

– Хорошо, – ответил он, и от её нежного, такого приятного поглаживания, кожа покрылась мурашками, – Давай, скажем ей, что я двоюродный брат её папы. Помнишь, я рассказывал тебе про своего кузена, который вместе с со своим отцом, моим дядей Леонидом пропали без вести 20 лет назад?

– Да, да, я помню. Ты рассказывал, как сильно любил своего дядю, который привил тебе любовь к науке.

При этих словах, сердце Алекса наполнилось горечью, которая, несмотря на то, что прошло так много лет, всё еще заполняла его целиком при каждом упоминании об исчезнувших родственниках.

– Да, я Лизочке тоже про них рассказывал. Она знает, что моего кузена тоже звали Александр. Так, за одно, не возникнет трудностей с именами.

– А что ты ей скажешь о причине столь долгого отсутствия? – спросила Виктория, очевидно, желая напомнить супругам о своём присутствии.

– Скажу, что работали с отцом на тайную организацию, что, в нынешних условиях, вполне себе будет выглядеть правдоподобно, – отозвался, весело, Алекс и повёл женщин к выходу, – остальное обсудим в дороге.

Через полчаса уже укладывали в машину сонную Лизу, которую забрали из дома, удивлённой от такой поспешности, подруги Марии. Всё время, пока собирали Лизу и её вещи, подруга с нескрываемым подозрением смотрела на спутников Марии, видимо подумывая о том, не обратиться ли в правоохранительные органы.

Алекс, давно знал эту женщину, и она никогда особо его не жаловала, хотя к его жене и ребёнку относилась со всей нежностью, на которую, вообще, была способна. Он, помня о её сварливом характере, чтобы избежать каких-либо происшествий посреди ночи на улице, изо всех сил, старался пользоваться всеми достоинствами своей новой привлекательной внешности, чуть ли не ежеминутно, улыбаясь злобному Церберу своей самой очаровательной улыбкой. То ли новый Алекс, также как и старый, был, далеко, не в её вкусе, то ли его сногсшибательная улыбка за время сегодняшних блужданий растеряла свою мощь, однако, все его старания оказались тщетными.

Когда все уже были готовы загрузиться в машины и ехать, подруга отвела Марию в сторону и, судя по её оживлённой жестикуляции и косым взглядам в сторону Алекса и компании, была, отнюдь, не в восторге от того, что её подруга решила устроить ночной вояж с этими подозрительными типами, да ещё и прихватить с собой ребёнка.

Тем не менее, Мария, судя по всему, довольно легко справилась со всеми разумными доводами подруги и через пару минут вернулась обратно к машинам и сказала, что всем можно загружаться и ехать.

Подруга, лишь, угрюмо стояла и что-то бурчала себе под нос. Алексу удалось при этом только разобрать слова: слепая дура и маньяки.

На прощание милая женщина поцеловала Марию и Лизу в щёчку и, наклонившись к уху Марии, проговорила достаточно тихо, чтобы слышно было не дальше, чем за два квартала от этого места:

– Если что, имей ввиду, что я запомнила их лица и номера машин.

Несмотря на безумное желание сжать в своих объятиях свою маленькую принцессу и больше никогда не выпускать, Алекс огромным усилием воли заставил себя, всего лишь, дружелюбно ей улыбнуться и сказать «Привет», когда она вышла из дома и оглядела окружающих, с удивлением.

Следом за ней из дома выбежала её собака Джесси и, обогнув всех, собравшихся возле автомобилей, мужчин и женщин, кинулась к Алексу, поднялась на задние лапы, упёрлась передними ему в грудь и начала тереться мордой о его руки, с невероятной скоростью виляя хвостом.

К своему огромному стыду, Алекс осознал, что совершенно позабыл о ещё одном, горячо любимом члене своей семьи, которому не понадобилось никаких убедительных слов и анализов ДНК, чтобы вмиг признать своего хозяина.

Он нежно потрепал собаку по голове и, слегка наклонившись к ней, поцеловал в мохнатую переносицу.

– Никогда не видела, чтобы Джесси так себя с чужаками вела, – сказала, ошеломлённая от увиденного, Лиза.

Алекс смущённо улыбнулся ей и пробормотал:

– Да меня просто очень любят животные. Даже сам не знаю почему.

–Ага, а еще красивые цыпочки, – пробубнил проходивший мимо Макс и, хитро ухмыляясь, подмигнул Алексу, всё ещё стоявшему в обнимку с собакой.

– Давайте уже поедем, – сказала, радостно улыбающаяся, Мария, очевидно, довольная тем, что получила еще одно подтверждение подлинности своего новообретённого мужа.

Все уселись по машинам: Алекс с женой, дочерью и собакой в одну, за рулём которой сидела Вика, во второй же вместе с обширным скарбом еле уместились инженер и хакер.

Предоставив жене с дочерью задний диван авто в их полное распоряжение, Алекс сел на переднее пассажирское кресло. Собака, никак не желавшая отрываться от рук своего хозяина, уселась у него в ногах, для чего Алексу пришлось отодвинуть своё кресло до упора назад.

Мария уложила дочь на сиденье, положила её голову себе на колени и, поцеловав в лобик, велела спать, пообещав, что завтра расскажет, кто эти люди и куда они держат путь. Девочка в ответ улыбнулась и спустя несколько секунд, мирно, засопела.

После того, как тронулись с места, в наушнике у Алекса раздался голос Макса, который сообщил, что ему уже известен домашний адрес местного последователя Гиппократа, и предложил ехать за их машиной.

Минут через десять добрались до двухэтажного кирпичного дома, с высоким забором.

Остановились чуть поодаль. Из передней машины вышел Михаил и скрылся в тёмной подворотне.

– Проверит, нет ли слежки, – полушёпотом пояснила Вика.

Макс же по громкой связи сообщил, что уже подключился к системе охраны дома и отключил её, так что сюрпризов не ожидается.

После того, как, через несколько минут, Миша, так же как ранее исчез, вдруг, вынырнул из тени и махнул рукой, Алекс с Викой вышли из машины и направились в сторону дома, оставив жену и дочь под надёжной охраной Джесси и, не такой надёжной, охраной Макса.

Поковырявшись с полминуты с замком на калитке, Миша нажал на дверную ручку и распахнул дверь, пропуская вперед Вику. Алекс последовал за ней, шепча по дороге, что не перестаёт удивляться многогранным талантам членов группы.

Миша в ответ, лишь, молча, ухмыльнулся.

Собак во дворе не оказалось, к большому облегчению Алекса, очень любившего четвероногих друзей человека и ярого противника какого-либо насилия в отношении них.

Бесшумно прошли по вымощенной плиточкой дорожке к входной двери, которая оказалась не запертой. По всей видимости, хозяин дома был совершенно уверен в надёжности свой домашней системы безопасности.

Первой зашла Вика, огляделась по сторонам и махнула рукой, приглашая последовать за собой.

В доме было темно. Вика с Мишей достали из карманов небольшие фонарики и включили их, высветив две круглые точки в тёмном коридоре.

Как и было ранее оговорено, разделились: Вика с Алексом поднялись по ступенькам на второй этаж, а Миша остался обследовать первый.

Осторожно ступая, шаг в шаг, за бывшей сотрудницей спецназа, Алекс старался не производить абсолютно никаких шумов, чтобы заранее не встревожить хозяина дома и иметь возможность застать его врасплох.

Виктория тихо вошла в длинный темный коридор, подсветила дорогу фонариком и направилась в сторону закрытых дверей.

Тихонько отворила первую дверь справа, заглянула, закрыла и помотала головой.

«Пусто», – понял Алекс.

Перешли на левую сторону коридора. Там за дверью оказалась ванная комната. Тоже пустая.

Следующие две двери дали такой же результат.

Алекс уже начал беспокоиться, что напрасно вломились в чужой дом. Возможно хозяева, вообще, отсутствуют.

Однако, когда Вика, тем же манером, аккуратно приоткрыла дверь последней оставшейся двери в коридоре и заглянула внутрь, сразу же, подняла вверх кулак, давая, тем самым, понять Алексу, что ему следует застыть на месте.

Пару секунд пошарив фонариком, она высунулась и показала Алексу указательный палец, затем сложила вместе ладони и, подложив их под щеку, склонила голову набок.

«Клиент один. Спит». – расшифровал он нехитрый язык жестов и, молча, кивнул в ответ.

Виктория тихонько прикрыла дверь, достала из кармана пистолет и встала в позу максимальной готовности. Алекс тоже достал пистолет, который ему дал для этой операции Макс.

Изо всех сил Вика ударила ногой в дверь, которая с громким треском распахнулась внутрь комнаты.

Вбежали в комнату.

Вика включила свет и проорала во всю глотку.

– Не двигаться! Федеральная Служба Безопасности!

На самом деле, судя по, обезумевшему от ужаса, лицу, только что пробудившегося доктора, единственное, что могло заставить его в этот момент сдвинуться с места, это желание просушить нижнее бельё.

Он задрал руки вверх и, ошарашенно, смотрел на, ворвавшихся в комнату, людей. Лицо его было искажено от неподдельного страха.

– Ч..ч..ч..что п..п..происходит? – с трудом выговаривая слова, пробормотал он.

– Вы арестованы, – ответила Вика, подойдя вплотную и прижав ствол своего пистолета ко лбу арестанта, от чего тот весь задрожал.

– Но п..п..почему?

Тут, в соответствии с заранее разработанным сценарием, вступил в разговор Алекс, изображая «хорошего полицейского»:

– Вы подозреваетесь в том, что вступили в сговор с группой лиц, занимающейся незаконными медицинскими операциями, на основании заведомо ложных диагнозов. В результате этого, было выявлено уже множество летальных исходов.

Алексу казалось, что лицо бедолаги доктора и без того было бледным от страха, однако, после этих слов оно стало белее мела.

Определённо, пущенная наугад, стрела попала прямо в цель.

– Множество? – жалобно пропищал врач. – Я думал, что только один умер.

– Значит, признаёшься, гнида? – злобно прорычала Виктория и легонько стукнула жертву стволом по макушке.

Доктор прикрыл голову руками и громко зарыдал.

– Я не виноват. Это они меня заставили. Моей вины здесь нет, – раздавался приглушённый ладонями и всхлипываниями голос обвиняемого.

В этот момент в дверном проёме появилась голова Миши, которая после мгновенной оценки обстановки и лёгкого кивка, очевидно означавшего, что тут и без него управятся, снова исчезла.

Тем временем, в планы «плохого полицейского» не входило расслабление арестанта:

– Руки над головой, – рявкнула грозно Виктория, видимо, отчасти даже наслаждавшаяся, доставшейся ей, ролью.

Доктор тут же оторвал руки от лица, по которому бежали крупные слёзы, и поднял их вверх. Но головы не поднял. Тело его тряслось от всё ещё продолжавшихся рыданий.

Видя, что клиент уже дошёл до нужной кондиции, Алекс присел к нему на кровать и протянул кусочек простыни, чтобы тот вытер лицо.

– Послушайте, доктор. Мне кажется, что Вы, не один из организаторов этой преступной схемы, а, скорее, еще одна её жертва.

Доктор приподнял полные надежды глаза на Алекса, отчаянно закивал и открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но запнулся, покосившись на стоявшую рядом и державшую его на прицеле Вику.

– В данный момент нас интересует конкретно один эпизод, – продолжал Алекс доверительным тоном, – и если Вы будете с нами в этом вопросе сотрудничать, то, возможно, даже избежите наказания.

– К…какой эпизод?

– Два месяца назад к Вам за помощью обратился некий господин Белов. Вы направили его в клинику под названием «Кристалл» к доктору Храпову, с диагнозом: опухоль головного мозга. Через несколько дней его тело доставили обратно. В заключении о смерти было написано, что пациента спасти не удалось, так как заболевание достигло последней стадии и метастазы уже поразили все, жизненно важные органы. Однако, нам достоверно известно, что диагноз был ложным, никакой опухоли у Александра Белова не было.

Врач кивнул в ответ.

Снова открыл рот, чтобы сказать, что-то и, вновь, запнулся, но, в этот раз, не из-за грозного вида Виктории.

Он нервно замотал головой, а затем произнёс всего три слова:

– Лучше в тюрьму.

– Что? – не понял его Алекс.

– Я лучше сяду в тюрьму. Иначе они меня убьют.

Алекс с Викой переглянулись. Во взгляде своей напарницы Алекс прочитал явный намёк на то, что он оказался не прав, когда во время обсуждения в машине плана предстоящей операции, он был категорически против её методики добывания истины. Она заявила, что разговорить такой тип людей, как этот доктор, проще простого. Необходимо, всего лишь, «слегка» прострелить ему колено. Противник варварского метода общения с любым типом людей Алекс, настоял на том, что ему удастся добиться правды без лишнего насилия. Он был уверен, что стоит только немножко припугнуть доктора и откровенный разговор из него польётся потоком.

Теперь же дело принимало не совсем тот оборот, на который он рассчитывал. Если этот увалень замкнётся из страха перед теми, на кого он работает, то выудить из него информацию будет очень не просто, даже с учётом Викиных методов, исключающих нежное обращение с информатором.

– Послушайте, док, – вновь, сделал он попытку разговорить, хлюпавшего носом, врача, – Вы, вообще, имеете понятие, на что способна ФСБ?

– Имею. Но, я думаю, что эти люди страшнее ФСБ…

– Не перебивайте меня, – сказал строго Алекс и, как бы случайно, положил руку на, лежащий рядом на кровати, пистолет, – Какой бы мощной не была организация этих мошенников, против нас они просто пыль. Тем более, нам от Вас нужна, всего лишь, неофициальная информация. Вы нам расскажете всё, что знаете, но никто не узнает, что мы получили эти сведения, именно, от Вас. Мы прикроем эту контору, а Вы останетесь чисты и перед преступниками, и перед своей страной.

– И мне не надо будет выступать в суде в качестве свидетеля? – спросил доктор недоверчиво.

– Скорее всего, нет. Когда преступники попадают к нам, чаще всего, после недолгого общения, чистосердечные признания льются из них, как из рога изобилия.

Последние слова Алекс произнёс с небольшим нажимом, как бы намекая на то, что на упомянутое недолгое общение с ними доктору лучше не попадать.

Свидетель поёжился и утвердительно кивнул. Очевидно, намёк был понят как нужно.

Здесь в разговор вступила Вика, по всей видимости, решившая, что прозрачных намёков будет, всё же, недостаточно:

– С твоей помощью или без, мы, всё равно, прижмём этих уродов. Просто потратим чуть больше времени на расследование, если ты не захочешь нам помогать. Но, в этом случае, у нас в конторе, случайно, произойдёт небольшая утечка, и до нужных людей дойдёт имя нашего доброго информатора. Понимаешь?

После этих слов Вика сняла доктора с прицела, скрестила на груди руки и хищно оскалилась.

Несчастный доктор зажмурился, шумно вздохнул и пробормотал:

– Можно мне опустить уже руки? Они затекли.

– Можно. Но только так, чтобы я их видела. И не вздумай баловаться. Не успеешь моргнуть, а в заднице твоей будет на пару дырок больше, чем нужно.

Алекс поморщился от столь грубого вживления в образ со стороны Виктории.

Однако, пленник был не так критичен к её актёрским способностям и находился всецело в её власти. Он медленно опустил руки, сложив их на своих коленях, не отрывая глаз от пистолета в её руке.

– Шесть лет назад, после того как от рака умерла моя жена, я был в очень плачевном состоянии, – начал свою исповедь доктор, – мало того, что морально был истощён почти полностью, так ещё и влез в огромные долги, пытаясь вылечить её. Почти три года мы ездили по всему миру, пробуя все мыслимые и немыслимые методики лечения. Я забросил практику, продал всё имущество, назанимал кучу денег у друзей и знакомых, кредитов разных нахватал. Я любил её безумно, не мог никак смириться с мыслью, что потеряю её навсегда. Но, всё оказалось напрасно. Ничего не помогло.

Он горестно вздохнул, и по лицу потекла слеза. Алексу, совсем недавно побывавшему в шкуре человека, почти что, потерявшего обожаемую жену, стало, невольно, жаль беднягу.

Однако, бессердечная Вика, видимо, была далека от подобных сантиментов:

– Можно ближе к нашей теме? – нетерпеливо пробурчала она.

– Да, да. Простите, – торопливо сказал вдовец, вытирая с лица слезу. – Так вот, когда она умерла, я работал на нескольких работах в разных клиниках, стараясь максимально загрузить себя работой, чтобы забыться, ну и, конечно, чтобы побыстрее закрыть долги. Однако, кредиторам моим было недостаточно той мелочи, которую я зарабатывал. Начались судебные иски ко мне. Коллекторы начали приходить ко мне и угрожать. Я был в отчаянии. Серьёзно подумывал о том, чтобы вздёрнуться или застрелиться. Тогда, неожиданно, появился человек, который сказал, что является представителем какой-то компании под названием «МСН», которая занимается разного рода изысканиями в сфере медицины.

Услышав знакомое название, Алекс с Викой переглянулись.

– Он предложил помочь мне быстро разобраться со всеми моими трудностями, – продолжал между тем рассказчик, – сказал, что за небольшую помощь, которую я мог бы периодически оказывать их организации, я буду получать очень большие деньги, которые помогут мне не только быстро погасить все свои долги, но и вернуться к нормальной солидной жизни. Он сразу не пояснил в чём, именно, заключается моя помощь, только сказал, что в случае моего согласия, меня в ближайшее время ждёт повышение в должности. На первый взгляд, этот человек показался мне довольно солидным, не вызывающим никаких подозрений. Так что, я согласился. Терять мне, всё равно, на тот момент было уже, практически, нечего.

Через неделю меня, и вправду, повысили. Предложили должность заведующего отделением вместо, неожиданно, покинувшего эту должность врача.

После этого пару недель о моём новом знакомом из «МСН» не было слышно ни слова. Затем, он опять появился и сказал, что настало время оказать первую услугу. Он дал имя пациента, находившегося у нас на лечении, и велел мне немножко приукрасить его состояние, дабы предложить тому дополнительное лечение в одной из тех клиник, список которых мне мой знакомец предварительно предоставил. За эту услугу он мне предложил сумму, которая покрывала больше половины моих долгов. Я согласился, даже не раздумывая. Ничего криминального я в этом не увидел. Многие врачи такое делают за гораздо меньшее вознаграждение. А тут был шанс разом закрыть все самые проблемные долги. С остальными кредиторами уже было гораздо проще ужиться.

В следующий раз он появился ещё через два месяца по точно такому же делу. В этот раз сумма вознаграждения была ещё больше. Я сразу же погасил остаток долга, и ещё хватило купить небольшую квартиру и съехать, наконец, из нищенской комнаты в общежитии, которую я снимал.

Дальше всё продолжалось в том же духе. Раз в два-три месяца появлялся мой долгожданный друг, и мы направляли какого-нибудь из моих пациентов в одну из их клиник.

Окончательно я убедился в том, что ничего зазорного я не делаю, когда, через время, некоторые из тех пациентов, которых я по его рекомендации направил на дополнительное лечение, приходили ко мне и благодарили за оказанную помощь. Говорили, что чувствуют себя теперь просто превосходно.

Единственное, чего я никак не мог уяснить – это, по какому принципу выбирались нужные пациенты.

Поначалу я думал, что они выбирают из наиболее состоятельных, чтобы, так сказать, покачать с них немного денег.

Но потом оказалось, что среди людей, которых они выбирали, также были не то, что небогатые, но и, совсем, нищие. Их благосостояние было в разы меньше, чем те суммы, которые мне выплачивались, за то, что я их направлял.

Никакой системы не наблюдалось и в антропометрических особенностях пациентов – встречались и мужчины и женщины, и старики и дети, и европейцы и азиаты и даже был один африканец.

Но так как, все, кого я в дальнейшем встречал из этих людей, были живы и здоровы и, вполне, довольны жизнью, я не стал заострять внимание на материи мне неподвластные.

Всё ведь и так шло замечательно. Работы стало в разы меньше, но при этом, благодаря моим новым друзьям, заработки мои увеличились в десятки, а то и в сотни раз. Люди опять начали меня уважать. Вновь, появились друзья.

И я уже, даже, начал подумывать о том, чтобы завести себе подружку. А может даже жениться. Боль утраты начала понемногу стихать. Да и с физиологией, всё-таки, не поспоришь.

Тут доктор мельком взглянул на Вику и быстро прошёлся взглядом по её стройной фигуре, остановившись на её груди.

Заметив его взгляд, девушка удивлённо приподняла бровь и спокойно сказала,

– Продолжай, пока я тебе твою физиологию не отстрелила.

– Простите, – пробормотал тот и, уперев взгляд в свои ноги, продолжал:

– Всё изменилось, когда появился это Белов. Его привезли к нам в обморочном состоянии. Когда пришёл в себя, сказал, что два дня подряд испытывает нестерпимую головную боль, после чего теряет сознание. Мы провели все, необходимые в таких случаях обследования, но ничего необычного не выявили. Ни МРТ, ни анализ крови не выявили никаких патологий. Я, даже, был немного озадачен тем фактом, что совершенно здоровый, судя по всем результатам анализов, человек, по какой-то непонятной причине теряет сознание и испытывает какие-то головные боли. Решил, что необходимо провести более глубокое обследование.

Я уже собирался пойти в палату к пациенту, чтобы успокоить его и сказать, что, скорее всего, ничего серьёзного его здоровью не угрожает, но тут мне на мобильный поступил звонок от моего знакомого из «МСН». Он сказал мне, что, поступивший к нам, господин Белов очень важный для их компании пациент. Велел мне ничего не предпринимать, а дожидаться его прибытия.

Явился он через часа полтора и дал мне снимки с МРТ, на которых отчётливо виднелась огромная опухоль головного мозга. Сказал, что нужно показать эти снимки Белову и сказать, что у него рак мозга на последней стадии. Что лечить его уже нет никакой возможности и единственный его шанс – это обратиться в клинику «Кристалл», в которой разработали альтернативную методику лечения рака на поздних стадиях.

Я не хотел этого делать, честно, – при этих словах рассказчик поднял глаза и взглянул на Алекса, словно надеясь на то, что тот поверит в его искренность.

Однако, Алекс, на которого нахлынули воспоминания об одном из самых ужасных эпизодов в своей жизни, был, в этот момент, отнюдь не способен на сострадание.

– Продолжайте, – произнёс он ледяным тоном.

Доктор опустил глаза и продолжил:

– Я начал возражать против такого жёсткого диагноза, так как ни разу до того меня не просили настолько сильно искажать данные пациента. Стал убеждать его в том, что нет никакой необходимости в таком страшном диагнозе. Обещал и без этого убедить пациента обратиться в указанную клинику. Однако, в этот раз, мой знакомый был непреклонен. Он сказал, что необходимо сделать в точности так, как он говорит, и никак иначе. Говорил, что им крайне необходимо, чтобы пациент в самое ближайшее время поехал в их клинику. За это он обещал мне гонорар вчетверо превышающий самую большую сумму, которую я до того от них получал. И еще пообещал мне, что с пациентом, как обычно, всё будет в порядке.

Ох, каким же я был слепым ослом! – начал, вновь, всхлипывать врач, – как я не понял, что ни в коем случае нельзя доверять этому чудовищу!

– Поторапливайся, мы не собираемся всю ночь тут сидеть и выслушивать твои вопли, – снова вернула «слепого осла» на правильную колею Вика.

Тот шмыгнул носом и опять начал рассказывать:

– Одно дело, когда тебе приходится говорить обречённому человеку, что он смертельно болен, и жить ему осталось совсем недолго. Такого, к сожалению, в моей врачебной практике бывало не мало. Это очень прискорбно, но ты понимаешь, что поделать уже ничего не в силах. Но, совсем другое дело, когда ты говоришь это человеку, который совершенно здоров. Мне пришлось смотреть в глаза молодому, здоровому мужчине и говорить, что счёт идет, чуть ли, не на минуты, что надежды для него больше никакой нет. В тот момент я понял, что больше никогда не помогу этим мерзким тварям из «МСН» делать их грязные делишки.