(не)любимые мужья попаданки в злодейку

Сделав судорожный вдох, я чуть не закричала от боли. Казалось, что лёгкие наполнились раскалённым металлом.

Я ещё не открыла глаза, но уже знала: что-то не так. Воздух вокруг был слишком густым, пах ладаном, старой кровью и чем-то сладковато-гнилым. Под щекой ощущалась шероховатая липкая поверхность.

Где я? Кто я? И что вообще происходит?

От обилия вопросов в голове зашумело, а к горлу подкатила тошнота. Слабо застонав, провела языком по губам и почувствовала железный привкус.

«Это кровь. Интересно, моя ли?» — подумала неожиданно хладнокровно.

— Очнулась, — раздался откуда-то сверху удивительно красивый и чистый мужской голос.

С огромным усилием, но всё же открыла глаза и тихонько ойкнула от неожиданности. Прямо надо мной склонился красавец с весьма экзотичной внешностью. Волосы — белое платиновое сияние, падали на плечи тяжёлыми прядями. Глаза, напоминавшие прозрачный лёд, были холодны. На шее незнакомца виднелось странное клеймо, похожее на выжженный серебряный узор. Оно ещё не зажило до конца: края были воспалены, но мне почему-то хотелось до него дотронуться. А ещё у мужчины имелась весьма пикантная, но элегантная особенность — удлинённые эльфийские уши, которые ему невероятно шли.

Стоп, а, может, это и есть эльф?

По непонятной причине неземной красавец взирал на меня так, будто я была ядовитым насекомым, заползшим к нему в постель. Очень обидно, должна признаться. Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы этот незнакомец взирал на меня с мужским интересом.

— Кто вы? — выдохнула я и чуть не закричала от страха. Это не мой голос! В нём была хрипотца и какая-то порочность, которых у меня точно не имелось.

— Не узнаёшь своего мужа? — ответил блондин, изгибая светлую бровь. — Ни одного их мужей?

Он кивнул в сторону, и я с трудом повернула голову, чувствуя, что тело отказывается мне подчиняться.

В трёх шагах от меня застыл ещё один мужчина, которого тяжело было не заметить. Этот здоровяк мог бы выступать на конкурсе бодибилдеров, Взгляд невольно скользнул по широким плечам, литым грудным мышцам и кубикам пресса, которые угадывались под лёгкой рубашкой. Чёрные густые волосы были собраны в хвост на затылке, открывая мужественное лицо воина, словно высеченное из камня.

— Что происходит? Где я? — прошептала хрипло, чувствуя, как меня затягивает паутина липкого страха, лишая возможности хоть сколько-нибудь связно мыслить.

— Не прикидывайся, что потеряла память, Ада! — со злостью прорычал здоровяк, глядя куда-то в сторону, словно мой вид был ему отвратителен. — Неужели забыла, как убила моего брата, Точнее, залезла ко мне в голову и сделала это моими руками, не желая портить свой маникюр.

Мне хотелось закричать: «Я не знаю, о чём вы!», но вместо этого посмотрела на свои руки. Бледные, тонкие, с длинными ногтями, покрытыми золотым лаком.

Это точно не мои руки!

Паника накатила горячей волной, больше всего мне хотелось закрыть глаза и надеяться, что это лишь сон — странный и очень реалистичный кошмар. Я даже ущипнула себя за руку, но это ничего не изменило. Хотя боль немного отрезвила и позволила вернуть крупицы самообладания.

Для начала нужно понять, где я нахожусь… Я постаралась осмотреться, но перед глазами всё плыло, а взгляд отказывался фокусироваться на чём-либо, кроме лиц двух незнакомцев.

— Кажется, с ней и впрямь что-то не так… Возможно, её очередной кровавый ритуал пошёл не так, как задумала. Использование тёмной магии может иметь весьма неприятные последствия — третий мужчина, которого не заметила раньше, сделал шаг вперёд.

Он был совсем молодой и казался безобидным — веснушки, кудри медного цвета, горящие щёки. Но взгляд был пронизывающими, жёстким и безумным. На его ладонях я заметила странные ожоги в виде спиралей.

— Какая насмешка судьбы. Ты стёрла память о моей матери, Ада… А теперь и сама забыла, кем являешься! — прошептал рыжий, и его глаза вспыхнули ярче, словно внутри них загорелось пламя. — Мне, как колдуну, очень нравится такое чувство юмора фатума.

— Я не… — всхлипнула испуганно.

Мне хотелось объяснить этим странным незнакомцам, что это не может быть правдой. Пусть я не помню, кто такая, но точно знаю, что никогда бы и мухи не обидела.

Но стоило мне начать говорить, как горло сжало, словно его сдавил раскалённый ошейник. Я с ужасом вцепилась в то, что пыталось меня задушить. Мне удалось нащупать цепь, которая обвивала мою шею и уходила куда-то под платье. И цепь эта была золотая…

Я не знала, что она там была, до этого момента. Но теперь чувствовала каждое звено: горячее, живое, обжигающее кожу.

— Что это? — прошептала я, касаясь пальцами металла.

— Твоя клетка, — отвечают незнакомцы хором.

Что они со мной сделали? За что?

Эльф наклонился ближе, и я почувствовала запах его кожи — морозный, чистый, с ноткой чего-то пряного. Сильные прохладные пальцы легли на мой подбородок, и я вздрогнула от холода. Он повернул моё лицо к свету, разглядывая меня, как товар на рынке.

— Знаешь, — произнёс он тихо, почти ласково, — я ждал этого момента очень долго, мечтал увидеть страх в твоих глазах.

— Я не знаю кто вы, и что вам сделала… Отпустите меня.

В этот момент черноволосый воин шагнул вперёд. Огромный меч, который он держал за спиной, взлетел, очерчивая блестящую дугу и замер в дюйме от моего горла.

Словно завороженная я посмотрела на лезвие и увидела своё отражение в стали — чужое лицо, чёрно-белые волосы, золотая цепь на шее. Это точно не я!

Глава 2

— Убей меня, — произнесла я неожиданно для себя. — Ты же этого хочешь, я знаю.

Не знаю почему, но губы сами собой зазмеились в улыбке, хотя сейчас для неё точно не было повода.

— Не могу, — прорычал воин. — Чёртов ритуал. Если ты умрёшь — мы последуем за тобой.

— Или хуже, — добавил рыжий, обжигая меня пылающим взглядом. — Останемся с тобой навсегда.

Удивительно, но близость этих мужчин, которые меня точно ненавидели, рождала в теле желание такой силы, что едва сдерживала стон. И ощутила, как низ живота наполняет странным, неуместным теплом.

Я не должна этого чувствовать… Не к ним. Не сейчас. Но тело, которое мне досталось, явно помнило что-то, чего не помнила я. Оно реагировало на их близость — на холод пальцев эльфа, на ярость воина, на боль в глазах колдуна.

Цепь пульсировала в такт биения сердца. Вдруг эльф скользнул рукой по моей шее, накрывая ледяной ладонью пылающие звенья. Контраст от этих ощущений был одновременно пугающим и приятным. Тело само выгнулось навстречу прикосновениям холодного красавца.

— Отпусти её, — вдруг произнёс рыжий взволнованно. — Тирандил. Отпусти!

Эльф медленно убрал руку. Его пальцы скользнули по моей щеке, и это случайное прикосновение отдалось обжигающим уколом где-то в основании позвоночника.

— Что ты орёшь, Искра? — спросил он недовольно, глядя на колдуна.

— Она пахнет иначе… Ты чувствуешь?

Тирандил наклоняется ко мне. Ближе, чем нужно. Я ощутила его прохладное дыхание на своей шее похожее, как зимний ветер.

— Действительно, — сказал он, втянув воздух и даже причмокнув языком. — Дождь и хлеб. А раньше было сера и ладан.

Мужчины теперь смотрели на меня так, словно пытались заглянуть в душу, проникнуть с самый потаённый уголок моего сознания.

— Кто ты? — спросил эльф с нажимом.

Я открыла рот, чтобы ответить, сказать, что я точно не та, за кого они меня принимают, и вообще сама ничего не понимаю, но в этот момент проклятая цепь сжалась — сильнее, чем когда-либо.

Мир погас стремительно, и, честно говоря, я была этому даже рада.

Последнее, что я запомнила — золотые вспышки перед глазами и голос рыжего колдуна:

— Она не та. Я клянусь, она не та.

А потом осталась только темнота и жар цепи, которая пульсировала в такт то ли моему, то ли чужому сердцу.

______________________________________________

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою эмоциональную, яркую новинку. Обещаю, вас ждёт много интересного! Буду рада вашим комментариям и сердечкам, ведь они вдохновляют творить.

💕 💕 💕

Книга является частью литмоба "Стрелы любви" 18+ https://litnet.com/shrt/fOLU

Глава 3

Пришло время познакомиться с нашими героями. Начнём с рыжего мага?

Рыжеволосый колдун — Кайан «Искра»

Рыжие волосы, и веснушки, делают его моложе. На вид ему от силы двадцать лет, но никто не знает настоящий возраст Искры. На его ладонях — ожоги в виде спиралей, которые помогают ему при плетении узора заклинаний.

Характер: импульсивный, обидчивый, со взрывным темпераментом. Может плакать от ярости. Ненавидит, когда его называют «мальчик». Обожает животных, потому что они не предают. Его магия — хаотичная, непредсказуемая, и он сам её боится.

Он ненавидит Аду всем сердцем, ведь она заставила его убить его единственного друга — ручного феникса, чтобы перья пошли на ритуал.

Глава 4

Следующее пробуждение было не столь мучительным: в этот раз хотя бы не никакой боли, камня под щекой и металлического привкуса во рту. Я лежала на чём-то мягком, и пахло здесь иначе — сухими травами, воском и чем-то сладким, похожим на мёд.

Может, это был сон? С надеждой открыла глаза и… ничего не изменилось. Я всё так же была в незнакомом месте, которое явно не было моим домом. Потолок из тёмного дерева, резные балки, на которых плясали тени от свечей. Шторы из тяжёлого бархата, задёрнутые так плотно, что не понять, день сейчас или ночь.

С опаской, но всё же медленно села, ожидая головокружения, но тело теперь слушалось легко, оно было гибким и сильным, привыкшим к повиновению.

Это не моё тело!

Удивительно, но я восприняла это подозрительно спокойно: не кричала, не билась в истерике. Может, шок? Или это тело настолько привыкло к контролю, что даже моя собственная паника в нём тонет?

А, возможно, дело в том, что ко мне вернулась память и я вспомнила то, какой была... Немолодой, одинокой, вечно уставшей, с хроническим гайморитом и скрипящими коленями. По крайней мере, у этого тела проблем с суставами точно нет.

Я опустила взгляд и снова уставилась на элегантные кисти с идеальным маникюром, на который у меня раньше не было ни времени, ни денег. На безымянном пальце правой руки тускло блестело кольцо — золотой металл с блестящими камнями: белым, красным и чёрным.

Обручальное? А три камня символизируют троих мужей?

Поспешно стянув кольцо, отбросила его на край кровати. Пусть лежит там. Я не собираюсь носить символ брака с незнакомцами, которые только что угрожали мне мечом и обвиняли в страшных преступлениях.

— Так, — сказала я вслух, и чужой низкий голос резанул слух. — Надо разобраться.

Первым делом нужно найти зеркало. Должна же я знать, в кого превратилась!

Комната оказалась большой. Огромная кровать под балдахином, массивный гардероб, туалетный столик с кучей баночек и флаконов. А у дальней стены оно — высокое зеркало в резной раме.

Я подошла к нему и с опаской заглянула. На меня смотрела прекрасная незнакомка. Худощавое, аристократичное лицо с острыми скулами и пугающе выразительными глазами — серыми, почти прозрачными, как у эльфа. Губы — слишком яркие для бледной кожи, будто их только что страстно и долго целовали.

Но больше всего меня удивили волосы. Чёрные и белые. Они падали на плечи тяжёлыми прядями, разделённые ровным пробором посередине. Левая половина — смоляная, правая — снежная. И никакого намёка на то, что это окрашивание. Интересно это генетика? Или магия?

Магия... Я невольно усмехнулась тому, как спокойно реагирую на происходящее. Всё-таки двадцать лет работы воспитателем в детском саду у кого угодно разовьют стрессоустойчивость.

Но стоило мне вспомнить о прошлой в жизни, как цепь начала раскаляться. А я и забыла о ней. Тонкая, изящная, она плотно облегала горло и уходила за ворот платья. Я попыталась просунуть под неё палец — безуспешно. Словно она была вживлена в кожу.

На шее остались красные следы — там, где цепь сжималась в прошлый раз. Лёгкие ожоги. Неопасные, но болезненные.

— Что ты такое? — прошептала я, глядя на своё отражение.

Зеркало молчало. Оно не знало ответов. А, может, просто не хотело отвечать мне, женщине, каким-то чудом оказавшейся в другом мире и чужом теле.

Глава 5

Чуть поразмыслив и полюбовавшись своим отражением, решила, что лучший способ понять, кто я теперь — найти подсказки. В конце концов, у этой Ады, наверное, был дневник, письма, какие-то записи.

Словно опытный разведчик, обшарила туалетный столик. Моими находками стали флаконы с духами (пахли серой и ладаном — тем, что учуяли мужчины), щётки для волос с застрявшими чёрно-белыми прядями, шкатулка с шикарными золотыми украшениями.

Ни дневника. Ни писем.

Продолжая осмотр, открыла гардероб. Платья — чёрные, бордовые, тёмно-синие. Ни одного светлого тона и намёка на радость. Только траур, только власть, только кровь.

В кармане одного из платьев я нашла кинжал. Маленький, изящный, с рукоятью в виде змеи, кусающей свой хвост. Оружие привычно легло в ладонь и, кажется, даже завибрировало, как мурчащий кот на коленях хозяйки.

Я владелица этого кинжала? Я, наверное, убивала им.

Тошнота подкатила к горлу, но я подавила её. Время для истерик придёт позже. Сначала мне нужна информация.

В ящике гардероба нашла старую, потрёпанную карту, с пометками на незнакомом языке. Но поняла главное: этот мир называется Эртас. И здесь есть королевства, границы, реки и горы. И где-то здесь, посреди этой карты я... и три мужа, которые хотят моей смерти.

Я уже собиралась спрятать карту обратно, когда услышала размеренные шаги, приближающиеся к двери моей комнаты. В этот момент мне больше всего захотелось спрятаться или хотя бы прикинуться спящей, но было поздно. Дверь открылась без стука.

На пороге стоял эльф. Тирандил — кажется, так назвал его рыжий. Теперь при тусклом свете свечей я рассмотрела его лучше. Высокий, даже слишком — под два метра. Светлые волосы распущены, падают на плечи, обрамляя острое, красивое лицо. Тот самый аристократический холод, от которого у нормальных женщин должны подкашиваться ноги.

— Ты встала, Ада! — констатировал он безразлично, закрывая за собой дверь. — Быстрее, чем я ожидал.

— Я… — начала испуганно, и цепь тут же сжалась.

Я закашлялась, хватаясь за горло.

Цепь реагирует на моё желание сказать правду? Ведь только что хотела объяснить этому ледяному красавцу, что я не та, за кого меня принимают.

— Что с тобой? — эльф сделал шаг вперёд. Не из заботы — из любопытства. — Раньше ты не задыхалась от собственной магии.

Мне бы ответить что-то нейтральное, но из горла вырвался только хрип.

Тирандил наклонил голову, разглядывая меня, как диковинную зверюшку. А потом вдруг приблизился и провёл пальцами по моей щеке. Прикосновение было таким неожиданным, таким интимным, что я вздрогнула и замерла.

— Какая ты сейчас… беспомощная, — произнёс он задумчиво. — Это игра? Или правда?

Я смотрела в его льдистые глаза и понимала: если я сейчас скажу «я не Ада», цепь задушит меня.

Ври. Притворяйся. Выживай. Кажется, в этом мире такие правила. Придётся мне их принять, пока не разберусь, что происходит.

— Я… не помню, — выдохнула тихо, выбирая слова осторожно, словно шла по минному полю. — Не помню ничего.

Цепь дёрнулась, но не сжалась, будто проверяла, ложь это или нет.

— Ничего? — эльф изогнул бровь.

— Совсем, — подтвердила я. — Я очнулась на полу, а вы… вы стояли надо мной с мечами.

— Как удобно. Потеря памяти после неудачного ритуала. Классика жанра.

— Это правда, — сказала я, и цепь молчала.

Потому что это действительно была правда: я не помнила ничего из жизни Ады. Но часть этой странной жестокой женщины ещё была во мне. Или я просто стала её частью. Внезапно я вспомнила: это именно Ада выжгла на шее эльфа клеймо магией.

Я посмотрела на его шрам с воспалёнными краями по контуру серебряного узора, который до сих пор не зажил. И вдруг меня накрыло странное желание — не причинить боль, а… просто дотронуться. Потому что мне было жаль.

Медленно и осторожно подняла руку и коснулась его клейма.

— Тебе больно? — спросила тихо.

И в этот миг мир взорвался образами. Я не видела — я была там, принимала участие.

Шёлк простыней, скомканный и влажный. И он — эльф — подо мной, прижатый к кровати золотыми цепями, которые держали его руки над головой.

Его глаза — не ледяные, а горящие, полные ненависти и… желания. Ненавистного, вынужденного, но от этого не менее жаркого.

— Ты будешь моим, — слышу свой низкий порочный голос. — Навсегда. Я выжгу на твоей шее своё имя, чтобы каждый знал: ты принадлежишь мне.

Мои пальцы светятся золотом. Я касаюсь горла мужчины, и он кричит от боли и унижения. Потому что тело предаёт его. Оно хочет меня, даже когда разум Тирандила молит о смерти.

— Запомни этот момент, — шепчу я, вжигая узор в его кожу. — Каждый раз, глядя в зеркало, ты будешь вспоминать, как кончил подо мной, умоляя не останавливаться.

Видение оборвалось так же резко, как началось. Я отшатнулась от эльфа, прижимая руку ко рту, чтобы не закричать. Меня трясло от ужаса и неверия.

— Что… — Тирандил смотрел на меня с новым выражением. — Что это было?

Я старалась отвести взгляд от его клейма, но не могла. Это с ним сделала я...

— Не знаю, — соврала я. И цепь сжалась, наказывая за ложь.

Я зашипела, хватаясь за горло. Эльф схватил меня за запястье, оттягивая руку от цепи.

— Ты сейчас не контролируешь её, — сказал он с интересом глядя на золотые звенья, которые пульсировали у меня на шее. — Раньше ты могла заставить её молчать усилием воли.

— Я не помню, как, — прошептала сквозь боль.

Тирандил отпустил мою руку и сделал шаг назад.

— Может, ты и правда потеряла память, — произнёс эльф медленно. — Или притворяешься лучше, чем я думал.

Окинув меня очередным холодным взглядом, которым можно было превратить в ледяную фигуру, красавец развернулся и направился к двери.

— Ты будешь спать здесь, — бросил через плечо. — Дамир будет караулить снаружи. Если попытаешься сбежать или сделать что-то… он не убьёт тебя, но пожалеешь, что родилась.

— Постой! — крикнула я. — Как… как тебя зовут? Я забыла.

— Тирандил, — сказал он, даже не обернувшись. — Твой первый муж. Тот, кого ты больше всех ненавидишь.

— Я не ненавижу, — вырвалось у меня прежде, чем успела прикусить язык.

До меня донёсся смех, полный горечи, а плечи эльфа напряглись, обрисовывая узор внушительных мышц под рубашкой.

— Тогда ты точно не Ада.

Глава 6

После ухода эльфа я долго сидела на краю кровати, обхватив колени руками.

«Твой первый муж. Тот, кого ты больше всего ненавидишь!» — его слова всё ещё звенели в ушах. Но я-то знала, что не ненавижу. Я вообще ничего не чувствую к этому ледяному красавцу, кроме… тревожного любопытства. А ещё эти видения. Чёрт возьми, я видела, как предыдущая хозяйка тела фактически насиловала его, ломала его волю, пока тело предавало. И наслаждалась этим.

Меня затошнило. Я едва добежала до горшка в углу комнаты.

— Твою мать, — прошептала я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Кем ты была, Ада?

Ответа не было. Только цепь пульсировала в такт сердцу.

Я умылась холодной водой из кувшина, стоящего на туалетном столике. Вода была мутноватой, пахла железом, но это лучше, чем ничего. Взглянув в зеркало, вновь увидела чёрно-белые волосы, серые глаза, чужие губы.

Кто я теперь? И как отсюда выбраться?

Взгляд упёрся в тяжёлую, дубовую дверь, с металлическими вставками. Такую точно не выломать!

Эльф сказал, что Дамир будет караулить снаружи. Наверное, это тот самый черноволосый здоровяк, который чуть не отрубил мне голову мечом. Не лучший собеседник... но мне нужно с кем-то поговорить. Эльф не поверил. Рыжий, кажется, заметил разницу, но он слишком молод и напуган. Остаётся этот.

Этот здоровяк пугал меня больше всех. Не потому, что был самым сильным (хотя это тоже), а потому, что его ненависть была живой, физически ощутимой. Она словно дышала, хотела действовать. Но если я смогу до него достучаться… если он хоть на секунду задумается.

Подойдя к двери, прислушалась, надеясь услышать хоть что-то.

— Эй? — позвала я. — Ты там?

Молчание.

Я уже решила, что Дамир ушёл, когда раздался низкий, напоминающий камнепад, голос:

— Отойди от двери.

— Я не собираюсь убегать. Я просто хочу поговорить.

— А я не хочу слушать.

Я услышала, как он переступил с ноги на ногу. Металл звякнул — кажется, он опёрся на меч.

— Пожалуйста... Мне страшно. Я не понимаю, что происходит.

— Тебе? Страшно? — голос стал ближе. Воин подошёл к двери вплотную. — Ты — Ада. Та, кто пила мои крики как вино. И ты говоришь мне, что тебе страшно?

Мне хотелось закричать во весь голос, что я не Ада, но цепь сжалась, и слова застряли в горле. Я закашлялась, хватаясь за горло.

— Послушай, — продолжила, восстановив дыхание. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. И у тебя, наверное, есть за что. Но я правда не помню…

— Не помнишь? — перебил мужчина. Голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты залезла ко мне в голову, Ада. Я видел, как мои руки сжимают горло брата. Я чувствовал, как хрустят его позвонки, но не мог остановиться. Потому что ты не давала.

— Я не… — начала я, и цепь снова сжалась.

Зашипев от боли, вцепилась ногтями в дверь.

— Что с тобой?

— Ничего, — выдохнула, когда цепь отпустила. — Продолжай.

— Продолжать? — мужчина хрипло рассмеялся. — Ты хочешь послушать, как я убивал брата?

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором встала картина — не моя, чужая, но такая яркая, будто я там была.

Залитый кровью пол. Дамир на коленях, его руки в чужой крови. И она — Ада — стоит в дверях, поправляя золотую цепь на шее, и улыбается.

— Хватит, — прошептала я. — Пожалуйста, хватит.

— Что, не нравится вспоминать? — голос воина сочился ядом.

— Мне не нравится, что тебе больно, — сказала я, и это была чистая правда.

После моих слов повисла тяжёлая, плотная тишина, кажется, невидимый собеседник даже дышать перестал.

— Что ты сказала? — голос Дамира изменился. В нём пропала насмешка.

— Я сказала, что мне не нравится, когда кому-то больно.

— Ты наслаждалась моей болью, Ада!

— Значит, я не Ада, — вырвалось у меня, и цепь… Цепь молчала.

Сердце заколотилось быстрее. Почему? Почему она не сжалась? Я же только что сказала правду — я не Ада. Но цепь не отреагировала. Может, она реагирует только на попытку сказать это другим? А когда я говорю это для себя — можно?

— Ты не Ада? — переспросил Дамир. — Тогда кто ты?

Я открыла рот, и цепь сжалась мгновенно, без предупреждения. Рухнув на колени, я жадно хватала ртом воздух. Золото впилось в кожу так глубоко, что мне показалось — сейчас брызнет кровь.

— Ада? — Дамир ударил в дверь кулаком. — Что там?

Но я не могла ответить. Да я вообще не могла дышать. А потом цепь отпустила. Так же внезапно, как и сжалась.

Я сидела на полу, трясясь всем телом, и смотрела на свои сбитые колени, по которым текла кровь.

— Я… забыла, — прохрипела измученно. — Я хотела сказать, что забыла многое. И может быть, поэтому кажусь тебе… другой.

— Ты поэтому задыхаешься? — спросил Дамир медленно. — Когда пытаешься сказать что-то… что не вяжется с твоей натурой?

— Наверное, — солгала я.

— Раньше такого не было, — сказал он. — Ты могла врать сколько угодно, и цепь тебе не мешала. Она слушалась тебя.

Раздался шорох: Дамир опёрся спиной о дверь. Теперь нас разделяла только деревянная преграда.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я.

— Зачем?

— Потому что я правда ничего не помню. И мне страшно. А ты — единственный, кто говорит со мной без этого… ледяного презрения.