(не)любимые мужья попаданки в злодейку

Глава 7

Продолжаем знакомство с нашими героями?

Дамир «Пёс»

Такое прозвище дала ему Ада, ведь Дамир и впрямь её цепной пёс.

Внешность: смоляные волосы, обычно собранные в хвост, чтобы не мешали в бою; тяжёлая челюсть, сломанный нос; тело в шрамах, некоторые из которых — в виде рун — подарок жрицы. Благодаря им Аде проще воздействовать на несгибаемого воина. Пахнет кровью, железом и сосной.

Дамир из простолюдинов, поднялся мечом. Говорит «ты» даже королям. Привык решать всё силой, но внутри — адская боль, которую он топит в драках и алкоголе. Предан тем, кого считает своими, но его «свои» умерли.

Ненавидит Аду, ведь она приказала ему убить его старшего брата, который вырастил Дамира после смерти родителей. Пёс отказался — тогда бог хаоса вошёл в тело Ады и перебил все нервы в его руках. Боль была такая, что он сам взмолился и убил брата, чтобы боль прекратилась. Руки до сих пор дрожат по ночам.

Ада использует Дамира как личного палача, заставляя казнить невинных. Каждый раз, когда цепь активируется, он теряет контроль.

Пёс старательно избегает свою «хозяйку», буквально переходит на другую сторону коридора, когда видит её. Если вынужден говорить — сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Однажды он в пьяном угаре попытался задушить Аду — и с тех пор боится сам себя.

Глава 8

Сквозь тревожный сон, в который всё же провалилась, я почувствовала тепло. Оно расползалось по телу медленно, как растопленный мёд, начиная откуда-то из глубины живота и поднимаясь выше, захватывая грудь, шею, заставляя кожу покрываться мурашками.

Я ещё не проснулась: была в той зыбкой грани между сном и реальностью, где тело живёт своей жизнью, а разум только наблюдает со стороны.

Кто-то меня ласкал. Это было так нежно, умело, зная каждую точку, каждую впадинку, каждое место, которое нужно сжать или погладить, чтобы заставить выгнуться.

Пальцы скользили по внутренней стороне бедра — лёгкие, почти невесомые, но такие уверенные. Я почувствовала, как мои бёдра раздвигаются сами собой, подчиняясь чужой воле. Или своей? Сейчас точно не могла понять.

В комнате было темно. Только одинокий огонёк свечи мерцал где-то далеко, отбрасывая пляшущие тени на потолок.

— М-м-м, — выдохнула, не открывая глаз.

Пальцы коснулись самого чувствительного места, слегка надавили на возбуждённый холмик клитора, и я вцепилась в простыни. Это было похоже на магию, каждая ласка попадала точно в цель, будто этот человек знал моё тело лучше, чем я сама. Или лучше, чем Ада?

Мысль мелькнула и утонула в волне удовольствия. Моё дыхание сбилось, я прикусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Тело выгибалось навстречу этим рукам, умелым пальцам, требующим отдачи.

Кто это был?

Эльф? Его пальцы были холодными, а эти — горячими, почти обжигающими.

Дамир? Нет, его руки были бы грубее, мозолистее. А эти — нежные, мягкие, но ласкающие с такой уверенностью, с такой… тоской, что ли?

Тоска?

Я почувствовала это вдруг странный диссонанс: пальцы умели всё, но сами движения были… механическими? Как будто человек, который меня ласкал, делал это не потому, что хотел, а потому, что привык или был должен.

И в этот момент, за секунду до того, как удовольствие должно было накрыть меня с головой, что-то щёлкнуло. Я открыла глаза, окончательно просыпаясь.

— Нет, — выдохнула я и оттолкнула того, кто был рядом.

Точнее, попыталась. Руки вцепились в его запястья и оторвали его пальцы от моего тела. Я откатилась к краю кровати, натягивая одеяло по самую шею, и только тогда смогла разглядеть того, кто почти стал причиной моего оргазма.

Глава

Рыжие кудри мужчины в темноте казались почти чёрными. Веснушки на бледном лице напоминали россыпь золотых блёсток. Янтарные глаза смотрели на меня с таким недоумением, будто я только что ударила их хозяина по лицу.

Кайан. Рыжий колдун. Почему-то я помнила его имя, хоть эльф и Дамир называли парня Искрой.

— Ты… — начал он и замолчал.

Парень определённо был красив: худощавый, но не хрупкий, с узкими бёдрами и широкими плечами. Волосы растрёпаны, губы приоткрыты, дыхание сбито. Сейчас он казался таким уязвимым и уязвлённым одновременно.

Но его янтарные глаза… В них не было ни страсти, ни желания. Только растерянность и что-то похожее на боль.

— Что ты делаешь? — спросила я, и мой голос дрожал.

— Что я делаю? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты сама меня позвала. Как всегда.

— Я спала! — я вцепилась в одеяло так, что костяшки побелели. — И никого не звала.

— Твоя магия позвала, — ответил рыжий и вдруг отодвинулся, садясь на край кровати. — Она всегда зовёт, когда ты хочешь подзарядиться.

— Подзарядиться?

Кайан посмотрел на меня так, будто я спросила, как дышать.

— Не прикидывайся, — сказал он устало. — Ты берёшь мою магию через близость. Чем ближе мы — тем больше ты тянешь. Ты всегда это делала. И больше всего ты забираешь во время оргазма, выпивая меня досуха.

Вспомнились его умелые тренированные руки на моём теле. Но в этих ласках не было души, словно я была не желанной женщиной, а станком, который нужно точно настроить.

Рыжий делал это не потому, что хотел, а потому, что его заставляли.

— Боже, — выдохнула я. — Она… Ада… она тебя…то есть я...

— Трахала, чтобы высасывать из меня силу, — закончил парень нарочито грубо, и тут же залился румянцем. — Да. Каждую ночь. Иногда по несколько раз.

Кайан отвернулся, и я увидела, как дрожат его плечи.

— И тебе это не нравилось...

— А ты думала, мне должно было нравиться? — он резко обернулся. В его глазах вспыхнула ярость. — Ты думала, я получал удовольствие? Я был твоей батарейкой, бессловесной игрушкой... Но сегодня… ты меня оттолкнула. За секунду до того, как должна была кончить и забрать очередную порцию магической силы. Я что-то сделал не так?

Парень с ужасом посмотрел на мою цепь, словно она могла задушить его, — хотя, возможно, она могла и это. Я обхватила себя руками под одеялом.

— Я не хотела, понимаешь… — я запнулась. Нельзя говорить, что я не Ада: цепь не даст. Но я могу сказать что-то другое. — Я не хочу брать твою силу. Не надо прикасаться ко мне, если тебе это отвратительно.

Рыжий замер, глядя на меня округлившимися глазами. Сейчас он казался таким обескураженным и потерянным, что хотелось погладить его по растрепавшимся волосам.

— Ты никогда не спрашивала, нравится мне или нет, — сказал он хрипло. Его янтарные глаза блестели — то ли от слёз, то ли от магии, которая искрилась вокруг нас как статическое электричество.

— Что с тобой случилось? — спросил он наконец. — Ты другая. Я чувствовал это, когда прикасался. И твой запах... Ты больше не пахнешь смертью и хаосом.

— А что ты чувствовал?

— Раньше, когда я ласкал тебя, твоя магия жадно тянула из меня силу, как голодный вампир. Мне было больно, особенно когда ты стонала и выгибалась от удовольствия. А сегодня… сегодня ты просто получала удовольствие, не выпивая меня.

Кажется, этот рыжий юный маг чувствует меня лучше остальных мужей, которых у меня оказалось аж трое.

— Кайан, я просто хочу… поговорить.

Рыжий не ушёл, и это было удивительно. Он мог бы встать, одёрнуть рубаху и уйти, хлопнув дверью. Но вместо этого так и сидел на краю кровати, ссутулившись, и смотрел куда-то в пол.

— О чём ты хочешь поговорить? — спросил он глухо.

— О тебе, — сказала я. — О том, чего ты хочешь.

— Я хочу, чтобы всё это кончилось. Чтобы цепь исчезла. Чтобы я мог уйти и никогда больше не видеть твоего лица.

Каждое слово было как пощёчина. Но я заслужила их. Пусть не я — та, другая. Но тело Ады теперь моё.

— Прости, — сказала я.

— За что?

— За всё, что она, то есть я прошлая, тебе сделала. Я знаю, что прощения нет. Но мне жаль.

Кайан поднял голову. Его взгляд скользнул по моему лицу — по чёрно-белым волосам, разметавшимся по подушке, по цепи на шее, которая тускло блестела в темноте.

— Ты сейчас… плачешь? — спросил парень удивлённо.

Я провела рукой по щеке и поняла, что она мокрая. А ведь даже не заметила, как глупо разревелась. Кажется, барьеры этого тела падают.

— Наверное.

— Ада не плакала, — сказал Искра. — Никогда. Даже когда делала самые страшные вещи.

— Ада — чудовище, вернее — я чудовище... — прошептала чуть слышно. — Но я просто… просто хочу домой.

— Домой? — парень наклонил голову, глядя на меня подозрительно — Ты и так дома. В твоём замке.

Нельзя продолжать этот разговор. Цепь немного сжалась — предупреждающе, но не больно.

— Я хочу в другое место, — сказала я осторожно. — Где нет цепей и нет магии.

Кайан смотрел на меня так, будто я говорила на неизвестном языке.

— Ты странная сегодня... И пахнешь по-другому.

Он вдруг протянул руку и коснулся моей щеки. Я вздрогнула, но не отстранилась. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и на коже оставалось ощущение странного покалывания. Неожиданно для себя я накрыла ладонью его пальцы, ощущая какую-то странную уверенность и безопасность рядом с этим странным парнем.

Мир замер, осталось лишь нестерпимо горячее, но не обжигающее пламя, которое гуляло по нашим телам от этого лёгкого, совсем не интимного прикосновения. Но Искра уже убрал руку и встал.

— Я приду завтра, — сказал он. — Посмотрю, что изменилось.

— Кайан, — окликнула я. — Ты можешь не… ласкать меня? Если не хочешь.

— А если захочу?

Это была проверка. Я видела это по его янтарным глазам, в которых пылало пламя — он хотел понять, что я отвечу.

— Тогда сначала скажи мне об этом, — ответила я и резко отпустила одеяло, позволяя парню вновь увидеть меня обнажённой.

Юный колдун выскочил за дверь, густо покраснев, а я осталась лежать в мокрых от пота простынях. Тело всё ещё горело от странной смеси возбуждения, которое не нашло выхода, и тошноты, которая подкатывала к горлу.

Искра ласкал меня не потому, что хотел, а потому что Ада ломала его каждый день, каждую ночь.

Закрыв глаза, вновь почувствовала его горячие пальцы на своём теле, которые касались меня механически.

— Что же ты за дрянь была, Ада? — прошептала я в потолок.

______________________________________

Дорогие читатели, для вас новинка наего горяего литмоба:

Драконы для попаданки. Ещё не ясно, кто попал!

Елена Арматина

https://litnet.com/shrt/wDUn

Глава 9

Тирандил из дома Вечных Листьев не был рождён для трона. Такие, как он созданы для войны.

С детства старейшины отмечали его дар — холодный рассудок, который не мутили эмоции, и невероятную способность просчитывать бой на несколько ходов вперёд. К пятидесяти годам (крайне юный возраст для эльфа) он стал лучшим разведчиком своего поколения. К семидесяти — возглавил элитный отряд, о котором враги говорили шёпотом: «Белые Тени».

Тирандил никогда не убивал без нужды, не пытал пленных, не наслаждался чужой болью.

Честь и долг, — учил его отец. — Вот что отличает эльфа от зверя.

Тирандил верил в это. Верил, пока не встретил её... Аду, ставшую его личным адом.

Первая их встреча произошла на поле боя. Люди вторглись в священную рощу, вырубая тысячелетние деревья для своих кораблей. Тирандил вёл отряд в атаку, когда заметил у опушки фигуру в чёрном плаще. Это была человеческая женщина. Она стояла неподвижно, пока вокруг кипела битва

— Ты кто? — спросил эльф, наставив на неё лук.

Она подняла голову, и он впервые увидел её лицо. Бледное, острое, с глазами цвета бездонной бездны.

— Твоя судьба, — ответила незнакомка.

Эльф не смог выстрелить (о чём потом пожалел сотню раз).

Через месяц эльфийская разведка перехватила странный артефакт — книгу, написанную на древнем языке, который считался утерянным. Тирандила попросили его изучить. Он не знал, что это была ловушка.

Книга оказалась ритуальным трактатом о кровавых узах. Когда он открыл её в третий раз, страницы вспыхнули золотым огнём, и он потерял сознание, а очнулся уже в незнакомом замке. Рядом с ним на постели сидела та самая незнакомка.

— Ты был очень осторожен, — сказала красавица. — Ни разу не прикоснулся к закладке. Ни разу не прочитал запретную строчку. Но я знала, что любопытство победит.

Незнакомка наклонилась, и её волосы упали на лицо эльфа — белые и чёрные, как крылья ангела и демона одновременно.

— Ты лучший разведчик своего народа, знаешь все тропы, все секреты, все слабые места эльфийских лесов. Ты будешь моими глазами и ушами. А иногда я буду использовать и другие твои достоинства. Рука женщины легла на пах эльфа, и только сейчас он понял, что полностью обнажён.

Пальцы незнакомки нежно пробежались по коже, а затем он ощутил, как её ногти впиваются в бедро, оставляя после себя кровавые полосы.

— Никогда! — прохрипел Тирандил.

— Уже! Кстати, меня зовут Ада! — с хищной улыбкой произнесла красавица она и коснулась его груди.

Там, где её пальцы соприкоснулись с кожей, вспыхнула золотая нить, проходящая прямо к сердцу.

Кровавый брак случился через три дня. Тирандил был привязан к алтарю. Ритуал требовал согласия, и Ада добилась его единственным способом: угрожала уничтожить его народ.

— Согласись, — сказала она, поглаживая кинжал, которым собиралась вскрыть его вены. — И я сохраню ваш лес. Откажешься — он сгорит. Вместе с каждым эльфом, которого ты знал.

И когда клятвы были произнесены на языке мёртвых, когда его крик разбился о стены чёрного зала — Тирандил понял, что потерял не только свободу, но и само право называться эльфом. Потому что ни один эльф не служит злу добровольно... А он служил.

Брак с Адой был пыткой. Она не била его (хотя могла), не морила голодом (хотя хотела). Молодая жена делала куда более страшные вещи: она владела своим мужем.

— Убей этого пленника, — приказывала она, и рука эльфа тянулась к мечу.

— Скажи, что любишь меня, — шептала ночью, и его губы шевелились, выплёвывая слова, которые он не хотел произносить.

Самым ужасным было то, что тело Тирандила… наслаждалось. Магия Ады воздействовала на нервные окончания, на центры удовольствия, на всё то животное, что живёт в каждом эльфе вопреки тысячелетней культуре. Он ненавидел её — но кончал от прикосновений, презирал эту злодейку — но тело выгибалось навстречу.

Тирандил мечтал о смерти, но каждое утро просыпался и находил себя живым. Потому что даже смерть не даст покоя, — понял эльф однажды. — Ада найдёт меня и там.

Со временем Тирандил начал замечать странности. Ада была зла — несомненно, чудовищно зла. Но иногда, в редкие моменты, когда она думала, что никто не видит, её лицо становилось… пустым, как будто кто-то выключил свет внутри.

Однажды ночью эльф услышал, как она разговаривает сама с собой. Двумя голосами. Одним — своим, вторым — низким, многоголосым, который звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Я сделала, как ты велел, господин, — говорила Ада.

— Плохо, — отвечал голос. — Ты могла сделать больше. Ты должна сделать больше.

— Они мешают. Мужья сопротивляются.

— Сломай их. Или я найду других.

— Других не будет. Они привязаны кровью.

— Тогда сломай их, или я сломаю тебя, Ада.

Тирандил тогда ничего не сказал, но запомнил. Оказывается, его жена тоже была игрушкой. Только кукловод был невидим, и намного страшнее самой Ады. Но от этого ненависть эльфа не стала слабее.

__________________________________

Интересно ли вам узнавать настоящую Аду через истории её мужей? Мне хочется, сложить для вас мозаику, где вся картина становится понятной лишь когда последняя деталь становится на место.

Дорогие итатели, я вижу ваши комментарии, но пока не могу отвечать на них из-за проблем с интернетом. Мне приходится плясать с бубном в надежде, что прогрузится очередная глава (что происходит отнюдь не всегда и не сразу) Обещаю, что отвечу на каждый ваш отзыв, как только станет возможно.

Глава 10

Я проворочалась всю ночь, перебирая в голове события последних часов — лица трёх мужчин, прикосновения Кайана, золотое свечение цепи, которая, казалось, дышала вместе со мной.

Под утро всё же провалилась в забытье без снов, а когда открыла глаза, в окно уже пробивался бледный сероватый свет. Рассвет в этом мире оказался не розовым и золотым, а каким-то болезненно-свинцовым. Под стать настроению.

Сжав виски, в которых пульсировала зарождающаяся мигрень, села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Тонкая ночная рубашка сползла с плеча, и я поправила её дрожащими пальцами. Цепь на шее пульсировала ровно, но вот внутри меня всё было иначе — слабость, головокружение, тянущая боль в костях.

Мне было плохо. Даже очень плохо. Я подумала, что это от стресса. Или от того, что я не в своём теле. А может, от того, что это тело привыкло к чему-то, чего я ему не даю?

В дверь постучали, и я невольно вздрогнула. Кого ещё нелёгкая принесла?

— Госпожа, — раздался тонкий, испуганный голос. — Я принесла завтрак.

Надо бы сказать «войдите», но горло пересохло, и из него вырвался только хрип. Дверь всё же открылась, и в комнату вошла совсем молодая девушка — лет семнадцать-восемнадцать, русые волосы собраны в тугую косу, платье простое, серое. Незнакомка несла поднос с едой так осторожно, будто под ним была бомба.

Но не поднос был проблемой. Её руки тряслись: мелкая дрожь в пальцах заставляла звенеть серебряную крышку на тарелке. Девушка поставила поднос на край стола, повернулась ко мне… и замерла. Её испуганное лицо побледнело так, что веснушки стали похожи на ожоги.

— Доброе утро, — сказала, стараясь улыбнуться, чтобы незнакомка расслабилась, но вышло лишь хуже. Девушка вздрогнула всем телом, словно я её ударила.

— Д-доброе утро, госпожа, — пролепетала она и шагнула к кровати, чтобы поставить поднос на тумбочку.

Я протянула руку, чтобы помочь ей, ведь поднос казался тяжёлым, а у неё тряслись руки. Но незнакомка восприняла моё движение иначе: отшатнулась так резко, что поднос накренился. Кувшин с соком опрокинулся, и оранжевая жидкость залила постель, простыни и даже мою ночную рубашку.

— Нет! — вскрикнула девушка. — Нет, простите, госпожа, простите, я не хотела, пожалуйста…

Она упала на колени, закрывая голову руками. И стала раскачиваться — взад-вперёд, взад-вперёд, как маятник. Честно говоря, меня начало укачивать от её движений.

— Не убивайте меня, — шептала она. — Пожалуйста, не убивайте. Я не специально.

Я смотрела на неё, и внутри меня что-то переворачивалось. Она боится так, как будто Ада убивала за опрокинутый сок.

— Эй, — сказала я мягко. — Всё хорошо.

Девушка подняла на меня глаза. В них был ужас.

— Всё хорошо, — повторила я. — Это просто сок. Не отравленный же?

Кажется, незнакомка не поняла шутки и лишилась сознания от страха. Вот и что теперь делать? Я спустила ноги с кровати, ощущая босыми ступнями на холодный каменный пол, подошла к девушке, присела рядом.

— Как тебя зовут?

— Л-лира, — выдавила она.

— Лира, посмотри на меня.

Она подняла голову. Я взяла поднос, поставила его на пол, а потом медленно, чтобы не напугать ещё больше, коснулась её плеча.

— Вставай. Поможешь мне убрать постель.

Лира замерла. Её глаза расширились ещё сильнее — если это было возможно.

— Ч-что?

— Убрать постель, — повторила я. — Простыни мокрые. Я не могу в них лежать. Поможешь?

Я встала и потянула её за руку. Но Лира поднялась сама и, не веря своему счастью, принялась стягивать испачканные простыни.

— Спасибо, — сказала искренне, когда мы сложили мокрое бельё в корзину у двери. — Ты спасла меня от запаха кислого сока. Он бы стоял здесь неделю.

Служанка посмотрела на меня так, будто я говорила на чужом языке.

— Вы… вы другая, — прошептала она.

И вновь дверь распахнулась, но на этот раз без стука. Я обернулась на звук и замерла. На пороге стояли трое моих мужей с не слишком довольными физиономиями.

Эльф — Тирандил — сегодня был без верхней одежды. Только тонкая рубашка, расстёгнутая почти до пояса, открывала бледную кожу и узорчатые мышцы. Его светлые волосы были влажными, словно он только что мыл их. Или умывался ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна.

Черноволосый Дамир выглядел так, будто только что вернулся с тренировки. Рубашка промокла насквозь и облепила его торс, как вторая кожа. Каждый мускул был виден под ставшей почти прозрачной тканью. Интересно, можно запретить этому ходячему тестостерону заявляться в таком виде?

Кайан стоял чуть позади. На нём была свободная туника, которая не скрывала, однако, узких бёдер и широких плеч. Он смотрел на меня исподлобья, и его янтарные глаза в сером утреннем свете казались почти чёрными.

Лира увидела их и пискнула. Поклонилась так низко, что едва не упала, и выбежала из комнаты, прижимая к груди корзину с мокрыми простынями. Не успела я произнести и звука, а уже осталась одна. Да ещё и в тонкой ночной рубашке, промокшей от сока и теперь почти ничего не скрывавшей.

— Какое трогательное зрелище, — сказал эльф, закрывая за собой дверь. Его ледяные глаза скользнули по мне с интересом. — Наша госпожа убирает постель лично. И даже не убила служанку за опрокинутый кувшин.

— Может, она ударилась головой, когда падала во время ритуала, — добавил Дамир. — И теперь считает себя доброй.

— Или притворяется, — тихо сказал Кайан. Но в его голосе не было уверенности.

С испугом я попятилась к кровати, натягивая на себя край сухой простыни.

— Что вам нужно? — спросила хрипло. Голос дрожал — то ли от страха, то ли от того, что я с трудом стояла на ногах. Головокружение и боль во всём теле усилились.

— Мы пришли выполнить супружеский долг, — ответил эльф и начал расстёгивать рубашку.

______________________

Добро пожаловать в горячую новинку нашего литмоба:

Развод для травницы. Хозяйка лечебницы

Виктория Луцкая

https://litnet.com/shrt/zVe7

Глава 11

Мне хотелось закричать «стойте», но слова застряли в горле, потому что я не могла отвести взгляд. Тирандил стянул рубашку через голову и отбросил её на стул. Его тело было… неправильным для эльфа, как я их себе представляла: не хрупким, не изящным. Оно было опасным.