Месть Аники дес Аблес
- -
- 100%
- +
Я собиралась закончить танец. Это, конечно, скандал, но репутации у меня и так уже нет, вряд ли что-нибудь может её испортить. Но стоило мне остановиться, как тут же где-то над ухом, откуда ни возьмись, рявкнул голос Ашш-Ольгара:
– Танцуй! И разговаривай!
Я вздрогнула и послушно бросилась «догонять» пропущенное движение, естественно, не догнала и выглядела, наверняка, нелепо, зато почти случайно наступила своему партнёру на ногу. А взглядом нашла самого Императора. Он вообще на другом конце зала и на меня не смотрит, но, оказывается, строго следит, чтобы ловля «на живца» шла своим ходом.
– Но как мне Вас называть? – я очень стараюсь, чтобы в моём голосе не было обречённости и злости, и поэтому, кажется, слегка перебарщиваю с кокетством.
– А как бы Вам хотелось? – подхватывает он флирт. У меня есть несколько вариантов, но что-то мне подсказывает, что Император мне за них наваляет – вряд ли под «разговаривай» он имел в виду «можешь его отшить».
– Не знаю, – изображаю я смущение. Изобразить его очень легко, стоит только вспомнить, что Ашш-Ольгар следит за мной сейчас, и чёрт его знает, когда и как следил и будет следить ещё. И я ведь ничего не чувствую и не ощущаю!
Танец близится к концу, и мой партнёр переходит на серьёзный тон:
– Приходите через три танца к малой Оранжерее. Это важно!
– Хорошо, – соглашаюсь я, чувствуя себя невероятной тварью – вдруг он и правда хочет мне как-то помочь, а я – всего лишь кукла в руках жестокого и умного – чёрт бы его побрал! – Императора. – Приду.
Новый танец – новый кавалер. Этот мне не нравится сразу, он слишком надушенный, жеманный и самовлюблённый – это видно во всём, но раз Император велел мне танцевать, я буду танцевать. Пока не прикажет остановиться. Может быть, даже получится «протанцевать» дольше, чем надо, и не прийти на назначенную встречу? Потому что если я приду, это равносильно тому, что туда придёт Император. Честнее, наверное, прямо его туда и отправить…
– А мне ничего не будет за то, что я танцую с Вами? – кокетливо спрашивает мой партнёр, излишне плотно прижимая меня к себе. – Император не разгневается?
Я секунду молчу, ожидая руководство от Его Императорского Величества, но Он, видимо, слишком занят какой-то блондинкой – кажется, как раз той, которую вчера отверг – поторопился, бывает – или же просто считает данный разговор не стоящим своего внимания.
– Будет, – говорю я. – Разгневается. Раз для Вас это важно, Вам стоило выяснить это до.
Бедный придворный дёргается, совсем как я, наверное, в прошлом танце, наступает мне на ногу – я, конечно, слышала, что всё нами сделанное к нам и возвращается, но не ожидала, что так быстро! – и продолжает танцевать, держа меня теперь уже как можно дальше. А мне слышится лёгкий смешок, но, конечно же, только слышится.
Третий танец забрал себе Император.
– Ика, – сказал он, – к Оранжерее надо сходить.
– Да, мой Господин, – невольно вздохнула я. Он истолковал мой вздох превратно.
– Тебе ничего не угрожает, ты будешь под моей защитой. Сходи, послушай.
Наверное, я наивна сверх меры, ведь вся моя школа жизни – монастырь и военное училище, но мне как-то и в голову не пришло, что на этой встрече мне может что-то угрожать.
– Благодарю, мой Господин!
А что ещё я могу сказать?
Танец заканчивается, и я обречённо иду к малой Оранжерее, для порядка спросив дорогу у пары слуг и разок свернув не туда. Этот спектакль для Императора, но я сама уже понимаю, что совершенно бесполезный спектакль. И всё-таки играю.
Меня уже ждут, и пока, кажется, вопреки прогнозам Ашш-Ольгара мне ничего не угрожает. При моём приближении мужчина снял маску, и я машинально сделала то же самое. В конце-то концов, моё лицо – отнюдь не секрет, в отличие от некоторых.
– Итак? – говорю я, потому что молчание затянулось. И как-то уж очень самодовольно улыбается мой визави.
– Браво! – наконец, выдаёт он. – Как Вам это удалось?
– Что именно? – обречённо спрашиваю, ощущая себя на краю пропасти.
– Аника, – укоризненно тянет он, и я, хоть и догадывалась, к чему всё шло, впадаю в панику и перебиваю:
– Вы что-то путаете!
– Нет, – усмехается он. Я и правда его раньше видела, на балу в честь пятнадцатилетия, не уверена только, что танцевала с ним, но видела точно. – Сначала, когда Вы появились во дворце, мы решили, что это просто поразительное сходство, уж больно убедительно Эльза всё разыграла… но теперь… Он не привёл бы на этот бал какую-то безродную стражницу Ику Стайер, а вот Анику дес Аблес – вполне. Но Вы ещё можете его обыграть, и я Вам помогу!
– Я не понимаю, о чём Вы, – упрямо повторяю я. Вот что бы он там ни имел в виду, я что, должна согласиться на заговор против Императора практически у него на глазах? Вообще, наверное, должна, но мне не хочется быть засланным «казачком», и кого-то подставлять тоже не хочется, и пока нет прямого приказа Ашш-Ольгара, я постараюсь как-то юлить и отнекиваться.
– Хотите, чтобы я Вам доказал, что Вы – это Вы? Извольте! – говорит тем временем мужчина. Добавляет. – Простите, способ жёсткий, но чтобы сэкономить время…
С его рук срывается молния и бьёт меня в грудь. Мне кажется, что я чувствую какое-то жжение или же наоборот холод, почему-то очень слабый, но тем не менее он есть, а лицо напавшего на меня мужчины вытягивается от удивления и, кажется, на нём даже мелькает что-то вроде паники, он, вроде бы, хочет сделать что-то ещё – то ли добить, то ли наоборот, как-то отозвать молнию, но не успевает – воздух между нами сгущается, и проявляются два полупрозрачных силуэта. Они похожи на воинов в доспехах и шлемах, а в руках у них настоящие и вполне материальные мечи. И один меч уже приставлен к горлу так и не назвавшего мне своё имя мужчины.
– Не может быть, – бормочет он. – Но как же?! Защита дома должна была сработать! Дар должен был сработать! Нет, не может быть!
Я поражена не меньше, чем он, но совсем другим. Ощупываю свою грудь, мысленно кляня почему-то Императора на все лады, но так и не найдя на себе ни раны, ни ожога, вынуждена признать: я и правда была под защитой. Но роль живца мне всё равно совершенно не нравится.
– Возвращайся! – приказывает мне Ашш-Ольгар, и я бреду обратно в зал.
И снова танцую с ним. У меня много вопросов, и не только к нему, но и к себе – какого чёрта я вернулась, а не попробовала сбежать? Хотя теперь-то поздно. Лучше спросить саму себя, какого чёрта я вообще сунулась во дворец, как могла быть настолько наивна и настолько ослеплена ненавистью, чтобы надеяться и в самом деле справиться с Ним? И дело даже не столько в его магической силе, хотя и одной её достаточно, чтобы свести мои шансы к бесконечно малым величинам, проблема в том, что я даже на два хода вперёд не думаю, а он, кажется, думает на четыре.
– Испугалась? – спрашивает Ашш-Ольгар. Нет, участия или нежности в его голосе нет и в помине, но я всё равно отвечаю правду:
– Да, мой Господин.
Несколько тактов молчания – за сегодняшний день я навсегда возненавижу балы и танцы, я уже близка к этому, а бал и не думает заканчиваться.
– И что же настоящая Аника дес Аблес хочет на день рождения? – спрашивает Император, и я непроизвольно сжимаюсь и вздрагиваю, понимая, что вот сейчас уже точно никуда не убежать – хватка у него железная.
– Жизнь, – признаю, кусая губы. Ничего другого просто не приходит в голову.
– Чью? – спокойно уточняет опять превратно понявший меня Ашш, и, кажется, его совершенно не смущает и не беспокоит моё желание кого-то погубить. Хотя о чём это я. Это же то чудовище, которое казнило несчётное количество народа.
– Свою, мой Господин! – уточняю я и хочу добавить про семью, но не успеваю.
– Я не собираюсь тебя убивать, – перебивает меня Он. И мне малодушно становится легче. Но этого мало.
– А тётю? – спрашиваю прямо. Наверное, я должна поторговаться ещё и за неизвестную мне девушку, занявшую моё место, но я-то знаю, что терпение Императора заканчивается иногда очень быстро, а тётя мне всё же субъективно дороже. И мне очень надо с ней поговорить, пока я не сошла с ума от вопросов и предположений.
– С ней решу потом, – чуть раздражённо отзывается Ашш-Ольгар… и не отпускает меня, оставляет себе и на следующий танец.
Но этот вальс обрывается ещё до середины – в противоположном конце зала начинается какое-то суетливое столпотворение, появляются вспышки применяемых заклинаний, и Император увлекает меня туда. Перед нами мгновенно образовывается проход, и вот мы уже у причины переполоха – на некотором отдалении друг от друга два безжизненных тела, в богатых платьях и нарядных масках, и эти платья и маски кажутся мне знакомыми, а вот сами люди – не понять, потому что вся кожа в каких-то тонких красных узорах, я бы запомнила, если бы увидела…
– Что произошло? – спрашивает Ашш-Ольгар, и, опустившись на колено, двое мужчин наперебой начинают рассказывать одну и ту же историю: танцевали, ничего не предвещало, и вдруг партнёрша покрывается узорами и падает на пол, уже замертво.
Я отметила, что узоры появились потом, бросила взгляд на тела… и позорно упала в обморок. Вопросы тёте я не задам уже никогда. Как и своему двойнику.
Глава 9. Некоторые ответы и новые вопросы
Очнувшись, я ожидала обнаружить себя в одной из комнат нашего дома, или, если обморок мой затянулся, и Ашш-Ольгар был так любезен распорядиться – в какой-нибудь из комнат дворца, но никак не в спальне самого Императора, на Его кровати! Ведь моя карта Им уже разыграна, новая любовница – та блондиночка – присмотрена, так что же я тут делаю? Или, переиначим вопрос, что собирается делать Он – как раз вошедший в спальню Ашш-Ольгар.
– Ну, наконец-то, Ика Стайер в моей постели, – удовлетворённо протянул он, и я напряглась. Но он устроился в кресле и усмехнулся, кивая мне на второе. – Жаль только, для этого потребовался обморок! Иди сюда, поговорим.
Я поспешно соскочила с кровати – после комментария, отпущенного Императором, она меня буквально-таки жгла, и устроилась в кресле, машинально расправляя юбку и мечтая переодеться в форму. Вероятно, Ашш-Ольгара посетили примерно схожие мысли:
– Платье идёт тебе куда больше, чем форма, – заметил он. И без паузы, сразу. – Хочешь вернуть себе имя?
– Я не знаю, мой Господин, – ответила чистую правду. Наверное, я должна хотеть, но это ведь означает огромный скандал, полностью уничтожающий репутацию тёти, а я пока не уверена, что могу и хочу так с ней поступить, ведь о мотивах её действий мне до сих пор ничего не известно. И потом, что я буду делать с наследием дес Аблес, будучи изгнанной и не имея ни капли родовой силы? Не говоря уже о каком-то там даре, о котором я вообще и услышала-то только нынче вечером. Случайно.
Император молчит, задумчиво рассматривая что-то в зоне моего декольте, и я чувствую в себе достаточно наглости и боли, чтобы начать задавать вопросы.
– Что убило… их? Мой Господин.
– Собственная семейная магия, – милостиво отозвался Ашш-Ольгар, заставляя меня аж податься вперёд. Это ведь невозможно. Даже такой профан в магии, как я, знает, что невозможно. Тётя была главой Семьи, не может родовая магия повернуться против главы!
– Как так? Это невозможно! – не удержавшись, всё-таки произношу вслух, и по изменившемуся взгляду Императора понимаю, что именно сделала – поставила под сомнение Его слова. Впрочем, смотрит он скорее насмешливо, нежели гневно, так что я остаюсь сидеть в кресле, но добавляю со всей почтительностью, какую только могу изобразить. – Простите, мой Господин.
– Теоретически возможно, – не соглашается со мной самый могущественный волшебник в мире, обозначив кивком, что я прощена. И спорить с ним неразумно и опасно. – Есть даже два варианта: либо это сделала сама Эльза дес Аблес, либо есть кто-то ещё из Семьи, имеющий доступ к силе, и оказавшийся сильнее.
При последних словах я побледнела – он ведь не намекает на меня? У меня нет ни грамма силы, да и смерти я никому не желала, наоборот, я хотела поговорить!
– У меня нет силы, мой Господин, – на всякий случай произношу я, стараясь, чтобы это прозвучало ровно. Потому что мне больно об этом говорить, и больно думать, и даже не думать, а просто знать – уже больно.
– Я вижу, – фыркает Ашш-Ольгар. Действительно, я что-то часто стала забывать, кто передо мной. – Рассказывай, что ты об этом помнишь.
Самые обычные слова вдруг становятся тяжёлыми и колючими, но я всё-таки выталкиваю их одно за другим, и мне даже в какой-то момент становится легче. Оказывается, мне очень давно хотелось с кем-то поделиться, но я и в страшном сне не могла представить, что буду рассказывать это Ему! Разумеется, часть, где я его ненавижу, я опустила.
– И ты в тот же день пришла в училище, – то ли вспоминает моё личное дело, то ли делает непонятно откуда вывод мой собеседник.
– Да, мой Господин.
Ашш-Ольгар любезно делает вид, что не замечает слёз на глазах своей стражницы, а может, ему и притворяться не надо – просто совершенно безразлично. На некоторое время воцаряется молчание – я не спрашиваю, а сам он не торопится делиться своими выводами. Потом я не выдерживаю, спрашиваю ещё.
– Неужели есть ещё кто-то? Из Семьи дес Аблес?
– Даже если и есть… возможно, Эльза сама.
Проглатываю как минимум три варианта ответа, за которые можно довольно сильно поплатиться, прежде чем получается сформулировать допустимый:
– Но почему?!
Если принять на секунду, что Император прав, хотя всё во мне протестует против такой версии, то… неужели из-за меня?!
Ашш-Ольгар молчит, вероятно, удивляется моей наглости и своему долготерпению, но всё-таки отвечает.
– Ты когда-нибудь слышала о кваррне? – Я, совсем забывшись, просто мотаю головой, но он и эту дерзость прощает. Ради декольте, судя по скользнувшему туда взгляду. – Они сами называют себя Орденом добровольного единения и согласия.
Последнее название я и правда слышала, так что неуверенно киваю. Кажется, запрет этого самого Ордена – первый указ Императора после захвата нашей страны, и один из тех, что принесли ему славу самодура, тирана и чудовища. Вроде бы, он тогда казнил всех адептов данного Ордена, а потом жёстко подавил вспыхнувший из-за этого бунт, и там тоже казнил чуть ли не половину арестованных. Может, так ему и пересказать? Вдруг ему это даже польстит? Чувство юмора у Императора Ашша весьма своеобразное.
– Вы их запретили, мой Господин, – благоразумие и скромность, вот мой удел.
– Если говорить откровенно, я пытался его полностью уничтожить, – как-то грустно усмехается мужчина в кресле напротив. – Но, увы, до сих пор не преуспел.
– Почему уничтожить, мой Господин? – мне и правда интересно. Потому что я никак не могу придумать достойный мотив, чем же Орден добровольного единения и согласия насолил Императору. Может, кланялись недостаточно низко и учтиво?
– Личные счёты, – спокойно признаётся Ашш-Ольгар, и я разочарована – мне-то вдруг показалось, что я проникну в одну из Его тайн. Хотя безопаснее, конечно, держаться подальше и от тайн, и от самого Его Императорского Величества. Но я уже слишком увязла. – Так вот, Эльза, видимо, тоже была одной из них. И, если ты вдруг не в курсе, «добровольное единение» заключается в том, что ты отдаёшь часть своей воли и души, и тебе в любой момент могут приказать всё, что угодно. Один раз, по молодости, по глупости, по пьяни, как угодно, один раз ты соглашаешься, и всё. Нет никакой дороги назад. Ты можешь прожить всю жизнь мирно и думать, что избавился, что про тебя забыли, а потом пойти и вырезать всех своих соседей, с которыми дружишь двадцать лет. Или отравить питьевую воду во всём городе. Или же убить свою племянницу и саму себя.
Я растерянно молчала, кусая губы и теребя подлокотники. Ашш-Ольгар говорит, что моей тёте кто-то приказал убить лже-племянницу и саму себя, но кто и почему? А впрочем, если бы он знал кто, наверное, уже убил бы.
– Но почему именно сейчас? – отвратительно-дрожащий от слёз голос, самой противно.
– Наверное, за обман, – пожимает плечами. – Когда я говорил с ней пять лет назад, она не была с ними, в этом я уверен. Но, похоже, планировала и решила избавить от этого тебя. Вот таким вот странным способом… – Небольшая пауза, затем хмыкает и добавляет. – Или же от меня избавить… но способ всё равно странный.
– Но почему она мне ничего не сказала?! Не объяснила?!
Вообще-то, Император Ашш-Ольгар – совершенно не тот, у кого это стоит спрашивать, но я всё равно спрашиваю, и, что самое удивительное, он отвечает.
– Думаю, не видела в этом никакого смысла, потому что на тебе было отсроченное заклятие забвения. И если бы ты не отправилась в тот же день в училище, то всё бы и забыла, максимум через пару дней. – Короткая пауза, и тон меняется с повествовательного на требовательный. – Я ответил на кучу твоих вопросов, Аника дес Аблес, Ика Стайер. Ответь и ты на один мой.
Он вроде бы ничего не делает, но мне тут же становится тяжело дышать, словно на плечи навалилась огромная тяжесть и давит к земле, а взгляд Императора ощущается теперь физически, он пригвоздил меня к разом потерявшему своё удобство креслу и не даёт даже моргнуть, не то что отвести глаза или пошевелиться.
– Я могу тебе верить? – спрашивает он.
– Нет, – вырывается у меня быстрее, чем я успеваю хотя бы попытаться промолчать или соврать. И так еле выносимый взгляд темнеет, а сам Ашш-Ольгар словно бы подбирается, как перед прыжком.
– Хочешь меня убить? – почти весело спрашивает он, и я, чувствуя себя самой тупой и бездарной убийцей на свете, но откуда-то зная, что лгать нельзя, признаюсь:
– Иногда я думаю об этом, мой Господин.
– У тебя нет сообщников! – скорее сообщает, чем спрашивает Ашш-Ольгар.
– Нет, мой Господин, – подтверждаю я, и он начинает смеяться. Тяжесть с моих плеч тут же исчезает, и даже словно бы вокруг становится чуть светлее.
– Маленькая, наивная Ика, – говорит он, поднимаясь из кресла и делая шаг ко мне. – За что ты собралась мне мстить? – Протягивает руку, и я, словно загипнотизированная, вкладываю в неё свою и встаю. Теперь между нами слишком мало свободного пространства, и, когда я делаю вдох, наша одежда соприкасается. И я бы отошла, если бы не кресло, подпирающее сзади. – За своих братьев, которых ты толком и не знала, и которые и людьми-то уже не были? Или за глупость, устроенную твоей тётей? Это не твоя ненависть, моя маленькая стражница, это последствия ритуала, проведённого твоей тётей. – Он проводит ладонью по моей щеке, и я совершенно не понимаю, как реагировать. – Училище сослужило тебе как хорошую, так и плохую службу, Ика. Оно не дало исполниться заклинанию забвения, но не дало и рассеяться вложенной в тебя чужой ненависти.
Я слушаю и, кажется, верю, но всё-таки не до конца. Слишком много всего произошло, я не успеваю это переварить и уложить в голове, мне нужно время, хотя бы немного времени, побыть одной и подумать…
– Мне не хочется тебя убивать, – говорит Император, и тут я с ним полностью солидарна – мне тоже не хочется, чтобы он меня убивал. А вот по другому вопросу наши мнения категорически расходятся – левой рукой он обнимает меня за талию, а правой проводит от шеи к груди – проклятое декольте! И в том, что именно ему хочется со мной сделать, нет никаких сомнений, но этого как раз я совершенно не желаю и даже боюсь.
– Это условие, чтобы остаться в живых, мой Господин? – прямо спрашиваю я, правда, не выдерживаю, и опускаю глаза, и голос мой звучит как-то слишком звонко в окружающем нас полумраке. Император молчит и снова гладит меня по щеке, а я лихорадочно пытаюсь решить для себя: вот сейчас он скажет «да», смогу ли я? Надо хотя бы попытаться…
– Нет, конечно, – совершенно спокойно произносит Ашш-Ольгар, приподнимает моё лицо за подбородок, медлит пару секунд и даже не целует, а просто обозначает поцелуй – лёгкое и быстрое касание, я и понять ничего не успеваю. – Закончим разговор завтра, Ика.
И уходит. Он уходит, не я! Получается, я должна остаться в Его спальне? Я со вздохом посмотрела на обманчиво комфортное кресло – теперь-то я знаю, что спать в нём – мучение. Но на кровать всё равно не пойду.
Утро начинается очень рано, Ашш-Ольгар будит меня, бросает короткое «Собирайся, поедешь со мной. Будь внизу через десять минут!» и выходит. Кажется, я опять стражница. И это хорошо. Я успеваю за девять минут и тридцать три секунды – считала, но всё равно прибегаю поздно – Император уже сидит верхом, а рядом стоит посёдланная лошадь, видимо, для меня. Медлить кажется недопустимым, так что я просто молча забираюсь в седло.
Вчерашний день ещё не полностью уложился в моей голове, осталось много вопросов. Будет ли официальное расследование, или Император уже сам всё решил и, признав тётю адепткой запрещённого Ордена, приказал всем забыть, что такая Семья как дес Аблес в принципе существовала? Что значит «и людьми-то не были» в отношении моих братьев? Как и когда он всё-таки меня узнал? И что это за уникальный дар, можно ли – а вдруг?! – его восстановить?
– Куда мы едем, мой Господин? – спрашиваю я, стараясь как-то договориться с желудком, чтобы не урчал. Я не ужинала вчера и, естественно, не успела позавтракать сегодня, а ещё и много нервничала, так что голод испытывала нешуточный.
– В имение дес Аблес, – преподносит очередной сюрприз Ашш-Ольгар. – Проверь сумку справа, там должна быть еда.
Еда действительно нашлась – прекраснейший, восхитительный бутерброд, изумительно большого размера. Сомневаюсь я что-то, что это Он лично позаботился, но на всякий случай благодарю.
То ли давая лошадям размяться, то ли позволяя мне прийти в себя и позавтракать, Император не торопится. И, похоже, никого не боится, охрану не взял, а ведь не узнать его сложно даже и со спины – снежно-белая, блестящая и переливающаяся на солнце косища равноценна огромному указателю: Ашш-Ольгар. Меня мучило любопытство, и я, поборовшись с ним некоторое время, всё же сдалась.
– Могу я спросить зачем? И будет ли расследование в связи с гибелью Эльзы дес Аблес и… Аники дес Аблес?
Окончание фразы даётся мне с особенным трудом. Но официально Аника тоже погибла, и раз я не решила вернуть себе имя – а я пока вообще ничего не решила, буду придерживаться официальной версии.
– Расследование уже начато. Нет, ты участвовать в нём не можешь, разве что дать свидетельские показания, если есть что сказать. А в Имение… граф Артуро саф Аблес уже прислал мне просьбу о вступлении в права наследования, раз основная ветвь прервалась. Уже! Представляешь?
– Ого, – невольно соглашаюсь я. Это ж надо, какая оперативность. И со стороны дальних родственников, и со стороны Императора. Интересно, он все прошения моментально читает или только те, где указано «дес Аблес»? А может, те, где просят имущество, которое он уже записал в своё?
– Вот и посмотрим, что там у вас в Имении делается… и с родственником твоим поговорим.
– Да, мой Господин.
И всё же подозрительно – с чего это сам Император едет в Имение, вместо того, чтобы просто кого-то отправить? Видимо, дело в возможной причастности Ордена и личных счётах с ним. Уж точно он это делает не ради невезучей Ики Стайер, которая даже и любовницей ему не стала. И не станет.
Ехать нам почти два дня, и тем удивительнее, что он едет-таки сам, и вот так вот верхом, без экипажа и сопутствующих удобств… хотя в военных походах, наверное, привык и не к такому.
– Можно ещё спросить, мой Господин? – дорога длинная, и, как только лошади снова переходят на шаг, я спешу воспользоваться хорошим настроением Императора. А оно, вроде бы, действительно хорошее.
– Про дар? – откуда-то уже знает он. Видимо, я на редкость заурядна и предсказуема.
– Да, мой Господин. Я… это правда, что у меня должен был быть какой-то особенный дар? Никогда об этом не слышала… до вчерашнего вечера.
– Может, и не должен, но вероятность была высокая. Ты вообще из истории магии что-нибудь знаешь?
– Почти ничего, мой Господин… как и вообще о магии.
– Ну, то, что у каждого рода своя магия, ты ведь знаешь? И передать семейную силу кому-то чужому невозможно, а то и опасно.
Снова забывшись, я просто киваю, а когда осознаю и хочу исправиться, он уже рассказывает дальше.
– Мало кто знает, но так было не всегда. Сейчас это даже из всех книг убрали. Но очень давно каждый мог развить сам способности, любые, и сам копил и собирал силу, не было передаваемой из поколения в поколения. Но это было долго, сложно и муторно. И в какой-то момент появились маги, способные перестраивать магический узор, а то и создавать с нуля, от их клиента не требовалось больше упорных тренировок в течение многих лет, просто очень много денег и всё. Маги даже научились встраивать это плетение так, что оно стало передаваться по наследству. Разумеется, они подстраховались, и саму эту способность оставили только своим потомкам. Потом было несколько войн, и количество магов сильно снизилось. Кроме того, оказалось, что некоторые способности из-за постоянного разбавления и перемешивания крови проявляются всё реже и слабее. Если оба родителя несут в себе какую-то способность, то шансы, что она проявится у ребёнка довольно-таки высокие. Ты – потенциальный плетельщик. Единственный на данный момент.