Месть обожаемой жены ледяного генерального директора. Книга 2

54 Король тигров

После суматохи с распаковкой вещей и обустройством нового командного центра Руби провела Макса в их новую спальню. Комната была тихой, залитой мягким светом луны, падавшем на внутренний дворик. Она помогла ему сесть на край кровати, задержав руки на его плечах.

– Мы здесь в безопасности, – прошептала она, поднимая на него глаза. – Пока что.

Макс сжал её в объятиях. – Осторожнее, птичка, – тихо сказал он. – Ты ещё не наказана за то, что так сбежала. А если бы с тобой что-то случилось? – Его рука крепко прижимала её к себе, словно он и не думал её отпускать.

– Я должна была что-то сделать, – мягко ответила Руби. – И Нэнси мне помогла. Посмотри с хорошей стороны, я даже завела подругу. – Она поцеловала его в щёку, пытаясь выскользнуть из его объятий, но Макс лишь притянул её ближе.

– Я серьёзно, Руби, – сказал он, и в его голосе прозвучало беспокойство. – Больше не подвергай себя такой опасности. И да, я награжу Нэнси, твою чудесную новую подругу, – добавил он с дразнящей ноткой. Он уткнулся в неё лицом, вдыхая её запах, и его хватка усилилась, словно одно лишь её присутствие придавало ему сил.

– Ладно-ладно, я тебя услышала, – сказала Руби, тихо рассмеявшись. Она упёрлась ладонями ему в грудь и слегка оттолкнула его. – Но сейчас тебе нужно меня отпустить. Пора принять лекарство, а ты всё ещё слаб. Ты болен.

– Слаб? – эхом повторил Макс, и на его губах заиграла медленная улыбка. – Осторожнее со словами. – Он опустил голову, его прикосновение затянулось, а всё внимание было сосредоточено исключительно на ней, словно в мире больше ничего не существовало.

У Руби перехватило дыхание – но не от страха, а оттого, что его близость заставила её забыть всё, что она только что сказала.

– Прекрати, Макс, – задыхаясь, проговорила Руби. – Доктор сказал – полный покой. Тебе нужны силы. Я всё ещё хочу крови, – добавила она полушутя, полусерьёзно.

– Да ладно тебе, я в порядке, – пробормотал Макс, отказываясь её отпускать.

Руби улыбнулась про себя, думая, что сможет его отвлечь. Она протянула руку и легонько пощекотала его, ожидая, что он дёрнется и ослабит хватку. Ничего. Она попробовала ещё раз. Снова ничего.

Она замерла. – Постой… ты что, не почувствовал?

– Что почувствовать? – спросил Макс, наконец опустив на неё взгляд. Его руки по-прежнему крепко лежали на её талии.

– Я тебя щекотала, – тихо сказала Руби, потрясённая. От одного такого прикосновения она сама обычно тут же сдавалась.

– А-а, – медленно протянул Макс с опасным огоньком в глазах. – Ты имеешь в виду вот это?

Его пальцы пришли в движение – быстрые и безжалостные. Руби неудержимо расхохоталась, и её смех заполнил комнату, пока она пыталась вывернуться. Макс лишь рассмеялся в ответ, без усилий поднял её и отнёс на кровать, нависая над ней и продолжая щекотать.

– Макс… прекрати… Макс, хватит! – выдавила она сквозь смех. – Пожалуйста… пожалуйста!

Она вцепилась в его плечи, и её смех сменился прерывистым дыханием.

Наконец он замер, нависая прямо над ней. – Хорошо, – тихо сказал он. – Я перестану. – Его голос стал ниже, грубым и откровенным. – Но только если пообещаешь, что трахнешь меня.

Руби посмотрела на него, запустила пальцы ему в волосы и осторожно притянула к себе, чтобы их лбы соприкоснулись. Её сердце гулко, быстро и неровно стучало в ушах, вторя его сердцебиению. Долгое мгновение никто из них не двигался. Напряжение не спало. Оно лишь усилилось.

– Да… обещаю, – прошептала Руби.

И она поцеловала его… нежно, медленно, затягивая поцелуй. Ровно настолько, чтобы его обезоружить. Макс вздохнул ей в губы, его сопротивление угасло, и она, сменив их положение, осторожно перекатилась, укладывая его на спину.

– Но это не обязательно должно случиться сегодня ночью, – добавила она с дразнящей улыбкой.

Макс тихо простонал. – Ну вот… нет. Ладно, – сказал он, притворно надув губы. – Полагаю, тогда мне остаётся только обнимать тебя.

Он притянул её ближе, прижимая к себе, словно одного этого было достаточно.

– Спокойной ночи, детка, – пробормотал Макс, нежно целуя её в макушку.

Руби улыбнулась, и её тело наконец расслабилось. В его объятиях она наконец-то позволила себе отдохнуть… после долгого дня и ещё более долгой, адской ночи.

–-

Серон не поехал домой. После пережитого потрясения меньше всего ему хотелось встречаться с Акацией. Ему отчаянно нужно было выпить.

На мгновение он почувствовал себя глупо из-за того, что рыдал, как ребёнок, из-за бомбы, которая даже не была настоящей. Но он не мог винить себя. Всё ощущалось по-настоящему. Страх, паника, уверенность в том, что он вот-вот умрёт – всё это не исчезло лишь потому, что опасность оказалась фальшивой. Руби не собиралась его убивать, но его тело этого не знало.

Он поехал прямиком в ночной клуб.

День только начинался, и заведение едва проснулось. Однако в тот момент, когда люди заметили Серона – растрёпанного, напряжённого, явно не в себе, – к нему отнеслись с мгновенным уважением. Головы поворачивались. Голоса стихали. Внезапно он перестал быть человеком, только что избежавшим смерти. Он снова стал важным. Влиятельным. Неприкасаемым.

Его плечи расправились. Он вскинул подбородок и сунул руки в карманы, облачившись в уверенность, словно в доспехи. Любой наблюдатель подумал бы, что он всё держит под контролем. Только он знал правду: внутри он всё ещё был напуганным котёнком, притворяющимся львом.

В кармане завибрировал телефон.

Акация.

Он взглянул на экран, хмыкнул, а затем полностью выключил телефон.

– Мы ещё не открыты, господин, – сказал мужчина, подходя к нему после того, как закончил телефонный разговор. – Но что вам угодно?

– Я хочу расслабиться, – спокойно ответил Серон. – Принесите мне бутылку виски.

Он огляделся, отмечая элегантные светильники, отполированную барную стойку, тихую роскошь. Он удивился, что никогда не был здесь раньше.

– Милое местечко, – добавил он. – Знал бы раньше, стал бы постоянным клиентом.

– Прекрасно. Пройдёмте со мной, господин, – мягко сказал мужчина. – Наверху есть отдельная комната. Можете принять душ, а бутылку виски вам сейчас принесут.

– Хорошо, – ответил Серон, сохраняя ровный голос.

Внутри, однако, он упивался таким отношением. Тихим уважением. Тем, как перед ним открывались двери. Это снова заставило его почувствовать себя королём.

Он вошёл в приватную комнату и направился прямиком в ванную. Струи душа лились на него, горячие и безжалостные. Он стоял под ними, медленно, рассеянно проводя рукой по волосам, лицу, телу, словно прикасаясь к кому-то другому.

Но все его мысли были только о Руби.

Часовня. Верёвки. Тиканье фальшивой бомбы, пока страх вышибал воздух из лёгких. От одного этого воспоминания у него сдавило грудь. Ему нужен был этот напиток. Отчаянно.

Когда вода наконец перестала литься, он обернул вокруг себя халат и вышел обратно в комнату.

Он замер.

Там стояла женщина в коротком, откровенном кружевном наряде, который почти ничего не скрывал. На секунду Серон забыл, как дышать.

Он с трудом сглотнул.

Он был на мели. Он это знал. Такая женщина в таком месте была ему сейчас совершенно не по карману.

И всё же он расправил плечи и скрыл свой шок. Что бы ни случилось дальше, он не собирался подавать виду.

Контроль… настоящий или мнимый… – это всё, что у него осталось.

– Ваш напиток, господин, – прошептала блондинка, и её голос, словно мягкий бархат, коснулся тишины комнаты.

– Можете оставить его там, – ответил Серон напряжённым голосом. Он уставился в пустоту, борясь с магнетическим притяжением её присутствия.

– Да, господин, – пробормотала она. Серон погрузился в глубину дивана, и шёлк его халата… с вышитым на спине золотым тигром… казался насмешкой. Хищник был на его спине, но внутри он чувствовал себя лишь добычей.

Девушка поставила бутылку виски с лёгким стуком. Каждое её движение было отточенным ритуалом грации, её силуэт в тусклом свете двигался, словно соблазнительная богиня, пока она наливала янтарную жидкость в стакан.

Она подплыла к нему, протягивая стакан. – Вы выглядите напряжённым, господин. Позвольте мне помочь вам расслабиться, – сказала она, и её голос понизился на октаву, когда она опустилась на колени между его ног.

– У… у меня нет денег, чтобы заплатить тебе, – признался Серон, и слова на вкус были как пепел. Он отвёл взгляд, его челюсти сжались от жгучего, тяжёлого стыда.

– Вы наш особый гость, – мягко возразила она, не сводя с него глаз. – Меня послали лишь для того, чтобы доставить вам удовольствие. – Не дожидаясь разрешения, она приступила к делу.

Серон вцепился в стакан с виски, словно в спасательный круг, и смотрел вниз, как её светлая голова начала ритмично двигаться между его ног. Она ублажала его с первобытной преданностью, её лицо скрылось у него в паху. Её пальцы с плавной, отработанной страстью скользили по нему; губы обхватили головку с точностью женщины, которая в совершенстве знала, как сломить мужчину. Это была идеальная интенсивность… именно та, которой жаждал Серон.

Она посмотрела на него из-под ресниц, её глаза были тёмными и хищными.

– Ты так хороша… боже, я сегодня чуть не умер, – простонал Серон, отчаянно запуская пальцы в её волосы и притягивая её ближе, чтобы глубже войти в её тёплый рот. – Это хорошо… Руби, ты стала горячее, смелее. Ты бы рискнула всем ради меня… как сделала это для Макса?

Ритм сбился. Воздух в комнате похолодел.

– Кто такая Руби? – спросила девушка, и в её голосе прозвучало резкое недоумение.

Глаза Серона резко открылись, тёмные и требовательные. – Не разговаривай. Просто раздвинь для меня свою киску. Мне нужно её попробовать, – приказал он, и его голос стал грубым от внезапной, острой потребности.

– Мою… какой вы извращенец, господин, – выдохнула она, и игра снова возобновилась, словно надетая маска.

Она перегнулась через край дивана, выгибая спину и предлагая себя ему. Серон ринулся вперёд, до синяков сжимая её бёдра, и вошёл своим членом в её мокрое, горячее нутро.

– Ах! – возбуждённый, сдавленный стон сорвался с её губ, когда он вошёл до упора. Её лицо исказилось, черты растворились в чистом, неподдельном экстазе.

– Аах… так хорошо, – простонала она дрожащим голосом.

– Когда я тебя трахаю, ты произносишь моё имя и ничего больше, – прорычал Серон ей в кожу.

– Но… я не знаю вашего имени, господин, – прошептала она, её голова кружилась от удовольствия.

– Серон, – ответил он, и это слово прозвучало как тяжёлая клятва.

Пока его бёдра двигались в неумолимом ритме, она начала повторять его имя – словно литанию, которая разжигала его огонь, делая его твёрже, отчаяннее, живее.

– Да, Серон… да, Серон! Так хорошо… да-а-а, да!

Серон забылся в ней до глубокой ночи. Когда он наконец отстранился, она распласталась на подушках, тяжело дыша, её кожа лоснилась от пота. Тело подрагивало в неге после оргазма, а выражение лица было совершенно пустым от пережитой страсти.

Серон лёг рядом с ней в тишине, глядя в потолок. На мгновение внешний мир перестал существовать. Это был рай.

55 Доброе утро, дорогой

Серон лежал, и тишина комнаты давила на него, теперь, когда эхо её стонов угасло.

Он наблюдал, как ровно вздымаются и опускаются плечи девушки, чьё тело всё ещё было влажным и изнурённым. Она была незнакомкой, но он использовал её имя как щит от сокрушающей реальности прожитого дня.

Тигр на его халате ощущался тяжёлым саваном.

«Мне нечем ей заплатить», – крутилась у него в голове мысль, резкое напоминание о том, как низко он пал. Слышать обращение «Хозяин», когда в карманах пусто, казалось жестокой шуткой. Сегодня он чуть не умер, лишённый достоинства и положения, а теперь искал убежища в пустой фантазии, оплаченной чьей-то благотворительностью.

Он снова посмотрел на девушку. Она не была Руби. Руби была воспоминанием, женщиной, пожертвовавшей всем ради мужчины, которым был не он. Это осознание жалило сильнее, чем физические раны, которые он носил. Когда он приказал девушке раскинуться перед ним, это была не просто похоть, а отчаянная попытка вернуть себе крупицу власти в мире, который последние сутки на него плевал.

Он протянул руку, и его пальцы замерли в нескольких дюймах от её влажных от пота волос, но он отдёрнул её. Он не заслуживал утешения настоящей связи. Он заслуживал лишь этого – этого продажного, безымянного рая, который исчезнет, как только взойдёт солнце.

Он закрыл глаза, пытаясь удержать остаточное тепло секса в надежде, что оно заглушит голос в голове, шептавший, что он не более чем призрак в шёлковом халате.

После духоты комнаты душ ощущался как экзорцизм. Серон стоял под струями воды, счищая с кожи запах незнакомой блондинки и мускус дивана. Ему нужно было очиститься. Если он хотел вернуть утраченную жизнь, если хотел снова стать достойным Руби, ему нужно было взять себя в руки.

Когда Серон вышел из отдельной комнаты, воздух обрушился на него, словно физический груз – плотный, влажный и тяжёлый от первобытного запаха пота, дорогого мускуса и утолённого желания. Клуб перестал быть местом роскоши, погрузившись в лихорадочное, ритмичное безумие.

Главный зал был морем сплетённых тел. Под пульсирующим, тусклым мерцанием люстр обнажённые тела переливались, как шёлк. Каждая поверхность – бархатные кушетки, мраморные столики и даже мягкое ковровое покрытие – была занята.

Серон смотрел, чувствуя, как пульс стучит в горле, как женщина неподалёку выгнулась в безмолвном крике экстаза, зажатая между тремя мужчинами, которые двигались в ней с синхронным, неумолимым голодом.

Он пытался смотреть прямо перед собой, но клуб был создан, чтобы ловить чувства в ловушку.

– Мы можем услужить вам, Хозяин… что вам нужно?

Из тени появилась девушка, её кожа была совершенно обнажённой и сияла, как жемчужина. Она прижалась своей мягкой, тёплой грудью к его руке, а её ладони скользнули по его халату в поисках пояса. Её дыхание горячим дуновением коснулось его шеи, пахнущее сладким ликёром.

– Простите. Мне нужно уйти, – сказал Серон хриплым голосом, борясь с внезапным приливом жара в крови.

– Пожалуйста, не уходите, Хозяин, – прошептала другая девушка, опустившись на колени прямо у него на пути. Она посмотрела на него снизу вверх широкими, умоляющими глазами, её пальцы коснулись его бёдер, когда он попытался пройти мимо. Вокруг них влажные, ритмичные звуки трения и приглушённые стоны создавали сердцебиение комнаты – неумолимую, движущую силу, что искушала его снова погрузиться в этот хаос.

Казалось, каждая женщина, мимо которой он проходил, тянулась к нему, и их нагота была приглашением забыть свой стыд, забыть Руби и утонуть в безымянном жаре. Трение тел было повсюду; ему пришлось физически проталкиваться сквозь толпу сплетённых любовников, чтобы добраться до выхода. Вид такого количества неприкрытой, раскрепощённой кожи был сенсорной перегрузкой: качающиеся бёдра и выгнутые спины.

Он чувствовал притяжение бездны, желание обернуться и позволить этим женщинам трахать его, пока он не забудет собственное имя. Но образ лица Руби, словно холодное лезвие, вонзился ему в разум, прорезая похоть.

Он прорвался сквозь последние тяжёлые двери, и щелчок замка за спиной заставил умолкнуть симфонию стонов. Внезапная прохлада утреннего воздуха стала шоком для его организма, обжигая лёгкие и очищая мозг от тумана запахов и секса.

Он стоял на тротуаре, его халат был влажным от общего жара клуба, и гадал, может ли такое место быть законным, или он только что прошёл через врата прекрасного, ужасающего ада.

Когда он вернулся домой, тишину дома нарушила резкая, рваная энергия Акации. Она стояла в центре комнаты, её глаза покраснели и горели от бессонной ярости.

Прежде чем он успел заговорить, она набросилась на него. Она схватила его за лацканы, поднесла одежду к своему лицу и глубоко вдохнула. Её лицо исказилось, когда она уловила остаточный запах дорогого виски, тяжёлых духов и безошибочный аромат другой женщины.

– Почему, Серон? Почему? – закричала Акация, её голос сорвался на рыдание, эхом отразившееся от стен. Она слабо ударила его в грудь, и её сердце разлеталось на куски в эту самую секунду.

Серон не дрогнул. Он не оправдывался. Он смотрел на неё с пугающе спокойной ясностью – взглядом человека, который увидел дно бездны и решил выбраться. Он протянул руки и притянул её дрожащее тело в крепкое, успокаивающее объятие.

– С этого момента всё будет хорошо, – прошептал он ей в волосы. Его голос был ровным, подкреплённый новой, тёмной решимостью.

–

– Алло, босс. Он только что ушёл, – сказал мужчина из клуба по телефону. – Мы оказали ему приём, который вы приказали.

Вайолет спокойно наблюдала за прямой трансляцией из своего убежища. Изображение Серона всё ещё светилось на экране.

– Только не говори мне, что ты готовишь его, чтобы он возглавил клуб, – сказал Эйс, скрестив руки на груди и глядя на неё.

– У него хорошая репутация, – холодно ответила Вайолет. – И он наш сын. Сначала посмотрим, что он думает об этом месте. Я уверена, он вернётся.

Она откинулась на спинку кресла, не отрывая глаз от монитора.

– Этот твой сын, – пробормотал Эйс. – Ты правда думаешь, у него хватит духа справиться с делами там?

Вайолет слабо улыбнулась. «Расслабься. Он и твой сын тоже. В нём твоя натура. С ним всё будет в порядке». Затем выражение её лица посуровело.

– А теперь, – сказала она, резко сменив тему, – пусть кто-нибудь скажет мне, что вы нашли Руби или ту глупую девчонку, которая была с ней.

В комнате воцарилась тишина, напряжение было густым и выжидающим. «Им удалось уйти», – тихо сказал один из её людей.

– Что? – рявкнула Вайолет. – Чёрт возьми! Будьте вы все прокляты! – закричала она, указывая прямо на него. – Вы все бесполезны!

Эйс стоял рядом, спокойно куря сигарету и молча наблюдая за её яростью.

– Я поеду в клуб, – сказал он наконец, развернулся и вышел, оставив Вайолет разбираться со своими людьми.

Вайолет подошла ближе, её взгляд был холодным и смертоносным. «Я дам вам ещё один шанс. Приведите ко мне Руби и ту девчонку. Провалитесь снова – и можете попрощаться со своей дурацкой головой на плечах».

– Да, босс, – быстро ответил мужчина. – Но Макс и Руби переехали в новое безопасное место. Мы не знаем, куда. Девчонка тоже переехала. Но не волнуйтесь, мы их найдём.

– Лучше бы вам, – резко сказала Вайолет. – А теперь сгиньте с глаз моих.

Мужчины поспешно удалились, и за ними закрылась дверь. Наступила тишина.

Вайолет медленно обернулась, в её глазах пылала ярость. «Ох, Макс… Макс, – пробормотала она. – Посмотрим, будет ли Руби по-прежнему любить тебя, когда узнает, что ты просто используешь её, а на самом деле влюблён в другую».

Её гнев выплеснулся наружу.

Она закричала и разбила стоявшую рядом вазу, осколки посыпались на пол – ещё один признак того, как много контроля она уже потеряла. А Вайолет ненавидела проигрывать.

–

Атмосфера в комнате была тяжёлой, густой от утренней духоты и остаточной сладости сна. Это была мягкая золотистая дымка, влажный сон, который казался слишком идеальным, чтобы быть правдой.

Руби инстинктивно двинулась, её кожа чутко реагировала на каждое микродвижение, пока она впитывала нарастающее удовольствие. Резкий, срывающийся стон сорвался с её губ, когда её глаза распахнулись, а дыхание перехватило от осознания, что это не было плодом её воображения.

Макс был здесь, расположившись между её бёдер. Его язык был талантливым инструментом, творящим ритмичную, влажную магию, от которой нервы Руби пылали.

– А-ах… ах… – Голова Руби откинулась на подушки, её пальцы впились в простыни.

Макс на мгновение приподнял одеяло, и его взгляд встретился с её, полный тёмной, игривой напряжённости.

– Доброе утро, дорогая, – пробормотал он, и его низкий голос, казалось, вибрировал сквозь неё. Прежде чем она успела прошептать ответ, он снова исчез под одеялом, удвоив свои усилия.

56 Утреннее угощение

Мир Руби сузился до ощущения его жара. Её стоны становились всё громче, руки скользнули под одеяло и зарылись в его волосы, пальцами притягивая его ближе.

Макс справлялся превосходно; он был неумолим, полностью сосредоточен, ведя её к пику, от которого у неё подгибались пальцы на ногах.

Тук. Тук. Тук.

Резкий звук вторгся в святилище спальни.

– Я вхожу, мэм, – раздался голос из коридора.

Руби была уже слишком далека от реальности, потерявшись в волнах ощущений, которые вызывал в ней Макс. Она едва уловила, как со скрипом отворилась тяжёлая дубовая дверь.

– Простите, мэм…

Пожилая горничная вошла в комнату и замерла на месте. Руби вся пылала, её грудь тяжело вздымалась, а ритмичные движения под одеялом недвусмысленно давали понять, что Макс всё ещё был за работой.

– Ах… Всё в порядке… что вы сказали? – задыхаясь, пролепетала Руби дрожащим голосом. Она попыталась сосредоточиться, но Макс не позволил ей этого сделать; он провёл языком по её самому чувствительному нервному окончанию – это был намеренный акт саботажа. Руби прикусила губу, пытаясь сдержать крик удовольствия, пока горничная стояла прямо здесь.