Месть обожаемой жены ледяного генерального директора. Книга 2
- -
- 100%
- +
– С вами всё в порядке, мэм? Я пришла спросить, что бы вы и мистер Байрон хотели на завтрак, – спросила горничная, и её голос дрогнул от осознания.
– М-м-м… м-м-м… – Глаза Руби закатились. Она хватала ртом воздух, пытаясь обрести голос, который бы её не выдал.
– Мэм? – надавила горничная с широко раскрытыми глазами.
– Вон, Сандра! – прогремел голос Макса из-под шёлкового одеяла. Он не приподнял покрывала, но пошевелился ровно настолько, чтобы горничная увидела силуэт его плеч между ногами Руби.
– О боже мой! Мне так жаль! – пискнула горничная, резко развернувшись на каблуках и исчезнув за дверью в порыве смущения.
– Мак-с-с… – выдохнула Руби, игриво шлёпнув его по спине через ткань. Ей было ужасно стыдно, лицо горело, но адреналин от неожиданного вторжения лишь заставил её сердце биться быстрее.
– Что? Я просто пожелал ей доброго утра, – поддразнил Макс, и в его голосе прозвучали игривые, рокочущие нотки.
Он сместился, проскальзывая вверх по её телу, пока не навис над ней, опёршись на локти. Его тёмные, сосредоточенные глаза впились в её взгляд с таким жаром, что комната, казалось, уменьшилась. – Вообще-то, я мог бы приучить тебя просыпаться так каждый божий день, – прошептал он.
– О, да? – выдохнула Руби, чьё сердце всё ещё колотилось о рёбра.
– Я ни капли не против, – парировал Макс, проводя большим пальцем по линии её челюсти. – Потому что я планирую баловать тебя, моя принцесса. Каждую секунду каждого дня.
Руби посмотрела на него снизу вверх, выражение её лица смягчилось, и она инстинктивно облизнула губы. Этот простой жест словно пропустил через Макса разряд тока.
– О боже, – простонал он, прижимаясь лбом к её лбу. – Ты делаешь это невыносимо соблазнительным. Я хочу тебя… Мне нужно войти в тебя прямо сейчас. – Его голос был тяжёлым от мольбы, а тело напряглось от дикого, отчаянного голода.
Руби почувствовала это притяжение, магнетическое желание просто остаться в простынях и позволить внешнему миру исчезнуть, но ей удалось издать тихий, приземляющий смешок. Она положила руки ему на грудь, ощущая неистовое биение его сердца.
– Ну же, здоровяк, – мягко поддразнила она. – Тебе нужно восстановить силы, и у нас обоих есть работа. Так что, подъём.
– Ну-у-у, – запротестовал Макс, как раненый щенок, и, наклонившись, оставил на обеих её щеках долгие, утрированные поцелуи.
– Ещё совсем чуть-чуть? – торговался он, и в его глазах плясали озорные искорки.
– Нет. Тебе нужно принять лекарства, – настояла она твёрдым, но любящим тоном.
Макс издал драматичный вздох поражения и скатился с неё. – Ладно, хорошо. Раз уж я должен быть ответственным взрослым. – Он сел и потянулся, разминая мышцы. – Тогда я приготовлю завтрак, – заявил он, и его соревновательный дух переключился на кухню.
Он спустил ноги с кровати и встал – на нём были только спортивные штаны, а его обнажённый торс ловил утренний свет. Руби последовала его примеру, разгладив свою ночную рубашку, шорты и футболку. Они вместе пошли на кухню, и домашняя простота этого момента стала резким, сладким контрастом тому пылу, который они разделяли всего несколько мгновений назад.
– Оставьте нас, Сандра, – мягко сказал Макс, когда они вошли в кухню.
Пожилая горничная замерла, явно смущённая произошедшим ранее. Не говоря ни слова, она развернулась и направилась в коридор, подавая знак младшим горничным тоже уйти. Те быстро подчинились, но не удержались, чтобы перед уходом не бросить последний взгляд на мускулистое тело Макса.
Макс тихо усмехнулся, поднял Руби и осторожно усадил её на столешницу.
– Что не так? – спросил он, убирая её волосы назад.
– Тебе не следует так разгуливать по дому, – игриво сказала Руби. – Ты видел, как горничные пялились на твою грудь?
Макс с усмешкой приподнял бровь. – Погоди-ка… ты что, ревнуешь?
– Нет, не ревную, – быстро ответила Руби, а затем сделала паузу. – Ты мой муж. И твоё тело могу созерцать только я.
Макс рассмеялся, явно довольный. – С этим я полностью согласен.
Он наклонился и поцеловал её – медленно, нежно, задерживаясь ровно настолько, чтобы заставить её улыбнуться.
– Я приготовлю тебе свои фирменные спагетти, – тихо сказал он. – Поверь мне, тебе понравится. Моя мама готовила их для меня, когда я был мальчиком.
Он подошёл к шкафчику, затем к холодильнику, собирая ингредиенты. Руби молча наблюдала за ним. Было что-то в том, как он двигался – спокойно, грациозно, совершенно непринуждённо на кухне, – отчего у неё сжалось сердце.
Впервые за долгое время мир казался простым. И безопасным.
– О, правда? Ты никогда не рассказываешь о своей матери, – тихо сказала Руби.
Макс подошёл ближе, взял сотейник, затем наклонился, чтобы поцеловать её, и только потом повернулся к плите. – Да, – тихо сказал он. – Она умерла, когда я был совсем маленьким. А мой отец… – он замолчал, подбирая слова. – Он не особо… присутствовал в моей жизни. Но я унаследовал от него империю, так что, полагаю, это был единственный известный ему способ быть отцом.
Руби слушала, не перебивая.
– Что ж, – мягко сказала она, – я тоже мало что знаю об отцах. Полагаю, большинство из них – козлы. – Она улыбнулась ему. – Но я знаю, что ты будешь потрясающим отцом.
Макс повернулся к ней, удивлённый и тронутый. Медленная улыбка озарила его лицо.
– Это ты так намекаешь, что хочешь, чтобы у нас была детка? – поддразнил он, шагнув ближе и притянув её в свои объятия. – Потому что, поверь мне, я более чем готов. Мы могли бы начать прямо сейчас.
Руби тихо рассмеялась, положив руки ему на грудь. – Может быть… когда-нибудь.
– Что ж, – сказал Макс с обнадёживающей улыбкой, отпуская её и потянувшись за овощами, – «когда-нибудь» меня вполне устраивает.
Он начал нарезать овощи, и тихий ритм ножа наполнил кухню, а вместе с ним – что-то тёплое, незыблемое и полное надежд.
– М-м-м… вау, пахнет потрясающе, – сказала Руби, сидя на столешнице.
– Подожди, пока не попробуешь, моя королева, – с гордостью ответил Макс.
Он отодвинул стул, осторожно снял Руби со столешницы и усадил её, будто она была величайшей драгоценностью. Затем он поставил перед ней тарелку.
– Попробуй, – сказал он, внимательно наблюдая за ней.
Руби откусила кусочек, и её глаза засияли. – Вау… это действительно очень вкусно.
Макс ухмыльнулся, явно довольный. Вскоре они уже разговаривали и смеялись, и теплота между ними наполнила кухню.
– Итак, – небрежно спросила Руби, – какой твой любимый цвет?
Макс наклонился и осторожно стёр большим пальцем капельку соуса с её губ. – Хм-м, – пробормотал он. – Цвет твоих глаз, когда ты в ярости.
Руби замерла, а затем покраснела. – Ты невыносим, – сказала она, качая головой.
И тут, как всегда в самый подходящий момент, вошёл Сэмюэл.
Руби была уже полностью одета, хотя её одежда была достаточно короткой, чтобы привлекать внимание. – Отвернись, – резко приказал Макс.
– Что? – потрясённо переспросил Сэмюэл. – Я сказал, отвернись, – твёрдым голосом повторил Макс.
Смех Руби – звонкий и мелодичный – наполнил кухню, когда она спрятала лицо в ладонях. Макс издал долгий, драматичный вздох и откинулся на столешницу, мысленно прокручивая в голове испуганное выражение лица горничной.
Он уже жалел, что не запер дверь, но то, что Руби была так счастлива, делало этот хаос приземлённым, настоящим и человечным посреди бури, бушевавшей в их жизнях.
Сэмюэл отвернулся. Он выглядел измученным, его плечи напряглись под тяжестью заданий, которые Макс на него сваливал.
С тех пор как Макс женился на Руби, Сэмюэл чувствовал себя не столько лучшим другом, сколько отброшенной тенью, чья единственная цель – работать, работать и ещё раз работать.
– Я думал, ты хотел что-то сказать, – подтолкнул его Макс, и его голос в мгновение ока сменился с игриво-супружеского на властный тон расчётливого лидера. Руби сидела рядом, наблюдая за ними поверх края своей чашки с тихой, понимающей улыбкой.
Сэмюэл фыркнул, его раздражение едва скрывалось под тонким слоем профессиональной вежливости. – Ах, да. Не думал, что придётся отчитываться, стоя к вам спиной, но раз уж на то пошло. – Он откашлялся, прислонившись к дверному косяку.
– Алекс высадил Нэнси у новой квартиры. Он заметил несколько человек, слонявшихся без дела у её старого дома, так что ты был прав, что перевёз её. Нам удалось проследить за ними. Есть зацепка, где может скрываться Вайолет.
Взгляд Макса стал острее, утреннее тепло испарилось. – Ты предполагаешь? Или уверен?
– Ну, это очень вероятное предположение, но… – попытался объяснить Сэмюэл.
– Мне нужны факты, Сэмюэл, – прервал его Макс, и в его голосе зазвенела сталь. – Возьми столько людей, сколько нужно. Мне нужно подтверждение. Я хочу покончить с этой игрой раз и навсегда.
57 Эти чёртовы люди
Макс выпрямился, и его властное присутствие наполнило кухню ледяным холодом. – И подготовьте прессу. Как только мы подтвердим её местонахождение, мы объявим всему миру, что она жива. Если мы вытащим её на свет, она больше не сможет прятаться в тени и играть в эти игры. Мы с ней покончим.
Выражение лица Сэмюэла оставалось мрачным, когда он добавил последний недостающий элемент. – Ещё кое-что. Миа и Малвин начали действовать. Они пытаются связаться с твоим двоюродным дедом в надежде, что он выступит от их имени, чтобы надавить на тебя и вернуть те акции.
– Эти чёртовы люди… они не знают, когда остановиться, – прошипел Макс. Его челюсть сжалась так сильно, что на щеке заходил желвак. Утреннее спокойствие было разбито вдребезги, его сменил холодный, знакомый огонь человека, окружённого врагами. Его рука сжалась в кулак на мраморной столешнице.
Прежде чем гнев успел выплеснуться наружу, Руби шагнула вперёд. Она протянула руку и мягко накрыла его ладонь своей. Её пальцы были мягкими и уверенными. Это прикосновение стало якорем.
– Шаг за шагом, – тихо сказала она. Её голос был единственным, что могло пробиться сквозь его ярость. – Мы разберёмся с ними по одному. Но сейчас? Давай сосредоточимся на Вайолет. Помни о главной цели, только о главной цели, хорошо?
Макс посмотрел на её руку, а затем в её глаза. Лёд в его взгляде начал таять, черты его лица смягчились под её влиянием. Он сделал вдох, позволяя напряжению покинуть его плечи.
– Займись этим, – приказал Макс, кивнув Сэмюэлу.
Сэмюэлу не нужно было повторять дважды. Он развернулся на каблуках и ушёл, его мозг уже лихорадочно просчитывал логистику облавы и медийной войны. На кухне снова воцарилась тишина, но воздух теперь был другим, наэлектризованным приближающейся бурей.
–-
Врач закончил осмотр и убрал стетоскоп, а Макс наблюдал за ним с нетерпением хищника в клетке. Макс дюжину раз говорил Руби, что с ним всё в порядке, но она стояла на своём, скрестив руки на груди и настаивая на мнении специалиста.
– Пожалуйста, – сказал Макс, с сухой усмешкой указав на Руби, – скажите моей жене, что я совершенно здоров и абсолютно не нуждаюсь в постельном режиме. Скажите ей, что я готов вернуться к работе.
Руби лишь улыбнулась, и в её глазах блеснул тихий, всезнающий огонёк. Она точно знала, какую именно «работу» Макс имел в виду, и не собиралась позволять ему перенапрягаться.
Врач прокашлялся, переводя взгляд с могущественного мужчины на кровати на женщину, которая здесь всем заправляла. – К сожалению, мистер Байрон, вам действительно нужен отдых. Ваши жизненные показатели стабильны, но вашему телу нужно время, чтобы восстановиться после отравления. Так что, пожалуйста, строгий постельный режим в течение следующих двадцати четырёх часов.
Лицо Макса вытянулось. Он окинул врача суровым взглядом. – Моя жена заплатила вам, чтобы вы это сказали? Убирайтесь, – прорычал он, хотя в его голосе было больше досады, чем настоящей злобы.
Врач не стал дожидаться повторного приглашения; он собрал свои вещи и поспешно вышел, оставив их в тяжёлой, пропахшей лекарствами тишине.
Остаток дня тянулся с мучительной медлительностью. Для человека, привыкшего управлять империями и охотиться на врагов, быть запертым меж шёлковых простыней было своего рода пыткой, особенно когда рядом была Руби, но он не мог прикоснуться к ней так, как хотел.
Каждый час казался днём. Солнечный свет полз по половицам, в доме было тихо, если не считать далёкого шёпота прислуги и тиканья часов. Мысли Макса лихорадочно метались между Вайолет, акциями и бурей, которая, как он знал, назревала за стенами их дома.
–
Руби вернулась в компанию, взяв всё в свои руки, поскольку настояла, чтобы Макс оставался дома и ничего не делал, оставив Сэмюэлу заниматься текущими делами.
За последние несколько дней Руби и Нэнси сблизились. Они вместе смеялись, сплетничали и доверяли друг другу свои секреты. Нэнси была единственной, кого допускали к Руби, так как охрана Макса создала вокруг неё невидимую крепость.
– Я слышала, Серон в последнее время серьёзно взялся за свою работу, – сказала одна из коллег, протягивая Нэнси папку. – Он приходит рано, уходит поздно… и никаких скандалов с Акацией. Я даже видела, как они покупали детскую одежду. Все думают, что Акация беременна.
Нэнси передала папку Руби. – Подумала, тебе стоит знать.
Руби едва взглянула на неё. – Пока он не путается у меня под ногами, у меня к нему нет претензий. Если его жена беременна, передайте наши поздравления, – холодно сказала она.
Нэнси замялась. – Я… Простите, мэм. Кажется, я перешла черту. – Руби не ответила, и Нэнси поняла, что тёплая, дружелюбная атмосфера, которая раньше исходила от Руби, изменилась – едва заметно, но безошибочно.
– Прекрати, Нэнси, – твёрдо сказала Руби.
– Что, мэм? – добавила она. – Мы на работе, да, но мы же подруги. И я не хочу, чтобы это менялось. Просто… Серон и Акация – мои больные точки. Нажми не на ту, и я сорвусь. Так что просто… никогда не говори о них, хорошо? – В конце тон Руби немного смягчился, хотя предупреждение было ясным.
Нэнси понимающе кивнула. – Я тебя понимаю, Руби. Прости, я подумала, ты захочешь знать, действительно ли он меняется, или он что-то затевает. Но… я всё понимаю.
Прежде чем Руби успела ответить, в дверь кабинета раздался стук.
Нэнси наклонила голову к Руби и прошептала, а на её губах появилась озорная улыбка: – Лёгок на помине…
Руби закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкую усмешку. Не настолько заметную, чтобы Серон увидел, но достаточную, чтобы разделить с подругой их внутреннюю шутку.
– Я хотел бы поговорить с вами, госпожа Максимилиан Байрон. Обещаю, я буду краток, – сказал Серон, сохраняя дистанцию и стараясь не подходить слишком близко.
Взгляд Руби оставался прикованным к документам перед ней. Она не могла заставить себя посмотреть на него. В последний раз она видела его в часовне, и воспоминание было всё ещё свежим, всё ещё ярким.
Одно она знала наверняка: Серон мог казаться сейчас смиренным, без матери, на которую можно было опереться, но такой человек, как он, никогда по-настоящему не меняется. Он что-то замышлял. Это было очевидно.
Она не поднимала глаз, её голос был резким и сдержанным. – Если это по работе, пожалуйста, поговорите с Сэмюэлом или вот с Нэнси.
На лице Серона промелькнуло веселье, раздражение и что-то нечитаемое, но Руби не подняла взгляда. Её поза была напряжённой, настороженной и холодной. Она отказывалась дать ему хотя бы малейшее преимущество.
58 Извинись
– Дело не в работе, – тихо сказал Серон, его голос почти срывался. – Я просто… я хотел извиниться. Прости за всё. Ты пожертвовала ради меня всем. Ты была со мной, несмотря ни на что… за всё, что ты для меня сделала, спасибо. А за всё, что я сделал тебе… мне искренне жаль. Я не ценил тебя тогда…
Руби наконец подняла взгляд и встретилась с ним глазами. Мужчина перед ней, высокомерный, неприкасаемый Серон, исчез, уступив место кому-то уязвимому, почти хрупкому.
– Мистер Серон Байрон, это ваше место работы… – начала она ровным, но осторожным голосом.
– Я знаю, Руби, – мягко прервал он, подходя ближе. – Я говорю, что мне жаль за всё. Искренне жаль.
Руки Руби сжались в кулаки. – Думаешь, можно просто прийти сюда, извиниться, и всё вдруг исчезнет? – её голос слегка дрогнул, хотя она крепко сдерживала гнев. Возможно, она больше привыкла к гордому, высокомерному Серону, а не к этому сломленному, уязвимому человеку, стоящему перед ней.
– Нет, – тихо сказал он, медленно отступая на шаг. – Я просто… хотел, чтобы ты знала.
И, не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты, оставив Руби смотреть ему вслед – растерянную, взбудораженную и как никогда осознающую то, что она всё ещё чувствовала.
Как только шаги доктора затихли в коридоре, Нэнси повернулась к Руби, нахмурив брови. – Странно всё это, – заметила Нэнси, чувствуя повисшее в комнате напряжение.
– Да, я вижу его насквозь, – ответила Руби, мысленно уже переключаясь. – В общем, подготовь файлы по новому проекту. И официальное разрешение тоже. – Руби продолжала отрывисто отдавать распоряжения с резкой, профессиональной ноткой, пока наконец не выдохнула. – Ладно, иди. С этим покончено.
Нэнси взглянула на часы. – Что ж, сейчас три часа дня, и сегодня пятница, – сказала она, бросив на Руби многозначительный взгляд.
– Ладно… и что? – спросила Руби, на мгновение сбитая с толку сменой тона.
– В пятницу мы работаем до четырёх. Дело в том, могу я закончить это в понедельник? Я разобралась со всеми срочными делами, – объяснила Нэнси с надеждой в глазах. – Просто… я надеялась сегодня уйти пораньше. У меня свидание.
Брови Руби взлетели вверх. – А-а-а, свидание? И кто этот таинственный незнакомец, который так важен, что ты готова закрыть лавочку пораньше?
Нэнси ухмыльнулась, с новообретённой энергией собирая сумку. – Да ладно тебе, я взрослая женщина. И если повезёт, сегодня вечером мне перепадёт немного «чая».
– В смысле, секс, – прямо возразила Руби с сестринской усмешкой. Затем выражение её лица смягчилось, отражая искреннюю заботу. – Что ж, будь осторожна. И поезжай с охранниками, которых для тебя организовал Макс. Вайолет всё ещё на свободе, Нэнси, так что, пожалуйста. Отправляйся за своим «чаем», но береги себя. Я не хочу, чтобы ты забеременела от незнакомца.
Нэнси расхохоталась, и смех эхом разнёсся по коридору. – Да, буду! Обещаю! – крикнула она в ответ, собирая остатки своих вещей.
Она буквально выпорхнула из комнаты, её сердце колотилось в предвкушении. Она уже несколько недель переписывалась с этим парнем в сети, и между ними возникла бешеная химия. Для неё он был как глоток свежего воздуха, чистый разрыв с тенями опасного мира Макса и Руби. Она и не подозревала, что «онлайн» и «реальность» могут оказаться двумя совершенно разными вещами.
–
– Привет, красавица. Когда ты вернёшься домой? – голос Макса зазвучал в телефоне в ту же секунду, как Руби ответила.
Руби невольно улыбнулась, хоть и вздохнула. – Макс, сейчас только три часа, а ты уже звонил мне пять раз.
– Но я скучаю по тебе, – возразил Макс, его голос понизился до того низкого, убедительного тона, которому, как он знал, она не могла устоять.
– Ладно, ладно… я еду домой, – уступила Руби. Она начала собирать сумку и пиджак, прижимая телефон плечом к уху. В тот момент, когда двери её кабинета распахнулись, её охрана мгновенно выстроилась в боевой порядок, создав вокруг неё настоящую стену из мускулов, пока она шла по коридору.
– И ты не поверишь, твой дорогой сынок сегодня был у меня в кабинете, чтобы «извиниться», – сказала ему Руби, её голос был полон скептицизма.
Когда она завернула за угол к лифтам, она увидела его. Серон выходил из своего кабинета; выражение его лица было непроницаемым, но само его присутствие ощущалось как тёмная туча.
– До свидания, миссис Байрон, – произнёс Серон ровным и холодным голосом.
Руби не остановилась. Она бросила на него резкий, ледяной взгляд искоса, который говорил больше любых слов.
На другом конце провода тон Макса мгновенно сменился с любовного на хищный. – Я его слышал. Я сломаю этому ублюдку ногу, – прорычал он.
– Я с ним справлюсь, Макс. Я слишком хорошо знаю его выходки, – твёрдо сказала Руби, садясь в ожидающую машину. – Поверь мне, наши люди внимательно за ним следят. Надеюсь, мы скоро узнаем, что именно они затевают.
– Скоро увидимся, дорогая, – сказал Макс, и его голос снова смягчился прямо перед тем, как она завершила звонок.
Когда машина тронулась, Руби мельком увидела Нэнси сквозь тонированное стекло. Нэнси, сопровождаемая двумя охранниками, практически неслась к своей машине с бешеной энергией человека, который вот-вот опоздает на судьбоносный рейс.
Руби тихо рассмеялась, глядя, как её подруга исчезает в потоке машин. «Молода и влюблена», – подумала она. Она не могла винить её, ведь и сама была на её месте. Но пока за окном мелькали огни города, в груди у неё сжался маленький комок беспокойства. Она лишь надеялась, что Нэнси действительно знает, с кем встречается.
–
Напряжение в воздухе сгустилось, пока чёрный седан мчался по городу. Водитель Руби, бросая взгляды в зеркало заднего вида, крепче сжал руль.
– За нами охотятся, – пробормотал он.
Невзрачная серая машина висела у них на хвосте уже шесть кварталов. Когда они выехали на главный перекрёсток, охрана выполнила отточенный манёвр, который они отрабатывали десятки раз.
Четыре одинаковых чёрных внедорожника рванули в разные стороны, словно осколки шрапнели. Преследующая машина на долю секунды замерла, парализованная выбором, прежде чем погнаться не за той тенью. Они оторвались, по крайней мере, на время, но посыл был ясен: руки Вайолет были длинны, и она отчаянно пыталась найти их новое убежище.
59 Ловушка в меду
К тому времени, как они добрались до виллы, ночь уже поглотила окрестности. Фары пронеслись по гравию, осветив одинокую фигуру, стоявшую на крыльце.
Это был Макс. Вопреки предписаниям врача, его высокий и внушительный силуэт вырисовывался на фоне света, льющегося из дома.
Машина ещё не успела полностью остановиться, а Руби уже выскочила из неё. Она практически бросилась ему в объятия, и адреналин погони наконец сменился облегчением. Макс поймал её с тихим стоном, и его сила совершенно не вязалась с его ранениями.
«С тобой всё в порядке, дорогая», – прошептал он ей на ухо, его тёплое дыхание коснулось её кожи. Он не позволил её ногам коснуться земли, перенося её через порог в безопасность их дома, словно она была самым ценным грузом в мире.
Час спустя в доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим бормотанием голоса Макса, доносившимся из кабинета. Он заперся на экстренное онлайн-совещание, его лицо было освещено холодным синим светом монитора, пока он координировал действия с Сэмюэлом.
В главной спальне Руби стояла под горячими струями душа с закрытыми глазами. Она прислонилась лбом к прохладной плитке, позволяя воде смыть с себя запах офиса и пережитый в дороге страх.
Каждый день был полем битвы, и, выйдя из душа и завернувшись в полотенце, она знала, что война только начинается.
Синий свет экрана ноутбука внезапно перекрыло уведомление. Глаза Макса расширились, когда изображение загрузилось. Руби, облачённая в алую шёлковую сорочку, облегавшую её изгибы, словно вторая, более опасная кожа. Кружево было настолько тонким, что казалось лишь намёком, а выражение её лица было прямым вызовом.
Не сказав ни слова в объяснение своим деловым партнёрам, Макс захлопнул ноутбук. Совещание было окончено.
Он повернулся, чтобы направиться в спальню, но дверь в кабинет щёлкнула. Там стояла Руби, и в реальности она была куда более захватывающей, чем её цифровой призрак в его телефоне. Она была огненным видением в тускло освещённой комнате.
«Вау… ты выглядишь…» – голос Макса подвёл его. Человек, командовавший тысячами, потерял дар речи при виде женщины перед ним.
Руби не произнесла ни слова. Она двигалась с хищной грацией, заперев за собой дверь с решительным щелчком. Она подошла к нему, не отрывая от него взгляда, и, положив руки ему на плечи, заставила его откинуться на спинку тяжёлого кожаного кресла руководителя.
«Расслабься, Макс», – прошептала она.
Она начала двигаться, и халат соскользнул с её плеч, упав на пол с мягким глухим стуком. Макс сидел совершенно неподвижно, его пульс отбивал бешеный ритм о рёбра, пока он наблюдал за ней.
Затем, с медленной, мучительной расстановкой, она стянула шёлковые бретельки красной сорочки. Ткань лужицей стекла к её ногам, оставив её обнажённой и сияющей в янтарном свете настольной лампы.
Она взобралась к нему на колени, усаживаясь верхом с медленной, собственнической страстью. «Я всегда держу свои обещания», – выдохнула она ему в губы.
Её ловкие пальцы расстегнули пряжку его ремня, и лязг металла стал единственным звуком в тихой комнате. Она освободила его из плена брюк, не сводя с него глаз. Резко вдохнув, она направила его к себе, медленно опускаясь.