Анкнит. Хранители памяти

Глава 4. Цена ошибки.

— Это лес идей, — пояснял по пути вниз Скерцо.

— Идей?

— Ага, огоньки — это идеи. Гениальные и не очень. Могу поспорить, что половина гениальных — моя, — стряхивая с плаща невидимые пылинки, ухмыльнулся Аксис.

— А он не из скромных… — прошептала Резона на ухо своему спутнику.

Тот лишь хохотнул, отводя взгляд.

— Я просто гений, — пожал плечами беловолосый и продолжил свой размеренный шаг под сенью удивительных деревьев.

С начала пути прошло уже более трёх часов. И хоть лес не был мрачным или заросшим, а скорее приветливым и загадочным, всё-таки это был лес. И Резона начала спотыкаться о редкие выпирающие корни и небольшие кочки. И когда она была готова попросить о привале, заговорил Скерцо:

— Акс, долго ещё? Может, передохнём?

— Осталось не более получаса, — неожиданно для себя ответила Резона. Она чувствовала нит и то, как он неотвратимо приближался. Точнее — они приближались к нему.

Аксис на её высказывание приподнял бровь и заметил, скептически поглаживая подбородок:

— Да, недолго осталось. Может, из тебя и выйдет толк.

Впереди деревья расступались, открывая потрясающий вид на скалистый горный каньон. А за горной грядой… Уже поднималась пыльная буря.

***

К сожалению, не только наши герои успешно двигались к своей цели, отвечая на зов предмета с душой. Пыльный колдун подходил со стороны гор. Но раздражающее ощущение стража не давало ему сконцентрироваться. Он терял путь, находил снова — узкую тропку, ведущую его к очередному источнику силы. Силы, что он копил годами. И был уже так близок к цели. И именно когда финишная прямая была так рядом, появился этот проклятый страж. Откуда? Он же уничтожил последнего — и тот не мог передать знания. Тогда как? Но ничего. С его мощью никто в этом мире не сравнится. Его пыльные монстры и бури, что они несут, поглощают клочок за клочком эту ненавистную ему землю.

Колдун, прислушавшись к себе, почуял нужное направление.

Близко. Совсем близко. Вот он выйдет из-за поворота очередного скалистого уступа — и…

— Проклятье! Хранители уже тут!

Колдун ускорился, попутно призывая свою армию.

У корней ближнего к вершине дерева сверкал и искрился нит — на этот раз погремушка. Маленькая, серебристая и на вид древняя.

Колдун замер, не выходя из-под прикрытия скал, пропустил вперёд монстров, отдавая им мысленный приказ:

«Фас».

***

Резона поняла сразу — это оно, как только в поле её зрения попал крохотный сверкающий предмет. Маленькая детская игрушка. Она сверкала и переливалась всеми цветами радуги, словно танцующий на солнце бриллиант.

— Колдун рядом. Кер, прикрой! Реза, хватай нит и уходим. Колдун у скал. Да, где чёрт возьми Тар? Нам не справиться с монстрами без него!

Только Аксис произнес эти слова, как со всех сторон на них ринулось не меньше десяти «пыльников» — чудовищ выше человека вдвое, с длинными угловатыми руками и ногами. Всё их тело несуразно складывалось, но это никак не сказывалось на их скорости и смертоносности.

Резона замерла в оцепенении, когда заметила ближнего к ней монстра. Он остановился в нескольких шагах от неё, ощетинился, готовясь к прыжку. Разинув пасть, он попытался издать душераздирающий крик… Как вдруг его узенький белый глаз был пробит мощным ударом серебристой стрелы. Монстр в миг рассыпался облаком пыли, от которой засвербело в носу.

— Наконец-то Тар! Где ты бродишь? Реза, отвисни! Нит хватай. Их слишком много — мы долго не удержим — прокричал Аксис, отражая атаки новых монстров, насылая на них дезориентирующие импульсы со своего планшета.

Музыкант в это время наигрывал тихую, грустную мелодию, закрыв глаза. Казалось, мир для него перестал существовать, но это было обманчивое чувство. От звуковых волн, направляемых на стаю пыльников, тех начинало корёжить, и они существенно замедлялись.

Всё вокруг завертелось и замельтешило. Резона стояла посреди этого хаоса, пытаясь собрать свои мысли, которые так и стремились разбежаться, как муравьи.

Стрелы, одна за одной, попадали в монстров, взрывая их и укрывая живописный пейзаж серой пылью.

Девушка почувствовала, как что-то схватило её за ногу, и резким сильным движением пыльное чудище подняло её в воздух. Она болталась вниз головой и истошно верещала. Монстр приподнял её выше, на уровень своей уродливой головы, и закричал в ответ — прямо в лицо нашей героине.

От этого вопля кровь стыла в жилах. Рот монстра был полон рядов острых зубов, и от него разило запахом тлена и разложения.

Резона в ужасе зажмурилась, а в следующую минуту уже летела вниз. Жёстко приземлившись на корни дерева, юный страж больно ударилась копчиком, а на месте монстра закручивался пыльный водоворот, и в глубине его мерцала спасительная стрела.

— Реза, не тормози! Загружай быстрее уже свой процессор! Нит! — не унимался Аксис.

Девушка оглянулась в поисках предмета.

— Вот же он, совсем рядом.

Она изо всех сил рванула к сверкающей игрушке. Уже пальцы стража коснулись её , на удивление, тёплой поверхности… Как вдруг игрушка плавно, неуловимым движением, оказалась в руках человека в глубоком капюшоне. Он возвышался над девушкой, как скала, цветом с которой он сливался. Серо-песчаные одежды развевались на ветру, а в глубине черноты капюшона сверкнули красным блеском глаза.

— Не в этот раз, милочка, — прошипела фигура и окончательно вырвала нит из пальцев девушки.

Человек — или, скорее, существо — выпрямился, победно разглядывая погремушку, как вдруг метким выстрелом стрела разнесла нит на кусочки.

Колдун издал истошный вопль, прижимая руку к груди, прикрылся бурей — и исчез.

— Резона, беги к Аксису, сейчас тут все схлопнится — схватил под локоть замешкавшуюся девушку Скерцо. Он подтолкнул её в направлении приятеля, который подхватывал потерявшего сознание хозяина серебряных стрел.

Девушка подбежала к хранителям, перекинула через плечо вторую руку пострадавшего — как она уже догадалась, Сагиттара — и поспешила за беловолосым гением.

Скерцо уже догонял их, на ходу играя уже другую мелодию — более подвижную и скрипучую. Наши хранители со стражем забежали под покров леса и укрылись за широким стволом ближайшего дерева. Прислонив к древу уже приходящего в себя мужчину, девушка плюхнулась на землю, поджав к себе как можно плотнее колени.

— И это… мы ждали столько лет? — хриплым, еле живым голосом проговорил стрелок, сплёвывая на изумрудную траву кровь.

Девушка разглядывала его, не отводя глаз. На его теле не было ран, тем не менее выглядел он плохо. Стрелок казался крупным, статным и высоким мужчиной, несмотря на скрюченное положение тела.

Его грудь, облачённая в кожаный доспех с серебряными вставками, тяжело и часто вздымалась, а суровое лицо искажала гримаса боли. Взгляд же чёрных глаз был направлен на девушку. Этот взгляд, казалось, прожигал её до костей, таким полным презрения и ненависти был.

Резона уже была готова сдаться и отвести взгляд, как одна прядь длинной чёлки мужчины начала белеть. От корней к кончикам его чёрные, как вороново крыло, волосы становились жемчужно-белыми.

— Ха, Тар! Ещё пару раз уничтожишь нит и будешь как я, — криво усмехнулся Аксис, проводя рукой по своим белоснежным волосам, пропуская их сквозь пальцы.

Девушка же хотела сжаться или и вовсе исчезнуть под полным колючей злобы взглядом Сагиттара.

Игра Скерцо накрыла их группу плотным куполом, не пропуская пыль. А за пределами этого барьера разыгралась настоящая буря — пыльная буря.

— Из-за твоей нерасторопности, Тару пришлось уничтожить нит. Анкнит пострадает — что-то где-то обязательно разрушится. Надеюсь, не в городе, полном жителей… А в твоём мире кто-то забудет… Не знаю что — но важное. Это всегда что-то важное. Ты позволила колдуну тебя опередить, а время было. Я видел модуляции… Шанс был! И это — полностью твоя вина, Резона, что мы его упустили. Мир рушится, один из стражей лишился частички души, а мы ни на шаг не приблизились к цели.

Девушка уткнулась лицом в колени, пряча слёзы, словно пытаясь укрыться от всего мира. Их вызвали не только колючие слова хранителя, но и отголоски недавней встречи — страх перед чудовищами и колдуном всё ещё холодил спину, а обида саднила душу.

«Я ни при чём. Я почти поймала!!! Меня вообще тут быть не должно. Это ошибка, это галлюцинации или сон. Почему этот сон так на меня смотрит своими чёрными глазищами?..» — мысли метались, наскакивая друг на друга.

— Реза, — позвал её Скерцо. Его голос слегка дрожал, несмотря на уверенные пальцы на струнах. — Не вини себя. Ребята требуют от тебя слишком многого. Сейчас ты вернёшься в свой мир — нит уничтожен, и твой якорь тут тоже. Пожалуйста, не уверяй себя, что это был сон. Наоборот — постарайся всё осмыслить и принять…

— А ещё, поищи любую информацию об Анкните. Поспрашивай родственников. Твой род древний, наверняка что-то должно сохраниться. Реза, мы не можем больше так облажаться. Слышишь меня? — твердо сказал Аксис, обращая на себя внимание девушки прикосновением холодных тонких пальцев к плечу. — И в следующий раз сразу отвечай на зов. Помни: у тебя — минуты и часы… У нас — дни.

И девушка начала медленно растворяться. Последнее, что она видела, — это всё тот же пронизанный гневом тёмный взгляд лучника.

Глава 5. Сбой системы.

Марина сидела посередине своей гостиной, на пушистом ковре, ровно там, где до этого мерцала арка. Девушка похлопала глазами, осмотрела себя. Одежда снова привычная, но руки перепачканы в пыли, а во рту — неприятный привкус затхлого шкафа.

«Брр… Так это было или всё же это диагноз?» — пронеслось в голове у девушки.

Она нашарила среди бумаг на столе телефон, взглянула на экран. Дата не изменилась. А вот времени прошло… полчаса от силы.

«А может быть, я просто не следила за временем? Так, соберись, Марина… Ага, я писала Толе. Сколько прошло? Ну да, полчаса. Всё же немного времени выпало. Никак не могу поверить. Может, всё же сон? Но эта пыль… И всё это… Ладно, утро вечера мудренее, завтра всё встанет на свои места», — подумала она.

Девушка встрепенулась и направилась на кухню, поняв, что жутко проголодалась.

По пути в голову пришла идея набрать папу и поспрашивать про бабушку. Да, родители мало говорили о ней, но Марина и не спрашивала специально. Что‑то да должно всплыть в памяти отца. Такие «чудеса» мимо пройти не могут. Ну или она просто накручивает себя: переработала или попросту тронулась умом.

Приятный, согревающий и обволакивающий аромат кофе наполнил маленькую кухню, когда девушка, засунув за щёку конфету, уселась с чашкой на свой горячо любимый подоконник.

«Итак, папа…» — после десятка протяжных гудков Марина собиралась нажать отбой, как на том конце раздалось:

— Привет, золотце. Ты чего так поздно звонишь? Случилось чего?

— Привет, пап. Ты дома?

— Нет, ещё в мастерской. У нас завтра дедлайн, а у меня несколько листов не готово, надо добить.

Тут, наверное, стоит пояснить. Наша героиня росла в творческой семье: мама — иллюстратор, папа — кузнец. Он мог сотворить из простого куска металла произведение искусства. Сейчас он корпел над серьёзным заказом. Сложные по орнаменту и проработке деталей ворота были готовы покинуть стены мастерской.

— Я не отвлекаю? — задумавшись, спросила Марина.

— Если что, чуточку, — в голосе отца слышалась улыбка. — Что ты хотела, Маришка?

— Хотела спросить про бабушку. Может, я завтра к тебе приеду?

— А чего ты вдруг про неё вспомнила? — удивился отец.

— Ну… Можно сказать, она мне приснилась. Хочу поговорить.

— Хорошо, приезжай. Я завтра с утра в мастерской. До обеда надо закончить. Вечером едем монтировать.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи.

— До завтра, солнышко.

Тяжёлые сны одолевали юного архитектора всю ночь — от странных, удивительных строений и фантастических крон волшебного леса до хмурых лиц хранителей и особенно жгучего взгляда лучника.

***

Проснувшись ещё затемно, Марина сладко потянулась в уютной постели. Тревожные мысли остались где-то там позади, а впереди — новый день, обещавший своим приветливым рассветом только хорошее настроение и душевное равновесие.

Захватив в кофейне у дома любимый молочно-пенный напиток, Марина направилась в мастерскую к отцу.

Его звали Василий Петрович, и, как мы уже выяснили выше, он занимался художественной ковкой.

— О, ты рано! Здравствуй, родная, — улыбнулся Василий с порога.

— Занят? Я могу подождать.

— Проходи, пока я не приступил к работе, можем переговорить. Что ты хотела узнать?

— Пап, тебе что-то говорит название «Анкнит»? Бабушка его не упоминала?

— Как? Ан-Анкнит? Не, не припоминаю. А что это?

— Да так… Название из сказки — бабушка нам с Толиком рассказывала. А как пропала бабушка, я тогда была классе в шестом?

— По-моему, в пятом. Малыш, это старое дело, зачем ты им забиваешь свою светлую головку? Лучше в работу свой энтузиазм вложи.

— Нет, пап. Это же твоя мама, я хочу знать. Я последнее время часто о ней думаю… В конце концов, я живу в её квартире. Кстати. От неё не осталось никаких вещей? Книги там, или может, дневники?

— Ой, было много всякого хлама. Что-то продали, а что-то в гараже лежит. Хочешь — приезжай, посмотри. Но там всякий мусор. Ничего существенного. И, Мариш, повторяю: не забивай ты себе голову. Надо жить будущим, а не прошлым.

По пути в родительский дом девушка раздумывала над утренним разговором с отцом.

«Какой-то разговор вышел странный. Папа, словно не то что бы не хотел говорить о бабушке — он не мог ничего сказать… А может быть…? Нит с его воспоминаниями о собственной матери был уничтожен? Нееееет… Ну это бреееед… Или нет? Я что снова в это всё верю?» — мысли метались, сбивались, сталкивались, наскакивали одна на другую, что мешало составить полную картину.

— Привет, мамуль— клюнула девушка мать в щеку, приветливо улыбаясь. — Я в гараж. Дай ключи, плиз.

— Здравствуй, дочь. Я думала, ты в гости… Зачем тебе этот склад барахла? — ответила строгая на вид женщина. Она была стройной, подтянутой, красивой и ухоженной, с идеальной прической и безупречным макияжем. Её мягкие, блестящие волосы каштанового оттенка изящно обрамляли лицо, придавая последнему слегка «эксцентричный» вид. А цепкий взгляд серых глаз чётко фиксировал малейшие изменения в поведении дочери.

— Марин, ты какая-то дёрганая. Не выспалась? — спросила Ирина Антоновна, а именно так звали строгую мадам.

— Мам, всё хорошо. Я хотела побольше узнать о бабушке, папа сказал — в гараже есть её вещи.

— Зачем тебе эта полоумная?

Марина, которая было уже схватилась за ручку гаражной двери, резко остановилась.

— Что… Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого, кроме того, что она была с приветом и пыталась вас с братом втянуть в свои… Истории.

— Мам, расскажи— девушка с горящим взглядом схватила мать за руки, чем не в малой степени её испугала.

— Ой, да я не помню уже ничего. Помню только, что очень бесилась от этого. Ну, что она вам всякие абсурдные вещи рассказывала. И если честно, мы вздохнули с облегчением, когда она исчезла…

— Мам, ну как ты можешь так говорить… Это же бабушка… Это… Это папина мама… Она родной человек.

— Да перестань ты, какой родной? Он и сам её почти не помнит. Вечно в облаках летала, а не была с семьёй. Ладно, забирай, что надо, и заходи на кухню. Я шарлотку испекла. Будешь?

— Хорошо, я быстро.

Не сильно надеясь на удачу, девушка начала перебирать старые, пыльные коробки. И не переставала думать:

«Нет, ну как так можно? И мама туда же… Я, может быть, и не очень хорошо, но помню бабулю… Она всегда была очень доброй. Я любила её руки и их крепкие объятия, любила её истории — и не казались они мне бредовыми никогда… Напротив, увлекали и долго не отпускали… Но вот какая заковыка… Я совсем не помню период, когда она пропала. А я была уже подростком. Словно и в моей памяти кто-то поработал… Может, и взаправду нит? Аксис сказал, что кто-то что-то забудет, что-то важное… О!»

Девушка выудила со дна коробки, полной непонятных учебников по высшей математике (откуда они только тут?), старые потрёпанные тетради — или скорее ежедневники. Три штуки. В потёртой кожаной обложке… Они выглядели дорогими, и на каждом красовались золотые буквы.

«Светлова Н. П.» — Нина Петровна… Бабушка… Бабуля.

Девушка пролистала один из дневников — а именно этим и являлись эти тетради: дневниками.

«Знакомый подчерк… Неужели я помню её подчерк? А как выглядела – нет? Вот оно Анкнит!!!» — девушка мысленно возликовала и, быстро сложив по-настоящему полнейший хлам обратно в коробки, направилась на кухню в дом, крепко прижимая к груди свою находку.

Вернувшись домой, Марина села за изучение дневников. Но, на удивление, прочесть большую часть текста девушка не смогла. Буквы прыгали и не желали складываться в слова, а то, что с трудом удавалось прочесть, напрочь вылетало из памяти, стоило начать разбирать следующую строку.

Слова расплывались, как чернила под дождём. Каждый раз, когда она пыталась ухватить смысл, он ускользал, словно боялся быть понятым.

Спустя три часа голова юного исследователя уже распухла от полнейшего отсутствия информации и начала побаливать. Но, подумав, что терпеть неудачу не в её природе, девушка заварила себе крепкий сладкий чай и открыла ноутбук.

По прошествии ещё двух часов Марина зло захлопнула крышку ноутбука и отправилась на кухню греть «что-то, что осталось со вчера».

Когда это «что-то» — а им была варёная сосиска и горсть подсохших макарон — провалилось в благодарно буркнувший желудок, телефон весело тренькнул. Брат.

«Здоров. Я больше никогда не буду пить»

«Я очень рада, конечно, это слышать, но ты к чему?»

«Я только встал, и мне таааак хреново, ты не поверишь»

«Почему же не поверю?.. Слууушай… А ты можешь приехать? Помощь твоя нужна. Ты же этот… интернет-маньяк))) Найдёшь всё, что никто найти не может.»

«Сейчас? Меня от одной мысли о передвижении передергивает»