Готамерон. Том I. Весна знамений

Он кивнул.

– Все силы нужно бросить на поиски камней. Они нужны нам для ритуала. Мастер Лимбург, вы говорили, что смогли найти что-то?

Все поглядели на бывшего ювелира. Седовласый старичок всплеснул руками, пояснив, что узнать амулеты жрецов можно только по свечению, когда те поглощают энергию носителя.

– Я не уверен, что это камень жреца, Первоучитель. В мире много светящихся камней. Грилит, например, или морской хрусталь. Найти их можно случайно.

– Меня интересует только Миркхолд, – произнес Тант, погладив квадратный амулет с темно-синим камнем каплевидной формы, висевший на шее. Его он именно так и нашел. – Превечная госпожа выразилась ясно. Все камни прибыли на остров. Один из них принес я с Эквитании. Осталось еще пять. Две части Рифтового ключа тоже нужно найти. Если не успеем в срок, не сможем воззвать к Анг Уальпе.

Люди за столом посмотрели на него, как овцы на амбарную дверь; даже Лимбург и Корд с трудом поспевали. Восемь лет назад, после того как они нашли эту пещеру, Превечная госпожа приказала им подготовиться к появлению некоего Анг Уальпы, якобы потомок древнего героя должен был помочь им остановить день последнего света.

– Мы уже несколько лет ищем эти камни. Неужели без амулетов никак? – вмешался Кендрик. – Вы о них в прошлом месяце толковали с Госпожой?

– Нет, мы говорили о вашем неверии. Госпожа наблюдает за нами ежедневно. Она приказала мне найти Анг Уальпу, но вам я не могу указывать. Могу лишь попросить.

– И он потом будет нас вести? – спросил Эдриг, поглаживая лезвие каменного ножа. – А вы куда денетесь, мастер Тант?

– Это не важно. Главное найти камни жрецов. Без них ритуал не состоится и Анг Уальпа не примкнет к нам.

– Нет, важно! Мы выбрали вас Первоучителем. Это что же получается? Госпожа избавится от вас?

– А если мы тогда откажемся ей служить? – смело бросил Готфри.

– Госпожу никто из нас не видел, – согласился мастер Лимбург. – Анг Уальпа какой-то герой из мифов. Мы уже давно не ведаем ваших планов, но верим вам всем сердцем. Только вы наш отец и Первоучитель.

Часовые дружно закивали. Тант не двигался, положив указательный палец на поверхность темно-синего камня. Он стоял во главе общины только потому, что был умнее других. Его роль в этой истории была важна до тех пор, пока того хотела Госпожа. Втолковать это последователям он так и не смог. Многие из них были обязаны ему жизнью. Одного он спас от голодной смерти, другому дал крышу над головой, за кого-то выплатил долги, кому-то подарил цель в жизни. За это они любили его и только его.

– Где ваша вера? Вспомните клятву, которую принесли на кинжалах, – произнес Тант, поднимаясь из-за стола. – Ниргал живет во мраке, и только Госпожа, силой луны, дарует свет по ночам. Каждый раз, оспаривая ее волю, вы ступаете на путь тьмы.

Больше он не сказал им ни слова, удалившись в свои покои. В общем гроте еще какое-то время продолжались толки, после чего служанки загремели посудой. Тант все это время простоял напротив стены, разглядывая десятки пергаментов, на которых была нарисована безглазая женщина из Тенталько-Меру. Рядом на деревянной раме висели пять нефритовых кинжалов. На них часовые клялись в верности Госпоже и по их подобию вырезались ритуальные лезвия для пророков.

Он так глубоко задумался, что не заметил, как сзади подкралась Марлетта. Женщина нежно обняла его и положила подбородок на плечо.

– Не будь студнем, Тант. Зачем сбежал? Дай сдачи, если кто-то сомневается. Твои предки тоже пытались умаслить Октавиона, и он уничтожил их империю за несколько лет.

– Это замечание? Да, я родился на юге, но я не слабый, – возмутился он и, повернув голову, встретился с ней взглядом. – Я не слабый, Марлетта!

– Нет, ты мягок, как господский сыр, а люди идут за лидером. Если будешь их сильно любить, они тебя возненавидят.

– Вы все видите во мне того, кем я не являюсь!

Тант знал, что бывшая крестьянка всех судит по себе. Он развернулся, попутно сбросив ее руки, но та вновь его обняла.

– Ты мой самый любимый еретик и некромант, – проворковала жена, согревая его шею своим дыханием. – Шепни только мне. Ты открыл дверь в Мерклой гавани?

– Еще нет, но, кажется, я знаю, как это сделать.

– Я верю в тебя. Другим плевать на нее, но я думаю, там сокрыто нечто важное.

– Госпожа ни разу не запретила мне туда входить, – задумчиво молвил он, поглаживая ее по талии. – Только пару раз намекнула, что Мирай побывал там.

– Думаю, за дверью спрятаны ответы на все твои вопросы.

– А Кирк считает, что там лежат сокровища.

Марлетта усмехнулась, состроив кислую рожицу.

– Ох, уж этот Кирк. Худосочный развратник. Всегда думает только о наживе.

– Потому что бандит. Кирк обещал заглянуть сегодня. Наверное, сейчас уже в пути.

Он отошел к двум круглым бойницам и посмотрел на небо. Солнце поднималось все выше. В ясные дни он прятался от него здесь, оберегая нежную кожу. Летом же эта пещера и вовсе превращалась в узилище. Укромный грот, где они с женой делили ложе, был обставлен всем необходимым: гобеленами на стенах, шкурами на полу, жаровней и большой кроватью. Под потолком покачивалось чучело кондора. На полках стояли книги, шкатулки и склянки с зельями. Был даже крепкий сосновый стол, за которым он вытачивал кинжалы и рисовал карты. Другие часовые жили скромнее, довольствуясь пещерами на нижних ярусах и кухней, где всегда горел очаг.

Это и впрямь был замок, пусть и не в том виде, в каком их строили на большой земле. С тех пор как они поселились здесь, Готфри прорубил в камне множество воздушных шахт. Как раз из-за этих дырок покатый склон Тэрэса и стал походить на замковую стену.

– Все будет хорошо, любимый. У тебя сильная заступница и дружная семья. – Сказав это, Марлетта посмотрела на золотой амулет с янтарем, в котором застыл бордовый жук. – А еще у тебя есть я. Будь слабым, если хочешь. Я останусь сильной и убью любого, кто посмеет причинить тебе вред.

Тант улыбнулся со всей теплотой, какая в нем осталась. Марлетта говорила это отнюдь не ради его успокоения. У крестьянки было тяжелое детство. К четырнадцати годам ее сила расцвела, а к двадцати целиком поглотила разум. Внезапные вспышки гнева отвадили от нее даже близких. Батраки стали побаиваться рослую девушку, способную взмахом руки перевернуть груженый воз, а когда она окончательно лишилась рассудка, попытались отравить. Он же приютил ее, подарил кров и любовь. С тех пор она была готова на все ради него.

***

До вечера дела шли своим чередом. Готфри с помощниками спустился в лощину, занявшись разбором мельницы. Марлетта с Ниамой возились в огороде, расширяя грядки с целебными травами. Место, где обитатели пещеры выращивали зелень, представляло собой горную террасу. Снизу она была закрыта кронами деревьев, сбоку отвесным склоном, сраставшимся с холмом. Благодаря этому холму и густому лесу у подножия Тэрэса трудно было найти и черный ход в пещеру. В полумиле от него стелились воды Крысиного озера, где самые молодые члены общины ловили лосося. Туда ближе к вечеру унесли снасти Эдриг, Лиада и Патрик.

Их первый воин и вечный стражник Таркус помогал часовым поднимать наверх ведра с родниковой водой. Став бивачным рыцарем, уроженец Ренголма привык к тяжелой жизни и на любые проблемы смотрел, как рудокоп на кусок камня. Кендрик его в этом понимал, как никто другой. На его долю выпадала охота.

Трудолюбивый Корд с обеда до вечера работал в лаборатории. Нисмантом малец не стал, зато выучился искусству алхимии и крафтинга. В его обязанности входило изготовление свитков и целебных зелий. Тант обучал своего первого ученика особенно трепетно, а тот все схватывал налету, да так быстро, что к семнадцати годам стал работать без надзора.

Пока обитатели замка выполняли повинности, Тант пользовался своим особым положением: первую половину дня медитировал в покоях, пару раз брался за перо и ложился подремать. До возвращения Джерда с парнями его главной задачей оставалась разгадка шифровального замка на двери в Тенталько-Меру.

Уже после того как солнце стало освещать северо-западный склон Тэрэса, Тант вышел в общий грот и направился в сторону кухни, но у входа в каменный тоннель его окликнул Корд.

– Мастер Тант, возле озера появились люди, – сообщил тот, на ходу натягивая куртку. – Пришли со стороны моста. Похоже, это Кирк.

Тант приказав позвать Марлетту, а сам поспешил к потайной двери и через узкий проход, замощенный волшебной стеной, вышел к подножию. Среди сланцевых плит и острых камней его поджидали стражники – угрюмый Ирвин и повар Катал. Оба держали копья и щиты. Лимбург тоже вскоре вышел из пещеры. Марлетта подоспела в последний момент, когда внизу между деревьев мелькали силуэты. Свою повседневную одежду жена сменила на зеленую робу до колен, приталенную изящным кушаком. Узкие кожаные штаны она носила специально, чтобы подчеркнуть широкие бедра. На поясе в черных ножнах висели пять обсидиановых кинжалов.

Кирка с парнями они встретили у западного склона, где располагался верхний вход в скальную крепость. Оттуда им сбросили веревочные лестницы. Четверо бандитов поставили корзины на землю. Еще один – длинный и тощий – налегке проследовал к ним. При себе осанистый воин держал короткий меч и кинжал. Тело головореза защищал пластинчатый доспех из шкуры черного снорлинга. Кирк вышагивал уверенно, с той легкостью, с какой по дорогам разгуливал вольный люд в поисках наживы.

– Здравствуй, Тантабас. Давно не видел твою бледную рожу! – воскликнул лощеный бандит, раскинув руки в стороны, словно хотел обняться. – Как всегда встречаете друзей во всеоружии?

Тант пожал ему руку, не переставая дивиться, откуда у тощего как жердь разбойника такая крепкая хватка. Кирк затем обнял Марлетту, шепнув ей что-то на ухо, после чего получил пощечину.

– Мерзавец! Как смеешь? У тебя есть жена!

– И что теперь? Мне только на нее смотреть? – расхохотался головорез, разглядывая ее бедра.

Тант распорядился поднять корзины и предложил гостям разделить трапезу. Наверх пустили только Кирка и его соратника Линуса. Такой же тощий, только одноглазый, этот темноволосый магорец был чересчур умным для бродяги. В шайке Кирка он отвечал за тактику и разведку. Пока бандиты у подножия разводили костер и болтали с часовыми, они расположились за столом в общем гроте.

Корзины, которые принес Кирк, были наполнены едой. Ее головорезы воровали на фермах. Тант в свою очередь одарил их мешком с целебными эликсирами и мазями. Такие подарки они делали друг другу постоянно. С тех пор как два года назад Кирк приплыл на Миркхолд и сколотил небольшую шайку, у них завязались деловые отношения, постепенно переросшие в дружбу.

Проведя за столом четверть часа, соратники набили животы и обсудили все дела. После того, как Тант приказал служанкам вскипятить лайдор и принести чистые кружки, разговоры стали проще, а голоса развязнее.

– Кирк, ты обещал достать перегонный куб и реторту, – напомнил Корд, отхлебнув из глиняной кружки пряный напиток. – Наш скоро треснет. Где достать новый? Святой Мануил мне его не подарит.

– Причем тут какой-то Мануил?

Линус горько расхохотался, привлекая их внимание.

– Мануил Ларанский считается изобретателем атанора, – деловито почесав бровь над единственным глазом, молвил бандит. – Тысячу лет назад, когда город еще только появился, этот почтенный алхимик собрал особую печь для поддержания огня. Куб сей помещался сверху и…

– Стухни, маяк. Да, обещал, но из задницы я его не достану, – покривился Кирк, закинув обе ноги на стол. – В Готфорде десяток таких Мануилов. Ограбим алхимика, будет тебе бутылка для зелий.

Корд только хмыкнул.

– Как поживает твоя жена, Кирк? – спросила Марлетта, лаская пальцем янтарный амулет. – Мне она понравилась. Скромная женщина. Пусть приходит еще.

– Я хотел привести Алану, но дорога дальняя. Не хочу, чтоб ее какая-нибудь тварь погрызла. Да и с кем я оставлю сына? Своим мордоворотам я мальчишку не поверю.

У Кирка, несмотря на опасное ремесло, была семья. Алане, так же как и Марлетте, было тридцать, а их сыну, имя которого Тант не запомнил, стукнуло шесть. Два года назад, едва они познакомились, Тант пригласил их сюда, показав озеро и пещеру. Кирку он поначалу не доверял, но потом убедился, что бандиту нужна только нажива. С тех пор он стал использовать его людей для разведки и раскопок в руинах, отдавая им все драгоценное барахло.

– Мда. Тяжела доля культистов, – ехидно улыбнувшись, заключил гость.

– Мы не культ. Часовые – стражи нового мира, – пояснил Тант, поправив каменный кинжал у пояса. – Наше божество не такое, как другие. Оно говорит с нами, дарует нам благодать и лунный камень.

– Я и говорю. Типичные культисты.

Мастер Лимбург после этих слов выхватил из-за пояса нож и протянул его Кирку рукоятью вперед.

– Знаешь, что это? Мирктулен или молочный шпат. Самый редкий минерал на Гамелане. Найти его сложнее, чем вино в пустыне. Считается, что он падает прямиком с луны. Откуда мы, по-твоему, его берем в таких количествах?

– На рудниках или на луне, – со смехом произнес тот, возвращая ему нож.

– Она дает нам его каждый год, чтобы мы мастерили кинжалы предвидения для пророков. Любой, кто поверит в Госпожу, должен дотронуться до лезвия и узнать свое будущее.

– Как скажешь, дружище. А вы не боитесь гулять по острову?

– Почему ты спрашиваешь? – вмешался Тант.

– В долинах все чаще о вас судачат. Многие считают, что часовые – посланцы Ниргала. Пять лет назад, когда огнекрылы сожрали всю пшеницу, крестьяне собирались вас резать. Сейчас брюква сохнет. Угадай, куда они хотят пойти?

Готфри и Катал выругались, пожелав суеверным фермерам скорейшей смерти от голода.

– А меня они помнят? – напряженным голосом спросила Марлетта.

– Вспоминают. Чаще на востоке. Ты же там родилась?

– Да. На ферме Перла, рядом с Ведьминой шахтой.

– Точно. Добрые крестьяне жалеют, что не добили тебя, – с ложным сочувствием пояснил он, запрокинув за плечи слипшиеся волосы. – Они эту песню часто поют. Лады разные, но мотив один – смерть еретикам.

Марлетта стиснула кулаки. Глиняные кружки рядом с ней одновременно лопнули, осыпав стол черенками. Все вздрогнули, но Кирк и бровью не повел. Сложив губы трубочкой, весельчак исполнил забористую песенку, похожу на те, что пели в тавернах.

Слушая мягкий свист, Тант изменился в лице. Он посмотрел на верхушки елей, торчавшие у входа в пещеру, на озеро и горный хребет за ним. Солнце давно зашло, но небо только слегка потемнело. Постепенно в памяти вспыли детали разговора с богиней. Он так и просидел остаток вечера, погруженный в думы. Гости еще долго болтали, рассказывая о предстоящем налете на суконщиков и делились историями. Когда окончательно стемнело и в гроте запылали жаровни, Тант предложил Кирку и Линусу заночевать на кухне у очага, а их спутникам у подножия спустил шатер.

После того как большинство часовых и гостей уснули, Тант оставил у главного входа двойной караул и ушел в свои покои. Марлетта ждала его там. Она по-прежнему была одета. Тант затянул на поясе ремень с волшебными камнями, достал из нефритовой шкатулки болу путешествий, подошел к жене и произнес:

– Ты готова, мое сокровище?

– Мог бы и не спрашивать, – ответила та, по привычке вскинув подбородок.

Тант поцеловал жену и провел ладонью по камню. Волшебный вихрь подхватил обоих и затянул в межплановую пустоту.

***

Второй переход сквозь мрак потребовал меньше сил. Ледяной ветер пустот выбросил их в центр фигурной печати Тенталько-Меру, которую Бледная называла «короной». Очутившись в зале с высоким потолком, Тант запустил волшебный светлячок. Идти в обход через соседние помещения уже не требовалось. Впервые попав сюда семь лет назад, Марлетта сходу навела порядок, разомкнув заржавевшие створы, тем самым проложив короткий путь к холлу с водопадом.

Миновав коридор, они обошли замшелое озерцо и поднялись на другой край зала.

Встав напротив врат, Тант некоторое время молчал, глядя на диковинный замок, а потом запустил пальцы в прямоугольное углубление. Лепестковые пластины и штифты внутри мелодично защелкали. Одни издавали гулкие звуки, другие клацали, третьи высоко поскрипывали.

– Ты сказал, что знаешь, как его открыть, – раздался над ухом сонный голос жены.

– Мне так казалось.

С этой дверью он провозился не один год. В отличие от первой, она ему не снилась, но то, что скрывалось за ней, не давало покоя.

– Что тебе тогда сказала Госпожа? Я твоя жена, Тант, – строго произнесла она. – Если речь шла о дне последнего света, пускай, но если вы говорили о том, что тебя заменят этим… Анг Уальпой, то я хочу знать.

Очередной приступ ревности остался без внимания. Только женщина могла поставить личные чувства выше судеб миллионов людей.

– Тант, милый. Я все делаю ради тебя, – уже мягче произнесла она, покусывая губу. – Говорю нашим, что ты незаменим, улыбаюсь и верю в Госпожу. Все как ты хочешь. Я ведь не зря стараюсь? Госпожа планирует от тебя избавиться?

– Ты боишься чего-то?

– Я не хочу снова остаться одна.

Тант попробовал другую комбинацию. Теперь выбрал иной темп, сочетая щелчки с ударами разной высоты, и что-то сработало. Раздалась серия благозвучных звуков.

– Моя жизнь важна до тех пор, пока не появится Анг Уальпа, – стоя спиной к жене, произнес он. – Ему ты будешь служить как мне.

– Да? А что еще? Драть меня по ночам тоже он будет!

Она схватила его за плечо. Тант развернулся вокруг своей оси и врезался спиной в стену. Серебряные пуговицы на котарди разлетелись в стороны. Марлетта вся дрожала, сверкая в полумраке голубыми глазами. Тант смекнул, что переборщил. Дотронувшись до квадратного амулета с пылающим камнем у себя на шее, он вытянул руку и коснулся ее вздымающейся груди.

– Вот так. Вздохни свободно, – прошептал он, лаская ее грудь в том месте, где билось сердце. – Гнев уходит. Тебе лучше.

Марлетта склонила голову. Темно-синий камень Тант использовал, когда хотел кого-то успокоить без настоек или заговоров. Это бы амулет того самого Анг Уальпы, пятнадцать лет назад украденный у жены покойного вождя Эрленда. Он выменял его у мелкого воришки, когда жил на Южных холмах. В центре квадратной пластины был заключен бениктонит, полудрагоценный камень из которого форды мастерили украшения для знати.

– Не думай о будущем, Марлетта. Мастер Вистан как-то раз сказал, что ни одно дело невозможно довести до конца без ошибок. Допускаю, что мы потерпим неудачу и Нисмасс испепелит этот мир. В таком случае в будущем для нас ничего нет. Так давай жить сейчас, любимая.

– Пф-ф, – только и вымолвила жена, сдув со лба тонкую прядь.

Он вновь повернулся к двери и стал нажимать лепестки, попутно напевая мотив древней баллады о братьях-изгнанниках. Делал это в разных местах, пока не добился результата. Массивные врата заскрипели. Стальные створы разомкнулись, впустив в холл поток затхлого воздуха. Марлетта сдавленно вскрикнула, вцепившись в него.

– Эту балладу она напевала в ту ночь, – с волнением пояснил он, глядя на тонкую щель между створами.

– Кто?

– Превечная госпожа.

Марлетта тихонько дрожала, закусив нижнюю губу. Тант покосился на жену, продолжая держать ее в объятиях.

– Двадцать лет я пытался открыть этот замок, а в прошлом месяце прямо спросил, есть ли сила на Гамелане, способная распахнуть чертову дверь.

– И что? Она тебе за это спела? – с нотками ревности в голосе спросила женщина.

– Исполнила мотив. Иногда мне кажется, что она не так стара. В ночь нашего знакомства Госпожа использовала слово «Метрия» и упомянула Ралина. Все это относится к меандрийскому языку.

– А песня?

– Баллада о сыновьях Шазалина. Это начало всей нашей истории. Зачем созидателям нажимной замок с шифром, в который заложена баллада меандрийцев?

Марлетта в растерянности посмотрела на него, всем своим видом давая понять, что ей такие вопросы задавать не надо. Тант улыбнулся. Он спрашивал себя вслух. О том, что это был за механизм и каким образом работал, ему еще предстояло выяснить. Сначала требовалось изучить новое подземелье, а потом объяснить Госпоже, зачем он туда вошел.

– Хорошо, что Кирк сейчас у нас, – одними губами произнес он. – Быстрее соберем людей. Нам понадобится вся его банда.

– Кирк нас тоже считает еретиками. Жаль, что люди на Миркхолде не знают, кто мы на самом деле. Не знают, какая сила сокрыта на их острове. Дурачье.

Женщина широко зевнула, положив голову ему на плечо. Вместе они еще какое-то время стояли напротив загадочной двери, вслушиваясь в далекий гул ветра, доносившийся из тьмы.