- -
- 100%
- +
Болтливый финтовал справа. Молчаливый выжидал момент слева. Классика — один отвлекает, второй забивает.
Инбар парировал, уклонялся, контратаковал. Пот заливал глаза. Дыхание сбивалось.
— Какого дьявола тут творится?!
Голос прогремел как удар бича. Ферриты сразу же сделали шаг назад, но мечи не убрали. Инбар боялся отвлечься — один удачный выпад мог решить его участь. Из тумана слева появилось здоровенное пятно. Слишком большое и расплывчатое для человека. Всадник? Нет, еще больше. Конный отряд? Инбар наконец улучил момент и мельком глянул. Впереди феррит с решеткой на открытом шлеме с плюмажем. Дюкс, командир сорока всадников. Лицо под забралом было красным от ярости, почти в цвет его плюмажа.
— Вы совсем охренели? Уже деретесь за добычу? Режете своих?
Болтливый немного опустил меч:
— Командир, он не наш! Он… То есть приказ консула…
— Они изменники! — изо всех сил заорал Инбар, перебивая и указывая мечом на болтуна. — Напали! Хотели ограбить!
— Врет, сука! — взвился болтливый. — Он шпион! Это приказ самого…
— Сами вы шпионы! — Инбар вложил в голос всю уверенность. — Вон трупы обчистили уже!
Командир обвел всех троих мутным взглядом. В серых латах ферритов все на одно лицо. Как отличить своего от чужого? Никак.
— Тихо, твари! — рявкнул командир. — Еще слово — и всех троих на кол!
Инбар выждал паузу. У него есть козырь. Потом бросил:
— Разве добрые люди нападают вдвоем на одного?
Простая фраза. Но в ней была железная логика жизни: двое против одного всегда неправы.
Командир помолчал. Потом кивнул своим:
— Быстро развести их в стороны!
Трое ферритов спешились, грубо оттолкнули болтливого и молчаливого в сторону. Те не сопротивлялись — приказ есть приказ. Еще двое встали перед Инбаром, который с любезной улыбкой опустил меч. Молчаливый сумрачно посмотрел на Инбара и провел рукой по горлу.
«Достанешь, значит? — мысленно ухмыльнулся Инбар. — Сначала найди…»
Он не стал ждать. Пошел туда, куда его толкали солдаты. Прошел во второй ряд всадников. Еще дальше. Да, вот сюда. Один из отряда вел коня под уздцы — видно, его бывший хозяин больше в лошади не нуждался. Инбар вскочил в седло, снял с луки и торопливо нацепил шлем мертвеца. Феррит лишь мельком взглянул на него и отпустил повод лошади. Серый среди серых. Феррит среди ферритов. Свой среди своих.
— Строиться! — рявкнул командир. — Хватит терять время!
Отряд двинулся. Инбар пристроился в середине — не слишком близко к командиру, не слишком далеко. Обычное место обычного солдата. Не поворачивая головы, проводил глазами стоявших у входа в Церковь двоих ферритов из охраны Викса — они все высматривали его, но явно уже потеряли в безликом ряду всадников. Говорливый что-то опять тараторил, а молчун указал пальцем куда-то сильно позади Инбара. Повезло.
Дорога вела мимо побоища. Инбар узнал место — тут они проезжали вместе с магистром Боло, и карета увязла в грязи. А потом здесь ферриты и рыцари Викса вырезали арбалетчиков из Северолесья. Трупы валялись как попало. У кого-то вывалились кишки. У кого-то не было головы.
Мясорубка. Обычная мясорубка.
Солдаты деловито обшаривали тела. Снимали сапоги, ремни, кошельки. Война кормит живых мертвецами — старая истина.
На деревьях уже висели первые тела. Арбалетчики из северных лесов раскачивались на ветках, как странные перезревшие плоды. Вороны кружили над ними, выжидая. Скоро начнут клевать глаза — тоже добрая традиция. Инбар увидел на ближайшем мертвеце — здоровенном белобрысом детине с рассеченным по диагонали лицом — табличку с кривой надписью «Враг Веры».
«Удобно. Любой, кто сделал не ту ставку в этой игре, теперь ее враг. Враг богини с завязанными глазами».
Туман густел. Инбар огляделся, отмечая каждую деталь. Молочная пелена ползла с холмов, превращая мир в призрачное марево. Ему опять везет. Идеально для побега.
Инбар начал отставать. Медленно, незаметно. Пропустил вперед одного всадника. Потом другого. Конь под ним фыркал — чуял чужого седока.
— Тихо, скотина, — прошептал Инбар. — Потерпи еще немного.
Поворот дороги. Инбар уже ехал предпоследним. Замыкающий проследовал мимо, лениво глянул в сторону отставшего и ничего не сказал. Отряд скрылся за деревьями. Инбар дернул поводья влево, направляя коня в туман. Белая стена поглотила его целиком.
«Прощайте, ублюдки».
Он пустил коня шагом, стараясь не шуметь. Копыта глухо чавкали по размокшей земле. Где-то слева каркнул ворон. Справа хрустнула ветка.
Инбар остановился, прислушиваясь. Тишина. Даже ветер стих. Только туман полз между деревьями, как дыхание мертвой земли.
«Свалил. Теперь главное — не нарваться на дозор».
Он стянул шлем феррита, швырнул в кусты. Чужая вещь воняла потом и страхом. Расстегнул ворот, вдохнул холодный воздух.
Куда теперь? В город, в резиденцию магистра, возвращаться смысла нет — там его сочтут предателем. Да и магистр теперь уже новый. К Виксу тем более идти смысла нет — второго шанса не будет. Остается одно — валить подальше от всех. Подальше от столицы, пока тут все не успокоилось.
Инбар усмехнулся. В этом мире всегда остается только выбор: драться или бежать. Но бежать приходится от войны к войне. От резни к резне. От одного хозяина к другому.
«Философ хренов. Двигай давай, пока тебя не хватились».
Он тронул коня с места. Туман расступался впереди и смыкался позади. Белое безмолвие Эрры — лучшее укрытие для таких, как он.
Где-то далеко затрубил рог. Тревога? Или просто сигнал к привалу? Инбару было уже плевать.
У него теперь были конь, меч и собственная жизнь. Вернее, то, что от нее осталось в этом проклятом мире. Все было растоптано в один день просто потому, что он оказался не в то время не в том месте. Позади привольная жизнь в гвардии, долги, столичные интрижки и мысли о повышении. Впереди неизвестно что. Но и это лучше, чем веревка на шее или сталь между ребрами. Туман глотал звуки, глотал следы, глотал его прошлое.
«Может, это и есть свобода, — подумал он. — Когда всем плевать, жив ты или сдох».
Конь фыркнул, словно соглашаясь. Инбар легонько тронул его бока и направился в сторону торгового тракта…
* * *Он проснулся, что-то вытолкнуло его из сна. Из дальнего угла донеслись крики.
— Шесть! Ха! Опять шесть, суки! Получи, накося выкуси!
И знакомая скороговорка:
— Кошка летает, птицу хватает, удачу привлекает!
— Да вот ты жулик — опять двойная!
Кости. Инбар потянулся, разминая ноги, и поморщился. Руки зачесались, как всегда, при звуке игральных костей.
«Нет. Нет. Я сказал — нет. Не сейчас. Я на мели, а без денег ну какая игра?»
Но ноги сами понесли его к тому углу, где шла игра. Сел рядом и сам стал приглядываться.
«Вообще, можно было бы поставить кинжал… Так, я же сказал — нет. Никаких костей!»
Пять фигур сгрудились вокруг стола. Круглолицый балагур тряс стаканчиком — явно заводила. Рядом сухой старикан с постным лицом педантично считал монеты и расставлял их столбиками перед собой. Неопрятная баба с жирными волосами следила за игрой хищными бегающими глазками. Мрачный детина со сломанным ухом положил здоровенные ручищи на стол. Когда он потянулся будто бы почесать ногу, Инбар заметил у него за голенищем сапога припрятанный ножик. И пацан — лет семнадцати, не больше. Глаза горят, руки дрожат, на лбу выступил пот.
«Обдирают мальца, как липку. Как всегда, одна и та же картина».
— Ставлю вот это! — выкрикнул мальчишка. — Письмо! В Капитул! С печатью!
— Письмо? — старикан хищно прищурился. — От лорда? С печатью?
— Такое письмо дорого стоит, — подтвердила женщина с жирными волосами.
Инбар замер. Письмо с печатью? Да еще и в Капитул. Небось рекомендательное. Неплохо. Это билет. В столицу, подальше от награды за его голову. Или к перекупщику, что тоже хорошо.
— Письмо так письмо, — хмыкнул круглолицый. — Глядишь, задницу им подотрем. Бросай, Томми! — Пацан — Томас, значит — тряхнул стаканчиком. Кости выпали. Двойка и тройка.
— Эх, не повезло! — Балагур сгреб кости. — Моя очередь!
«Шулера. Все четверо. У меня глаз наметан».
Инбар встал, потянулся и подошел к столу.
— Эй, пропащие души, место для игрока найдется? — Вся пятерка разом обернулась. Детина со сломанным ухом прищурился.
— Проваливай. Не видишь — играем!
— Красавчик, не груби гостю! — Круглолицый осклабился. — Хотя места и правда нет. Извини, дружище.
Инбар ухмыльнулся.
— Да ладно. Что, обделались? Трое взрослых мужиков и бродяжка пацана обдирают — и еще одного игрока боятся?
Красавчик вскочил, рука дернулась к голенищу, но нет, ножик остался на месте.
— Ты че сказал?
— Говорю, что вы трусливые шакалы, — медленно произнес Инбар, поставив руки на пояс так, чтобы был ясно виден его кинжал. — Или я не прав, а, весельчак? — Инбар кивнул на круглолицего балагура. Тот побагровел. — Этот сухостой считает бабки. Старушка небось на подхвате. А ты, пельмень ушастый, для мебели?
Выхваченный нож все-таки блеснул в руке детины.
— Щас я тебе…
«Э-э-э, да ты медленный. И выдал свою рабочую руку».
— Тихо! — Старик поднялся и положил ладонь детине на плечо. — Не дергайся, Красавчик. — Он повернулся к Инбару. — Хорошо, мы согласны. Но давай посмотрим, на что играешь.
Инбар сел за стол рядом с Томасом. Тот посмотрел на него с надеждой и страхом.
«Пока держится пацан. Но, конечно, долго не протянет».
— С кем играю? — деловито спросил Инбар.
— Веселый Ук, Сухой Пыр, Матушка Гниль и Красавчик, — перечислил всех Весельчак. — И наш хороший друг Томас из замка Жус.
«Замок Жус? Вот это да! Это же логово самих мятежников Лангобаров. А этот парень, похоже, не так прост».
— А ты кто? — сумрачно спросил Красавчик.
— После первого броска скажу, — отрезал Инбар. — Примета у меня такая. Сразу не говорить, чтобы удачу не спугнуть.
«Черт. Надо бы имя придумать. Что-то я совсем про это забыл. Когда за твое имя обещана награда, им уже не козырнешь».
— Ставки? — спросил Веселый Ук, который был уже совсем не весел, а мрачен.
— У меня меч. — Инбар отстегнул ножны, оставив кинжал при себе.
Шулеры переглянулись.
— Меч так меч. На десятку потянет. Томми, твоя ставка?
Мальчишка сглотнул.
— Я… я ставлю себя. В рабство. На год.
«Вот дерьмо! Совсем плохи дела у пацана».
— Принято! — Веселый Ук потряс стаканчиком. — Начнем!
Первый бросок — ничья. Инбар быстро глянул на кости — выпал Капитан.
— Мое имя — Капитан.
— Ха, совпадение? — Весельчак указал пальцем на изображение на костях.
— Это не совпадение. — Инбар пристально и тяжело взглянул ему в глаза. — Это фортуна. Мое имя — Капитан Фортуна.
— Странное имя для мидгардца, — как бы между делом заметил Сухой Пыр. — Вот для южанина оно было бы в самый раз.
— Да уж, ересью от такого имени несет за версту… — добавила Матушка.
— Не нравится — не нюхай.
Второй бросок — Инбар проиграл.
«Пока все по плану. Пусть расслабятся».
На третьем броске Матушка Гниль взяла стаканчик. Инбар внимательно следил за ее руками — вот! Движение слишком плавное, ладонь прикрыла донышко.
Рука Инбара метнулась, как змея. Пальцы сомкнулись на запястье бабы. Та взвизгнула.
— А ну-ка дай мне стаканчик, мамаша.
— Пусти! Пусти, сволочь!
Инбар сжал сильнее. Хруст. Баба заскулила, стаканчик выпал. Он взял его в руку и покрутил. Ага, вот и двойное дно. И там кубик с шестерками на всех гранях.
— Ах вы суки…
Все случилось разом. Грохот перевернутых стульев, все оказались на ногах. Красавчик выхватил нож и бестолково ткнул им воздух. Сухой Пыр, не особенно торопясь, достал из своей трости изящный стилет. Веселый Ук, ощерившись и чуть пригнувшись, извлек дубинку из сапога. Матушка Гниль просто нырнула под соседний стол и теперь подвывала оттуда.
И тут Томас вытащил из своей сумки…
«Кайлаш? Святая Мега, и какой кайлаш!»
Миниатюрный блестящий пистолет дрожал в руке пацана. Ересь, дичь, небывальщина. Запрещенная вещица. Живая Древность. Стоит как табун лошадей. За такое — костер или виселица, на выбор.
— Н-не двигаться! — Томас водил дулом от одного шулера к другому. — Убью! Убью любого!
Шулеры застыли, как будто увидели Троих, спустившихся на землю с небес. С кайлашем не шутят. Или шутят, но только один раз.
Красавчик дернулся первым. Рука с лезвием ударила Инбара в грудь. Лязг металла — под рубашкой кольчуга.
«Дурак. Медленный дурак».
Кинжал Инбара слегка чиркнул по плечу детины. Кровавое пятно начало расплываться на рубахе.
— А-а-а! Режут! Посреди народа режут насмерть! — кричала из-под стола Матушка Гниль.
Грохот, как будто рядом с Инбаром ударила молния. И даже запах пошел как во время грозы.
Томас выстрелил в потолок. На головы им посыпался какой-то мусор. Инбар был уверен, что посмотри он сейчас наверх — там дырка размером с круглую голову Весельчака. Эти ручные кайлаши только с виду такие маленькие, а мощь у них как у небольшой пушки.
«Зря, пацан. Заряды у кайлаша не бесконечные».
— Все сдохнете! — орал Веселый Ук. — Порежем!
— Сам сдохнешь! — Инбар подхватил меч и пнул ногой стол. Монеты полетели во все стороны.
Крики разбудили постояльцев. Паломники вопили. Кто-то побежал к выходу. Кто-то — поглазеть.
— Вставай, гляди!
— Дерутся! Смотри! Мордобой!
— Драка! Драка!
— Кайлаш! У пацана кайлаш!
— Он темный! Клянусь Мегой, это еретик!
— Стража! Зовите стражу! Еретики паломников режут!
Ситуация вокруг стола не изменилась.
— Давайте уходите по-хорошему, — предложил Инбар насколько можно миролюбиво.
— Мы выиграли все честно! Но Матушкину долю можем отдать, — заявил Веселый Ук.
— Торгуешься уже? — спросил Инбар, плавно двигаясь в стойке с мечом и кинжалом. — Вам и без пацана со мной не справи…
Дверь распахнулась от удара ногой в латном ботинке. На пороге — пять фигур. Сверкающие доспехи, белые плащи. Ферриты. Шлемы блестят, дурацкие плюмажи болтаются.
«Так. Четыре меча и арбалет. Неплохо. Могло быть и хуже».
— Именем Святой Веры! — рявкнул командир. — Оружие на пол! Живо!
Инбар переглянулся с Томасом. Потом с шулерами. Мысль у всех в глазах была одна: этим сдаваться нельзя.
Четыре меча и арбалет. Кайлаш Томаса. Ножи шулеров. Меч и кинжал Инбара.
Пять на пять.
— Ну что, — прохрипел Красавчик, зажимая рану. — Подохнем вместе?
Командир ферритов поднял и навел на него свой арбалет.
— Повторять не буду! Оружие на пол!
Томас навел кайлаш на его шлем. Рука больше не дрожала.
Поход мертвецов VI
Океан бился о скалы внизу, как пьяница в соседскую дверь — тупо, настойчиво и без всякой надежды попасть внутрь. Амиральда сидела у окна в кабинете бывшего коменданта крепости, теперь уже Огнепева, а не Огнепада, — смена названия случилась сама собой после того памятного штурма. Письма на столе пахли сыростью и страхом. Особенно те, что прислал градоначальник Утгарда, известный как Гард Серебряный Топор.
Она взяла первое письмо, пробежала глазами. Чернила расплывались от влаги — видимо, писец потел, когда выводил эти жалкие строчки.
«Дражайшая леди Амиральда, ситуация в Утгарде требует вашего немедленного присутствия…»
Чушь. Ситуация в Утгарде всегда была дерьмовой, просто теперь Гард почуял запах большой войны и обделался сильнее обычного. Она отложила письмо, взяла следующее. То же самое, только с большим количеством восклицательных знаков.
«Лангобары движутся на север! Викс собирает силы в Мидгарде! Нам необходимы ваши оптиматы и летающие галеры для опережающего удара по Фрейру!»
Опережающий удар. Амиральда фыркнула. Гард начитался военных трактатов и теперь мнит себя стратегом. Фрейр — богатый торговый город в нескольких днях пути от Утгарда. Конечно, старый хрен захотел его прибрать к рукам, пока все режутся между собой. Только вот проблема: Фрейр — это не девственница в монастыре, а город, полный проходимцев и наемников, у Гарда же кишка тонка для настоящей осады.
Третье письмо она даже дочитывать не стала. По почерку узнала — тот же Гард, только теперь, судя по дрожащим буквам, писал сам, без писца. Наверное, боялся, что его паника станет достоянием общественности.
Ветер ворвался в окно, разметав бумаги, и Амиральда быстро придавила их кинжалом. В Огнепеве всегда дуло — крепость торчала на скалах в океане как напоминание морским богам об их немощности. Те отвечали взаимностью, посылая шторма и туманы.
Астон бы сказал, что это все из-за конвекционных потоков и перепадов чего-то при смене моря на сушу. Пятнадцать лет, а уже знает больше, чем иные магистры Ордена. Она улыбнулась, вспомнив его последнее письмо: мальчик писал о своих экспериментах с порохом, о новых пропорциях серы и селитры. Гениальный ребенок. Ее мальчик.
А вот Флавьен… Амиральда нахмурилась. Двадцать шесть лет, красива как утренняя заря и добродетельна как… как… Да черт, она даже сравнения подобрать не могла. Откуда в ее приемной дочери столько чертовой добродетели? Уж точно не от нее переняла. Последнее письмо от Флавьен было полно тревог: девушка беспокоилась о здоровье Амиральды, о том, что та слишком много времени проводит в походах.
«Матушка, вы могли бы остаться в Утгарде, заняться алхимией, как всегда мечтали…»
Алхимия. Амиральда усмехнулась. Если бы девочка знала, чем на самом деле занимается ее мать. Впрочем, Астон догадывался. Умный мальчик не мог не заметить странных книг в ее библиотеке, приборов, которые она привозила из походов. Древние артефакты, которые были не только еретическими, но и часто просто смертельно опасными.
Она встала и подошла к окну. Внизу, на скалах, волны разбивались в белую пену. Где-то там, за горизонтом, лежал Золотой остров. Часть архипелага Дродеров. На нем город Рыжебег с его золотом. Золото, которое позволит построить целый флот летающих галер. Золото, которое даст ей силу изменить этот мир.
Гард хотел втянуть ее в свою мелкую возню за Фрейр. Старому дураку приспичило поиграть в завоевателя. Он даже не осознает, что пока Лангобары и Викс грызутся между собой, они фактически защищают Утгард своими спинами.
Еще одно письмо привлекло ее внимание — уже не от Гарда. Почерк Теофила Хосса был легко узнаваем: ровный, аккуратный, буквы словно выведены хитрой печатной машиной Древних. Архивариус писал о находках в подвалах южных крепостей, о древних текстах, которые могли бы заинтересовать «просвещенную даму».
Амиральда сложила письмо, задумалась. Хосс был опасен своим интеллектом. В их последнем разговоре он почти прямо спрашивал о Темных Астрогаторах, хотя ему было положено знать о них больше, чем ей. Что это было? Проверка? Она тогда отшутилась, но оба понимали: игра началась. Хосс — это Орден или Темные? Или кто-то третий? Рано или поздно ей придется найти ответ на этот вопрос, а им придется определиться: союзники они или враги.
Ощутимо стемнело, и Амиральда снова взглянула в окно. Нет, Шамаш не погас, это просто очередная грозовая туча, родившаяся где-то на морских просторах, шла штурмом на сушу. Почему-то гроза всегда собирается над океаном. И что за странное сияние видно на горизонте над морем, когда Шамаш плотно укрыт облаками? И где, черт возьми, хитрые млоки прячут свое золото?
Астон разберется и поймет. Когда придет время, сын продолжит ее дело. У него есть острый ум, есть нужные знания. А Флавьен… Флавьен выйдет замуж за какого-нибудь достойного человека, нарожает детей и будет счастлива в своей добродетели неведения. Может, оно и к лучшему. Не всем дано нести бремя знания.
Амиральда вернулась к столу, достала чистый лист. Нужно написать ответ Гарду. Успокоить старого дурака, пообещать, что она скоро вернется с летающими галерами и защитит Утгард. Но не сейчас. Сначала — подготовка к походу на Рыжебег. Оптиматы тренировались каждый день. Бесхвостый составлял карты течений — этот млок оказался на удивление полезен.
Перо заскрипело по бумаге.
«Глубокоуважаемый лорд Гард, ваше беспокойство понятно, но преждевременно. Ситуация требует взвешенного подхода…»
Дерьмо. Она пишет как обделавшийся чиновник. Амиральда скомкала лист, начала заново.
«Не нужно бояться. Лангобары сейчас — твой щит. Пока они дерутся с Виксом, на Утгард никто не нападет. Сиди тихо, укрепляй стены, копи припасы. Я прилечу через две недели. Оптиматов дам десяток для успокоения твоих страхов. Галеры нужны для разведки, не для штурма Фрейра. Не делай глупостей. А.»
Коротко и ясно. Гард поймет. Или не поймет, но подчинится — выбора у него все равно нет. Конкордия держится на ее галерах и оптиматах Дантона, а не на золоте утгардских купцов.
Она быстро запечатала письмо сургучом, позвонила в колокольчик. В дверях появился молодой оптимат — один из новобранцев, еще не бывавших в настоящем деле.
— Возьми. Отправить с ближайшей галерой в Утгард, — приказала она, протягивая письмо. — И передай Железному Брюху — пусть готовит пять человек. Полетят вместе со мной через три дня.
— Так точно, миледи!
Парень исчез, гулко топая сапогами по каменным плитам. Амиральда снова повернулась к окну. Где-то там, в Утгарде, Астон склонился над своими ретортами, а Флавьен вышивает очередной весьма благочестивый узор. Ее дети. Такие разные, такие далекие от войны, которая вот-вот захлестнет континент.
Но сначала — Рыжебег. Золото млоков решит многие проблемы. А проблемы Гарда… Амиральда пожала плечами. Проблемы трусливых стариков имеют свойство решаться сами собой. Обычно не в пользу стариков.
Океан продолжал свое вечное наступление на скалы. Волна за волной, век за веком. Упрямый ублюдок. Почти как она сама.
* * *Башня Огня возвышалась над крепостью, и из ее окон мог бы открыться прекрасный вид, если бы не туман, утопивший все внизу. Впрочем, ему недолго было тут прохлаждаться — над морем вдалеке уже зрел новый шторм, и его сизые облака стремительно приближались к вытянувшемуся в океан полуострову, на вершине которого примостилась крепость. Внутри Башни Огня, в круглом зале, где некогда заседали коменданты Огнепада, теперь царил организованный хаос походного штаба. Карты на стенах, ящики с припасами, запах машинного масла и пороха — все говорило о том, что здесь обосновались люди дела, а не придворные крысы.
Амиральда и Дантон стояли у стола, где громоздились отчеты. Трон с драконами все так же пустовал, но на нем теперь красовалась бронзовая астролябия, вытащенная из подвалов крепости. Инструмент Древних, а не символ власти. Это было важно. Любой дурак может пристроить свой зад на трон, но не каждый способен понять, как работает астролябия.
— Значит, начнем, — пробормотал Дантон, потирая колено. Старая рана ныла перед штормом, а в Огнепеве шторм был через день. — Кто первый?
В углу зашевелился Бесхвостый. Млок сидел, чуть покачиваясь, на обрубке собственного хвоста — поза выглядела неудобной, но его, похоже, все устраивало. Веки полуприкрыты, усы чуть подрагивают. Амиральда знала: он не спит. Млоки вообще редко спят по-настоящему, находясь в каком-то двойном состоянии между сном и явью. Удобно для подслушивания. И, как она недавно стала подозревать, для запоминания.
Первым вошел сотник Грош — командир гарнизона. Здоровенный детина с лицом, похожим на обгорелую лепешку. Шрамы, ожоги, следы от оспы — полный набор украшений профессионального солдата.
— Докладывайте, сотник, — скомандовала Амиральда.
— Все спокойно, миледи. Округу прочесали, беглецов выловили. Пятерых квадров нашли в пещерах к югу — эти прятались там еще со штурма. Жрали крыс и друг друга.