- -
- 100%
- +
— Погоди, — остановил его кактус. — Днём туда соваться опасно. Слишком много глаз во дворе. Бабушки, дети, сосед Барсик. Ты разве сможешь незаметно открыть люк и спуститься в подвал? Тебя сразу заметят.
Костя задумался. Действительно, во дворе всегда кто-то есть. Днём старушки на лавочке, малышня в песочнице, собаки, велосипедисты. Даже если он дождётся, когда все разойдутся, всё равно кто-нибудь да выглянет.
— А когда же? Ночью? — спросил он.
— Ночью тоже не лучший вариант, — возразил Себастьян. — Ночью вор может вернуться. И столкнуться с тобой — не самое приятное. Нужно время, когда во дворе тихо, но ещё светло. Например, сразу после обеда, когда старушки уходят на тихий час, а малышню уводят домой. В это время двор пустеет примерно на час.
— Значит, завтра после школы? — оживился Костя. — У меня уроки до часа. В два часа я буду дома. Как раз все пообедают и разойдутся.
— Хорошо, — согласился Себастьян. — Но предупреждаю: в подвале темно и грязно. Возьми с собой фонарик, верёвку и, может, мел, чтобы оставлять метки. Чтобы не заблудиться.
— Есть! — Костя вскочил. — У меня есть фонарик, бабушка подарила. Верёвка тоже найдётся. А мел я в школе возьму. И ещё пакет, чтобы следы собирать, если попадутся!
— Тише ты, энтузиаст, — зашептал Себастьян. — Следы он собирать собрался. Ты не на уроке природоведения. Впрочем, пакет тоже не помешает. Только смотри, ничего не трогай голыми руками. Вдруг вор оставил что-то, и на этом будут отпечатки. Хотя в темноте ты их всё равно не увидишь.
Костя почесал затылок.
— А ты говоришь так, будто в детективах разбираешься.
— За сто тридцать семь лет я слышал много разговоров. И не только про шкатулки. Люди читали вслух детективы, обсуждали фильмы. Я всё запоминал. Так что опыт у меня, можно сказать, теоретический, но обширный.
Костя улыбнулся.
— Здорово! Тогда мы с тобой — настоящая команда. Ты — мозг, я — ноги.
— И колючки, — добавил Себастьян. — Про колючки не забывай.
Они договорились, что завтра в два часа Костя будет готов. Ему нужно: надеть старые джинсы и рубашку с длинным рукавом (чтобы не поцарапаться в подвале), взять фонарик, верёвку, мел, пакет, перчатки (бабушкины хозяйственные, чтобы не оставлять отпечатки) и, конечно, не забыть про храбрость. А Себастьян будет ждать его на подоконнике и, если что, «подскажет» через щели в полу — он умеет слышать шаги и шорохи сквозь толщу дома.
— Только помни, — напутствовал его кактус, — если увидишь что-то странное, не геройствуй. Лучше сразу возвращайся. Понял?
— Понял, — кивнул Костя.
— И ещё: не говори бабушке, куда ты собрался. Придумай что-нибудь. Скажешь, что пошёл гулять во двор.
— Это легко, — заверил Костя. — Она меня часто отпускает.
— Ну, тогда ступай. Мне нужно копить силы для завтрашнего. И постарайся лечь спать пораньше. Нам понадобится твоя ясная голова.
Весь оставшийся день Костя провёл как во сне. Он сделал уроки, хотя мысли его витали далеко. Несколько раз бабушка спрашивала, всё ли у него в порядке, уж больно он задумчивый. Костя отвечал, что всё хорошо, просто думает о сочинении по литературе. Бабушка качала головой и подкладывала ему пирожки.
Вечером, когда стемнело, Костя снова подошёл к подоконнику. Себастьян молчал, но Костя чувствовал, что он не спит. Они вместе смотрели на тёмный двор, на тени тополей, на редкие огни в окнах. Дом затихал. Где-то далеко лаяла собака, на кухне всё так же капал кран, в бабушкиной комнате тихо бормотал телевизор.
— Себастьян, — прошептал Костя, — а тебе не страшно?
— Мне? — в голосе кактуса послышалась усмешка. — Я стою тут сто тридцать семь лет. Я пережил две войны, три наводнения и один очень сильный ураган, когда крышу сорвало. Мне ли бояться?
— А мне вот немного страшно, — признался Костя. — Но не сильно. Интересно ведь! Никогда ещё не расследовал настоящих преступлений.
— Страх — дело полезное, — сказал Себастьян. — Если его немного. Он не даёт делать глупости. Но если страха слишком много, он мешает. Ты умеешь бояться в меру — это хорошо.
Костя улыбнулся.
— Спасибо, Себастьян.
— За что?
— За то, что выбрал меня. Я ведь тебе никто, просто мальчишка.
— Ты не просто мальчишка, — тихо ответил кактус. — Ты — единственный, кто со мной разговаривал все эти годы. Люди проходили мимо, поливали меня, пересаживали, даже ругали за колючки. Но никто не спрашивал: «Как дела?» А ты спросил. Этого достаточно.
Костя почувствовал, как к горлу подступил комок. Он осторожно, едва касаясь, погладил глиняный горшок.
— Я рад, что ты есть, Себастьян.
— И я рад. А теперь спать. Завтра нас ждёт подвал.
Костя лёг в кровать, но долго не мог уснуть. В голове крутились картины: тёмный подземный ход, луч фонарика, убегающая тень, блеск старинной шкатулки. Он представлял, как найдёт её и вернёт тёте Вале, как все будут его благодарить. И никто не узнает, что помог ему столетний кактус. Только он и Себастьян будут знать эту тайну.
Наконец сон сморил его. И снился Косте огромный зелёный кактус, который шагал по подземному ходу, раздвигая колючками темноту, а впереди бежал лучик света от маленького фонарика.
А в комнате на подоконнике старый кактус, чьё имя Себастьян, тихонько покачивался в лунном свете и думал о том, что завтрашний день может изменить всё. И хорошо, что рядом есть мальчишка с горячим сердцем и смелыми глазами. Вдвоём они справятся. Должны справиться. Ведь тайна старого дома ждала сто тридцать семь лет, чтобы её раскрыли.
Глава вторая, в которой Костя спускается в подвал и находит там гораздо больше, чем ожидал
Утро следующего дня началось для Кости с того, что он едва не проспал. Будильник, старый круглый будильник с облезшим циферблатом, который бабушка заводила каждый вечер, оглушительно затрещал ровно в семь утра. Костя подскочил на кровати, не сразу сообразив, где находится. За окном уже вовсю светило солнце, а по комнате плясали тёплые золотые лучи. Первая мысль, которая пришла ему в голову, была не про школу и не про завтрак. Она была про подвал.
— Сегодня! — прошептал он, и сердце радостно ёкнуло. — Сегодня я спущусь в подвал!
Он быстро оделся, стараясь не шуметь, хотя бабушка наверняка уже хлопотала на кухне. Из-за двери доносился аппетитный запах оладий и слышалось тихое позвякивание посуды. Костя подошёл к окну и посмотрел на кактус.
Себастьян стоял на подоконнике, как всегда, величественный и неподвижный. В утреннем свете его колючки отливали золотистой медью, а тёмно-зелёная кожица казалась почти глянцевой. Костя наклонился к нему и прошептал:
— Доброе утро, Себастьян. Я не забыл. После школы — в подвал. Ты готов?
Кактус не ответил, но Косте показалось, что он едва заметно качнулся, будто кивнул. Или это просто сквозняк шевельнул занавеску. Впрочем, Костя уже привык к тому, что Себастьян днём предпочитает молчать, экономя силы. Он погладил глиняный горшок и отправился на кухню.
За завтраком бабушка, как всегда, рассказывала про свои дела. Костя слушал вполуха, рассеянно глотая оладьи с вареньем. В голове у него крутился план: сразу после школы бегом домой, быстро пообедать, собрать всё необходимое и выйти во двор. Потом дождаться, когда двор опустеет, и незаметно пробраться к люку под лестницей, о котором говорил Себастьян. Или к флигелю? Надо было вчера уточнить, но Костя так устал, что забыл. Впрочем, Себастьян говорил, что есть два входа: люк под лестницей и люк во флигеле. Костя решил, что сначала осмотрит оба места, а потом выберет тот, который менее заметен.
— Костик, ты опять витаешь в облаках, — заметила бабушка, подливая ему чаю. — Вчера весь вечер был сам не свой. Может, влюбился?
Костя поперхнулся оладьей и закашлялся.
— Бабушка! Ну что ты такое говоришь! — возмутился он, краснея до ушей. — Просто думаю о контрольной по математике.
— А, ну тогда ладно, — улыбнулась бабушка. — Математика — дело серьёзное. Но не переживай, справишься. Ты у меня способный.
Костя кивнул, стараясь не показывать волнения. Ему было немного стыдно обманывать бабушку, но иначе было нельзя. Себастьян предупредил: о расследовании не должна знать ни одна живая душа. А бабушка обязательно начнёт волноваться и не пустит его в подвал. Поэтому Костя решил, что небольшой обман во благо — это не так уж плохо.
В школе время тянулось невыносимо. Уроки казались бесконечными. На литературе Костя смотрел в окно и представлял, как спускается в тёмный подвал. На математике он решал задачу про двух пешеходов, а сам думал о том, как будет искать следы. На перемене к нему подошёл Ромка и снова попытался выведать, что происходит.
— Костик, ты какой-то странный. То молчишь, то улыбаешься сам себе. Скажи честно: ты нашёл клад?
Костя вздрогнул. Слова Ромки попали в самую точку, хотя и не совсем.
— Нет, — быстро ответил он. — Просто вспомнил смешной анекдот.
— Ну-ка, расскажи! — оживился Ромка.
Костя лихорадочно соображал. Анекдотов он знал немного, и все они были не очень смешными. Но Ромка смотрел выжидающе, и пришлось выкручиваться.
— Понимаешь, это длинная история, — начал он, надеясь, что Ромка потеряет интерес. — Значит, приходит кактус к врачу и говорит…
— Стоп! — перебил Ромка. — Кактус? К врачу? Кактусы не разговаривают.
— Ну, это же анекдот, — пояснил Костя, лихорадочно придумывая продолжение. — В общем, приходит кактус к врачу и говорит: «Доктор, у меня колючки выпадают». А врач ему: «Не волнуйтесь, это возрастное». А кактус: «Но мне всего сто лет!» А врач: «Ну, для кактуса это много».
Ромка посмотрел на него с недоумением.
— И это всё? Не смешно.
— Ну, значит, не умею я анекдоты рассказывать, — пожал плечами Костя. — Забудь.
Ромка махнул рукой и убежал к ребятам, а Костя облегчённо вздохнул. Если бы Ромка знал, что его друг на самом деле разговаривает с настоящим кактусом, он бы, наверное, решил, что Костя сошёл с ума. Или, что ещё хуже, начал бы всем рассказывать.
Наконец прозвенел последний звонок. Костя пулей вылетел из класса, схватил рюкзак и побежал домой. Дорога, которая обычно занимала минут пятнадцать, в этот раз показалась ему вечностью. Он бежал мимо знакомых домов, мимо киоска с мороженым, мимо старой липы, у которой вечно сидели голуби, и всё время думал: «Скорее, скорее!»
У подъезда он остановился перевести дух. Сердце колотилось, как после стометровки. Он огляделся: во дворе было ещё людно. Бабушки сидели на лавочке у подъезда и что-то оживлённо обсуждали, в песочнице копошились малыши, а у гаражей трое мальчишек гоняли мяч. Костя вошёл в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь.
Бабушка открыла сразу, как будто ждала его.
— Ну наконец-то! — всплеснула она руками. — Я уж думала, ты решил остаться на продлёнку. Мой руки и за стол. Обед стынет.
Костя быстро разулся, вымыл руки и сел за стол. Бабушка поставила перед ним тарелку с борщом и свежий хлеб. Костя ел, почти не чувствуя вкуса. Мысли его были далеко.
— Бабушка, а можно я после обеда пойду погуляю во двор? — как можно беззаботнее спросил он.
— Конечно, можно. Только недолго. И чтобы в шесть был дома.
— Хорошо, — кивнул Костя, стараясь не выдать радости. — Я, наверное, с ребятами в прятки поиграю.
Бабушка улыбнулась и погладила его по голове.
— Вот и славно. А то сидишь всё дома да с книжками. Молодому организму нужен свежий воздух.
Костя доел борщ, запил компотом и пошёл в свою комнату. Нужно было собрать всё необходимое. Он открыл шкаф и достал старые джинсы, которые бабушка давно хотела выбросить, но он отстоял их для «походов». Джинсы были с протёртыми коленками и немного коротковаты, но для подвала — самое то. Потом он нашёл тёмную рубашку с длинным рукавом, тоже из категории «для гаража и дачи». Переоделся. Теперь он выглядел как настоящий искатель приключений.
Затем Костя выдвинул нижний ящик письменного стола, где хранились всякие полезные вещи. Там лежали: маленький карманный фонарик (подарок бабушки на прошлый день рождения), моток прочной бечёвки, кусок белого мела, завёрнутый в бумагу, старые хозяйственные перчатки, которые бабушка выдавала ему, когда он помогал ей с уборкой, и прозрачный полиэтиленовый пакет. Всё это Костя аккуратно сложил в небольшой рюкзачок, который обычно брал с собой в школу. Рюкзачок был старый, но крепкий, с нашивкой в виде якоря.
Он повесил рюкзак на плечо, подошёл к окну и посмотрел на кактус.
— Себастьян, — прошептал он. — Я всё взял. Фонарик, верёвку, мел, перчатки, пакет. Сейчас выйду во двор и найду вход в подвал. Ты что-нибудь ещё посоветуешь?
Кактус долго молчал. Костя уже начал думать, что он не ответит, как вдруг раздался едва слышный голос, похожий на шелест:
— Будь осторожен. Не задерживайся долго. Если увидишь что-то подозрительное — сразу назад. И ещё: возле люка под лестницей в подъезде есть старая табличка «Посторонним вход воспрещён». Не забудь её прочитать и мысленно с ней не согласиться.
Костя улыбнулся.
— Ладно. Я всё понял. Я скоро вернусь.
Он вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами. Бабушка в это время мыла посуду на кухне и что-то напевала себе под нос. Костя тихонько прошёл в прихожую, обулся и выскользнул за дверь.
На лестничной площадке он остановился. Дом был тих и прохладен. Свет проникал сквозь пыльное окно на площадке между этажами и падал на выщербленные ступени. Костя прислушался: из-за двери тёти Вали не доносилось ни звука. Наверное, она была на работе. Дядя Миша с третьего этажа, судя по всему, тоже отсутствовал — в подъезде стояла тишина.
Костя спустился на первый этаж и остановился возле лестницы. Здесь, под нижним маршем, было тёмное углубление, отгороженное старой деревянной дверцей. Дверца была заперта на ржавый висячий замок, который выглядел так, будто его не открывали лет двадцать. Именно о нём, по словам Себастьяна, и шла речь.
Костя подошёл ближе. Дверца была невысокой, примерно по пояс взрослому человеку. На ней красовалась выцветшая табличка с надписью: «Посторонним вход воспрещён. Опасно!» Буквы были кривые, написанные от руки чёрной краской. Костя мысленно не согласился с этой надписью и осторожно потрогал замок. Замок висел на петлях, но не был защёлкнут — просто висел, вставленный в ушко, но не закрытый. Костя легко приподнял его и снял. Сердце забилось быстрее.
— Вот это да, — прошептал он. — Значит, Себастьян был прав. Кто-то здесь уже побывал.
Он огляделся: в подъезде по-прежнему никого не было. Тогда Костя потянул дверцу на себя. Она отворилась с протяжным скрипом, который эхом разнёсся по подъезду. Костя замер, прислушался. Тишина. Только на втором этаже хлопнула дверь — но, кажется, это сквозняк.
За дверцей открылся тёмный проём, уходящий вниз. Оттуда пахнуло сыростью, пылью и чем-то затхлым, как из погреба. Ступеньки, выложенные из старого кирпича, круто уходили в темноту.
Костя достал из рюкзака фонарик и включил его. Яркий луч выхватил из темноты первые несколько ступенек, покрытых слоем пыли и паутиной. На пыли были видны свежие следы — отпечатки чьих-то ботинок, ведущие вниз и обратно.
— Так, — прошептал Костя, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Здесь кто-то ходил. Совсем недавно.
Он натянул на руки бабушкины перчатки — на всякий случай, чтобы не оставлять своих отпечатков и не трогать ничего голыми руками. Затем посветил фонариком вниз и осторожно начал спускаться.
Ступеньки были скользкими от сырости. Костя держался одной рукой за стену, которая была холодной и шершавой. Пахло плесенью, мокрой землёй и ещё чем-то неуловимым — может, старым деревом или ржавым железом. С каждым шагом становилось темнее и прохладнее. Луч фонарика метался по стенам, выхватывая то обрывки паутины, то ржавые трубы, то куски осыпавшейся штукатурки.
Наконец ступеньки закончились, и Костя оказался в подвале. Это было просторное помещение с низким сводчатым потолком, сложенным из кирпича. По углам громоздились какие-то старые ящики, доски, вёдра, сломанная мебель. Вдоль стен тянулись трубы, обмотанные тряпками и паклей. Некоторые трубы подтекали, и в тишине было слышно, как капля за каплей падает на пол.
Костя медленно пошёл вперёд, стараясь не наступать на подозрительные лужи. Пол был земляной, местами покрытый битым кирпичом. В углах шуршали мыши. Где-то далеко слышался гул проезжающей по улице машины, но здесь, под землёй, он казался далёким и нереальным.
Он осветил фонариком пол. Следы, которые он видел на лестнице, продолжались и здесь: чёткие отпечатки, ведущие в дальний конец подвала. Костя присел и внимательно их рассмотрел. Это были следы мужских ботинок, примерно сорок третьего размера, с рифлёной подошвой. Отпечатки были свежие, края чёткие, не заплывшие пылью. Значит, вор действительно прошёл здесь недавно.
Костя вспомнил наставление Себастьяна: если видишь что-то странное, не геройствуй. Но он не мог уйти, не осмотрев всё до конца. Он выпрямился и пошёл по следам.
Следы вели к дальней стене подвала. Там, за грудой старых досок и ржавых вёдер, Костя увидел небольшой проём в стене, за которым, судя по всему, начинался подземный ход. Проём был прямоугольный, высотой примерно в метр, и за ним темнело ещё гуще, чем в подвале.
Костя наклонился и посветил внутрь. Луч фонарика выхватил узкий туннель, обложенный кирпичом, который уходил куда-то влево и терялся во мраке. Пол в туннеле был покрыт слоем пыли, на которой тоже были видны следы.
— Значит, он пошёл туда, — прошептал Костя.
Он поколебался несколько секунд. В туннеле было жутко темно и тесно. Но любопытство пересилило страх. Костя проверил фонарик (батарейки были свежие, свет яркий), поправил рюкзак на плече и, согнувшись, шагнул в проём.
Внутри было ещё холоднее. Стены туннеля сочились влагой, и с потолка свисали длинные нити плесени, похожие на седые бороды. Костя слышал, как где-то капает вода: мерный, гипнотический звук. Он шёл медленно, стараясь не задевать головой низкий потолок, хотя всё равно несколько раз зацепился волосами за паутину.
Следы вели вперёд. Они были отчётливо видны в мягкой земле и пыли. Костя замечал, что туннель постепенно поднимается, а затем снова опускается. Он попытался представить, где сейчас находится: судя по направлению, он шёл в сторону квартиры тёти Вали. Сердце забилось сильнее: вот оно, доказательство!
Через несколько метров туннель расширился, и Костя оказался в небольшой подземной каморке, стены которой были выложены из старого кирпича, а в одном углу стояла деревянная скамейка, покрытая плесенью. На скамейке лежал какой-то предмет, тускло блестевший в луче фонарика.
Костя подошёл ближе. Это была небольшая металлическая коробочка, похожая на старинную табакерку. Она была покрыта зелёной патиной, но на крышке угадывался выгравированный узор. Костя взял её в руки (благо на нём были перчатки) и попытался открыть. Крышка поддалась с лёгким щелчком.
Внутри лежал сложенный вчетверо листок пожелтевшей бумаги. Костя осторожно развернул его. На листке было что-то написано мелким, витиеватым почерком. Буквы были старинные, с завитками, и некоторые слова Костя разобрал с трудом. Но всё же он прочитал:
«Следуй за лучом в полдень, когда тень укажет путь. Под камнем с трещиной найди то, что не должно быть найдено. И помни: ключ откроет, но не сразу. Доверься зелёному стражу.»
Костя перечитал записку несколько раз. «Зелёному стражу» — это, конечно, Себастьян! Но что за «луч в полдень» и «камень с трещиной»? Он не успел додумать, потому что вдруг услышал шум.
Где-то позади, в туннеле, послышались шаги. Тяжёлые, осторожные. Кто-то шёл следом за ним.
Костя замер. Сердце ухнуло в пятки. Он быстро выключил фонарик и прижался к стене. В абсолютной темноте шаги стали слышны отчётливее. Кто-то шёл медленно, стараясь не шуметь, но под ногами всё равно хрустели мелкие камешки.
«Это он! — промелькнуло в голове у Кости. — Вор вернулся!»
Ему стало очень страшно. Он затаил дыхание. Шаги приближались. Вот они уже совсем близко, у входа в каморку. Костя сжался в комок, стараясь быть как можно незаметнее. Он слышал, как человек сопит, как шуршит его одежда. Потом раздался скрип — это он задел что-то ногой.
Вдруг луч фонарика (у вора, видимо, тоже был фонарик) скользнул по стене и остановился на том месте, где только что стоял Костя. Костя вжался в угол за скамейкой, молясь, чтобы его не заметили. Луч прошёлся по каморке, осветил скамейку, коробочку, которую Костя так и держал в руке, и на мгновение замер. Затем послышалось удивлённое бормотание.
— Что за чёрт? — произнёс хриплый мужской голос. — Тут кто-то был.
Костя похолодел. Его заметили? Нет, кажется, человек просто увидел, что коробочка открыта. Он подошёл к скамейке, луч его фонарика шарил по полу. Костя не дышал. Он чувствовал, как пот стекает по спине.
— Эй! — крикнул мужчина в темноту. — Кто здесь? Выходи! Я знаю, что ты тут!
Костя молчал. Мужчина постоял ещё немного, порыскал фонариком по углам. Луч скользнул совсем близко от Костиного лица, но, к счастью, не зацепил его. Потом мужчина выругался себе под нос, развернулся и пошёл обратно. Шаги стали удаляться.
Костя подождал, пока шаги совсем стихнут, и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки дрожали. Он включил фонарик, но прикрыл ладонью свет, чтобы он не был слишком ярким. В каморке никого не было. Только он, старые стены и записка в руке.
«Нужно срочно уходить, — подумал Костя. — Пока он не вернулся».
Он сложил записку, сунул её в карман джинсов, а коробочку положил в рюкзак. Потом осторожно, на цыпочках, двинулся обратно. Он шёл быстро, но стараясь не шуметь. Туннель казался теперь бесконечным. С каждым шагом ему мерещилось, что кто-то дышит ему в спину. Но он не оборачивался.
Наконец впереди забрезжил слабый свет — это был проём, ведущий в подвал. Костя ускорил шаг, почти побежал. Выбравшись в подвал, он на секунду остановился, чтобы отдышаться. Свет из подъезда едва проникал сюда через щели в дверце. Костя быстро направился к выходу, но не удержался и оглянулся. В глубине подвала, у проёма в туннель, ему почудилось какое-то движение. Но, может, это просто крыса.
Он взлетел по ступенькам вверх, выскочил из-под лестницы и захлопнул за собой дверцу. Замок он повесил обратно, но не защёлкнул, чтобы не выдать себя. Потом, отряхнувшись от пыли и паутины, он вышел из подъезда.
Во дворе было по-прежнему солнечно и спокойно. Старушки всё так же сидели на лавочке, но теперь их было меньше — некоторые ушли на тихий час. Костя постарался принять беззаботный вид и направился к скамейке под тополем. Сел, перевёл дух.
Сердце постепенно успокаивалось. Он сжимал в кармане записку и думал о том, что узнал. Во-первых, вор точно пользовался подземным ходом. Во-вторых, он вернулся — значит, он не закончил дело или что-то искал. В-третьих, в коробочке, которую Костя нашёл, лежала записка с загадкой. И эта записка явно связана со шкатулкой и тайной дома.
Но кто был этот мужчина? Голос показался Косте незнакомым, но, возможно, он просто не расслышал из-за страха. Он точно не был дядей Мишей — у того голос был другой, более скрипучий. Этот говорил грубо, отрывисто. Может, это кто-то со стороны? Или кто-то из соседей, кого Костя плохо знал?
Он подождал ещё немного, чтобы окончательно успокоиться, и пошёл домой. По дороге он вспомнил, что бабушка ждёт его к шести. Часы показывали половину пятого. Значит, время ещё есть.
Дома он сразу прошёл в свою комнату, запер дверь и сел на табурет возле подоконника. Себастьян по-прежнему стоял на своём месте. Костя достал из кармана записку и развернул её.
— Себастьян! — шёпотом позвал он. — Ты не поверишь, что со мной было!
Кактус молчал. Костя подождал немного, потом продолжил:
— Я спустился в подвал. Нашёл подземный ход. Видел свежие следы. Потом услышал, как кто-то идёт за мной. Это был вор! Он чуть не поймал меня! Но я спрятался. И нашёл вот это.
Он показал записку кактусу, хотя тот, конечно, не мог её прочитать без глаз. Но Себастьян, очевидно, умел чувствовать.
— Ты цел? — раздался наконец его голос, тихий, но встревоженный.
— Да, цел, — ответил Костя. — Немного испугался, но всё обошлось.
— Расскажи подробнее. Что за записка? И что за следы?
Костя начал рассказывать. Он описал всё: и как снял замок, и как спускался по лестнице, и как шёл по следам, и как нашёл туннель и каморку, и как услышал шаги, и как прятался. Себастьян слушал внимательно, не перебивая. Только иногда покачивался, будто кивал.
Когда Костя закончил, он прочитал записку вслух:
— «Следуй за лучом в полдень, когда тень укажет путь. Под камнем с трещиной найди то, что не должно быть найдено. И помни: ключ откроет, но не сразу. Доверься зелёному стражу.»
— Ну и что ты думаешь? — спросил Костя.
Себастьян долго молчал. Потом его голос прозвучал задумчиво: