Там, где плачет перелётная грусть

Громко гудел мотор, поэтому Саша, нахмурив брови, без слов лишь гневно крутанул головой, глядя на Борю, и выразительно покрутил пальцем у виска. Отвернувшись, подумал про себя с раздражением: «Ему пить надо завязывать. Совсем дураком делается. И даже не понимает этого! Что это за намёки, чёрт бы его побрал? Совсем перепутал, где и про кого можно так шутить? Несёт всякую ахинею! Опять же, если разобраться, чего он выпил-то? Но тогда тоже мне, юморист, блин, выискался…»

Размышляя так и глядя за борт, Саша твёрдо пообещал себе серьёзно поговорить с другом в самое ближайшее время.

А они между всем уже добрались почти до середины реки. Можно было начинать разгон.

Мотор тут же заревел на полную катушку. Лодка опустилась транцем, задрала нос и резво ринулась вперёд, выгибая каркас. Задрожали надувные борта, затрясло корпус на мелкой волне, и уже в следующий миг сильный двигатель достиг глиссирования, напоминающего полёт. Лодка хищно и уверенно заскользила по речной глади, едва касаясь её своим дном и оставляя позади себя высокие и острые волны. Прохладный встречный ветер ударил в лицо, а прозрачные брызги широким блестящим веером полетели по сторонам, рождая на себе радугу. Стремительно понеслись мимо берега. Быстро скрылся, мелькнув за поворотом, ставший очень далёким яр, где осталась Настя.

Борис вёл лодку грамотно.

С запасом огибал языкастые косы, оставляя в стороне гигантские заломы с чёрными глубинами и тихие затоны со стоячей водой. Зряче огибал валуны и уверенно читал топляк, который был почти не заметен. Саша крепко держался за деревянную скамейку и с любопытством первопроходца смотрел по сторонам, наблюдая за тем, как меняется река.

Правый берег здесь вздыбился высокими сопками. Словно огромные кони, изогнувшие зелёные гривы к водопою, застыли они молчаливо и торжественно, почти отвесно низвергаясь в реку. Тайги на склонах почти было. Редкие деревья отчаянно цеплялись за крутые бока холмов, невзирая на огромные валуны, каменистые осыпи и слоистый плитняк. Изгибаясь, стволы их тянулись вверх, упрямо держась кривыми и сильными корнями за красные и белые тысячелетние камни. На макушках сопок лес опять становился густым. Снова превращался в непроходимую чащу.

Левый берег был совершенно другим. Равнинным. Тут непролазной пущей к самой воде подступали остролистые низкорослые кустарники, утопающие по пояс в высокой траве. Позади них, но совсем близко темнела тихой стеной дремучая тайга.

Обогнув на скорости длинную косу, неожиданно очутились перед очередной протяжённой скалистой грядой, обрывающейся в реку глубокой тёмной ямой. Юра обернулся, замахал рукой в сторону берега. Борис тут же сделал крюк, выбирая место среди больших камней, чтобы причалить. Сбросил газ и заглушил мотор. Лодка плавно осела на воду, продолжая двигаться по инерции, и достигнув берега, упёрлась в плоский валун.

Юра вмиг оказался на нём, а потом быстро спрыгнул на каменистый берег и уже вязал лодочную верёвку к жёстким корням небольшого куста.

– Юра, смотри, какая хорошая ямка здесь. Длинная, глубокая. Как раз для твоего спиннинга, – Борис закурил, пуская носом дым.

– Да-да, я её только увидел и сразу тебе махнул. Я тут останусь, а вы дальше плывите, – он скреплял звенья спиннинга. Снасти на хариуса у него не было. Но зато в компании был рыболов, который мог поймать добычу покрупнее.

– Вот человек нам на ужин леночка словит, может, даже таймешонка, – хохотнул Борис и потянулся к рюкзаку, в который ещё в лагере сунули бутылку. – Давайте-ка, хлопцы, по пять капель за это!

– Боря, а давайте не «давайте»? Сколько можно? Прошу же тебя по-человечески! – недовольным тоном буркнул Саша.

– Шура, ну мы же на отдыхе! Чего ты ругаешься сегодня? – Борис отшвырнул окурок в воду, наклонился и зашарил рукой среди вещей по лодочному дну.

– Где-то тут посудина болталась… – бормотал он.

– Хорошо, но по чуть-чуть, – Саша неохотно сдался. – Только на реке больше не будем, это в последний раз!

– Я с вами за компанию постою, – Юра с удочкой в руке и вещмешком за плечами задержался. Он не употреблял. Вообще.

По очереди плескали в металлическую эмалированную кружку. Выпили, не спеша передавая ёмкость из рук в руки. Закусывали салом и хрустящим хлебом.

Потом Юра отвязал верёвку и толкнул лодку от берега. Двигатель, сердито рыкнув оборотами, тут же поднял полегчавшее судно в дыбы. Через минуту лодка уже пропала за поворотом, и лишь оттуда доносился удаляющийся вой мотора.

Саша теперь сам разместился на носу лодки, внимательно высматривая перспективные места для рыбалки.

На левом пологом берегу временами надолго вплотную к реке придвигалась и сама непролазная тайга. Тогда непроницаемой стеной проплывали мимо величавые ели и пихты, пугая взгляд кособокой замшелостью и вычурными косматыми гирляндами серо-зелёного лишайника, безжизненными лохмотьями свисающего с ветвей. Лес был настолько близко, будто вёл схватку с водой за сушу, давил, напирал и не хотел отступать, принося в жертву самого себя. Некоторые деревья, подмытые паводками, кренились над рекой, напоминая наполовину склонённые флаги. Только что на полном ходу пронеслись очень близко от согнувшейся огромной старой берёзы, будто в предсмертном стоне плаксиво опустившей длинные ветви почти до самой воды. Саша вытянул в сторону стремительно промчавшегося мимо дерева руку, чиркнул пальцами по редким и желтеющим листьям измождённого медленным умиранием великана.

Вдруг Саша приподнялся, упираясь в сиденье и внимательно всматриваясь вперёд. Быстро начал махать рукой, указывая на берег, и оглянулся на Бориса. Тот согласно кивнул.

Лодка, сразу заломив крутой вираж, через несколько мгновений зашелестела днищем о гравий, до половины выскочив на сушу.

Прямо напротив них шумел сильным потоком напористый слив. Саша первым спрыгнул на камни. Рома сладко дремал, примостившись боком на скамейке. Борис согнулся в три погибели и потянулся к топливному баку.

– Здесь начнём, хватит уже без толку кататься, – Саша поспешно разматывал удочку, – Боря, там ещё в паре мест можно было «помутить», а ты плывёшь. Видел же?

– Видел. Нам всё равно обратно возвращаться, – ответил Борис, изучая через открытую крышку содержимое бензобака, – «помутим» ещё.

Так они называли между собой хитрый способ рыбалки, когда приманку не нужно было бросать далеко. Зато обязательным условием являлся заход с берега в воду на речную струю. После этого следовало периодически шевелить ногами донную гальку, пуская из-под себя вниз по течению муть. Быстрый поток воды подхватывал не только ил и песок, но ещё вымывал корм, личинки и червяков. Рыба собиралась на угощение со всех сторон. Было даже заметно, как она молниями мелькала в облаках донной грязи, где одновременно плыла также и приманка. Хариус, жадно хватая всё что шевелится, в суматохе ошибался и оказывался на крючке. Конечно, если муха, привязанная к леске, интересовала его раскраской и формой. Для того кто рыбачил, основной задачей было не терять осторожности и не забираться глубоко. Здесь таилась главная опасность. Вода могла в момент выбить почву из-под ног и унести в яму самого рыбака. Течение в таких местах давило как надо.

– Ладно, я пошёл, – сказал Саша, перекинул через плечо контейнер для рыбы и, обернувшись, добавил. – Ты только не задерживайся, Боря, а то обловлю!

Саша улыбнулся и, больше не теряя попусту времени, двинулся берегом вверх по течению.

Он, внимательно разглядывая реку, поднялся по косе метров на сто выше лодки. Тут только начиналось место, где мелкий перекат делал сужение, постепенно углублялся, собирая в себе все разрозненные струи. Перед тем как шагнуть в воду, Саша оглянулся. Он увидел, что Борис с Ромой беспечно сидят рядом на бортах лодки.

«Почему ты не торопишься-то? Времени в обрез, а рыбы ещё нисколько не поймали. Ведёт себя так, будто бы мы на неделю сюда приехали!» – Саша раздражённо подумал, что с Борей сегодня творится что-то непонятное. Складывалось впечатление, что рыбалка его нынче мало интересует, а такого никогда раньше точно не случалось.

Тут Саша вспомнил про водку.

«Неужели в ней дело? Если это так, то тогда плохо… Вот она всё та же тема для всё того же серьёзного разговора», – размышлял про себя он, озабоченно покачивая головой.

«Хотя, постой-ка, при чём здесь водка-то? – тут же возразил он сам себе. – Когда мы с ним вдвоём, водки всегда – прорва, но Боря ведь так себя не ведёт и не забывает, зачем он сюда приехал в первую очередь. Не пойму я, никогда его раньше таким не видел», – Саша в сердцах мысленно махнул рукой и понял, что теряет драгоценное время, отвлекаясь и думая про всякую дребедень.

В итоге ведь всё равно он имел сейчас то, что имел: похоже, сегодня Борька по неизвестной причине намеревался объявить рыбалке бойкот, поэтому шансов оказаться на вечер с рыбой, увы, почти не оставалось. Роман как помощник в этом деле был не в счёт.

«Ладно, пусть так. Надежда пока только на себя, видимо. Должно повезти. Буду стараться. Из кожи вон выпрыгну, но девчатам три харюзочка добуду!» – Саша стал медленно и осторожно заходить в реку.

Он, вытягивая шею, смотрел вперёд, стараясь определить то место, где перекат обрывался в тёмную глубину ямы. Река била сзади течением. Приходилось тщательно выверять каждый шаг.

Медленно продвигаясь таким образом, Саша приблизился к поваленной лесине, толстый ствол которой был погружён в воду. Наружу торчали сухие и острые отполированные ветки. Глубина пока позволяла, и он подобрался к затопленному дереву вплотную. Упёршись для подстраховки бёдрами в прочный сук, Саша расположился удобно для себя и наконец решил, что пора приступать.

Осмотрев ещё раз удочку и прикинув на глаз глубину, он опустил прямо под ноги приманку, не забыв одновременно шевельнуть сапогами илистую гальку. Поплавок лёг на воду, шарахнулся в сторону, попав в завихрения, подпрыгнул, закачался. Течение подхватило снасть и понесло в потоке вниз. Грузило билось о дно, мухи мотались в мутной струе. Саша с трудом понимал, как рыба в этой быстрине и неразберихе видит пищу и ещё умудряется схватить мелкую обманку. Поражался скорости реакции, испытывая внутри уважение к стремительному сопернику. Но сейчас им овладел долгожданный азарт, и рассуждения на прочие темы стали второстепенными.

Не было необходимости отпускать снасть далеко.

Саша выдернул блестящую в солнечных лучах леску из воды, качнул удилище к себе, вновь бросил приманку под самые ноги. Поплавок, мотаясь в водоворотах, снова стал удаляться. Вдруг примерно на середине своего пути в долю секунды, оживлённо вздрогнув, пропал под водой. Саша не ожидал, но успел в то же мгновение по инерции сделать короткое и резкое подсекающее движение всем удилищем как большим гибким хлыстом. От волнения тут же перехватило дух, потому, что он почувствовал знакомое тугое сопротивление под водой. Это было невероятно! Он настойчиво тянул к себе рыскающую из стороны в сторону леску, всё равно до конца не веря своей удаче. Поплавок трясся над течением, будто был прикреплён к тетиве. Через секунду, сверкнув напоследок брюхом из глубины, в руках забился упругой силой внушительного размера хариус. Саша прижал его к груди, затаив дыхание, аккуратно отцепил крючок, поместил свой трофей в пластиковый контейнер, перекинутый через плечо. Сильная рыба затрепыхалась, извиваясь и громко стуча хвостом о пустую ёмкость. Борис услышал, повернул голову. Саша, переполняемый эмоциями, горделивыми жестами дал ему понять, что почин есть. Боря одобрительно поднял большой палец вверх, а потом снова отвернулся.

«Почему ты сам-то не выходишь? Когда-нибудь закончатся твои посиделки? Не хочет рыбачить, и всё, вы только посмотрите на него!» – в который раз с негодованием сердито подумал Саша.

Как назло, пока он возился с пойманной рыбой, у него запуталась леска. Раздражаясь от всего этого вдвойне, он принялся дрожащими от возбуждения и торопливости пальцами приводить снасть в порядок. Махать без толку восседающему на берегу другу ему стало совсем некогда. Кричать было бесполезно. Все звуки тонули в шуме реки. У них там в лодке ещё оставалась водка, и это очень злило Сашу. Ладно Рома, ничего. Для него отдых начался, пожалуй, как только они вышли из машин на берег. Он не рыбак, впервые на реке. Какой с него спрос? Но поведению Бориса не было ни грамма оправдания.

Нет, разумеется, Саша и сам был не против расслабиться. Вот только не здесь, а потом. Вечером, вместе со всеми. Он был убеждён, что для всего своё время, и поэтому сейчас нужно торопиться рыбачить. На себя в этом деле он надеялся мало. Не тот опыт, не слишком хороши обманки. Когда они рыбачили вдвоём с Борей, Саша всегда был вторым номером, а если раньше с ними ездил Серёга, то после них – третьим. Бывало, что у него и вовсе ничего не ловилось, но он никогда особо не расстраивался.

«Сегодня ведь совсем не та ситуация. Хоть немного свежей рыбки надо на ужин просто обязательно! Как так? Первый раз привезли жён на речку и будем суп из тушёнки варить, что ли? А Боря сидит, прохлаждается! Сейчас бы уже штуки три поймали, точно. Я-то знаю, что его мухи на Кунгусе чудеса творят», – пребывая в бессильном отчаянии, рассуждал про себя Саша, продолжая судорожно распутывать непослушную леску.

Наконец она всё же поддалась. Теперь крючки свободно болтались на своих поводках по сторонам, не касаясь друг друга.

Саша торопливо бросил снасть в воду перед собой и машинально шевельнул ногами каменистое дно. Галечник глухо скрипнул. Поток подхватил мутные клубы и понёс грязь дальше, словно подводный дым, вниз по течению. Поплавок заплясал на воде, качаясь и пританцовывая, стал удаляться, подхваченный быстриной. Саша подался вперёд и не сводил с него глаз, на ощупь поправляя провисший на поясе офицерский ремень с большим охотничьим кинжалом в ножнах. Почти в том же самом месте, где и в первый раз, поплавок внезапно молниеносно исчез. В следующее мгновение Саша успел заметить, что неведомая сила наискось тащит снасть под сучкастую лесину. Быстрая подсечка. Тут же упругое сопротивление, похожее на зацеп. Зазвенела натянутой струной леска от того, что кто-то там, в глубине, тянул, сгибая удилище в дугу. Короткая схватка – и снова прижат к груди серебристый красавец с огромными растопыренными плавниками!

Борис наконец поднялся. Продолжая что-то рассказывать Роме, он принялся неторопливо соединять звенья своей удочки.

Саша возликовал и облегчённо вздохнул!

«Ага, всё-таки раззадорил я тебя? То-то! Хочется тоже половить? Давай, давай, пошевеливайся, хватит бездельничать!» – веселился в душе он и тут же простил другу всё, за что сердился.

Саше и правда никогда не удавалось поймать больше Борьки. Для себя он причины знал и не нервничал по этому поводу.

Опыт и проверенные приманки – всё это являлось практически недосягаемой форой. Иной раз доходило до абсурда. Ради эксперимента они вставали на русле рядом, в шаге друг от друга. Наживку бросали на одинаковую глубину, пускали одинаковую проводку, да так, что поплавки едва не касались друг друга. Одинаково делали всё. Разным был результат. Рыба клевала у Бори!

Саша смеялся от души, но никогда не расстраивался. Он знал, что у него маловато практики, и всякий раз радовался умению друга как своему.

Река напирала на прорезиненный комбинезон приятной и бурлящей вокруг ног прохладой, помогая переживать палящий, хотя и медленно отступающий зной. Жара пока ещё не ушла совсем, но было видно, что солнце уже давно миновало зенит. Лишь изредка безжалостные лучи его становились на удивление не обжигающими, а ласковыми и нежными. Как будто на огнедышащий костёр плескали водой, отчего он тут же затихал, а через какое-то время внезапно разгорался с новой силой, озаряя прежним нетерпимым огнём всё вокруг себя. Так было от того, что, бросая на землю тёмные движущиеся тени, полыхающий диск всё чаще закрывали большие белоснежные облака, которых во множестве откуда-то принесло на голубое и чистое совсем недавно небо. Часы показывали половину третьего. По речной глади то тут, то там пошли круги от тихих всплесков. Рыба становилась активной и охотилась на настоящих мух, которые во множестве летали в душном воздухе, иногда опускаясь к прозрачной воде.

И вновь Саша торжествовал! Теперь всё складывалось как нельзя лучше для того, чтобы накормить свежей рыбой, пожалуй, даже всю сегодняшнюю компанию. Во-первых, ему самому внезапно улыбнулась удача и он неожиданно быстро поймал. Просто выбрал правильное место и угадал с приманкой, которая тут же стала работать. Во-вторых, хариус, несмотря на жару, вдруг начал кормиться. Чаще из Сашиного опыта бывало как раз наоборот. А главное, что Борька уже зашёл в воду. Он неторопливо спускался по течению чуть ниже и правее Саши, нацеливаясь облавливать боковой край ямы.

Немного меняя своё расположение, Саша одну за одной поймал ещё пару рыбин.

– Всех на «белую»! – громко и радостно прокричал он обернувшемуся Борису. – У тебя как?

Тот только развёл руками.

Постепенно перестало клевать, и Саша задумал попробовать обогнуть своё поваленное и наполовину затопленное дерево с другой стороны. Там было ещё непуганое снастью место, а здесь, где он уже несколько раз пускал приманку, рыба, пожалуй, вчистую разоблачила творящийся против неё обман.

Неторопливо, каждым движением ног с усилием преодолевая бурлящий поток, поднявшись вдоль длинного ствола против течения вверх, он, придерживаясь за торчащие в разные стороны толстые корни, осторожно обогнул лесину. Тут оказалось значительно глубже, поэтому очертя голову соваться дальше из соображений собственной безопасности, пожалуй, не стоило. Течение несло безжалостно.

Он кое-как закрепился на стремнине, упираясь для подстраховки в крепкие ветви, и всё же умудрился опустить приманку в воду именно в том месте, ради которого с таким трудом и забрался сюда. Между делом мельком глянул на берег.

От удивления Сашино лицо сделалось вытянутым, и он на миг даже позабыл о своей сегодняшней нежданной рыбацкой удаче. Оказывается, что пока сам он здесь водил хороводы возле своей валёжины, Борька уже невероятным образом снова очутился возле лодки. И теперь оттуда вовсю махал ему руками. Взмахи эти могли означать только одно: «Уплываем!».

«Что же опять не так?!» – в сердцах подумал Саша.

Он, продолжая непонимающе таращиться на Бориса, прозевал уверенную поклёвку. Крепко севшая на крючок рыба сама дёрнула за удилище, будто бы призывая не отвлекаться от процесса. Саша, проворно работая катушкой, не оставил шансов на спасение очередному хариусу, которого тут же отправил в компанию пленённых собратьев. В этой связи уплывать категорически не хотелось! Подобное выглядело как полная бессмыслица.

«Машет и машет без остановки. Может, что-то там случилось у них?» – подумал Саша, вздохнул и, с прощальной тоской глянув на своё клёвое место, стал всё же выбираться на берег.

Борис с Ромой сидели на камнях косы, жестикулируя и о чём-то оживлённо беседуя. Саша заметил ещё издалека, что знакомая эмалированная кружка кочует из рук в руки.

Подойдя ближе, он мгновенно убедился в том, что разговор тут носит деловой характер и сейчас здесь решаются серьёзные мужские вопросы. Как смог быстро уловить Саша, основные конструктивные договорённости в переговорах уже были достигнуты, пока он, к своему огромному стыду, слонялся по реке с удочкой наперевес, пропустив из-за этого всё самое главное.

По сути, разрабатываемый здесь и сейчас беспрецедентный по масштабности проект определённо должен был войти в историю выдающихся замыслов человечества. Красивые идеи, лежащие в его основе, были глобальными и до невозможности насущными. По сверх гениальной задумке накрепко сблизившихся собеседников, все дома в Бородино, включая новостройки и частный сектор с заброшенными дачными участками и даже недоделанный со времён перестройки полуразрушенный свинарник, никогда не видавший в помине своих неряшливых обитателей, вскоре засверкали бы новенькими и недорогими пластиковыми окнами. Без преувеличения, это был судьбоносный и долгожданный перелом в жизни тихого провинциального городка! Поблёскивающее белизной пластмассово-стеклянное счастье неотвратимо нависло над ничего не подозревающими бородинцами. Всё происходило потому, что в городе Рома трудился в компании, занимающейся производством и установкой стекло пакетной продукции. Поэтому за качество конечного результата он, неразборчиво бормоча, клятвенно ручался, часто и обессиленно потряхивая головой, иной раз невзначай засыпая на пару секунд.

В это же самое время в Красноярск, не считая несущественных мелочных нюансов, уже практически протянулся конвейер для бесперебойной подачи отборного первосортного угля, чтобы таким образом обеспечить теплом Романа и его отпрысков на многие поколения вперёд. Борис с энтузиазмом человека, придумавшего колесо, как раз убедительно и твёрдо обещал Роме поговорить на эту тему с нужными людьми, которых, по его словам, он знал. Сам он работал машинистом роторного экскаватора, достающего тот самый уголь из-под земли. Отсутствие печного отопления в девятиэтажной панельке, где жил Роман с семьёй, стороны не интересовало ни в коей мере.

Саша сердито нахмурил брови, исподлобья разглядывая новоявленных компаньонов. Борис бездельничал сам, а теперь ещё и в открытую мешал рыбачить Саше, у которого в кои-то веки дело пошло на лад. Покачивая головой и сдерживаясь из последних сил, Саша отвёл взгляд в сторону, пока отмалчиваясь, и с тоскливой безнадёгой какое-то время лишь обречённо обозревал бескрайний зелёно-голубой горизонт.

Наконец терпение его лопнуло. Устав до тошноты от бестолкового пьяного трёпа, он раздражённо откинул в сторону удочку, сбросил с плеча контейнер с рыбой и с мрачным видом уселся на лодочный борт.

– Боря, объясни-ка мне, зачем нужно куда-то плыть, когда клюёт?! – повысив голос и дальше излагая своё мнение по этому поводу, он выдал длинную, но предельно понятную хоть кому фразу, в которой из привычных для большинства людей культурных слов были только не подлежащие трансформации предлоги и местоимения.

– Шура, ладно тебе! Ворчишь и ворчишь нынче. У тебя клюёт, а у меня – нет. Да что ты так переживаешь? Ты уже их всех достал оттуда. Поплыли лучше дальше. Рыбалки же ещё куча будет! – Борис, гримасничая, миролюбиво протянул ему кружку. – Давай с нами?

– Залей себе эту вонючую водку в ж… Именно туда! Боря, я же просил тебя по-человечески Роме больше не наливать! – раздосадованный Саша никак не мог успокоиться. Вид Романа, который почти не шевелился, сидел, понурив голову и медленно моргал, глядя в одну точку, вызвал у него приступ отчаяния.

Борис же совершенно не выглядел пьяным. Скорее подвыпившим… И то лишь самую малость. «Ну ещё бы, чтобы напоить сто тридцать килограммов живого веса, однозначно нужно ещё не одну такую бутылку!» – рассерженно покосившись на Борю, хмыкнул про себя Саша.

Сам он крайне редко выпивал днём, даже на курорте или рыбалке. В городе так и вовсе никогда. Потом начинала нестерпимо гудеть голова, затмевая болью все радости жизни, да и попросту не хотелось. А вот когда они уезжали на речку вдвоём с Борькой, тот, напротив, часто напивался в дымину. Незатейливо и просто так. В одного. Поддержки в этом деле со стороны друга ему вовсе не требовалось. Саша убеждал, уговаривал, даже ругал. Боря задумчиво слушал, что-то бессвязно лопоча в ответ. Закусывал…

Сейчас, по всем признакам, к сожалению, складывалась похожая ситуация, повлиять на которую Саша при всём желании не мог. Спасение положения было только в том, что пустую бутылку Борис уже швырнул изо всех сил в кусты. Блестящая стекляшка, кувыркаясь в воздухе, прерывисто взяла горлышком несколько раз одну и ту же свистящую низкую ноту и исчезла в густых зарослях.

– Боря, ну а мусорить-то зачем на речке? – Саша покачал головой и со вздохом полез в кустарник. Нашёл там бутылку и пристроил её в лодке.

– Шура, я же не разбил её. Ничего я не мусорю. Специально на камни не стал бросать. Может, пригодится кому для дела? – Борис попытался найти оправдание глупому поведению, продемонстрировав недюжинные способности.

Саша вместо ответа только махнул рукой.

Что случилось сегодня с Борей, понять было трудно. Выпитая им водка не могла так повлиять на его поведение хотя бы потому, что её было мало. По опыту Саша знал, что разговаривать с ним сейчас всё равно бесполезно, поэтому оставалось лишь строить догадки. Не то чтобы ему очень хотелось этим заниматься, скорее мысли обо всём, что происходило, сами бесполезным потоком исподволь засоряли мозг.

Главным и максимально странным являлось то, что Борьку подозрительно не тянуло рыбачить. Зачем он тогда приехал сюда сегодня? Для чего нужно было упорно плыть дальше и дальше, оставляя без должного внимания многообещающие места для ловли? И вот наконец когда началась рыбалка, он вышел на реку для вида. Едва замочив ноги, тут же куда-то засобирался. Почему так? Хотел подобным образом продемонстрировать новым городским знакомым, что главный и умелый рыбак здесь он? Не поймать больше всех, а, напротив, оставить всех без улова? Показать тем самым, что без его участия рыбы не будет? Этакое хвастовство наоборот? Мол, я не ловлю и больше никто не умеет. Но тут Саша неожиданно стал ловить, и планы поменялись? Поэтому надо было увезти и его с хорошего места? Что за странная комбинация для самоутверждения?