Кадота: Контроллеры реальности
- -
- 100%
- +
Я перелистнула страницу просто для вида, когда боковым зрением уловила движение. Подняла голову.
Рэд стоял прямо передо мной. На нём была всё та же черная форма СОФ, но держался он иначе — напряженно. Куда делась обычная самоуверенность?
— Ты сегодня свободна? — спросил он, не здороваясь.
— Я читаю.
— Я вижу. Но, может быть, ты найдёшь время на разговор?
— Нет, прости. Я не хочу говорить. Я устала.
Он не ушёл. Сделал шаг вперед и опустился на диван напротив. Дистанция между нами сократилась до минимума. Мне это не понравилось. Что он задумал?
— Ты злишься на меня. Что я сделал не так? Я просто пытался предупредить тебя, Ди.
— Я не злюсь, — я отвела глаза от экрана и посмотрела на него. — Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Мы можем поговорить потом. На патруле, например. Мы работаем вместе, этого достаточно.
Рэд подался вперед, упираясь локтями в колени.
— Недостаточно. Мы прошли через слишком многое, чтобы сейчас ты просто отмахивалась от меня, как от чужого. Ты помнишь, как мы прикрывали друг друга на реке? Мы понимали друг друга без слов.
— Это было давно. Прошлое не вернуть, Рэд. Того времени больше нет, и нас тех тоже нет.
Я не успела среагировать. Он протянул руку и крепко обхватил меня за щиколотку, притягивая мою ногу ближе к себе. Пальцы сжались жестко, не отпуская. Гладкое сиденье оказалось очень податливым и я оказалась вплотную к нему, мои ноги на его коленях.
— Я не могу так, — процедил он. — Я думаю о тебе постоянно. Каждую чертову минуту. Ты в моей голове, когда я просыпаюсь, когда выхожу на патруль, когда я просто дышу. Я смотрю на тебя и схожу с ума от того, что ты больше не смотришь на меня как тогда.
— Рэд, отпусти меня.
— Отпущу. Когда ответишь на вопрос. Почему ты так уверена, что у нас ничего не выйдет? Дай нам один шанс.
Я выключила читалку и медленно встала, заставив его разжать пальцы.
— Потому что я люблю другого человека. И я никогда его не предам.
Рэд тоже поднялся. Он прищурился в горьком оскале.
— Ты забыла сказать, как меня? Никогда его не предашь, как меня?
Я не стану говорить, что растерялась. Он имел право на эти слова. И мне было жаль, что всё сложилось именно так.
Но даже если бы тогда рядом не было Рэда — я бы всё равно выбрала Вика. В любом из возможных вариантов прошлого. В любой версии жизни.
Я не стала отвечать. Развернулась и пошла к выходу. Но Рэд окликнул меня, и мои ноги сами остановились.
— Ты любишь человека, который физически не способен любить тебя в ответ, Ди! Который сломан на базовом уровне. Он никогда не даст тебе нормальной жизни. Это нездоровые отношения, это гребаная патология! Зачем ты обрекаешь себя на эту боль? Ты правда настолько себя не ценишь?
— …Ты ничего о нём не знаешь.
— Я знаю его дольше, чем ты! — голос Рэда сорвался, он сделал еще шаг ко мне. — Я вижу, как он сходит с ума. Я знаю, что он становится всё более нестабильным. Он не контролирует себя, Ди. И дело даже не в его нейро-чипе. Дело в том, что однажды он причинит тебе боль, потому что не сможет остановить своего внутреннего демона. Он хищник, а ты просто решила поиграть в спасительницу.
— Ты понятия не имеешь, через что он прошёл, — отрезала я. — Ты не знаешь, что он пережил и с чем борется каждый день.
— Зато я знаю, что он убивал людей, — бросил Рэд. — Я знаю, что он делал это без колебаний. И я знаю, что ты пытаешься его вытащить. Но ты не спасешь человека, который сам не хочет спасаться. Ты забыла вашу первую встречу? Он чуть не отправил тебя на тот свет.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой это, — сдерживая гнев, произнесла я. — Оставь меня в покое. Пожалуйста.
Рэд шумно выдохнул. Он снова попытался сократить дистанцию, протянув руки, чтобы схватить меня за плечи.
Я не стала отступать. Я просто подняла левую руку на уровень его глаз. Серебряное кольцо с россыпью мелких камней отчетливо искрило в свете желтой комнаты.
Рэд замер. Руки остановились в воздухе, так и не коснувшись меня. Он смотрел на мой безымянный палец — и я видела, как с его лица медленно сходит краска. Мне стало не по себе от этой перемены.
— Это... то, о чём я думаю? — голос прозвучал надломленно.
— Да, — я смотрела ему прямо в глаза, не моргая. — Убери свои руки. Мой муж — очень ревнивый человек.
У Рэда ходили желваки, и по тому, как он сжал кулаки, я поняла: он держится из последних сил. Кивнул — и отступил на шаг.
Я развернулась и направилась к выходу из комнаты отдыха. Не успела я сделать и пяти шагов, как позади раздался удар — кулак Рэда впечатался в пластиковую панель стены. Я лишь качнула головой и ускорила шаг, выходя в ярко освещенный коридор.
На пересечении блоков меня перехватил дежурный координатор. Он был в полной выкладке, нервно прокручивая данные на тактическом планшете.
— Мисс Калиш, — он кивнул мне, останавливаясь. — Подождите, пожалуйста. Сегодня ваш отряд богоборцев перенаправлен. Вы идете в последний круг.
Я нахмурилась. Впервые нас посылают на самое дно. Зачем?
— Девятый круг? Речь же шла о зачистке пятого.
— Планы изменились час назад. Там очень неспокойно. Инструктаж через час, будьте осторожны. Снаряжение выдадут другое, наденете костюмы с двойной кинетической защитой.
Координатор пошел дальше, а я осталась стоять посреди коридора. Изменение сектора, усиленная броня.. В этом что-то таилось. Башня что-то затевала, и это «что-то» мне совершенно не нравилось.
Я направилась в столовую. Нужно было хоть чем-то забить желудок перед рейдом — за сегодня я выпила только чай. Новости, которые я только что услышала, на голодный желудок давили особенно сильно.
В обеденном зале было немного людей. Я взяла поднос с едой и сразу заметила своих. Мия и Валентин сидели за крайним столом и, как обычно, тихо бранились.
— Я тебе говорю, Вал, если ты ещё раз полезешь комментировать мой выбор одежды своими кривыми вкусами, я тебе язычок укорочу, — шипела Мия, агрессивно размешивая ложкой десерт.
— Твоя юбка была на два размера меньше, дорогая моя, — спокойно парировал Валентин, закидывая в рот кусочек яблока. — Скажи спасибо, что я спас тебя от позора. Она уже трещала по швам. О, Ди! Скажи своей подруге, что короткая стрижка — это не для неё.
— Короткая стрижка — это как раз для неё, — отозвалась я с улыбкой. — А вот твой вкус, Вал, застрял где-то в другом веке.
— Моя подружка, — подмигнула Мия, отправляя ложку в рот. — Понял, Валентин? У меня хотя бы есть вкус. А ты до сих пор покупаешь рубашки в отделе для стариков.
— Это классика, — с достоинством ответил Валентин. — Просто ты не разбираешься в моде.
Мия закатила глаза и повернулась ко мне:
— Ди, скажи ему, что я права. Он — старпер.
Я села рядом, отодвинув поднос.
— Я только что узнала, что мою группу перекинули. Идем в девятый круг. В тяжелой броне.
Валентин перестал жевать. Мия отложила ложку и наклонилась через стол, мгновенно растеряв всю свою дурашливость.
— Последний? — шепотом переспросила она, быстро оглядываясь по сторонам. — Значит, слухи подтвердились.
— Какие слухи? — я понизила голос.
— Ну.. Я краем уха слышала в оружейной, — Мия придвинулась еще ближе. — Вчера ночью в пятом круге нашли два трупа. Агенты специальной безопасности с верхних этажей. Убиты чисто, профессионально. Никаких следов.
Мои щеки похолодели. Те самые «ищейки», которые следили за мной от «Зари». Те самые, которых снял неизвестный стрелок с глушителем.
— И при чем здесь последний круг? — спросил Валентин.
— На верхушке паника, — ответила Мия. — Аналитики Совета решили, что это какое-то сопротивление начало зачищать элитных силовиков. Они уверены, что координация идет с самого дна, из последнего круга. Поэтому сегодня туда бросают нас с богоборцами. Грядет масштабная зачистка. Берут всех, кто покажется подозрительным.
Я смотрела на зеркальную поверхность стола, обдумывая события. Совет ошибся. Они искали сопротивление там, где его не было в этом конкретном случае. Кто-то убрал хвост, прикрывая меня, а в итоге башня решила утопить в крови целый круг. И я буду частью этого карательного рейда.
Оставив друзей, я ушла к себе. Переоделась в легкую базовую одежду, оставив тактический костюм в шкафчике, и решила подняться в жилой блок офицеров. К Вику.
В его апартаментах было темно и тихо. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и прошла в спальню. Вик спал, раскинувшись на широкой кровати поверх сбитых простыней. Он только недавно вернулся с тяжелого дневного патруля. Его волосы еще были влажными после душа, на скуле виднелась свежая царапина после бритья, а грудь мерно вздымалась. В расслабленном состоянии он казался таким спокойным, совершенно не похожим на того, кем его считали остальные.
Я опустилась на край матраса, стараясь не разбудить его. Просто смотрела на него несколько минут, разглядывая каждую черту. Потом наклонилась и легко поцеловала его в теплую щеку.
Его глаза еще не открылись, но рука мгновенно взметнулась вверх, обхватила меня за талию и рывком притянула вниз, прямо на него.
Я тихо охнула, оказавшись прижатой к его груди. Вик приоткрыл один глаз. В них еще плавал сон, но хватка на моей талии была сильной.
— Ты куда-то собралась? — с хрипотцой спросил он.
— Через час у меня патруль, — я провела пальцами по его влажным волосам, убирая прядь со лба. — В последнем кругу.
Он нахмурился, сон мгновенно слетел с его лица. Он прижал меня к себе еще крепче, зарываясь лицом в мой воротник.
— Останься. Скажи, что заболела.
— Я не могу, Вик. Это приказ координаторов, бросают весь отряд. Я не буду делать ничего глупого, обещаю. Просто патрулирование круга.
Он тяжело вздохнул, его пальцы медленно поглаживали мою спину.
— Возвращайся целой, Ди. Ко мне. Пожалуйста.
— Вернусь. А когда вернусь, нам нужно будет серьезно поговорить.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.
— О чем?
— Обо всем, — я улыбнулась уголками губ. — Отдыхай пока.
Про себя я уже приняла решение. Я расскажу ему о Гореславе. О том, что узнала. Я обещала Гору молчать, но Вик — мой муж. Мой единственный близкий человек в этом обезумевшем месте. Я не смогу вести двойную игру и прятать от него такую информацию. Если мы вместе, значит, до конца.
Мы пролежали так еще минут двадцать. Я слушала, как выравнивается его пульс, как дыхание снова становится глубоким. Когда его хватка на моей спине ослабла, я осторожно высвободилась из его рук.
Встала, поправила сбившуюся одежду и аккуратно укрыла его одеялом до самых плеч. Я постояла у двери какое-то время, глядя на его спящий силуэт.
— Я скоро вернусь, — прошептала я в темноту комнаты. — Обещаю.
Ночные бродяги
ЗОРАН
Зоран опирался обеими руками на шаткий деревянный стол в заброшенном ангаре. Свет керосиновой лампы выхватывал из полумрака потертую карту Ведасграда. Он не двигался. Только желваки ходили под кожей на острых скулах. Мужчины вокруг него говорили по очереди, докладывая обстановку. Зоран слушал.
— Двое из наших легли сегодня ночью, — сказал Клим, проведя ладонью по обожженной щеке. — Кто-то выследил их в седьмом круге. Сработали чисто.
Зоран поднял голову. Шрам над его левой бровью — старый, рваный след от приклада — дернулся.
— Найдите, кто это сделал. И вырежьте.
— Сделаем, командир.
В сыром помещении находилось около двадцати человек. Ночные бродяги. Те, кто собирал оружие по кускам и спал вполглаза. Они смотрели на командира с немым уважением, замешанным на страхе. Зоран знал цену этому взгляду и умело им пользовался.
— Мы ускоряемся, — сказал он, обводя группу взглядом. — Серые вбивают свою ложь через экраны каждый гребаный час. Они жрут наши земли, выкачивают ресурсы, а людей загоняют в бетонные стойла. Вы видите это сами.
— В старых книгах писали, — подал голос Амун, переминаясь с ноги на ногу. — Хватает лишь одного поколения, чтобы любую дичь сделать нормой. Если мы промолчим, наши дети будут расти в этой мясорубке и бетоне и думать, что так и надо.
— Мы и есть это поколение перемен, — отрезал Зоран. — И мы их остановим.
— Как? — выплюнул молодой парень из угла. Он нервно дергал ремень автомата. — Их легионы. Башни, дроны, полный контроль.
— В лоб мы не пойдем. Будем бить по суставам. Ломать систему изнутри, резать логистику, вытаскивать людей. Пока эта махина не сожрет сама себя. Сегодня ночью у богоборцев усиленная смена в девятом кругу. Мы выходим на наблюдение. Смотрим их маршруты, оцениваем реакцию. Нам нужно знать, насколько они опасны, когда мы начнем брать СОФ в заложники через неделю.
— Говорит человек, который годами сидел в своей деревне, — раздался насмешливый голос из темноты. Мужчина с кривым носом сплюнул на земляной пол. — А теперь приперся в столицу и учит нас воевать. Ты пришел сюда ради своего сына, Зоран. Родиону не помочь.
Зоран медленно выпрямился. Перенес вес на правую ногу — левая привычно заныла тупой болью. Он подошел к говорившему вплотную.
— Я ждал, потому что строил сеть. Искал ресурсы. А теперь закрой рот. Мне здесь нужны бойцы, а не нытики. Не нравится — дверь за спиной.
Мужчина отвел взгляд. Зоран развернулся к столу.
— Мы здесь не одни. Я хочу представить вам человека, без которого половина нашего снаряжения была бы куском металлолома.
Из самого темного угла поднялся высокий седой мужчина.
— Это Рахим Калиш, — произнес Зоран, и по ангару прокатился гул удивления. — Настоящий. Тот клоун, которого крутят по экранам в Технополисе — качественная генная подделка. Рахим ушел с материка до того, как они запустили свою телеэпопею. Его взяли на границе материка, готовили к казни. Мы вытащили его год назад.
Рахим вышел на свет. Зоран коротко пожал ему руку.
— Рахим разработал для нас парализующие заряды, С добавил Зоран. — С ними мы начнем брать патрули СОФ живьем. А теперь.. — он обвел всех взглядом. — Расходимся. Готовьтесь к выходу в девятый круг.
Люди молча потянулись к выходу, растворяясь в ночи. В ангаре остались только двое. Зоран достал из кармана мятую пачку, прикурил сигарету.
— Ты знал, что Даряна жива? — спросил он тихо, глядя на тлеющий конец сигареты. — И что она здесь, в Ведасграде?
Рахим долго молчал. Оперся руками о стол.
— Знал.
Зоран сжал зубы. Дым обжег легкие.
— …Почему молчал?
— Потому что наша работа требует холодной головы, Зор. Если бы ты сорвался искать ее, мы бы потеряли все. Откуда ты узнал о ней?
— Я видел ее, — Зоран выпустил дым в сторону. — В форме богоборцев. Она была у меня на мушке. Я почти спустил курок.
Лицо Рахима посерело. Он шагнул вперед, забыв об осторожности.
— С ней…
— Я не выстрелил, — оборвал Зоран. — Палец почему-то свело. Не смог.
Рахим тяжело выдохнул и прикрыл глаза.
— Спасибо.
— С того дня я пустил за ней слежку. Она ходит в «Зарю». А мы оба прекрасно знаем, кто держит эту нору. Шапочник.
Упоминание Гореслава отдалось горечью во рту. Пять лет назад этот ублюдок в красной ушанке остановил Зорана на общей вылазке. Заставил пощадить девку из СОФ. Задвинул лекцию о милосердии. А через час эта сука застрелила Михая, сына Зорана, прямо на его глазах.
— Гореслав поставляет нам медикаменты, — напомнил Рахим.
— Мне насрать на его бинты, — Зоран шагнул к ученому, его глаза потемнели. — Если я встречу этого проповедника, я всажу ему пулю в горло. Чтобы больше его поганый язык не повернулся о милосердии трепать. А если Дара с ним спелась…
Рахим мрачно усмехнулся.
— Ты не тронешь ее, Зор. Я тебя знаю.
— Ты знал мальчишку, который бегал за ней в деревне. Время прошло, Рахим. Из-за чертова острова нас теперь разделяет десять лет разных жизней. Я другой.
— Мне жаль твоего сына, Зор, — после паузы произнес Рахим.
— …Прошло пять лет. А я до сих пор вижу его кровь на снегу. — прошептал он.
Зоран отвернулся, перенес вес на левую ногу и тут же поморщился, слегка припадая на нее. Перелом, который он получил десять лет назад, спасая Дару от гончих, сросся криво.
— Сядь, — приказал Рахим, подходя ближе. — Дай посмотрю ногу.
— Обойдусь.
— Сядь, я сказал.
Зоран неохотно опустился на ящик. Рахим закатал его штанину, пальцами прощупал изуродованную кость.
— Воспаление. Что колешь?
Зоран назвал препарат. Рахим нахмурился:
— Это синтетика высшей очистки. Такую в город гоняет только Гореслав.
— Я беру у перекупщиков. В три раза дороже, — огрызнулся Зоран. — Я ничего не возьму из рук этого Шапочника.
***
Девятый круг вонял ржавчиной и жженой проводкой на каждом шагу. Неоновые вывески мигали, выхватывая из темноты узкие переулки. Зоран двигался бесшумно. Черная тактическая маска полностью скрывала его лицо и волосы, оставляя только узкую прорезь для черных глаз.
Его люди рассредоточились по сектору, фиксируя передвижения усиленного патруля богоборцев. Но Зоран вел только одну цель.
Даряна шла в замыкании группы богоборцев. Собранная, плавная в движениях. Зоран отслеживал каждый поворот ее головы. Дождался момента, когда отряд разделился на перекрестке, и Дара шагнула в темный переулок для проверки периметра.
Зоран скользнул за ней. Его шаги поглощал влажный после выпавшего снега асфальт. Она остановилась. Не оборачиваясь, произнесла:
— Я знаю, что это ты снял хвост с меня в седьмом круге. Спасибо.
Зоран замер в пяти шагах от нее. Рука машинально легла на бедро, рядом с кобурой.
— Я не буду спрашивать, кто ты и зачем это делаешь, — Дара говорила спокойно, ее голос тихим эхом отражался от кирпичных стен. — Но я чувствую, что мы делаем одно дело.
Она медленно повернулась. Взгляд скользнул по его маске. В груди Зорана что-то сжалось. Жесткое, давно забытое чувство. Он никогда не терял контроль, но сейчас пальцы сами потянулись к краю маски.
Дара плавно вскинула руку.
— Не надо. Это опасно. Если судьба сведет еще раз, тогда и посмотрим друг на друга. Хотя я сомневаюсь, что мы встретимся снова.
Она опустила руку на рукоять своего импульсного пистолета. Зоран мгновенно напрягся, подался вперед, готовый выбить оружие. Дара заметила это и мрачно ухмыльнулась. От этой циничной, взрослой усмешки по спине Зорана пробежал озноб. Она больше не была той милой девочкой из деревни, которая снилась ему.
— Расслабься, — выдохнула она. — Ты не так меня понял. Мы не встретимся, потому что я ухожу из богоборцев. Больше никаких патрулей.
Зоран вопросительно наклонил голову. Дара достала пистолет из кобуры.
— Сегодня ночью я его потеряю. Спецсборка башни. Думаю, кому-то оно будет нужнее.
Она медленно присела и положила тяжелое оружие на бетон. Выпрямилась, коротко кивнула и сделала шаг, собираясь уйти.
Сверху раздался металлический скрежет — сорвался кусок подбитого дрона. Инстинкты командира ночных бродяг сработали быстрее разума. Зоран рванул вперед, схватил Дару за плечи и жестко впечатал спиной в кирпичную стену, уводя в самую глубокую тень под балконом.
Она коротко ахнула, ее пальцы впились в его локти. Они замерли так. Расстояние между лицами — пара сантиметров. Горячее дыхание Зорана вырывалось сквозь ткань маски паром, оседая влагой на ее приоткрытых губах.
Он смотрел на ее рот. На напряженную жилку на шее. Мозг затопило адреналином, который внезапно смешался с неожиданной похотью. Девять лет он не чувствовал ничего подобного. С того самого дня Апокалипсиса. Все эти годы внутри была только ледяная пустота и жажда мести. А сейчас его накрыло с головой.
Грязные мысли пронеслись в сознании. Задрать эту чертову форму. Прижать ее к мокрому кирпичу так, чтобы она не могла пошевелиться. Взять жестко, без разговоров, почувствовать, как она стонет под ним, стирая из ее памяти все эти десять лет разлуки. Заставить ее принадлежать только ему. Не снимать маску. Сделать так, чтобы с первым касанием, с первым толчком, она поняла, что это ОН.
Руки Зорана сжались на ее плечах сильнее. Он подался вперед. Его правое колено раздвинуло ее ноги, силой вклиниваясь между бедрами, упираясь в ткань брюк на самом стыке. Он хотел прижаться еще плотнее, вдавить ее в стену всем видом.
Он двинул коленом выше. Дара не стала кричать или вырываться. Она сработала как настоящий боец. Короткий, сильный удар ее колена снизу вверх пришелся точно в его изуродованное левое бедро.
Боль вспыхнула ослепительной белой вспышкой перед его глазами, прострелив до самого позвоночника. Зоран зарычал сквозь стиснутые зубы и отшатнулся, выпуская ее из рук. Нога подкосилась.
Он бросил на Дару последний, потемневший взгляд, развернулся и, сильно хромая, растворился в черной пасти переулка.
Он знал, что они еще встретятся.
Кровавый апельсин
В кабинете Оды Гербель на восьмидесятом этаже горел единственный настольный светильник. Лиловый свет выхватывал из полумрака корешки фолиантов на высоких стеллажах. Элмис стоял у массивного стола, заложив руки за спину. Он молча наблюдал, как Ода неторопливо счищает кожуру с кроваво-красного апельсина, аккуратно поддевая её длинным ногтем. Её белый кот, замерев на подлокотнике кресла, следил за процессом с таким же отстранённым интересом, что и сама хозяйка.
— Город нестабилен, — произнесла Ода, не поднимая глаз от фрукта. — На нижних уровнях сформировалась подпольная структура. Они начали методично истреблять наших бойцов.
— Всё поправимо, — мягко ответил Элмис. — Любая социальная аномалия поддаётся корректировке, если вовремя изменить частоту воздействия на массы.
Ода подняла на него холодный взгляд.
— Меня сейчас больше интересует твоя пациентка. Даряна Калиш.
Элмис плавно перевёл взгляд на свои тонкие длинные пальцы, сохраняя идеальную осанку.
— Мы проходим плановую терапию. Показатели её нейроактивности находятся в пределах нормы.
— Вот как? — Ода отложила очищенную дольку. — Вчера она подала официальное прошение Богдану Калишу. Хочет покинуть отряд богоборцев. Ссылается на состояние здоровья. Девочка, которая сама рвалась в богоборцы, внезапно просит перевода. Как это объяснить, Элмис?
Он выдержал вежливую паузу, обдумывая ответ, но Ода продолжила:
— С ней происходит нечто совершенно нелогичное. В башне у каждого есть своя роль. Никто не отказывается от неё добровольно. На следующем сеансе с ней проведи более глубокое сканирование. А затем доложи результаты лично перед собранием Совета. Мы должны знать причину. Когда назначен ваш следующий сеанс?
— Через час, — учтиво отозвался Элмис.
Ода загадочно усмехнулась. Она встала, подошла к своему столу и выдвинула верхний ящик. Достала узкий металлический футляр и протянула ему.
Элмис открыл крышку. На темном бархате лежала ампула с прозрачной жидкостью. Он поднял взгляд на женщину.
— Помнишь, что мы делаем в подобных случаях? — Ода чуть склонила голову.
— Разумеется, — Элмис изящным движением убрал футляр во внутренний карман халата.
Ода шагнула к нему вплотную и медленно провела ладонями по его щекам. Элмис послушно прикрыл глаза.
— С закрытыми глазами, — тихо произнес он, — всё ощущается в точности так, как в те времена.
Ода приблизила губы к его уху.
— Тогда тебе придется никогда их не открывать.
Элмис мягко перехватил её запястья и легко поцеловал её морщинистые пальцы.
— Соблазн крайне велик. Но меня ждет работа.
Ода усмехнулась, провожая его взглядом, пока он плавно направлялся к выходу.
Спускаясь в свой кабинет через стеклянный переход, Элмис остановился. Внизу, в ботаническом саду среди искусственных папоротников, стояла Даряна. Он привычным жестом поправил круглые очки на переносице, вглядываясь в её силуэт.
Внутри шевельнулась знакомая меланхолия. Молодость. Такая хрупкая, мимолетная константа в сложном уравнении вечности. Она полна огня, она искренне верит, что способна сломать законы этого мира, не понимая, что безжалостная башня перемалывает любых героев. Элмис слишком часто наблюдал, как этот огонь загорается и гаснет в глазах людей. Любовь, борьба, надежда — всё это лишь короткая вспышка перед неизбежным финалом.
И всё же, в этой наивной обреченности крылась невероятная, чистая красота, ради которой стоило продолжать наблюдение.
ДИ
Я пришла в кабинет Элмиса ровно в назначенное время. Обычно наши сеансы начинались сразу, но сегодня всё пошло не по графику.