Кадота: Контроллеры реальности

Ночь предложения

Станция метро башни была почти пустая. Те немногие пассажиры, что дожидались поезда, вжимались в облицованные темной плиткой стены и прятали лица в воротники, стоило только нашим двум группам спуститься на платформу.

Впервые СОФ и нас, богоборцев, отправили в совместный патруль. Официальная формулировка про «усиление контроля в третьем круге» никого из нас не удивила — я сразу поняла, что это очередная проверка Совета. Попытка посмотреть, как мы сработаемся, нащупать наши слабые места и проверить, насколько мы вообще способны друг другу доверять.

Я заняла место рядом со своей группой, стараясь отключиться от процесса, но почти физически ощутила на себе чей-то взгляд, выделявшийся из всех остальных своей тяжестью.

Рэд стоял у бетонной колонны на той стороне платформы, где собрались бойцы СОФ. В своей черной форменной куртке, он просто смотрел на меня.

И почему он стоял там, среди них?

Я заставила себя отвернуться и тут же наткнулась на другой взгляд. Нина стояла у самого края платформы, прямо возле Вика, и изучала меня с провокационным вызовом. Она знала обо мне достаточно, и я понимала, что она в курсе моих отношений с её напарником.

Не выдержав этой немой дуэли, я сделала пару шагов к Вику, встала вплотную и взяла его за руку. Его ладонь была привычно горячей и шероховатой. Вик мгновенно переплел наши пальцы, чуть сжал их, а затем поднес мою ладонь к губам и коснулся костяшек, не отрывая угрюмого взгляда от рельсов. Нина проследила за этим движением, и на ее губах проступила слабая, ядовитая усмешка.

Командир патруля спросил, все ли готовы. Мы молча кивнули. Поезд со скрежетом подкатил к платформе, и мы вошли в полупустой вагон.

На станции третьего круга атмосфера сразу поменялась. Не самый плохой район, но от безысходности и здесь некуда было скрыться.

Мы двинулись по улицам цепочкой. Я спиной чувствовала, как из мутных темных окон за каждым нашим шагом следят десятки глаз — местные прекрасно понимали, кто мы такие и зачем пришли.

Я немного замедлилась у кирпичной стены, незаметно увлекая Вика за собой в тень. Потянула его за отвороты форменной куртки и прижалась щекой к его груди, слушая, как размеренно бьется его сердце. Никаких слов здесь не нужно было. Вик тут же обхватил меня обеими руками, провел ладонями по спине — от лопаток до самой поясницы. Его пальцы слегка вдавились в ткань пальто, разминая мои напряженные мышцы.

Его губы скользнули по моему виску, затем ниже — по скуле, и задержались у самого уха.

— Я всегда буду рядом, Ди. Что бы здесь ни произошло, — шепнул он, проводя ладонью по моему плечу.

Я только кивнула. Вик чуть отодвинулся. Его левая рука скользнула по моему боку вниз и незаметно нырнула в карман моего пальто, оставив там небольшой прямоугольник — запасной зашифрованный мобильник.

— Звони сразу, если что-то пойдет не так, — тихо добавил он, встречаясь со мной взглядом. — Я буду ждать.

Я сжала его ладонь, провела ногтями по внутренней стороне запястья и развернулась, возвращаясь к своей группе.

Первый адрес находился в старом, обшарпанном доме на самом краю района. Мы поднялись на третий этаж по лестнице с выщербленными ступенями, и я постучала в ободранную дверь.

Нам открыла женщина лет пятидесяти с проседью у корней и скорбными складками у рта. Ее пальцы сразу мертвой хваткой вцепились в дверной косяк. Я назвала наш патруль и спокойно объяснила, что нам нужно задать пару вопросов по плановой проверке.

— Я ничего не нарушала, — почти скороговоркой выпалила женщина.

Мы прошли в узкую прихожую, пахнущую старыми вещами. Я задала стандартный вопрос про телевизор — про обязательные ежедневные два часа трансляции государственных новостей. Сейчас мне это казалось абсурдным и деспотичным. Отсутствие чипа в голове открыло мне глаза на многие вещи.

Женщина закивала, не глядя мне в глаза, и начала бессвязно рассказывать про свои любимые программы. Но ее пальцы то нервно скручивали край рукава, то поправляли воротник кофты.

Я смотрела на ее руки и точно знала: она лжет. Она не включает трансляции. Но прямых доказательств у меня, к счастью, не было, а устраивать обыск ради инструкции Совета я точно не собиралась.

— Хорошо, — спокойно сказала я. — Мы проверим сетевые логи. Если всё чисто, к вам не будет вопросов.

Женщина мгновенно выдохнула, и стоило мне сделать шаг за порог, как за моей спиной громко щёлкнул замок.

На лестничной площадке появился Рэд, видимо, закончив свой обход. Он перехватил меня за руку чуть выше локтя и развернул к себе.

— Она врала, Ди.

— Я и сама знаю, — ответила я и высвободила руку из его хватки.

Он не стал удержать меня силой, но приблизился на полшага.

— Почему ты не надавила? — спросил он, чуть наклонив голову и въедаясь в меня своими карими глазами. — Один жесткий допрос — и она бы призналась.

— Я не хочу ломать человеку жизнь только за то, что она не желает слушать государственную пропаганду перед сном.

Рэд посмотрел мне прямо в глаза, качнув головой.

— Ты очень рискуешь. Без чипа мы стали видеть и сожалеть, да. Но ты не можешь показывать это другим, Ди. Это когда-нибудь заметит Совет, — тихо заметил он и отошел к перилам.

Я молча двинулась вниз по ступеням, ощущая его присутствие за спиной.

Рэд был прав. Так подставляться нельзя. Но и губить людей я точно не стану.

Следующий адрес располагался в доме напротив. Там жил мужчина, которого соседи не видели уже несколько недель и который последнее время странно шумел по ночам.

Внутри квартиры стояла кромешная темнота. Плотные занавески не пропускали уличный свет, и только из щели под кухонной дверью пробивалась тонкая желтая полоска.

Хозяин сидел в углу комнаты прямо на полу, обхватив колени руками, и непрерывно раскачивался из стороны в сторону. От этого монотонного движения тоскливо поскрипывали половицы.

— Добрый вечер. Мы из патруля, — я сделала шаг вперед, мягко опустив ладонь на рукоять шокера.

Мужчина даже не поднял головы.

— Мы должны убедиться, что вы в порядке, — добавила я и опустилась на корточки в паре метров от него.

Он вдруг заговорил. Голос то взлетал до лихорадочного шепота, то падал до хриплого клекота:

— Я не хочу выходить... Там слишком много людей. Они говорят вещи... Они шепчут то, чего я не хочу слышать...

— Вы слышите голоса? — осторожно уточнила я.

В тот же миг мужчина вскинул голову. Его глаза были безумными, налитыми кровью. С неожиданной прытью он метнулся ко мне — схватил за плечи, встряхнул с такой силой, что я больно ударилась затылком о кирпичный выступ стены, и вжал меня в бетон. Перед глазами на секунду поплыли черные круги. Чужие пальцы мертвой хваткой впились в мои ключицы, а он закричал что-то бессвязное, брызгая слюной.

— Ди! — выкрикнул Рэд, вылетая из соседней квартиры.

Он рванул вперед быстрее мысли. Одним мощным, точным рывком Рэд оторвал безумца от меня, буквально сметая его с ног, опрокинул на пол и придавил коленом лопатки, заломив руку за спину. Мужчина продолжал биться, кричать и отчаянно молотить свободной рукой по доскам.

Я перевела дыхание, нажимая кнопку экстренного вызова на браслете. Через три минуты в квартиру ворвались бойцы СОФ в черной форме.

Вик был среди первых. Он буквально смел с дороги оперативника и подскочил ко мне. Его ладони прошлись по моей шее, плечам, талии, он задирал рукава пальто, ощупывал предплечья, вглядываясь в мое лицо.

— Он ударил тебя?! Ди, ты цела?! Отвечай!

— Всё нормально, — горло саднило, я перевела дыхание. — Рэд успел помочь.

Вик бросил быстрый взгляд туда, где Рэд все еще удерживал на полу бьющегося в истерике жильца. На скулах Вика желваками заходили ходуном, в глазах вспыхнула ярость, но он не сказал ни слова. Лишь жестко кивнул и отступил в сторону, пропуская медиков с седативными препаратами.

Рэд поднялся с пола, отряхнул колени, и я заметила, как у него едва заметно подрагивают пальцы от выброса адреналина.

— Ты точно в порядке, Ди? — спросил он, встречаясь со мной взглядом.

— Да. Спасибо, Гор... Рэд, — поправилась я. Рэд странно покосился на меня. Господи, я едва не назвала имя другого. Тот чудак крепко засел у меня в голове.

Рэд молча развернулся и вышел из квартиры, не дожидаясь продолжения. Его быстрые шаги вскоре стихли на лестнице.

Когда патрульная смена официально завершилась, Вик уже ждал меня на улице. В тени старого навеса его фигура казалась одинокой и немного зловещей. Он не стал ничего объяснять — просто молча подошел, взял меня за руку и повел вглубь заброшенных переулков.

— Куда мы идем? — спросила я, еле успевая за его широким шагом.

— Скоро узнаешь, — буркнул он, не отпуская моих пальцев.

Я думала, он ведет меня в очередное тайное убежище «Нового Рассвета» или в какой-нибудь заброшенный бункер. Но мы остановились перед приличным, добротным зданием. Его фасад украшала строгая кирпичная арка с увесистой деревянной дверью.

— Как ты нашел это место? — спросила я, пока мы поднимались по чистой лестнице. Его рука ни на секунду не выпускала мою.

Вик качнул головой, прикладывая большой палец к электронному замку на дверной панели. Механизм тихо щелкнул. Я открыла рот, чтобы задать еще вопрос, но Вик приложил указательный палец к губам:

— Заходи. Проведу короткую экскурсию, — пророкотал он, снова переплетая свои пальцы с моими.

Разряд тока прошил меня от этого простого касания. Мое тело отозвалось мгновенной трелью — так легко, так уверенно он это делал. Будто делал это тысячу раз до этого, будто имел полное право делать это еще тысячу раз в будущем.

Мое перехваченное горло сейчас казалось предателем, я побоялась, что голос дрогнет, поэтому просто позволила ему вести себя дальше — мимо небольшого холла в гостиную.

Затопивший комнату лунный свет лился через панорамные окна от пола до потолка, превращая всё вокруг в серебристое, мерцающее марево. В центре расположился огромный белый диван с подушками, перед ним — низкий журнальный столик с незажженной ароматической свечой.

Вик щелкнул выключателем, и на потолке зажглась одиночная лампа, пролив мягкий, теплый свет. Он не отпускал меня, и я последовала за ним на кухню.

Светлые тона, современная техника, окно с видом на тихий внутренний дворик. Большой кухонный остров по центру с вмонтированной плитой и удобными высокими стульями.

— Тебе нравится здесь? — тихо спросил Вик, останавливаясь у стойки.

— Да... — я огляделась, искренне пораженная. — Здесь мило.

— Знаешь... это место могло бы стать нашим.

Я мгновенно насторожилась.

— Что?

Вик провел пятерней по своим темно-рыжим волосам, взъерошив их:

— Если мы официально распишемся, мы получим право выбрать любое жилье во втором или третьем круге. Раз уж мы оба теперь работаем на башню. Мы можем забрать эту квартиру. Я узнавал в реестре — она пустует уже несколько лет.

Я высвободила свою руку и сделала шаг назад, останавливаясь.

Вик выгнул бровь. Я тщетно пыталась скрыть тревогу и боль в глазах от него.

Чип. Это говорил не настоящий Вик. Это проклятый нейромодулятор в его затылке мягко подталкивал его строить долгосрочные планы внутри системы башни. Настоящий Вик — тот, которого я знала, — никогда бы не захотел вить гнездо в этом гниющем муравейнике. Настоящий Вик уже разработал бы десяток планов нашего побега на свободу! Но я не могла сказать ему это прямо сейчас. Стоит мне заикнуться о чипе — он снова погрузится в параноидальные мысли, замкнется и отдалится от меня.

— Что, Ди? — спросил он, сузив глаза. — Я сказал что-то не то? Тебе не нравится это место или... ты не хочешь за меня замуж?

Черт. Он решил, что я сомневаюсь в нем.

— Замуж? — выдохнула я. — Вик, ты говоришь об этом так... обыденно.

— Ладно, — его голос стал тише. — А как мне сказать не обыденно, что я хочу, чтобы ты была со мной навсегда?

— Я и так с тобой.

— Да ни черта это не понятно окружающим мужикам! — неожиданно взревел он, делая шаг ко мне.

— Каким еще мужикам?

— Мудакам! — отрезал он, и его лицо исказилось от темной ярости. — Иржи вечно крутится возле тебя!

— Он мой крестный, Вик! — возмутилась я.

— Ладно! А Валентин?! Он вечно тебя лапает!

— Он мой стилист! Он просто делает свою работу!

— Да пофиг! — Вик рванул воротник куртки. — Я вижу лучше, чем ты, Ди! И, блядь... как я мог забыть, что Рэд теперь решил снова подкатить свои яйца к твоим ногам?!

— Вик! — я строго посмотрела на него. — Прекрати говорить со мной в таком агрессивном тоне! Ты ради этого меня сюда позвал? Чтобы поругаться и побрызгать желчью от ревности?

Вик неожиданно осекся. Он опустил голову, тяжело дыша. Сделал шаг ко мне, бережно взял мою ладонь и опустился на нее губами, прижимаясь к костяшкам.

— Ты права... — прошептал он. — Извини. Я не хотел этого. Я просто так сильно ревную тебя иногда... Это сносит мне крышу — от того, как сильно я хочу защитить тебя от других.

— Почему? — тихо спросила я, чувствуя, как оттаивает сердце. — Если бы ты мне доверял, ты бы так не думал.

— Я доверяю тебе больше, чем самому себе, — Вик вскинул на меня полные муки зеленые глаза. — Дело вообще не в этом.

— А в чем тогда?

— В том, что мне страшно... — его голос упал до шепота. — Страшно, что однажды я сделаю что-то ужасное или скажу тебе какую-нибудь дичь, после чего ты поймешь... что я не заслуживаю твоей любви. Потому что я сам постоянно так думаю. Я постоянно думал и думаю, почему ты выбрала именно меня. Когда у тебя была возможность выбрать кого-то другого. Я говорю правильные вещи не всегда, веду себя как агрессивный урод, иногда забываю подумать, как мои слова задевают тебя... Я...

Я быстро подняла руку и накрыла его губы своей ладонью, заглушая эти ядовитые слова.

— Вик. Не смей так говорить, — твердо произнесла я, всматриваясь в его родное, искаженное болью лицо. — Я знаю, кто ты на самом деле. И твои слова никогда не заставят меня любить тебя меньше. Любить тебя заставляют твои поступки. Я влюбилась в тебя, потому что ты своими делами — первый — показал мне, как сильно ты меня любишь. Нашим отношениям не обязательно быть идеальными. Любви не нужна безупречность без шрамов. Иногда ты отдаляешься, иногда я. Мы можем спорить, мы можем наговорить друг другу злых слов в пылу ссоры. Но я люблю тебя. И никогда не перестану любить. И ни один мужчина на свете никогда не сравнится с тобой. Ты уже слишком глубоко под моей кожей. Никто и ничто не станет для меня таким же особенным, как ты.

Я смотрела в его глаза и видела, как они медленно застилаются влагой. Вик сглотнул, заставив себя моргнуть, и я плавно убрала ладонь от его губ.

— Я всегда буду помнить твои слова, — прошептал он.

Его взгляд с трепетной нежностью изучал каждую черточку моего лица, пока за окном мерцал холодный свет башни.

Он потянул меня вверх по лестнице, в спальню.

Комната была оформлена в темных тонах. Ни единого окна — здесь невозможно было понять, день сейчас или ночь. Многослойные текстурные ткани на стенах, плотные шторы, глубокие оттенки постельного белья. Огромная кровать с высоким изголовьем. Винтажное зеркало в полный рост рядом с гардеробом. И мягкий янтарный свет, связывающий всё это воедино.

Я бы хотела жить здесь. Комната была невероятно красивой, дарила ощущение уюта и безопасности. Мне хотелось бы возвращаться сюда каждый день, вообще никогда не уходить. Но не в этом городе. И не под властью Совета.

Лицо Вика ужесточилось, будто он прочитал мои мысли. Он потянул за наши сцепленные пальцы и рывком прижал меня к себе. Его хватка была неразрывной — он развернул меня спиной к своей груди, обвил свободной ладонью мою шею и поддел мой подбородок большим пальцем.

— Помнится, ты любила пожестче, — прошептал он прямо мне в ухо. — Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. И вспоминала ее каждый раз, когда будешь рядом с другими мужчинами.

Мое сердце заколотилось как бешеное, когда я встретилась взглядом... со своим собственным отражением. В винтажном зеркале напротив.

Я вижу себя. Я вижу его, стоящего позади меня, его губы слегка прижимаются к моему виску, зажигая искру в глубине моего сердца. А пьянящий, возбуждающий запах его кожи только усиливает эту искру.

— Сначала я сниму с тебя всю эту лишнюю одежду, — вздыхает он мне на ухо, и его дыхание тепло обволакивает меня. — Потом я буду смотреть на тебя, целовать и ласкать тебя сколько захочу, и заставлю тебя кончить несколько раз, прежде чем возьму тебя.

Несколько раз? Он сказал «несколько раз»?

— Я знаю, что ты уже возбуждена, но этого недостаточно. — хрипло продолжает он, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Я буду заниматься с тобой любовью, как будто ты уже моя жена. Потому что это правда. Ты уже моя женщина.

Мне стыдно, что его невероятно высокомерные слова заставляют мои колени слабеть, а пульс бешено учащаться.

Я встречаюсь с ним взглядом в зеркале.

— Я не помню твоего предложения руки и сердца. Когда именно это было? Я постараюсь вспомнить.

Наступает крошечная секунда тишины. Его глаза прищуриваются.

В следующую секунду его ладонь наносит крепкий шлепок по моей пятой точке.

Я широко раскрываю глаза и в шоке смотрю на него.

— Вик!

— Ты будешь ей? — хладнокровно спрашивает он, совершенно не вписываясь в контраст с его горячим порывом.

Моё сердце бьётся так, будто хочет установить новый рекорд. Как этот мужчина может одновременно выводить меня из себя и быть таким возбуждающим?

— Стану кем? Твоей девочкой для битья?

Ещё один шлепок — точно в то же место — и раздражённый вопрос:

— Ещё раз — это вопрос, на который отвечают «да» или «нет». Ты станешь моей женой?

— Стану, — негодующе бормочу я.

– Спасибо, – тихо шепчет он.

Затем он берется за узкие бретельки моей майки и поочередно спускает их с моих плеч. Майка сползает до локтей, а потом ниже, обнажая черный лифчик.

Медленно он расстегивает его, сдвигает в сторону, стягивает с моих рук и отбрасывает в сторону.

Мои груди обнажены, – погруженная в это осознание, я чувствую, как сердце замирает в груди.

Вик шумно вздыхает, его грудь тяжело поднимается и опускается прижавшись к моей спине, а губы слегка приоткрыты.

—Знаешь, — шепчет он, не отрывая взгляда от моего обнаженного тела, пока его глаза стеклянеют.

—Каждую ночь, когда мы не засыпаем в одной постели, и я не могу быстро уснуть, я думаю о тебе, твоем теле, и это помогает. Ты даже не представляешь, насколько.

У меня пересыхает в горле.

Его ладони скользят вверх, обхватывая меня сзади, большие пальцы медленно и методично рисуют круги.

— Я так сильно зависим от тебя, Ди. Я знаю, что чип в моей голове заставляет меня по-другому смотреть на многие вещи. Я только что осознал, что сказал тебе, что хочу остаться жить в этом доме. Какой бред. Все-таки у меня бывают моменты ясности. Но когда я думаю о тебе… Никакой чип никогда не заставит меня думать по-другому. — добавляет он.

Я продолжаю думать о его словах, когда его руки скользят к молнии на моих брюках.

Задержав дыхание, я жду, пока он расстегнет их. И он делает это, сдвигая брюки вниз по моим ногам.

Пока он меня не прикасается, а просто смотрит — его глаза затемнены и полны благоговения, дыхание учащенное и поверхностное, и я чувствую его возбуждение под брюками у себя за спиной.

При виде нас в зеркале у меня кружится голова.

Я практически голая, а он все еще полностью одет.

Его руки опускаются ниже, большие пальцы цепляются за резинку моих трусиков. Он спускает их сантиметр за сантиметром в раздражающе неторопливом темпе, пока они не спускаются ниже бедер, и он позволяет им опуститься до моих лодыжек.

Я смотрю на своё отражение, в груди всё стучит.

— Почему ты такая, Ди? — шепчет он, звуча почти… сердито?

Я замираю, внутренности сжимаются. Он разочарован тем, как я выгляжу? Я не испытываю неуверенности, но я видела девушек, которые его окружают. Например, Нину. У неё грудь побольше и…

—Как можно стать еще более сексуальной, чем в прошлый раз? — добавляет Вик, уже с большей долей гнева, сжимая мою грудь до приятной боли и прижимаясь к моей спине. — И что мне теперь делать? Не выходить из этой спальни, пока стояк не отвалится от изнеможения?

О Боже.

— Где тебя научили так говорить? Раньше ты не был таким красноречивым, — с трудом выдыхаю я, пока мое тело извивается в его объятиях.

— Меня никто не учил. Мне достаточно одного взгляда на тебя, и в голове возникают самые грязные мысли, — сообщает он, одной рукой скользя между моих бедер сзади, а затем резко приказывает: — Раздвинь ноги.

— Попроси по-хорошему, — я язвительно бросаю ему.

Он прекращает движение, застывая позади меня. Затем поворачивает мою голову, чтобы грубо впиться в мои губы в коротком, жестком поцелуе. Отпустив меня, он резко бросает: — Больше не буду просить по-хорошему. Я хочу тебя.

В следующую секунду он силой раздвигает мои влажные губы двумя пальцами, безошибочно находит самое чувственное место и давит на него.

Волна наслаждения застигает меня неподготовленной, без пощады. Из меня вырывается стон, и я смотрю на себя в зеркало затуманенным взглядом: мои ноги и бедра дрожат, спина выгибается.

Вик не дает мне времени прийти в себя.

Он поднимает меня на руки, несет к кровати и бросает на неё, словно ему надоело тянуть время.

Затем он опускается на колени между моими бедрами, которые невольно раздвинулись, и погружает туда лицо.

— Подожди! — вскрикиваю я, вздрагивая от первого прикосновения его языка. Его горячее дыхание заставляет меня покрываться мурашками.

Он не ждёт.

Я даже не уверена, слышит ли он меня.

Нежные поглаживания перемещаются вверх, прежде чем его язык проникает внутрь. Пальцы раскрывают меня ещё шире. Его язык скользит по моей и без того возбужденной коже, зубы слегка кусают, а затем его горячие губы безжалостно припадают ко мне, пока я не начинаю задыхаться.

Стоны вырываются из меня, когда мышцы живота сжимаются. Мои пальцы ныряют в его густую шевелюру, а другая рука судорожно сжимает простыню, пока напряжение нарастает в моем лоне.

— Вик… О боже!

Наслаждение переполняет меня сильно и быстро — моя голова откидывается назад, глаза крепко зажмуриваются.

Я едва успеваю прийти в себя, как Вик забирается на меня, его блестящие губы прижимаются к моим грудям.

Его язык кружит вокруг одной из них, зубы слегка покусывают ее, а затем сжимают достаточно крепко, чтобы заставить меня содрогнуться. Затем он меняет положение и переключается на другую грудь.

Это было слишком — остро, сладко и ошеломляюще. И я снова приближаюсь к кульминации, моё дыхание громкое и прерывистое, тело сотрясается судорогами, глаза намокают от ярких ощущений, пронизывающих каждую частицу моего тела.