Кадота: Контроллеры реальности

Я не уверена, как долго это продолжалось.

Но когда я открываю глаза, я вижу, что он склонился надо мной, ладони на матрасе по обе стороны от моих плеч, а его взгляд — глубокий, пламенный и жаждущий.

Он выглядит… одичавшим.

После того как Вик заставил меня испытать три разрядки за считанные минуты…

Мое сердце подскакивает, замирает, снова подскакивает. Чего ещё я о нём не знаю?

— Как… — с трудом вырывается у меня, и я пытаюсь отдышаться.

— Как ты себя чувствуешь, моя красивая жена? — шепчет он, облизывая нижнюю губу.

Я сглатываю, горло сдавливает эмоции, грудь сжимается и наполняется. От того, как он на меня смотрит. Как будто я — воплотившийся сон, и он хочет крепко удержать меня.

— Я уже твоя жена?

— С этой ночи — да.

— И как это произошло?

Он берет мою руку, подносит мое запястье к своим губам, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Когда ты сказала мне «да». Я бы не надел это кольцо на твой палец против твоей воли.

Что? Я гляжу на свою руку, прижатую к его губам.

На моем безымянном пальце — красивое маленькое серебряное кольцо с несколькими маленькими блестящими белыми камнями в оправе.

Я слегка приоткрываю рот от удивления. Как это произошло? Я даже не заметила, как он надел его мне на палец.

— Оно такое красивое… Вик. Где ты его раздобыл?

Не отрывая от меня взгляда, он отстраняется, приподнимаясь, и его руки скользят к краю своей кофты.

— Купил в первом круге.

Он по-прежнему полностью одет. Его пальцы, кажется, немного подрагивают.

И я вдруг понимаю, что сейчас происходит. Это ночь признания. Он всё тщательно подготовил. И всю работу делает сам. Старается, чтобы мне было хорошо. Разве это не моя задача сейчас?

— Подожди. — Я приподнимаюсь, сердце у меня почти выпрыгивает из груди, когда его руки замирают.

Впервые с тех пор, как мы сюда пришли, я вижу, как что-то крошится в его зелёных глазах.

Что-то незащищенное и уязвимое вырывается наружу, его кадык судорожно поднимается и опускается.

Мои пальцы нежно обхватывают его запястья. – Позволь мне? – шепчу я.

– Ди, тебе не нужно просить меня так вежливо, – тихо отвечает он, опуская руки. – Делай со мной, что хочешь. Что угодно.

Глядя на него, я испытываю странное чувство внутренней уверенности и светлой радости.

Он мой муж… Вик — мой муж. А я — его жена. Я бы никогда не подумала, что так всё сложится. Конечно, я бы хотела более подобающую, традиционную свадьбу. Но в этих обстоятельствах то, что он устроил для меня посреди всего этого хаоса, — просто бесценно.

И я… чувствую себя счастливой. Я хочу, чтобы и он испытал то, что испытываю я.

Оберегать его и заботиться о нём стало для меня самой естественной вещью, и если именно так он хочет, чтобы я это делала теперь, то именно это я и дам ему.

***

В ту же ночь я вновь направилась с визитом в закусочную «Заря». В основном зале было множество народу и громко шумели, в воздухе витал запах пригоревшего жира с примесью самогона. Гореслав уже поджидал меня у подножия деревянной лестницы. На этот раз он не стал устраивать игры с записками: как только наши взгляды встретились, он молча кивнул и повёл меня на второй этаж, в свое жилище.

Мы прошли по узкому, слабо освещенному коридору. Он отпер крепкий замок и впустил меня внутрь.

Пространство было завалено картонными коробками с лекарствами, химическими колбами и стопками рукописных листов. На подоконнике приглушенно светилась старая лампа с абажуром. И прямо посреди этого беспорядка, на потертом диване из кожзама уютно свернулась кошка — небольшой серый комочек.

Когда за мной закрылась дверь, кошка неохотно приоткрыла один золотисто-желтый глаз, медленно и пристально окинула меня взглядом с головы до ног, а затем снова зажмурилась, тихо мурлыча.

— Это Зима, — сообщил Гореслав, поворачивая ключ в замке. Он по-прежнему был одет в те же мешковатые брюки с подтяжками и белую рубашку, но на этот раз рукава были закатаны ещё выше, обнажая наколки на предплечьях. — Она очень восприимчива. Кусаться не будет, но может сделать исключение, если решит, что ты представляешь угрозу для меня. Но ты же не желаешь мне зла, правда, Дарьяна?

— Нет, — ответила я, оставаясь стоять у двери с скрещенными на груди руками и не спеша ослабляя хватку на рукоятке электрошокера под курткой. — Я пришла поговорить.

— Замечательно. Конструктивный подход, — он подошел к дивану и изящно уселся на самом краю рядом с кошкой. — У тебя восхитительная осанка, Даряна. Для человека с опытом в медицине то, как симметрично у тебя сложен скелет и насколько хорошо развиты мышцы, — просто эстетическое наслаждение. Твоим плечам не помешало бы чаще расслабляться, но даже в этой боевой позе ты выглядишь… просто восхитительно.

Я сдержанно подняла бровь, проигнорировав этот странный, по-научному звучащий комплимент. Он произнес это совершенно деловым тоном, без тени смущения или флирта.

— Ты хотела знать, почему я так заинтересован в тебе, — продолжил Гореслав, ласково поглаживая Зиму своими длинными, татуированными пальцами. — Буду откровенен. По самой своей природе я не могу доверять тем, кто служит карательной системе Совета. Это идет вразрез с моими принципами. Но ты… ты находишься внутри этой системы, при этом не являясь её частью. Ты не веришь их обману. Ты помогаешь людям, нарушая прямые приказы, и рискуешь собственной жизнью ради других. Я это вижу. Твои глаза слишком живые для винтика Совета.

— Ты уже говорил это в прошлый раз, — заметила я, сделав два шага вперёд, но сохраняя дистанцию между нами. Ты по-прежнему не объяснил, откуда у тебя такая убежденность. Ты сказал, что наблюдал за мной три месяца. Но три месяца слежения за патрулями не дают такого понимания. Как ты понял, на что я способна?

Гореслав слегка наклонил голову, и седая прядь выскользнула из его растрепанных волос, упав на острую линию скулы.

— Ты права, — без колебаний согласился он. — Три месяца наблюдений — это всего лишь сбор данных и подтверждение выдвинутой гипотезы. На самом деле я уже очень давно искал именно тебя. У нас с тобой схожие частоты биоэлектрической активности. Когда из архивов до меня дошли слухи, что в городе появился ещё один выживший, я начал по крупицам собирать информацию.

Я нахмурилась:

— Выживший? Ты говоришь об острове изгоев? О лагере? Ты тоже был там?

— Нет, Даряна, — его голос понизился, приобретя пугающе серьезный оттенок. — Я говорю о гораздо более раннем периоде. Я имею в виду то, что произошло, когда ты была совсем малышкой. Ты выжила после нейрохирургической операции, которую провел твой отец.

Мне показалось, будто из комнаты выкачали весь воздух. На моей коже выступил холодный пот. Сердце сделало оглушительный рывок.

Мой отец. Операция в детстве. Секретные протоколы, о которых в башне не знал абсолютно никто, кроме Кардинала и меня. То, что было похоронено под грифом «совершенно секретно» в самых глубоких цифровых хранилищах технополиса!

— Как… — прошептала я, впиваясь ногтями в ладони. — Откуда ты об этом знаешь? Кто ты такой?!!

— Не волнуйся, у тебя сейчас частота сердечных сокращений зашкаливает, а это негативно сказывается на микроциркуляции в мозге, — спокойно, без тени иронии проговорил Гореслав. На его губах играла та же полуулыбка, но глаза смотрели на меня с гипнотической прямотой. — Садись. Это долгий разговор, а я не люблю, когда мои слушатели падают в обморок от гипоксии.

Я не села, но заставила себя сделать глубокий вдох и выдох.

— Рассказывай, — процедила я. — И без твоих загадок.

— Хорошо. Буду говорить языком фактов, раз тебе так привычнее, — Гореслав переплел пальцы. — Твой отец, ученый высшей категории, пытался создать прототип человека, устойчивого к воздействию психотронных излучений и биологических вирусов Совета. Он использовал расширенный спектр генной модификации и провел на тебе сложнейшую резекцию тканей головного мозга. Официально в отчетах лаборатории было сказано, что подопытный ребенок скончался от остановки сердца прямо на операционном столе. Тебя списали. Вычеркнули из реестра живых. Но твой организм запустил компенсаторный механизм. Сердце остановилось, но клетки мозга не погибли. Ты выжила. Таких детей было много. Но до сегодняшнего дня выжили только девять.

— Ошибаешься. Выжило восемь.

— Это по данным твоего крестного.

Что? Откуда он знает Иржи?

Он подался вперед, опираясь локтями о колени и не сводя с меня глаз:

— Ты — Homo Nullus. «Нулевой человек». Человек с заблокированным системным откликом, с феноменальной регенерацией и измененной биоэлектрической структурой. И я... — он указал длинным пальцем себе в грудь, — тоже. Я девятый выживший из тридцати двух детей, которых система списала как биомусор после подобных экспериментов в лабораториях Ведасграда. Мы должны были умереть еще в детстве. Но мы с тобой живы. Мы нашли друг друга.

Я молчала, переваривая услышанное. Слова Гореслава шокировали меня напрочь.

Гореслав выдержал аккуратную паузу, давая мне прийти в себя, а затем продолжил, поглаживая кошку:

— Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело. То, о чем ты догадывалась, наблюдая за башней — лишь вершина айсберга. Вышки, которые стоят на границах каждого круга — это не защитные глушители от «зараженных». Это психотронные излучатели низкой частоты. Они погружают мозг обычных людей в состояние легкой депрессивной апатии и внушаемости. Именно поэтому население так слепо верит в угрозу извне и боготворит Совет. А ночные патрули СОФ... Думаешь, они ловят беглецов из внешнего мира? Нет, Ди. Они загоняют обратно тех граждан, у кого под действием стресса на мгновение пробивается иммунитет и кто пытается вырваться из зоны влияния вышек. Система держится исключительно на страхе. Запуганным и химически подавленным человеком управлять в сотни раз проще, чем тем, кто начинает задавать логические вопросы. Мы с тобой не подвергаемся этому влиянию. У нас, можно сказать, иммунитет. Поэтому, даже с нейромодулятором в голове у тебя были долгие просветы ясности. Они помогли мне отследить тебя.

— …Хорошо. И что дальше будет?

— Дальше? Я предлагаю тебе официальный союз. Мы будем обмениваться информацией. Мы будем прикрывать спины друг друга. Ты находишься глубоко внутри системы, у тебя есть доступ к закрытым протоколам и оперативным сводкам. У меня есть знания о городе, о сетях, об их цифровых слепых зонах и о том, как обходить их ловушки. Если мы объединим наши ресурсы, у нас появится реальный шанс сломать эту систему.

— Ты хоть понимаешь, чем ты рискуешь, предлагая подобное действующему богоборцу? — уточнила я, чуть сузив глаза. — Одно мое слово в отделе безопасности — и тебя сотрут в порошок.

Гореслав тихо, бархатисто рассмеялся:

— Ты не просто богоборец. Ты ведешь опасную двойную игру. И я безмерно уважаю твои аналитические способности. Риск — это всего лишь математическая вероятность, а я привык работать с высшими порядками вероятностей. Ну так что? Ты согласна стать моим союзником?

Он поднимался с дивана и протянул мне свою исписанную татуировками ладонь. Зима в этот момент сладко потянулась, перевернулась на спину и подставила пушистое брюшко для ласки.

Я смотрела на парня перед собой, на его спокойную уверенность, на его невероятный, холодный и одновременно страстный ум. В его словах была логика. Девятый выживший... Его родители тоже ученые? Вероятно, да.

Я сделала шаг вперед и протянула свою руку.

Но едва наши пальцы соприкоснулись, взгляд Гореслава случайно упал на мою правую кисть.

На моем безымянном пальце поблескивало изящное серебряное кольцо. То самое кольцо, которое час назад надел мне Вик.

Гореслав замер. Его рука на мгновение одеревенела в моей ладони.

Я отчетливо увидела, как его лицо изменилось: привычная отстраненная улыбка мгновенно испарилась, скулы заострились, а в глазах вспыхнуло и тут же погасло какое-то осознание.

Я зафиксировала этот жест. Он заметил кольцо. И его это почему-то задело. О чем он думал? Я совершенно не знала.

Гореслав быстро взял себя в руки, сжал мою ладонь чуть сильнее, и его губы вновь изогнулись в усмешке.

— Да, — сказала я, не сводя с него глаз и не отнимая руки. — Я согласна на союз. Но предупреждаю сразу: если ты меня подставишь или попытаешься сыграть за моей спиной — я тебя найду. И поверь, мои навыки бойца тебе не понравятся.

— Договорились, — тихо проговорил он, медленно разжимая пальцы и отступая на шаг. — В таком случае через два дня я покажу тебе кое-что важное. Будь готова к патрулю в пятом круге.

Я вышла из «Зари», когда город окончательно погрузился в непроглядную ночную тьму.

Воздух седьмого круга был морозным и едким. От моего дыхания в темноту поднимались густые клубы пара. Мозг с жадностью переваривал всё, что рассказал мне этот странный парень: Homo Nullus, психотронные вышки... Картина мира складывалась в единую, страшную мозаику.

И я нашла девятого выжившего. Точнее, он меня. Интересно, какая у него аномалия?... Надо будет спросить.

Я быстро шагала по направлению к станции метро, привычно фиксируя боковым зрением детали улицы: редкие светящиеся окна верхних этажей, обшарпанные мусорные баки, испуганных редких прохожих, торопливо прижимающихся к стенам.

У главного перекрестка на стене полуразрушенного здания висел огромный, слепящий неоновый щит. С глянцевого изображения на город смотрело идеально отретушированное, обнаженное женское тело с безупречными пропорциями. Надпись снизу аршинными буквами вещала:

«ТЕЛО МЕЧТЫ — ПОД КЛЮЧ. БЫСТРО И НАВСЕГДА! Полная био-пластика за 24 часа. Забудь о несовершенствах, данных природой. Стань совершенством сам!»

Я задержала на нем взгляд, чувствуя волну тошноты. Сколько людей в этом проклятом городе поверили в эту иллюзию? Сколько отдало последние деньги за синтетическую «красоту», чтобы стать очередными одинаковыми куклами в руках Совета?

Я отвернулась от рекламного щита и уже сделала шаг в темноту узкого переулка, ведущего к метро, как вдруг...

Сильный, удушающий захват сзади обвил мою шею!

Жесткая ладонь в кожаной перчатке мертвой хваткой зажала мой рот, заглушая вырвавшийся крик. Я мгновенно включила рефлексы бойца — выгнулась, готовая нанести удар локтем в поддых нападавшему и выхватить шокер, но человек за моей спиной зафиксировал меня с нечеловеческой силой.

— Тихо. Не дергайся, — прошептал над самым ухом незнакомый, мужской голос.

Прежде чем я успела осознать происходящее, из-за угла переулка, вынырнув из тени, бесшумно выскочили две темные фигуры в длинных неприметных плащах. В их руках были стволы с глушителями. Нападавшие навели оружие прямо на нас!

Но тот, кто держал меня сзади, сработал быстрее.

Раздались два щелчка: твип-твип.

В свободной руке незнакомца вспыхнул крошечный пистолет с интегрированным глушителем. Обе фигуры в плащах замерли на месте, словно подкошенные, а в следующее мгновение одновременно рухнули лицом в снег. Из пробитых голов тонкой струйкой потекла темная кровь.

Не успела я и глазом моргнуть, как захват на моей шее ослаб. Незнакомец сильным толчком отправил меня вперед, а сам мгновенно растворился в непроглядной тьме переулка, будто его там и не было. Только тихо хрустнул снег за углом.

Я тяжело дышала, мгновенно выхватывая из кобуры оружие и вставая в боевую стойку.

— Стой! — рявкнула я в темноту.

Ответа не было. Лишь эхо моего собственного голоса отскочило от кирпичных стен.

Я осторожно подступила к двум неподвижным телам, лежащим в грязи. Опустилась на корточки и аккуратно перевернула одного из убитых на спину.

Стянула с его лица маску. Под ней оказалось непримечательное, жесткое лицо мужчины лет сорока. Я расстегнула его плащ и быстро обшарила внутренние карманы.

Мои пальцы наткнулись на металлический жетон. Я вытащила его на свет.

На жетоне красовался герб верхних этажей и гравировка: «Служба Специальной Безопасности Башни. Отдел Внешнего Наблюдения».

У меня пересохло во рту. За мной все это время следили.

Это была не уличная шваль и не грабители седьмого круга. За мной велась профессиональная, скрытая слежка. Агенты специальной охраны верхушки башни отслеживали каждый мой шаг от самой «Зари». Успели ли они передать информацию в башню? Боюсь, что узнаю я это только спустя какое-то время.

Я подняла голову, всматриваясь в тьму переулка, куда только что исчез мой неизвестный спаситель. Кто-то ликвидировал ищеек Совета прямо у меня на глазах. Чтобы защитить меня? Не знаю. Но этот «кто-то» явно не хотел быть найденным.

Я спрятала жетон в карман, подняла воротник и быстро шагнула по направлению к светящимся буквам станции метро, понимая: петля вокруг меня затягивается с каждым часом.