Князь Нетленных и Дочь Жнеца

Девушка побледнела как по щелчку пальцев — я угадала, заметив её нервный взгляд на молодого офицера за обеденным столом ещё несколько часов назад, который явно проигрывал крупную сумму.

— Уходим, девочки, — холодно сказала леди Камелия. — Здесь явно пахнет… плебейской наглостью.

Они удалились, бросив на меня последние ядовитые взгляды.

Я осталась одна, глядя на своё отражение. Что ж… Врагов я уже себе нажила в этом мире. Как же быстро это делается…

***

После обеда Вигорн предложил прогулку. Мы вышли в сады дворца — тенистые аллеи, где светились бледно-голубые цветы, а фонтаны били серебряной водой. Он шёл рядом со мной по тенистой аллее, задумчивый.

— Ты была сегодня великолепна, Аэлин, — сказал он наконец. — И остроумна. Но Леди Камелия теперь твой враг. И у неё длинные руки.

— А у меня есть Вы, — ответила я, играя свою роль. — Разве не Вы обещали мне защиту?

— Обещал. Но я хочу знать, что защищаю. Расскажешь мне о себе? По-настоящему. Откуда ты?

Я уже заранее подготовила историю с Лидой — я сирота из далёкого горного селения, где туманы такие густые, что люди рождаются без меток – родинок. Где я научилась читать по старым книгам, оставшимся от странствующего монаха. Где мечтала увидеть большой мир. Однажды гуляла, пасла стадо овец, оступилась и упала в горную речку, вынырнула уже в Аддермуре.

Вигорн слушал, кивая, но его глаза оставались недоверчивыми. Когда я закончила, он взял мою руку.

— Очень поэтично. И очень… гладко. Но… да ладно. Каждый имеет право на свои тайны.

— Почему Вы сомневаетесь в моей истории, мой лорд?

— Такие прекрасные создания, как ты, не могут пасти овец. Твои руки такие нежные… Такие принадлежат лишь особам из высшего общества.

— Но я говорю правду. И делать я умею многое по хозяйству. Вы можете это проверить.

— Заманчивое предложение. — с улыбкой отозвался Вигорн, проводя взглядом ласточку в небе. — Пожалуй, я его запомню.

Мы вышли за пределы сада, на небольшую площадь при дворце, заставленную лавками. Вигорн остановился у одной — маленькой, с витриной, полной хрустальных флаконов.

— Бутик «Сны Серафимы». Лучшие духи в Аддермуре. Выберешь себе что-нибудь? Мой подарок.

— С удовольствием, мой лорд.

Внутри все благоухало — цветами, смолами, пряностями. Хозяйка, изящная женщина с седыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, предложила мне попробовать несколько ароматов. Я нюхала, прикладывая флаконы к запястью, но запахи казались мне слишком навязчивыми. В Петербурге я слышала более утонченные, более изящные ароматы. А эти… Одно огорчение.

И вдруг, среди этого пьянящего коктейля, я осознала всю абсурдность ситуации. Я стою здесь, выбираю духи, которые мне не нравятся, с мужчиной, который мне тоже не по душе, играя роль, которая начинает меня пугать.

Я положила очередной флакон на прилавок.

— Лорд Вигорн… мне нужно сказать Вам кое-что.

Он поднял бровь.

— Да? Определилась с выбором?

— Нет, насчет другого. Я… ценю Вашу щедрость. Вашу защиту. Но я не смогу больше… быть с Вами. В том смысле, который Вы, кажется, предполагаете. Я не смогу притворяться влюблённой. И не смогу лечь с Вами в постель. Прошу, не злитесь на меня.

Я ждала гнева, насмешки, угроз. Но Вигорн лишь вздохнул, и его лицо внезапно показалось мне усталым, почти старым.

— Я и не ожидал этого, — сказал он тихо. — Я… одинок, Аэлин. У меня есть власть, богатство, влияние. Но нет никого, с кем можно было бы просто поговорить. Кто не боялся бы меня. Кто не хотел бы чего-то от меня. Ты, по крайней мере, честна. И хочешь самую малость — знания. Я только рад ими делиться.

Это признание застало меня врасплох. Я видела в нём хищника, развратника, но не одинокого стареющего человека. Тем более выглядит он ещё в самом рассвете сил.

— Я предлагаю сделку, — продолжал он. — Оставайся при мне как компаньонка. Ходи со мной на приёмы, на собрания, составляй мне компанию. Я дам тебе доступ к книгам, к знаниям, которые ты ищешь. А ты… дай мне иллюзию, что я не совсем один. Что хоть кто-то видит во мне человека, а не титул или кошелёк. А там… посмотрим. Что скажешь?

Это было неожиданно. И… честно. Я кивнула.

— Хорошо. Я согласна. Но я буду с Вами откровенна. Всегда.

— Я на это и надеюсь, — он улыбнулся, и в этой улыбке впервые не было пошлости. — Тогда по рукам. А теперь выбери духи. Настоящие. Те, что пахнут тобой, а не той, кем ты притворяешься.

Я выбрала лёгкий, теплый аромат — ноты цитруса, корицы и чего-то горьковатого. Вигорн кивнул одобрительно.

Через два дня мы снова были во дворце — на собрании Совета Восьми, куда Вигорн взял меня с собой как свою сопровождающую. В огромном зале с дубовым столом, за которым могли бы разместиться пятьдесят человек, уже собрались представители знати и чиновники. Я опять чувствовала на себе взгляды — те же любопытные, но некоторые уже враждебные. Леди Камелия сидела в дальнем конце стола и смотрела на меня, как кошка на мышку.

Вигорн оставил меня у входа, подойдя к группе своих знакомых.

— Подожди здесь. Слуги покажут тебе дворец, если захочешь осмотреться.

Я кивнула. Как только он отошёл, я подозвала одного из слуг — молодого парня в ливрее.

— Мне надо в библиотеку, — сказала я тихо. — Вы можете проводить меня в библиотеку дворца?

Он кивнул, без слов развернулся и повёл меня по длинным коридорам.

Библиотека оказалась даже больше, чем я представляла — огромный темный зал с галереями, уходящими ввысь, заполненный книгами от пола до потолка. Воздух здесь был другим — сухим, пыльным. В центре зала находились несколько кресел, софа и камин, где ярко играл с тенями огонь.

Слуга удалился, оставив меня одну. Я прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков. Многие были на непонятных мне языках, но некоторые — на общем наречии Аддермура, которое я уже начала понимать. На слух все было гораздо легче, а вот с чтением у меня были пока заминки. Но училась я всегда быстро.

Я нашла секцию по истории восьми графств и выбрала толстый том в кожаном черном переплёте — «Хроники Туманного Предела».

Усевшись за один из читальных столиков в нише, я открыла книгу. И погрузилась в чтение.

«В мире, где силы возгораются и разворачиваются,

Нетленные — особенные мальчики и девочки, с силами разума.

Насильно отнятые у семей при первом вздохе,

Воспитанные правительством для их плана — захватить и удержать все земли от разрушения

Вечного Тумана у границ.

У Нетленных головы выбриты, и змей в вечном символе восьмёрки вытатуирован на их головах.

Им также предсказаны даты их рождения и смерти Колодцем Судьбы,

И даты эти нанесены на их затылок. Но татуировки открываются

Лишь когда достойный коснётся их кожи, заслужив это знание.

В их сердцах есть лишь туман,

Они служат вечности и круговороту Змея.

Сквозь туман они собираются, единые в силе,

Нетленные, воины, готовые сражаться за графства.

С разумами, сплетёнными, нерушимой связью тумана,

Они выступают вперёд, доблестные, мужественные и сильные,

Чтобы оберегать людей от того, что рыщет по ночам в тумане на границах.»

Я читала, и у меня мурашки бежали по коже. Нетленные… Дети, рождённые с силой разума, обращённые в оружие. Их метки, их татуировки… это было похоже на то, что я искала? Связь между мирами, пересечения? Но они были частью этого мира, его тёмной механикой. И от кого они оберегали жителей графства?… Неужели в тумане водятся какие-то чудовища? Лида мне ничего не говорила про это…

Я перевернула страницу, нашла другую историю.

«Среди лесов туманных, где тьма живет свободно,

Вечный туман, густой и зловещий,

Сторожит пределы графств, наводя тоску.

Под его покровом прячутся тайны,

Твари таятся, готовые явиться.

Безумие царит, там где они бродят,

Никто из смертных не должен ходить там.

Но в этой стране теней глубоких,

Существует легендарное пророчество

О двух пламенах, связанных судьбой.

Лишь они, истинные родственные души любви,

Одарённые небесами, благословлённые свыше,

Могут ступить за пределы тумана,

Где твари дрогнут, их сила терпит неудачу.»

Пророчество о двух пламенах. О любви, способной развеять туман. Это звучало как сказка, красивая и безнадёжная. Я хотела читать дальше, как вдруг услышала шаги и приглушённые голоса у входа в библиотеку. Быстро и бесшумно я юркнула под читальный стол, прижав книгу к груди.

В библиотеку вошли двое — юноша и девушка. Они разговаривали шёпотом.

«…нельзя, нас могут увидеть!» — шептала девушка. По голосу и акценту я поняла — она служанка.

«Никого нет, все на собрании, — ответил мужской голос, молодой, бархатный, принадлежащий, несомненно, аристократу. — Я скучал по тебе, Лила».

«А я по Вам, милорд…»

Последовал звук поцелуя, шорох одежд. Я замерла под столом, чувствуя себя неловко и раздражённо одновременно. Они целовались, шептались о своей тайной любви, о том, как невозможно быть вместе из-за сословных различий. Романтично. И чертовски некстати.

Я попыталась отодвинуться глубже под стол, но мой ботинок неловко задел ножку шкафа. Раздался глухой стук.

Поцелуй оборвался.

— Что это? — испуганно прошептала девушка.

— Ничего. Наверное, мышь. Или…

Я затаила дыхание. Послышались осторожные шаги, приближающиеся к моему укрытию. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, оно может выдать меня. Но потом юноша вздохнул.

— Никого. Пойдём, Лила, здесь и правда небезопасно.

Они быстро ушли, их шаги затихли в коридоре. Я вылезла из-под стола, отряхивая платье от пыли. Глупо. Опасно. Но книга была со мной.

Я вернулась к чтению, но сосредоточиться уже не могла. Пора было возвращаться к Вигорну. Я положила том обратно на полку и пошла к выходу, к залу собраний.

Вернувшись к компании, я застала оживлённую беседу. Вигорн был в центре группы мужчин, обсуждавших налоги на торговлю с остальными графствами — теми немногими, с которыми ещё можно было как-то сообщаться через охраняемые коридоры. Женщины, включая леди Камелию, обсуждали последние сплетни. Я стояла в стороне, чувствуя себя чужой, и от нервного напряжения начала тихо напевать себе под нос старую русскую песенку, а потом отпустила пару шуток про чопорность местного этикета — шуток, которые никто не понял и которые были встречены ледяным молчанием среди дам.

И вдруг из-за соседней колонны вышел он.

Высокий, с тёмно-русыми волосами, ниспадающими до плеч, в чёрном камзоле с золотой вышивкой. На лице — чёрная полумаска с позолотой, закрывающая верхнюю часть лица, и дымчатые очки цвета тёмного вина. Он шёл прямо на меня, его поступь была бесшумной, как у кошки.

— Что за диковинная птица завелась при дворе? — его голос был низким, чуть хрипловатым, но полным презрительного любопытства. — И что это за странные звуки она издаёт? Смех деревенской дурочки, нашедшей блестящую биту?

Все вокруг замерли. Вигорн сделал шаг вперёд, но я опередила его. Раздражение, страх, усталость — всё выплеснулось наружу.

— А Вы, должно быть, местный острослов, — парировала я, глядя на его маску. — Хотя, судя по тому, что Вы прячете свое лицо за маской и очками, остроумие — не единственное, что Вы прячете. Вы заболели? Или просто страшный очень?

Наступила гробовая тишина. Кто-то ахнул. Вигорн побледнел. А незнакомец… он замер на секунду, а затем медленно, словно хищник, сделал шаг ко мне. Ещё шаг. Я отступила, наткнувшись спиной на мраморную колонну.

Он оказался в сантиметре от меня. Одной рукой в чёрной перчатке он схватил меня за подбородок, принудительно подняв моё лицо. Другой рукой он прикрыл свою маску, будто защищаясь. Я успела заметить перстень на его пальце — золотой, с чёрным камнем, в котором что-то пульсировало, как крошечное сердце.

— Откуда ты, деревенщина? — прошипел аристократ так тихо, что услышала только я. — И кто тебя пустил сюда с твоим грязным языком?

— Вы верно сказали. Я – деревенщина. Из деревни. А сюда меня пустили добрые люди, посмотреть как высшие люди живут, — выдохнула я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — А язык у меня чистый. В отличие от некоторых, кто прячется за масками.

Он резко отпустил меня, отшатнулся, будто обжёгшись.

— Вы пьяны? Что с Вами? — осведомилась я с полуулыбкой.

— Убери её с чужих глаз, Вигорн, — бросил аристократ через плечо и, развернувшись, ушёл, его плащ взметнулся за ним, как крыло ворона.

В зале воцарилось ошеломлённое молчание. Затем все заговорили разом. Вигорн схватил меня за руку и почти потащил в сторону.

— Что ты наделала?! — прошептал он, его лицо исказила тревога.

— Что? Этот индюк в маске первый начал. Я лишь…

— Это был князь Морвин, Аэлин! Теперь он тебя запомнит. Ты пререкалась с ним на виду у всего двора. А маску он носит и очки, потому что он слепой с детства.

У меня все похолодело внутри. Князь… Слепой князь. А я… я издевалась над его маской. Над его слепотой. Какой ужас…

Ко мне подбежала одна из служанок, девочка лет пятнадцати, с испуганными глазами.

— Сударыня… князь… он не видит. Уже десять лет. Вы, должно быть, не знаете… После несчастного случая… Князь Морвин носит маску, чтобы скрыть уродство, а повязку и очки, потому что свет причиняет ему боль. Все это знают.

Я закрыла глаза. Чёрт. Чёрт! Я оскорбила его не из злобы, а по незнанию. По своей глупой, самоуверенной дерзости.

— Мне нужно извиниться перед ним, — сказала я Вигорну. — Я не знала.

— Теперь уже поздно, — проворчал он. — Иди и сиди смирно. Сейчас начнётся собрание.

Мы вернулись в зал. Все расселись за огромным столом. Я села рядом с Вигорном, чувствуя, как на меня смотрят все дамы — уже не с любопытством, а со злорадством. Я испортила себе репутацию в один миг.

В зал вошёл пожилой мужчина в мантии советника. Все замолчали.

— Где князь? — спросил кто-то.

— Его туманность князь Морвин плохо себя чувствует, — объявил советник. — Собрание переносится на завтра.

Поднялся ропот разочарования. Вигорн вздохнул и встал.

— Пойдём.

Мы вышли из дворца в мрачном молчании. Его карета ждала нас у подъезда. Мы сели, и карета тронулась, катя по мостовой, выложенной чёрным камнем.

— Мой лорд… Расскажите мне про Нетленных, пожалуйста, — попросила я, чтобы разрядить напряжение. — Кто они?

Вигорн откинулся на спинку сиденья.

— Нетленные?… Их насильно забирают из семей при рождении. Воспитывает их правительство — для своего плана захватить и удержать все земли в безопасности вечного тумана у границ. — Он заговорил монотонно, словно заученный урок. — У Нетленных головы выбриты, и змей в вечном символе восьмёрки вытатуирован на их затылках. Им также предсказаны даты рождения и смерти, и эти даты тоже нанесены на их затылок. Но татуировки открываются лишь когда достойный коснётся их, заслужив это знание.

Спасибо, конечно, но я просила рассказать о них, а не процитировать мне то, что я сама недавно прочитала.

Я хотела задать ещё вопрос, как вдруг снаружи донеслись громкое ржание и стук копыт. Карета резко остановилась. Вигорн выглянул в окно и мгновенно побледнел.

За нами, перекрывая узкую улицу, остановились три другие кареты — больше, темнее, с гербами дворца на дверцах. Из них вышли стражники в серой форме и несколько человек в мантиях советников.

Один из советников, худой мужчина с лицом бухгалтера, подошёл к нашему окну. Вигорн приоткрыл шторку.

— Лорд Вигорн. Просим прощения за беспокойство. Дело к Вашей спутнице.

— Ко мне? — не выдержала я. — Что вы хотите?

Советник даже не посмотрел на меня.

— Её вызывают на службу во дворец. По личному распоряжению.

— Какому распоряжению? Чьему? — возмутился Вигорн. — У неё есть покровитель! Я оформляю бумаги! Она будет считаться моей… женой!

— Бумаги Вы не успеете оформить, — холодно отозвался советник. — Распоряжение исходит от самого князя. Немедленно.

Стражи уже открывали дверцу с моей стороны кареты. Я отпрянула.

— Нет! Я не пойду! Какое право вы имеете?

— Право силы, дитя, — сказал советник с усталой неприязнью. — И права того, чьё слово здесь — закон.

Меня вытащили из кареты. Вигорн попытался вмешаться, но его мягко, но твёрдо оттеснили два стража.

— Я помогу тебе, Аэлин! — крикнул он мне вслед. — Оформлю все бумаги! Ты будешь под моей защитой!

Но его голос затерялся в шуме улицы, когда меня вталкивали в одну из чёрных карет. Дверца захлопнулась с глухим стуком. Карета рванула с места.

Меня везли недолго. Вскоре мы снова оказались у стен дворца, но въехали через какие-то боковые ворота, во внутренний двор. Меня вывели и почти протащили по бесконечным коридорам, вглубь здания, где мы поднялись по лестнице. Наконец, открыли дверь и меня втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась. Я услышала звук поворачивающегося ключа.

Комната была небольшой, но роскошной. Кровать с балдахином, кресла, туалетный столик. Одно окно, забранное ажурной решёткой. Я бросилась к двери — она была прочной, дубовой. Я стала бить в неё кулаками, кричать, требовать выпустить меня. Ответом была тишина.

Отчаяние охватило меня. Я скользнула вниз по двери на пол, обхватив голову руками. Что теперь?… Зачем я ему? Месть за оскорбление? Или что-то похуже?

Я не знала, сколько времени просидела так. Но вдруг снаружи послышались шаги. Ключ повернулся в замке. Дверь открылась.

В дверном проёме стоял слуга в ливрее. Он поклонился.

— Его туманность князь Морвин соизволит принять Вас.

За его спиной, в коридоре, я увидела фигуру в чёрном. Без маски теперь — только шёлковая чёрная повязка на глазах, вышитая серебряным змеем. И его открывшееся лицо… бледное, прекрасное и абсолютно бесстрастное.

Я поднялась на ноги, отряхнула платье. Страх сменился ледяной яростью. Я не буду ползать и умолять о прощении. Что бы ни было дальше, я встречу это стоя и гордо.

Он сделал шаг вперёд. Дверь закрылась за его спиной, оставив нас наедине в комнате, которая внезапно показалась мне очень, очень маленькой.