Князь Нетленных и Дочь Жнеца

- -
- 100%
- +
Девушка побледнела как по щелчку пальцев — я угадала, заметив её нервный взгляд на молодого офицера за обеденным столом ещё несколько часов назад, который явно проигрывал крупную сумму.
— Уходим, девочки, — холодно сказала леди Камелия. — Здесь явно пахнет… плебейской наглостью.
Они удалились, бросив на меня последние ядовитые взгляды.
Я осталась одна, глядя на своё отражение. Что ж… Врагов я уже себе нажила в этом мире. Как же быстро это делается…
***
После обеда Вигорн предложил прогулку. Мы вышли в сады дворца — тенистые аллеи, где светились бледно-голубые цветы, а фонтаны били серебряной водой. Он шёл рядом со мной по тенистой аллее, задумчивый.
— Ты была сегодня великолепна, Аэлин, — сказал он наконец. — И остроумна. Но Леди Камелия теперь твой враг. И у неё длинные руки.
— А у меня есть Вы, — ответила я, играя свою роль. — Разве не Вы обещали мне защиту?
— Обещал. Но я хочу знать, что защищаю. Расскажешь мне о себе? По-настоящему. Откуда ты?
Я уже заранее подготовила историю с Лидой — я сирота из далёкого горного селения, где туманы такие густые, что люди рождаются без меток – родинок. Где я научилась читать по старым книгам, оставшимся от странствующего монаха. Где мечтала увидеть большой мир. Однажды гуляла, пасла стадо овец, оступилась и упала в горную речку, вынырнула уже в Аддермуре.
Вигорн слушал, кивая, но его глаза оставались недоверчивыми. Когда я закончила, он взял мою руку.
— Очень поэтично. И очень… гладко. Но… да ладно. Каждый имеет право на свои тайны.
— Почему Вы сомневаетесь в моей истории, мой лорд?
— Такие прекрасные создания, как ты, не могут пасти овец. Твои руки такие нежные… Такие принадлежат лишь особам из высшего общества.
— Но я говорю правду. И делать я умею многое по хозяйству. Вы можете это проверить.
— Заманчивое предложение. — с улыбкой отозвался Вигорн, проводя взглядом ласточку в небе. — Пожалуй, я его запомню.
Мы вышли за пределы сада, на небольшую площадь при дворце, заставленную лавками. Вигорн остановился у одной — маленькой, с витриной, полной хрустальных флаконов.
— Бутик «Сны Серафимы». Лучшие духи в Аддермуре. Выберешь себе что-нибудь? Мой подарок.
— С удовольствием, мой лорд.
Внутри все благоухало — цветами, смолами, пряностями. Хозяйка, изящная женщина с седыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, предложила мне попробовать несколько ароматов. Я нюхала, прикладывая флаконы к запястью, но запахи казались мне слишком навязчивыми. В Петербурге я слышала более утонченные, более изящные ароматы. А эти… Одно огорчение.
И вдруг, среди этого пьянящего коктейля, я осознала всю абсурдность ситуации. Я стою здесь, выбираю духи, которые мне не нравятся, с мужчиной, который мне тоже не по душе, играя роль, которая начинает меня пугать.
Я положила очередной флакон на прилавок.
— Лорд Вигорн… мне нужно сказать Вам кое-что.
Он поднял бровь.
— Да? Определилась с выбором?
— Нет, насчет другого. Я… ценю Вашу щедрость. Вашу защиту. Но я не смогу больше… быть с Вами. В том смысле, который Вы, кажется, предполагаете. Я не смогу притворяться влюблённой. И не смогу лечь с Вами в постель. Прошу, не злитесь на меня.
Я ждала гнева, насмешки, угроз. Но Вигорн лишь вздохнул, и его лицо внезапно показалось мне усталым, почти старым.
— Я и не ожидал этого, — сказал он тихо. — Я… одинок, Аэлин. У меня есть власть, богатство, влияние. Но нет никого, с кем можно было бы просто поговорить. Кто не боялся бы меня. Кто не хотел бы чего-то от меня. Ты, по крайней мере, честна. И хочешь самую малость — знания. Я только рад ими делиться.
Это признание застало меня врасплох. Я видела в нём хищника, развратника, но не одинокого стареющего человека. Тем более выглядит он ещё в самом рассвете сил.
— Я предлагаю сделку, — продолжал он. — Оставайся при мне как компаньонка. Ходи со мной на приёмы, на собрания, составляй мне компанию. Я дам тебе доступ к книгам, к знаниям, которые ты ищешь. А ты… дай мне иллюзию, что я не совсем один. Что хоть кто-то видит во мне человека, а не титул или кошелёк. А там… посмотрим. Что скажешь?
Это было неожиданно. И… честно. Я кивнула.
— Хорошо. Я согласна. Но я буду с Вами откровенна. Всегда.
— Я на это и надеюсь, — он улыбнулся, и в этой улыбке впервые не было пошлости. — Тогда по рукам. А теперь выбери духи. Настоящие. Те, что пахнут тобой, а не той, кем ты притворяешься.
Я выбрала лёгкий, теплый аромат — ноты цитруса, корицы и чего-то горьковатого. Вигорн кивнул одобрительно.
Через два дня мы снова были во дворце — на собрании Совета Восьми, куда Вигорн взял меня с собой как свою сопровождающую. В огромном зале с дубовым столом, за которым могли бы разместиться пятьдесят человек, уже собрались представители знати и чиновники. Я опять чувствовала на себе взгляды — те же любопытные, но некоторые уже враждебные. Леди Камелия сидела в дальнем конце стола и смотрела на меня, как кошка на мышку.
Вигорн оставил меня у входа, подойдя к группе своих знакомых.
— Подожди здесь. Слуги покажут тебе дворец, если захочешь осмотреться.
Я кивнула. Как только он отошёл, я подозвала одного из слуг — молодого парня в ливрее.
— Мне надо в библиотеку, — сказала я тихо. — Вы можете проводить меня в библиотеку дворца?
Он кивнул, без слов развернулся и повёл меня по длинным коридорам.
Библиотека оказалась даже больше, чем я представляла — огромный темный зал с галереями, уходящими ввысь, заполненный книгами от пола до потолка. Воздух здесь был другим — сухим, пыльным. В центре зала находились несколько кресел, софа и камин, где ярко играл с тенями огонь.
Слуга удалился, оставив меня одну. Я прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков. Многие были на непонятных мне языках, но некоторые — на общем наречии Аддермура, которое я уже начала понимать. На слух все было гораздо легче, а вот с чтением у меня были пока заминки. Но училась я всегда быстро.
Я нашла секцию по истории восьми графств и выбрала толстый том в кожаном черном переплёте — «Хроники Туманного Предела».
Усевшись за один из читальных столиков в нише, я открыла книгу. И погрузилась в чтение.
«В мире, где силы возгораются и разворачиваются,
Нетленные — особенные мальчики и девочки, с силами разума.
Насильно отнятые у семей при первом вздохе,
Воспитанные правительством для их плана — захватить и удержать все земли от разрушения
Вечного Тумана у границ.
У Нетленных головы выбриты, и змей в вечном символе восьмёрки вытатуирован на их головах.
Им также предсказаны даты их рождения и смерти Колодцем Судьбы,
И даты эти нанесены на их затылок. Но татуировки открываются
Лишь когда достойный коснётся их кожи, заслужив это знание.
В их сердцах есть лишь туман,
Они служат вечности и круговороту Змея.
Сквозь туман они собираются, единые в силе,
Нетленные, воины, готовые сражаться за графства.
С разумами, сплетёнными, нерушимой связью тумана,
Они выступают вперёд, доблестные, мужественные и сильные,
Чтобы оберегать людей от того, что рыщет по ночам в тумане на границах.»
Я читала, и у меня мурашки бежали по коже. Нетленные… Дети, рождённые с силой разума, обращённые в оружие. Их метки, их татуировки… это было похоже на то, что я искала? Связь между мирами, пересечения? Но они были частью этого мира, его тёмной механикой. И от кого они оберегали жителей графства?… Неужели в тумане водятся какие-то чудовища? Лида мне ничего не говорила про это…
Я перевернула страницу, нашла другую историю.
«Среди лесов туманных, где тьма живет свободно,
Вечный туман, густой и зловещий,
Сторожит пределы графств, наводя тоску.
Под его покровом прячутся тайны,
Твари таятся, готовые явиться.
Безумие царит, там где они бродят,
Никто из смертных не должен ходить там.
Но в этой стране теней глубоких,
Существует легендарное пророчество
О двух пламенах, связанных судьбой.
Лишь они, истинные родственные души любви,
Одарённые небесами, благословлённые свыше,
Могут ступить за пределы тумана,
Где твари дрогнут, их сила терпит неудачу.»
Пророчество о двух пламенах. О любви, способной развеять туман. Это звучало как сказка, красивая и безнадёжная. Я хотела читать дальше, как вдруг услышала шаги и приглушённые голоса у входа в библиотеку. Быстро и бесшумно я юркнула под читальный стол, прижав книгу к груди.
В библиотеку вошли двое — юноша и девушка. Они разговаривали шёпотом.
«…нельзя, нас могут увидеть!» — шептала девушка. По голосу и акценту я поняла — она служанка.
«Никого нет, все на собрании, — ответил мужской голос, молодой, бархатный, принадлежащий, несомненно, аристократу. — Я скучал по тебе, Лила».
«А я по Вам, милорд…»
Последовал звук поцелуя, шорох одежд. Я замерла под столом, чувствуя себя неловко и раздражённо одновременно. Они целовались, шептались о своей тайной любви, о том, как невозможно быть вместе из-за сословных различий. Романтично. И чертовски некстати.
Я попыталась отодвинуться глубже под стол, но мой ботинок неловко задел ножку шкафа. Раздался глухой стук.
Поцелуй оборвался.
— Что это? — испуганно прошептала девушка.
— Ничего. Наверное, мышь. Или…
Я затаила дыхание. Послышались осторожные шаги, приближающиеся к моему укрытию. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, оно может выдать меня. Но потом юноша вздохнул.
— Никого. Пойдём, Лила, здесь и правда небезопасно.
Они быстро ушли, их шаги затихли в коридоре. Я вылезла из-под стола, отряхивая платье от пыли. Глупо. Опасно. Но книга была со мной.
Я вернулась к чтению, но сосредоточиться уже не могла. Пора было возвращаться к Вигорну. Я положила том обратно на полку и пошла к выходу, к залу собраний.
Вернувшись к компании, я застала оживлённую беседу. Вигорн был в центре группы мужчин, обсуждавших налоги на торговлю с остальными графствами — теми немногими, с которыми ещё можно было как-то сообщаться через охраняемые коридоры. Женщины, включая леди Камелию, обсуждали последние сплетни. Я стояла в стороне, чувствуя себя чужой, и от нервного напряжения начала тихо напевать себе под нос старую русскую песенку, а потом отпустила пару шуток про чопорность местного этикета — шуток, которые никто не понял и которые были встречены ледяным молчанием среди дам.
И вдруг из-за соседней колонны вышел он.
Высокий, с тёмно-русыми волосами, ниспадающими до плеч, в чёрном камзоле с золотой вышивкой. На лице — чёрная полумаска с позолотой, закрывающая верхнюю часть лица, и дымчатые очки цвета тёмного вина. Он шёл прямо на меня, его поступь была бесшумной, как у кошки.
— Что за диковинная птица завелась при дворе? — его голос был низким, чуть хрипловатым, но полным презрительного любопытства. — И что это за странные звуки она издаёт? Смех деревенской дурочки, нашедшей блестящую биту?
Все вокруг замерли. Вигорн сделал шаг вперёд, но я опередила его. Раздражение, страх, усталость — всё выплеснулось наружу.
— А Вы, должно быть, местный острослов, — парировала я, глядя на его маску. — Хотя, судя по тому, что Вы прячете свое лицо за маской и очками, остроумие — не единственное, что Вы прячете. Вы заболели? Или просто страшный очень?
Наступила гробовая тишина. Кто-то ахнул. Вигорн побледнел. А незнакомец… он замер на секунду, а затем медленно, словно хищник, сделал шаг ко мне. Ещё шаг. Я отступила, наткнувшись спиной на мраморную колонну.
Он оказался в сантиметре от меня. Одной рукой в чёрной перчатке он схватил меня за подбородок, принудительно подняв моё лицо. Другой рукой он прикрыл свою маску, будто защищаясь. Я успела заметить перстень на его пальце — золотой, с чёрным камнем, в котором что-то пульсировало, как крошечное сердце.
— Откуда ты, деревенщина? — прошипел аристократ так тихо, что услышала только я. — И кто тебя пустил сюда с твоим грязным языком?
— Вы верно сказали. Я – деревенщина. Из деревни. А сюда меня пустили добрые люди, посмотреть как высшие люди живут, — выдохнула я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — А язык у меня чистый. В отличие от некоторых, кто прячется за масками.
Он резко отпустил меня, отшатнулся, будто обжёгшись.
— Вы пьяны? Что с Вами? — осведомилась я с полуулыбкой.
— Убери её с чужих глаз, Вигорн, — бросил аристократ через плечо и, развернувшись, ушёл, его плащ взметнулся за ним, как крыло ворона.
В зале воцарилось ошеломлённое молчание. Затем все заговорили разом. Вигорн схватил меня за руку и почти потащил в сторону.
— Что ты наделала?! — прошептал он, его лицо исказила тревога.
— Что? Этот индюк в маске первый начал. Я лишь…
— Это был князь Морвин, Аэлин! Теперь он тебя запомнит. Ты пререкалась с ним на виду у всего двора. А маску он носит и очки, потому что он слепой с детства.
У меня все похолодело внутри. Князь… Слепой князь. А я… я издевалась над его маской. Над его слепотой. Какой ужас…
Ко мне подбежала одна из служанок, девочка лет пятнадцати, с испуганными глазами.
— Сударыня… князь… он не видит. Уже десять лет. Вы, должно быть, не знаете… После несчастного случая… Князь Морвин носит маску, чтобы скрыть уродство, а повязку и очки, потому что свет причиняет ему боль. Все это знают.
Я закрыла глаза. Чёрт. Чёрт! Я оскорбила его не из злобы, а по незнанию. По своей глупой, самоуверенной дерзости.
— Мне нужно извиниться перед ним, — сказала я Вигорну. — Я не знала.
— Теперь уже поздно, — проворчал он. — Иди и сиди смирно. Сейчас начнётся собрание.
Мы вернулись в зал. Все расселись за огромным столом. Я села рядом с Вигорном, чувствуя, как на меня смотрят все дамы — уже не с любопытством, а со злорадством. Я испортила себе репутацию в один миг.
В зал вошёл пожилой мужчина в мантии советника. Все замолчали.
— Где князь? — спросил кто-то.
— Его туманность князь Морвин плохо себя чувствует, — объявил советник. — Собрание переносится на завтра.
Поднялся ропот разочарования. Вигорн вздохнул и встал.
— Пойдём.
Мы вышли из дворца в мрачном молчании. Его карета ждала нас у подъезда. Мы сели, и карета тронулась, катя по мостовой, выложенной чёрным камнем.
— Мой лорд… Расскажите мне про Нетленных, пожалуйста, — попросила я, чтобы разрядить напряжение. — Кто они?
Вигорн откинулся на спинку сиденья.
— Нетленные?… Их насильно забирают из семей при рождении. Воспитывает их правительство — для своего плана захватить и удержать все земли в безопасности вечного тумана у границ. — Он заговорил монотонно, словно заученный урок. — У Нетленных головы выбриты, и змей в вечном символе восьмёрки вытатуирован на их затылках. Им также предсказаны даты рождения и смерти, и эти даты тоже нанесены на их затылок. Но татуировки открываются лишь когда достойный коснётся их, заслужив это знание.
Спасибо, конечно, но я просила рассказать о них, а не процитировать мне то, что я сама недавно прочитала.
Я хотела задать ещё вопрос, как вдруг снаружи донеслись громкое ржание и стук копыт. Карета резко остановилась. Вигорн выглянул в окно и мгновенно побледнел.
За нами, перекрывая узкую улицу, остановились три другие кареты — больше, темнее, с гербами дворца на дверцах. Из них вышли стражники в серой форме и несколько человек в мантиях советников.
Один из советников, худой мужчина с лицом бухгалтера, подошёл к нашему окну. Вигорн приоткрыл шторку.
— Лорд Вигорн. Просим прощения за беспокойство. Дело к Вашей спутнице.
— Ко мне? — не выдержала я. — Что вы хотите?
Советник даже не посмотрел на меня.
— Её вызывают на службу во дворец. По личному распоряжению.
— Какому распоряжению? Чьему? — возмутился Вигорн. — У неё есть покровитель! Я оформляю бумаги! Она будет считаться моей… женой!
— Бумаги Вы не успеете оформить, — холодно отозвался советник. — Распоряжение исходит от самого князя. Немедленно.
Стражи уже открывали дверцу с моей стороны кареты. Я отпрянула.
— Нет! Я не пойду! Какое право вы имеете?
— Право силы, дитя, — сказал советник с усталой неприязнью. — И права того, чьё слово здесь — закон.
Меня вытащили из кареты. Вигорн попытался вмешаться, но его мягко, но твёрдо оттеснили два стража.
— Я помогу тебе, Аэлин! — крикнул он мне вслед. — Оформлю все бумаги! Ты будешь под моей защитой!
Но его голос затерялся в шуме улицы, когда меня вталкивали в одну из чёрных карет. Дверца захлопнулась с глухим стуком. Карета рванула с места.
Меня везли недолго. Вскоре мы снова оказались у стен дворца, но въехали через какие-то боковые ворота, во внутренний двор. Меня вывели и почти протащили по бесконечным коридорам, вглубь здания, где мы поднялись по лестнице. Наконец, открыли дверь и меня втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась. Я услышала звук поворачивающегося ключа.
Комната была небольшой, но роскошной. Кровать с балдахином, кресла, туалетный столик. Одно окно, забранное ажурной решёткой. Я бросилась к двери — она была прочной, дубовой. Я стала бить в неё кулаками, кричать, требовать выпустить меня. Ответом была тишина.
Отчаяние охватило меня. Я скользнула вниз по двери на пол, обхватив голову руками. Что теперь?… Зачем я ему? Месть за оскорбление? Или что-то похуже?
Я не знала, сколько времени просидела так. Но вдруг снаружи послышались шаги. Ключ повернулся в замке. Дверь открылась.
В дверном проёме стоял слуга в ливрее. Он поклонился.
— Его туманность князь Морвин соизволит принять Вас.
За его спиной, в коридоре, я увидела фигуру в чёрном. Без маски теперь — только шёлковая чёрная повязка на глазах, вышитая серебряным змеем. И его открывшееся лицо… бледное, прекрасное и абсолютно бесстрастное.
Я поднялась на ноги, отряхнула платье. Страх сменился ледяной яростью. Я не буду ползать и умолять о прощении. Что бы ни было дальше, я встречу это стоя и гордо.
Он сделал шаг вперёд. Дверь закрылась за его спиной, оставив нас наедине в комнате, которая внезапно показалась мне очень, очень маленькой.
Глава 5: Когти и Туман
Я стояла, вжавшись спиной в дверь, и смотрела на него. Князь Нетленных. Слепой правитель туманного графства. Вблизи он оказался более... угрожающим. Высокий, широкоплечий, с той особой хищной грацией, которая бывает только у тех, кто никогда не сомневается в своём праве повелевать. Чёрные волосы падали до плеч, обрамляя бледное лицо с точеными скулами. Но губы — тонкие, решительные, без намёка на мягкость. И повязка. Чёрный шёлк, плотно облегающий глазницы. Под ней ничего не было видно, но я чувствовала его взгляд. Он буквально просвечивал меня насквозь, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Садись, — сказал он. Голос низкий, ровный, без интонаций. Приказ, не предложение.
Я не шевельнулась.
Князь сделал шаг вперёд, и комната вдруг стала меньше. Ещё шаг — и воздух между нами сгустился. Он остановился в двух метрах, не приближаясь, но я почувствовала давление — не физическое, а какое-то иное, будто сама атмосфера давила мне на плечи, пригибая к земле. Дышать стало тяжелее.
— Я сказал, садись, — повторил он. Голос был всё такой же ровный, но я вдруг ощутила непреодолимое желание подчиниться. Ноги подкосились, и я, сама не понимая как, оказалась в кресле.
Он не двигался. Стоял и смотрел на меня сквозь повязку. Я сжала подлокотники, пытаясь вернуть контроль над своим телом.
— Что Вам нужно? — мой голос прозвучал хрипло, но я хотя бы не заикалась.
Морвин склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то.
— Мне? — переспросил он. — Ничего. А вот тебе, Аэлин... тебе много чего нужно.
От того, как он произнёс моё новое имя — медленно, с лёгкой насмешкой, — по спине пробежал холодок.
— Я знаю, зачем ты с Вигорном, — продолжил он, обходя кресло по дуге. Я следила за ним краем глаза, отказываясь поворачивать голову. — Знаю, зачем ты хотела попасть во дворец Совета. В библиотеку.
Он остановился у окна, за которым клубился вечерний туман. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне мутного света.
— Ты уже была там. В общей библиотеке. Читала исторические хроники, сказки про Нетленных, пророчества. — Князь усмехнулся. — Всё это — лишь детские игрушки. Пыль. Тебя ведь интересует другое. Книги о пересечении миров. О том, как вернуться туда, откуда ты пришла.
У меня перехватило дыхание. Откуда он... Но вслух я процедила сквозь зубы:
— Даже если так?
— Даже если так, — кивнул он, будто я подтвердила его догадку. — Так вот, Аэлин из Иного мира. В закрытую библиотеку Совета ты никогда не попадёшь. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Туда не пускают... кого попало.
Он выделил последние слова с такой интонацией, будто плюнул мне под ноги.
Я вскочила. Давление с плеч исчезло — или я перестала его замечать в приливе ярости.
— Вы не можете мне запретить! Лорд Вигорн обещал...
— Лорд Вигорн, — перебил Морвин с чистым презрением. — Он — ничтожество. Коллекционер красивых кукол, который тешит себя иллюзией власти над ними. Его обещания ничего не стоят здесь.
— А Ваши, значит, стоят? — я шагнула к нему, забыв о страхе. — Вы запираете меня в комнате, как в клетке, запугиваете, говорите загадками... Что Вы вообще из себя представляете, князь? Слепой паук, плетущий паутину из чужих страхов? Зачем я Вам здесь? Хотите проучить этим лорда Вигорна?
Князь резко повернулся ко мне. Воздух между нами буквально завибрировал от этого движения.
— Осторожнее, — прошипел он. Голос потерял ровность, стал рычащим. — Ты не знаешь, с кем говоришь.
— А Вы не знаете, с кем говорите! — я подошла почти вплотную. Меня трясло от злости и своей беспомощности. — Думаете, если Вы князь, если у Вас власть и эти ваши фокусы с давлением, я буду ползать на коленях и молить о пощаде? Не дождётесь! Я из Петербурга! Я пережила злую тётку, постоянный голод, унижения в гимназии и ледяную воду! Ваши игры мне побоку!
Я стояла перед ним, задрав подбородок, и смотрела прямо на повязку. Внутри всё кипело.
Князь Морвин молчал. Долго. Очень долго. Я слышала своё дыхание и биение пульса в висках. А потом он... изменился.
Это было неуловимо. Он не шевельнулся, не сделал ни шага, но воздух вокруг него стал плотным, тяжёлым, как в горах. Мои лёгкие будто сдавило невидимой рукой.
— Ты думаешь, я играю? — спросил он шёпотом. — Ты думаешь, это игры?
Он поднял руку — медленно, очень медленно. Я смотрела, как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Его пальцы, длинные, в драгоценных кольцах, приближались к моему лицу. Я чувствовала жар, исходящий от них, хотя они ещё не касались кожи.
— Я вижу тебя, — прошептал он. — Вижу каждую твою чёрточку. Вижу, как бьётся жилка у тебя на шее. Вижу твой страх, спрятанный за дерзостью. И твоё желание.
— …Желание? — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Чего мне желать от Вас?
Он усмехнулся. Уголки губ приподнялись в кривой, горькой усмешке.
— Того же, чего все желают. Узнать. Понять. Прикоснуться к запретному. — Его палец, наконец, коснулся моей щеки. Ледяной. Но от этого прикосновения по телу пробежал жар, странный, непрошенный. — Я чувствую это в тебе очень четко. Ты не просто хочешь книг. Ты хочешь меня. Мою тайну. Мою силу. Мою тьму.
— Очень самонадеянно, — выдавила я, но не отстранилась. Не могла.
— Очень правдиво, — поправил он. Его палец скользнул по моей скуле, к виску, оставляя ледяной след.
Я ненавидела его за то, что он был прав. Ненавидела себя за то, что моё тело отзывалось на этот ледяной, пугающий контакт. Ненавидела эту комнату, этот туманный мир, эту ситуацию. И больше всего — этот проклятый магнетизм, который тянул меня к нему, как мотылька к пламени.
— И что Вы сделаете со мной, Князь? — мой голос сел до хриплого шёпота. — Докажете свою правоту, взяв меня силой? Это всё, на что способны местные князья?
Его пальцы замерли. Напряжение в воздухе стало невыносимым.
— Сила тут ни при чём, — прошептал он, наклоняясь ближе. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах. — Я никогда не беру силой. Женщины сами приходят ко мне. Сами умоляют. Сами отдаются, потому что я даю им то, чего они жаждут больше всего на свете.
— …И что же? — выдохнула я, глядя в чёрную ткань повязки, за которой, я знала, скрывается что-то нечеловеческое.
— Забвение. Я даю им забыть, кто они есть. Раствориться во мне. Исчезнуть.
Его губы были в миллиметре от моих. Я чувствовала этот холодный, мятный запах, исходящий от него, чувствовала, как начинает кружиться голова от ожидания момента соприкосновения, которого ещё нет, но который неизбежен. Мои глаза закрылись сами собой. Тело предало меня, потянулось к нему, вопреки здравому смыслу, вопреки страху, вопреки всему.





