- -
- 100%
- +
Глава 1
– С кем ты там опять так активно переписываешься? – проворчала я, когда Светка, и не подумав спросить моего согласия, подняла над головой телефон, сняла нас обеих и тут же кому‑то отправила фотку.
Сестра ввалилась ко мне без звонка буквально через пятнадцать минут после того, как я проводила последних посетителей клиники. С бутылкой шампанского в одной руке, пакетом мясной нарезки из ближайшего супермаркета в другой, она осияла меня широченной улыбкой, облобызала, подарила очень стильные и лаконичные серьги с моим любимым аметистом и заявила, что на воскресенье, когда я и планировала отметить свой день рождения, у нее другие фееричные планы.
– С офигенским парнем, – уточнила Светка в своей излюбленной манере.
У нее каждый второй офигенский или же суперский, правда, недолго. Потом они все быстро становятся всевозможными представителями животного мира, типа: кошак драный, козлина конченый, кобель облезлый или хомяк унылый.
– С Патриком что ли? – я с трудом подавила желание поморщиться, вспомнив манерно растягивающее слова ухоженно‑бородатое нечто с идеально уложенной челкой. Которое к тому же на голубом глазу пыталось мне доказать, что теория эволюции и генетика – полная чушь.
Сто процентов, он тратил в разы больше времени на сборы, подбирая носки к туфлям и карго, укладывая всю эту свою растительность волосок к волоску, чем сама Светка. А уж она и мусор вынести или курьера встретить не выйдет, не приведя себя в полную боевую форму. Вот уж оптимистка в вечном поиске счастья.
– Пф‑ф‑ф! Патрик – это уже прошлый век! К тому же он был тупой, достал меня ежевечерними часовыми торчаниями в ванной для ухода за своей рожей и отказывался ходить хоть куда‑то гулять днём в солнечную погоду. УФ‑излучение, видишь ли, слишком быстро состарит его чувствительную кожицу. Задрал! – пренебрежительно отмахнулась сестрица. – Сейчас я с реально суперским парнем замутила.
– Прошлая неделя, ты хотела сказать, – рассмеялась я и допила свое шампанское. Пора закругляться, завтра три только плановых стерилизации, пятнадцать записей на прием, плюс ещё наверняка случится куча экстренного. Всегда случается.
– Кстати, у него есть несколько очень перспективных друзей, с которыми они сейчас сидят в спорт‑баре, – не обратив никакого внимания на мое ехидство, продолжила Светка на своей волне.
– А имя у этого суперского парня есть? И почему это кстати? – вздохнула, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Светкино стремление к счастью не ограничивалось только попытками найти его для себя. Она с завидной регулярностью и мне старалась причинить добро, устроив мою безусловно несчастную на данный момент (на ее взгляд) судьбу. Вот, сто пудов, и свой визит с шампанским, чтобы подрасслабить меня, и эти «случайные» посиделки в баре она продумала заранее.
– Потому что ты им понравилась, и с тобой уже жаждут познакомиться.
– Жаждут? – фыркнула, отметив новое словечко в лексикончике сестры. От нового кавалера что ли подцепила?
С ней такое частенько случается, и хорошо, если только словами все ограничивается. А то случалось мне ходить с ней к венерологу в качестве моральной поддержки.
– Ага. Поэтому мы тебя сейчас быстренько переоденем, подкрасим и выведем в люди.
– Не‑а, Светусь. Сейчас ты вызовешь такси и упорхнешь к своему реально суперскому парню недели, а я приберусь тут и пойду к себе наверх. Вытяну ноги в кресле и задрыхну под телек.
– Да, Софка, же! У тебя днюха, алле! И, между прочим, тебе тридцатка стукнула, а это тот возраст, когда нужно уже как‑то активизироваться, а то скоро сиськи обвиснут, рожа и жопа морщинами пойдут, и кому ты тогда уже нужна будешь? Или все ждёшь, что твой прекрасный принц к тебе прям на дом или работу завалится, сходу на колено бухнется и кольцо с булыжником за лям на палец цеплять начнет?
Я своими чуть хмельными мозгами живо представила эту картинку и зафыркала.
– Ну а вдруг! Судьба возьмёт и вознаградит меня за терпение и ожидание.
– Ага, одинокой старостью! – раздражённо огрызнулась Светка. – Других наград для нас у судьбы этой не бывает. Это мужики, знаешь ли, чем старше, тем востребованнее.
– Ну, не знаю. Если он и молодым никому не сгодится, то на стареющего ворчуна‑пердуна с эректильной дисфункцией и преждевременной эякуляцией кто позарится?
– Да кто угодно, балда! Оглянись, бабы готовы за любое непотребство с членом хвататься. А если оно ещё и чуть‑чуть со статусом, то глотку рвать могут.
– Это смотря какие бабы.
– Нормальные, Софка, нормальные. Те, кто семью хоть какую‑то хотят и детей.
– Я тоже хочу этого однажды. Но не какую‑то. А детей, в конце концов, не проблема завести, и не впуская в свою жизнь то самое непотребство с членом, чтобы потом страдать.
– Дура ты и идеалистка наивная. Так и останешься наедине с телевизором, вибратором и этими кошками и собаками, среди которых нет ни одной твоей.
– Верно, мне их и по работе хватает. А ещё мне птиц и рептилий тоже носят, – пожала я плечами, не усмотрев ни в чем трагедии. – Почему ты считаешь, что быть одной, но спокойной и в зоне своего комфорта, это хуже, чем быть с кем‑то, кто нервирует тебя, вносит в твои мысли и жизнь хаос, а то и неприятные переживания?
Например, лжет, как дышит, пользуется твоим желанием заботиться, живя чисто в свое удовольствие, и изменяет постоянно, как было у наших родителей. До сих пор меня передёргивает, как вспоминаю это мамино покорное «Такая наша женская доля». И сама ведь чуть такой не стала. Терпела, ждала, верила… Да ну нафиг!
– Потому что, балда ты такая, само‑блин‑достаточная, не все эти переживания неприятные. И что ты в старости, кроме этих самых переживаний, вспомнишь? Как котам и кобелям яйца феерично чикала? Или сладострастно прививки колола и понос с запором лечила?
– Ещё не забудь про эйфорию от удаления опухолей, – рассмеялась я.
– Ой, все, ты безнадежна! – закатила глаза сестра. – Хочешь быть одна даже в собственную тридцатую днюху – будь. А я сваливаю. Иди целоваться!
– Ты маме звонила уже? – спросила у меня Светка уже в дверях.
– Вот, черт! – хлопнула я себя ладонью по лбу. – Закрутилась и забыла. Сейчас тебя провожу и позвоню, может, ещё пронесёт.
– Это вряд ли, – посмотрела на меня сестра с сожалением и погладила по плечу. – Наверняка она уже всех подруг обзвонила и нажаловалась на такую‑сякую тебя, и ты ей больше не дочь. Забей, знаешь ведь как это лечится.
Конечно, знаю. Путем перевода энной суммы на мамину карту. С сообщением полным раскаяния, что ее непутёвая и неблагодарная дочь посмела не поздравить свою так тяжело страдавшую в родах и бесконечными бессонными ночами мать с моим же днём рождения, который превратил ее дальнейшую жизнь в бесконечное самоотречение и жертвенность. Как‑то так у нас заведено.
Мы вышли на крыльцо моей маленькой клиники, дождались Светкино такси, обнимаясь. Я ей пожелала, чтобы все у нее в этот раз получилось, как она хочет, и помахала вслед.
Вернувшись внутрь, убрала оставшуюся сырную и мясную нарезку в холодильник, вазу с фруктами поставила на тумбу у лестницы, намереваясь забрать ее наверх, собрала мусор в пакет и вздохнула. Спину ломило, ноги гудели после долгого рабочего дня, так что я ни капли не лукавила перед сестрой – больше всего сейчас мне хотелось сходить в душ и упасть в свое любимое глубокое кресло, вытягивая уставшие конечности, и полностью расслабить мозги. Какие, к чертям, знакомства и общение, где нужно будет насиловать себя, притворяясь милой и заинтересованной!
Пронзительный звук дверного звонка заставил меня вздрогнуть, а из комнаты с боксами для послеоперационных раздался визгливый лай сегодняшней стерилизованной пациентки мопсихи.
– Не‑е‑ет! Померла я уже! – протянула страдальчески, но к дверям все же поплелась.
Многие владельцы моих пациентов из ближайшего жилищного комплекса знали, что я живу прямо в клинике, так что, бывало, что прибегали без звонка в любое время суток.
– Какого черта… – пробормотала, увидев сквозь стеклянную дверь, что на крыльце темнота. Только что же, когда Светку провожала, светильник был в порядке.
На крыльце смутно угадывался чей‑то темный силуэт, и я приоткрыла дверь только на длину цепочки. Мало ли, может, нарик какой‑нибудь явился в надежде, что у меня есть чем поживиться.
– Вы по како… – только начала, но меня прервал грубый голос, больше похожий на рык.
– Доктор ты?
– Что? – аж растерялась я.
– Доктор, спрашиваю?
– Да. Ветери…
Удар в дверное полотно был таким мощным, что я рухнула на спину, получив им по лицу, и цепочка тут же жалобно тренькнула, выдранная с корнем. Закричать не успела – меня грубо вздернули на ноги. Попыталась ударить, лягнуть, вырываясь, но агрессор развернул меня к стене, заламывая руки, и навалился, буквально размазывая под собой, и запястья обожгло болью. Их зафиксировали чем‑то похожим на пластиковую стяжку.
– Помогите! – заорала уже я и снова попыталась лягнуть нападавшего.
– Кончай! – хрипло рыкнул он и натянул мне что‑то на голову.
В следующую секунду мои ноги потеряли опору, в живот упёрлось твердое плечо, на которое меня бесцеремонно вскинули и куда‑то понесли. Снова хотела закричать, но рот и нос при резком вдохе залепило, а тем временем меня куда‑то усадили, захлопали двери, и меня вжало в сидение, когда авто, куда меня и сунули, сорвалось с визгом с места.
Глава 2
Пакет, эти сволочи натянули мне на голову пакет, в котором стремительно становилось тяжело дышать. Из пострадавшего от удара дверью носа текло, отчего целлофан прилипал все больше.
– Снимите пакет, иначе я сейчас задохнусь, – сказала тому, кто сидел рядом и подпирал меня плечом, минут через пять пути.
– Потерпишь, – ответил мужской голос, но не тот, что слышала раньше.
– Не потерплю. Дышать уже почти нечем, – упрямо возразила я.
Насчёт того, как больно было стянутым за спиной рукам и неудобно из‑за этого сидеть в раскачивающейся на ухабах машине, пока промолчала.
– Этим завяжи! – последовал приказ уже от того, кто на меня напал, и через мгновение что‑то упало на мои колени.
Рядом досадливо выдохнули, пакет сдернули, но тут же обзор перекрыло нечто мягкое, явно трикотажное, от которого пахло тем, кто его только что носил. Потом, парфюмом, явно не из дешёвых, и чем‑то тревожно мускусным. Почему‑то сердце заколотилось ещё сильнее прежнего, как будто уровень угрозы из‑за этого аромата начал ощущаться в разы острее, хотя и так куда уж больше.
– Что вам от меня нужно? – спросила ещё через минуту.
Но вместо ответа в салоне оглушительно, до хрипа в колонках, загремел рок, отчего я вжала голову в плечи. Мысли хаотично метались, хоть разум и отмечал как‑то отстраненно, что почему‑то паники настоящей нет. Может потому, что ну не знала я за собой ничего такого, вины какой‑либо, за что со мной могли бы обращаться подобным образом. Хотя, с другой стороны, это и пугало, раз факт подобного обращения налицо. Успокаивают немного только эти усилия с завязыванием мне глаз, ведь если бы сразу меня приговорили, то зачем утруждаться. Но вот за что, за что?
К счастью, дорога не затянулась, хоть руки и успели изрядно онеметь. Орущий дурниной рок никто выключать не стал, просто авто затормозило, сидевший рядом со мной человек выскочил из салона, и сразу же потащили меня наружу. Была середина весны, но ночи стоят все равно ещё прохладные, а у меня под халатом была только тонкая футболка и хэбэшные удобные штаны, так что мигом пробрало, хорошо хоть кроксы не на босу ногу.
– Шагай быстрее! – меня так сильно дёрнули за локоть, что вырвался вскрик.
– Аккуратнее! – рыкнул мой захватчик своему подручному. – Она нам целая пока нужна.
«Целая нужна» радует, а вот «пока» – пугает.
Судя по ощущениям, грунт под ногами был ровным и твердым, а сквозь ткань на лице стал проникать яркий свет.
– Ступеньки! – предупредил практически у самого моего уха грубый голос захватчика, вынудив чуть шарахнуться и таки споткнуться. Пальцы, больше похожие на пруты арматуры, обхватили мой локоть, придержав и причинив новую боль одновременно.
Пахнуло теплом, чем‑то мягко‑цветочным, корицей и ванилином, и позади хлопнула дверь. Повели сначала прямо, потом налево, опять по ступенькам, но уже вниз, ещё вперёд и новый поворот направо. И наконец мы остановились. В нос ударил густой запах медикаментов и крови, а с моего лица наконец сняли повязку. Яркий свет, отражающийся во множестве стеклянных и гладких стальных поверхностях, вынудил прищуриться, привыкая. Запястья обожгло болью, и тут же и мои руки стали свободными.
– Не стой! – настойчиво, но не сильно пихнул меня в спину мой конвоир. – Лечи их давай!
Я проморгалась, двигая плечами и вертя кистями, чтобы вернуть подвижность, и брови мои поползли вверх в изумлении. В помещении, что было оборудовано как самый настоящий полноценный мед‑кабинет, кроме меня и захватчика была только хрупкая девушка блондинка в буквально залитых кровью и местами прорванных камуфляжной футболке и штанах. Она сидела на высоком круглом табурете для процедурных у стального хирургического стола, оглаживая окровавленной рукой по густой шерсти просто исполинских размеров собаку, что там лежала на боку, свесив огромные когтистые лапы. Животное дышало с болезненным посвистом, а судя по багровой луже, что натекла под стол, кровопотеря у него была чудовищная. Под «лечи их», очевидно, и подразумевалось оказание помощи этим двоим.
– Я ветеринар, – обернулась к своему конвоиру, разумно предположив, что он требует в первую очередь помощи для девушки, это ведь логично.
Пришлось слегка запрокинуть голову, потому что мой захватчик оказался тем ещё дылдой. Толком рассмотреть не успела, натолкнулась на какой‑то дико‑гневный взгляд, полыхнувший из‑под упавших ему на лицо прядей длинной челки.
– Вот и заштопай его первым! – приказала блондинка низковатым, с отчетливой хрипотцой голосом, вынуждая резко обернуться к ней.
– Херни не городи! – рявкнул тоном человека, не терпящего никаких возражений, захватчик‑каланча. – Если он в себя придет, когда она в тебе ковыряться станет, то мы его всей толпой не угомоним. Слышь, ты, докторица, чини давай девушку, не стой на хрен!
И он снова настойчиво пихнул меня в поясницу.
– Вы что, не в своем уме? – резко развернулась я к нему. – Я – ветврач! Я не имею права лечить людей, и не стану ни за что этого делать. Это преступление! Вызывайте Скорую!
– А так будешь? – холодное твердое дуло ткнулось в мой висок.
– Ты чего творишь, Лихо! – дернулась со своего места девушка и тут же со стоном рухнула назад. – Почему у нее кровь вообще?
– Я сказал, лечи, кого велено! – проигнорировал девушку бешеный громила, наклоняясь к моему лицу и вжимая ствол в кожу сильнее. – Сделаешь все путем – заплачу вдесятеро против обычной твоей таксы.
– Какой ещё, к чертям, таксы? Я никогда ничего подобного не делала и знать не знаю, сколько за подобное даже платят.
– А ты не боись, докторица, сумма тебе понравится. Но только если результат твоей работы понравится мне. А упрешься или накосячишь – уж извиняй, порешаю тебя тут.
– Лихо, долбанат, прекрати сейчас же! Пугая, ты не помогаешь! – снова вмешалась девушка и застонала.
– А это смотря как пугать, – ответил он ей, продолжая сжигать глазами меня. – Ну!
А со мной вдруг приключилась странная вещь – весь мой страх испарился.
– Не понукай, придурок! – рявкнула дылде и решительно отпихнула его запястье с оружием от своей головы. – Мне ни ваши деньги нафиг не сдались, ни статья уголовная! Сказала – не буду, и точка.
– Да я тебя нах… – зароколал он, но его перекрыл голос блондинки.
– Помогите нам, умоляю! Простите за такое обращение с вами, но мы не можем обратиться за официальной медициной. Обещаю, вам ничего не угрожает, не слушайте этого… – собравшись с силами, она с трудом встала и, по‑прежнему не убирая руки с туши своей псины, шагнула в мою сторону.
Ее колени тут же подломились, и она стала оседать. Импульс был безотчетным и моментальным, я рванулась к ней, чтобы не дать упасть и разбить себе ещё и голову, и мы с каланчей столкнулись лбами, потому что он кинулся вперёд за тем же.
Он вскинул голову, оскалился совсем не по‑человечески, а я внезапно отзеркалила эту его гримасу.
– Ты не успокоишься, пока мне реально сотрясение мозга не устроишь?
– Было бы что сотрясать, – огрызнулся он и, легко пихнув меня плечом, вернул блонди на стул.
– Учти, если что не так будет, то виноват ты, а не я. Мало того, что у меня нужных знаний нет, так ещё и покалечил меня и руки связывал, – заявила ему, внутренне смиряясь с неизбежностью как‑то действовать. – Где инструменты, медикаменты и перевязочные материалы?
– А я откуда это, на хрен, знаю?! – снова огрызнулся, но куда более спокойнее грубиян.
– Я знаю. Все покажу, – слабо откликнулась девушка.
Глава 3
– Посторонние должны немедленно покинуть помещение, – велела, тщательно намыливая руки.
– Да хрен там! – тут же набычился дылда.
– Нельзя, – поддержала его и девушка. – Иначе мы не сможем гарантировать вам безопасность.
– Это полное нарушение стерильности. И кто мне тут может угрожать? Вы едва стоите на ногах, а ваше животное вряд ли сможет мне навредить, судя по его травмам и кровопотере. Честно сказать, даже бегло взглянув, я не думаю, что смогу ему помочь.
– Умрет он, сдохнешь и ты! – тут же ожидаемо среагировал мой похититель.
– Да кончай ты, Лихо! – одернула его девушка. – Пожалуйста, разберитесь скорее со мной, и я вам помогу с моим… псом. Он очень живучий, честно.
Я натянула перчатки и окинула беглым взглядом медикаменты.
– А где у вас препараты хотя бы для местной анестезии?
– Они не нужны.
Я в изумлении обернулась к девушке.
– В смысле?
– В прямом. Делайте все так, я потерплю, не впервой. Вам всего лишь нужно извлечь пули. И не бойтесь резать, если будет нужно.
Потерпит? Пули? Серьезно? Да кто они вообще такие‑то? Какие‑нибудь грабители банков, скрывающиеся от правосудия? Или вовсе киллеры наемные? Но сейчас вроде уже не те времена, когда целые расстрельные команды наемников гастролировали по стране, устраняя каждого, за чью смерть достаточно заплатят. Во что я влипла?
Отбросив размышления, взялась за дело. Срезав с девушки футболку, действительно обнаружила два пулевых несквозных ранения. В плечо и чуть ниже ключицы, на удивление, оба без признаков раздробления костей, что крайне удивительно, но при этом окружающие ткани были очень сильно воспалены, что смущало.
– Как давно вас ранили?
– Меньше часа назад.
Ну да, по степени интенсивности кровотечения было похоже, но почему же выглядит все так? Какая‑то химия была на пулях, что вызвала такую стремительную отечность и воспаление? Не видела бы рану, подумала бы, что ожог.
Ещё удивительнее оказалось то, что первая же извлеченная мною пуля оказалась сильно расплющенной, как если бы попала в каменную стену, а не человеческое тело. Ну или же серебристый металл, из которого ее отлили, был очень мягким. Я до сих пор сталкивалась лишь с ранениями из мелкашки, даже повреждений из охотничьих дробовиков не попадалось, так что рана после извлечения, да ещё на теле хрупкой девушки, человека в принципе, почудилась просто чудовищной. Даже замутило слегка. Но я быстро собралась и продолжила. Ещё одна пуля, уже в бедре, чудом не попавшая в артерию, вообще каким‑то образом разломилась на осколки, и мне пришлось долго ковыряться, извлекая их все.
– Все‑все! – неожиданно рявкнула блондинка, как только я извлекла очередной осколок, и резко выдохнула с явным облегчением, хотя ей сейчас должно быть больно просто адски. – Со мной закончили.
– Но я не уверена, что извлекла все оско…
– Я уверена. Помогайте ему.
Она и до этого переносила все удивительно стойко, а сейчас и вовсе оживилась, и даже как будто бледность болезненная с лица сходить стала.
Я хотела возразить, раны ведь требуется промыть, зашить, наложить повязки, но она решительно оттолкнула меня к столу с псом, а сама соскочила с табурета и бодро поковыляла, встав напротив меня и обхватив морду животного ладонями.
– Вы все тут чокнутые, – пробормотала я, приступая к осмотру псины. – Я отказываюсь нести ответственность за любые последствия, ясно?
Глава 4
– Ясно‑ясно, – закивала блондинка. – Пожалуйста, скорее.
У собаки, породы которой я не определила сходу, оказалась та же проблема, что и у девушки – четыре пули, плюс огромные поверхностные рваные раны, будто бедолагу целый тигр трепал. Крови он потерял очень много, дышал тяжело, но ровно. А мне осознание, что работаю уже с привычным, а не совершаю преступление, придало сил и сосредоточения.
В теле животного все пули оказались разрушенными, причем раскололись на гораздо более мелкие осколки, чем в первом случае. Но при этом вошли они совсем неглубоко, видимо, расстояние было гораздо больше при выстреле или типа того, я не великий знаток таких вещей.
Я как раз перешла уже к последнему ранению в правой задней лапе, когда пёс впервые завозился на столе.
– Тш‑ш‑ш! – девушка резко подалась к нему, склоняясь к самой окровавленной морде. – Тише, малыш мой, уже скоро, скоро, потерпи ещё чуть‑чуть.
– Осторожнее! – предостерегла ее я. – У животного шоковое состояние от боли и потери крови. Даже если он никогда не тронул бы вас в нормальном состоянии, то сейчас может просто не узнать.
– Об этом не волнуйтесь, – беспечно ответила блондинка. – Просто закончите поскорее.
Я пожала плечами и продолжила извлекать осколки. Если ей не страшно обзавестись шрамами во все лицо, то мне какое дело.
Последний осколок звякнул, брошенный в кювету, и я выдохнула, поведя задеревеневшей шеей и плечами.
– Похоже все, только зашить оста…
Пёс резко вскинул мощную башку, мотнул ею и задел плечо блондинки, отчего она болезненно вскрикнула. Жуткий рык, грохот опрокинутого стола, удар в грудь, от которого пресеклось мое дыхание и потемнело в глазах, я упала на спину, огромная тяжесть навалилась сверху. В следующее мгновение тяжесть пропала, и прежде чем я смогла перевести дух и проморгаться, меня рывком поставили на ноги, и оказалось, что в помещении ни блондинки, ни ее пса уже нет. Только я и хам дылда.
– Извините! – донёсся голос девушки от дверей, но ее саму я уже не увидела. – Спасибо вам огромное.
– Цела? – спросил мой похититель, впиваясь пристальным взглядом в мое лицо.
Я быстро оценила свое состояние, но особого ущерба здоровью не ощутила. Всего лишь на спину упала, потому что псина громадная терпеть устала и взбрыкнула. Хотя я думала, что в подобном состоянии это уже невозможно, откуда силы только взялись? Впрочем, животные могут удивлять, а в смысле травм мне от котов часто куда как больше прилетало, ничего экстраординарного.
– Нет, конечно. Ты мне практически нос сломал, забыл уже? – напомнила я своему похитителю.
– До свадьбы заживёт, – огрызнулся он и приказал: – Пойдем!
– Что значит пойдем?! – возмутилась я. – Верните немедленно и девушку, и собаку, я же не закончила с обработкой ран. Нельзя оставлять все так!
– Не хипишуй, докторица. Если чё не так, за пару дней узнаем, и ещё их посмотришь. А пока посидишь, отдохнешь…
– Где посижу?
– В подвале у нас. Не боись, там тепло и диван есть с телевизором.
– Да какой к черту диван! – не выдержав, взорвалась уже я. – Вы меня из клиники утащили, дверь выломали. А у меня там мало того, что животные после операций в боксах без присмотра, так ещё и куча ценных инструментов и оборудования, за которые мне кредиты банку ещё три года выплачивать. И препаратов дорогих уйма. Немедленно везите меня обратно!
– Закончила выступление? – издевательски спросил дылда. – Ну а теперь давай, шуруй ножками.
– Никуда я не пойду! Мне нужно домой.
– Да отвезу. Но позже. Как увижу, что все норм с нашими, так и отвезу.
– Не подходит. Немедленно. А если что – привозите в клинику. Так и быть, я помогу, чем смогу, если что.
Громила заржал, зло и презрительно.
– А‑а‑ага, мы же тут все лохи вчерашние. Чтобы ты нас сразу ментам и сдала?
– Нафига мне это делать, идиот! Я из‑за тебя и так уже под статью залетела. Сдавать вас и самой прицепом идти?
– Лихо! – окликнул голос блондинки откуда‑то издалека. – Сюда иди.
Дылда зыркнул на меня зло напоследок и стремительно вышел из комнаты, не забыв шарахнуть дверью. Я же стала стягивать перчатки и вдруг заметила, что левая повреждена в районе основания большого пальца. Под перчаткой обнаружилась ранка, даже прокол. Маленький, но глубокий по ощущениям. Очевидно, я умудрилась сама напороться на клык пса в момент падения. Надеюсь, он у них хоть от бешенства привит. Быстро вымыла руки и обработала ранку, которая сразу перестала кровить.