У СВЕТА И ТЬМЫ: Сошествие в Ад
- -
- 100%
- +
К таким моментам Господь всегда особенно чуток. Потому что это – Личный момент. Его Личный момент. Потому, что «доброжелатели» знали, куда бить и на что «капать». Именно из этих соображений они не ограничились «простым наездом» – и развили тему: стали намекать Господу на то, что я возгордился и не уважаю Его. Ну, прямо: «вознесу престол свой выше звёзд, и сяду одесную Бога»!
Поскольку в таких делах всё «идёт в кассу», ребятки затронули и мою женитьбу: «восставшие из мёртвых не женятся и не выходят замуж, а пребывают подобно ангелам на небесах» (Христос – саддукеям). Слава Богу – и совсем даже не образно – что на этот раз Он отработал за меня: поставил их на место. «ОУО не умирал и не восставал из мёртвых. Так что упрёк – «мимо кассы»!
Но ребята, если и смутились, то лишь для того, чтобы дальше уже не смущаться ничем. Они тут же задействовали тему опального Азазела: «Брак поступает ещё и потому, что руководство КПР – Колонии-поселения резерва – не справляется со своими обязанностями!» А кто «протолкнул» Азазела на эту должность? Надъархангел ОУО! Зачем ему нужен был свой человек? Смешной вопрос: затем, что… свой человек! Вот и пригодился!»
Этот довод, несмотря на всю свою неприязнь к Азазелу, Господь, к его чести, и вовсе «отбрил с порога»: «В огороде – бузина, а в Киеве – дядька! При чём тут КПР? КПР не отбирает и не фильтрует земной контингент, а работает по линии исправления!»
Я понимал своих «доброжелателей»: они не могли остановиться. Ведь проигрыш гарантировал им «ответную любезность» с моей стороны. Скажу честно, по-нашему, по-ангельски: за мной бы «не заржавело»! «Прости, Господи!» – это только в адрес Всевышнего! Все другие у нас в Раю – объект работы. Главное, чтобы выбирал сук по плечу – а сук у нас много! Поэтому у нас всё разрешается – как в земных боях без правил. Главное, чтобы не забывался. В смысле: помнил Господа.
И так же, как я – насчёт «товарищей», «товарищи» не сомневались насчёт меня. Я ни разу ещё не дал повода усомниться. Поэтому, если бы у них не вышло со мной, у меня обязательно вышло бы с ними. Уж, я своего бы не упустил – пусть и на чужой делянке! Увы, таковы правила игры… отсутствующие. Сейчас я ничего не мог сделать с ними: Господь оставил меня. Пусть и не как того Христа – но тоже мало приятного! Вот они и «пёрли буром»: ничего другого им не оставалось. Ведь, «при обратном раскладе», меня бы их крылышки на туниках не остановили! Уж, я бы «лампасы с галифе» у них посдирал – хоть и у того же Надъархангела!
Кстати – насчёт «крылышек» с «лампасами»: я дал ещё один повод для любви к себе. «Иерархия – так иерархия: во всём!» Эту идею мне не надо было внушать Господу: это – Его идея! Я всего лишь «вдохнул в неё новое содержание» – в порядке инициативы «в русле указаний Всевышнего»: предложил небольшое изменение в Устав. Отныне перед старшим по званию младшие ангелы обязаны были порхать и обесцвечиваться – вместо обычного «взять под козырёк». Поскольку, кроме равных мне по чину Иегудиила и Уриила, все остальные были рангом ниже, то даже члены Тайного Совета были обязаны теперь первыми отдавать честь мне – да ещё в такой форме! Ну, кому это понравится?!
Честно говоря, я шёл не только «в русле указаний»: надоели мне эти святоши до чёрта… у которого им – самое место! И хоть были бы святоши святы – а то ведь клейма ставить негде! И – не того, что от пробирной палатки с четырьмя девятками, или, там, Знак качества. В массе своей – люди… тьфу, ты: ангелы! – бесталанные, но амбиций – хоть отбавляй! А завистники – таким и земляне позавидуют! Вот, тебе – и «души ангельские»! А всё – потому, что политика – и в Раю политика! Со всей её классикой: «земляными работами под конкурента», «братскими объятиями» до полного удушения, функцией «доброжелателя» у уха начальства – по вопросу о том, насколько правильно ты «понимаешь политику партии и правительства». Всё – как на Земле. А поскольку на Земле один «друг, товарищ и брат» любому другому lupus est, то и в Раю играют по тем же правилам… отсутствующим.
Вопрос товарищеских отношений в Раю – вопрос принципиальный. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как пойти на принцип. Но пошёл я на него лишь тогда, когда почувствовал, что мне эти товарищи – совсем не товарищи. Что хорошо обо мне сказать они могут лишь на похоронах. И то – исключительно в русле установки «De mortius aut bene, aut nihil»: «О мертвых – либо хорошо, либо – ничего». Да и вряд ли они не захотели бы подкорректировать установку: «… либо ничего хорошего».
Но, увы – это Рай! Здесь даже больше, чем на Земле, блюдут внешние приличия. Примерно, как в одной из песен Высоцкого, где «самый главный вурдалак встал у изголовья, и очень вдохновенно произнёс речь про полнокровие». Как и на Земле, здесь тоже принято скрывать радость от «невосполнимой утраты».
Коллеги верно истолковали мой замысел: и в Раю знают о том, что «угол падения равен углу отражения». Поэтому, если они и отошли – то на заранее подготовленные рубежи. И не для обороны, а для перегруппировки сил перед новой атакой. Я не сомневался в том, что теперь они будут действовать не просто умнее, а просто умно. А не сомневался я в этом потому, что товарищи, которые вовсе не товарищи, не предоставили мне должных оснований для сомнений. Зато они предоставили основания для их отсутствия – и в количестве много больше одного.
«Творчески развиваясь» и «подрастая над собой», мои конкуренты в борьбе за Господа вышли на качественно новый уровень: стали моими врагами. Семь высших ангельских чинов из числа моих «постоянных доброжелателей» в Тайном Совете и «примкнувший к ним» Надъархангел Иегудиил. Последний, к моему огорчению, на поверку оказался легко внушаемым, и по этой же причине легко ранимым. Товарищу не нужно было даже усердно напевать о гибельности для него моего соседства за столом у Господа. Иегудиил, обвыкшийся в сидении одесную Бога и доселе не имевший конкурентов в борьбе за симпатии Господа, уже только поэтому не мог не симпатизировать моим недругам. А когда у твоего уха на боевое дежурство бессменно заступают семь ртов «одинаковой политической ориентации» – тут и скала дрогнет! Иегудиил не был скалой. Он был нормальным ангелом: завистливым, ревнивым, эгоистичным, потенциально коварным. Устойчивость его симпатий имела только один адрес: самого себя. Господь – «вне конкурса»: Его надо любить – потому что… надо!
«Упразднение меня» стало теперь «смыслом жизни» и Заместителя Господа по общим вопросам. Но наиболее плодотворную идею о том, как культурно и гарантированно сделать это, выдвинул не он, а мой самый «преданный доброжелатель» министр-администратор Рая Иеремиил. Тот самый Ерёма, который трудился под моим началом заместителем по снабжению. Разумеется, «не вынесла душа поэта позора мелочных обид». Такого падения: из Иеремиила – в Ерёмы, и из министра-администратора – в снабженцы – «товарищ» не мог простить мне «по определению».
К несчастью, Иеремиил оказался не дураком. Во всяком случае, мозгами пройдохи он обладал. Как я узнал об этом? (Это – не о мозгах, а об идее). Ну, не от членов Тайного Совета, конечно: ребята старательно дистанцировались от меня. А в тех редких случаях, когда встречи было не избежать, свои грязные мысли они не менее старательно прятали за «добрыми» улыбками и мощным защитным экраном. Конечно, у меня ещё оставался стратегический резерв из трёх членов Совета: Уриила, Гавриила и Мафусаила. Мужики даже пытались отстоять моё доброе имя перед Господом – но куда, там!
К сожалению, я не зря уже поминал «образ и подобие»: прости, Господи – и до Тебя дошла очередь! Увы, но Господь… Ещё раз, прости мне, Господи – теперь это «увы», и этот предлог: поминаю ведь – и не всуе! Так, вот: в некоторых отношениях – не будем говорить за все – Господь – такой же, как и его творение человек. Признаться в собственных недоработках для непогрешимого вождя есть мысль недопустимая. Одна лишь мысль – не говоря уже об её претворении в жизнь! И поэтому Господь исподволь был готов двинуть торным путём: назначением козла отпущения. И именно поэтому семена, которые высеивал Ерёма при активной поддержке соратников, падали не на каменья.
Мысль сего пройдохи была простой – и, вместе с тем, оригинальной. Покопаться в его мозгах я не имел возможности: защита – но зато я имел возможности «подключиться». Точнее: не имел – а заимел. За это мне следовало благодарить Главного херувима и одновременно Начальника личной охраны Господа Исраила. Этот херувим, несмотря на свой классически устрашающий вид, по отношению ко мне оказался существом предобрейшим. Уж, не знаю, что тому послужило – но только парень всегда был готов пойти мне навстречу – и даже без встречного движения с моей стороны.
Вот и сейчас я «не выходил из пункта Б». Не из скромности: из-за характера просьбы. Ведь по причине безвыходного положения я намеревался покуситься на святая святых: «тайну совещательной комнаты». Проще говоря, я вознамерился «поприсутствовать» на заседании Тайного Совета. К этому меня вынуждало то, что в последнее время Господь начал проводить заседание в отсутствие не только меня, но и моих друзей-«тайносоветчиков». Для каждого вдруг находилось срочное дело – и как раз в момент совещания! Я не мог не отдать должное усердию «доброжелателей»: исключали «утечку» они исключительно компетентно.
«Предостережён – значит, вооружён!». Я должен был знать обо всём, что умышляют против меня. Мне ведь полагался ответный ход – а ещё лучше упреждающий удар. Под ход следовало найти выход. И я нашёл его: выходом стал… вход в кабинет Господа! Теперь оставалось подключить Исраила.
Но тут – сразу же закавыка: сказать об этом прямо нельзя! И не потому, что «дураков нет». Точнее – не только поэтому: я не собирался рвать с Начальником охраны Господа. Дружба дружбой – но я ещё держал херувима про запас, в стратегическом резерве, на самый крайний случай.
А потом я вдруг подумал: случай – если и не крайний, то, как минимум, близкий к краю. Я ведь могу додержать Исраила в резерве до того, что мне уже и не потребуются никакие резервы. И я решился. Нет, я не пошёл к Исраилу: я всего лишь прошёл мимо. Но не просто так, а, предварительно сняв защиту с мыслей. Расчёт был простой: если херувим захочет мне помочь – сам выйдет с инициативой. А, если не захочет, то мне, тем более, ни к чему «проявляться». Херувим просто «сделает морду кирпичом» – да и я «просто шёл мимо»! Так и разойдёмся: он – с «мордой», а я – мимо!
По счастью, я не ошибся ни в расчётах, ни в отношении херувима. Исраил оказался человеком – пусть и херувимом. Нет, как умный человек… то есть, херувим, Исраил ничего мне не сказал. Он тоже «прошёл мимо»: всего лишь снял защиту с мысленепроницаемых стен Дома Господня.
Не со всех, конечно: «дураков нет». Да и не со всей стены – а с её ничтожного кусочка, размером в микроскопическую долю микрона, неуловимую даже в микроскоп. Но этого миллимикрона мне хватило для того, чтобы настроиться на одну из частот. Теперь кабинет Господа был у меня «на связи». Я «прислушался» – и не пожалел о своей отваге, граничащей с безрассудством: разговор стоил того…
Глава третья
– Кто будет докладывать вопрос?
Я не имел «картинки», но не узнать голос Всевышнего – это у нас больше, чем «несоответствие занимаемой должности». За неуважение к Господу – а именно так Законом о богохульстве квалифицируется это преступление – виновный «подвергается» вплоть до изгнания из Рая. И не в КПР: прямиком на Землю!
– С Вашего позволения, Всевышний – я.
«Иеремиил!»
– Вопрос с выполнением плана по набору земного контингента продолжает стоять. И по-прежнему – остро.
«Вопрос с выполнением плана»?! Ты-то – каким боком этого вопроса?!»
В очередной раз я не мог не отдать должное усердию недругов. Да, основательно они взялись за меня… через уши Господа!
– Как ни обливается кровью моё сердце…
«Отсутствующее!»
– … скажу больше, Господи: выполнение плана – под угрозой срыва.
«Ну, артист: столько неподдельного, хоть и поддельного, драматизма! А как дрожит голос! Наверняка, и слезу дал!»
– И что, все возможности исчерпаны?
В голосе Всевышнего прозвучала неподдельная озабоченность: с той поры, как я появился в Раю, план для его обитателей – «священная корова». И Господь в этом отношении – «в плане плана» – не составлял исключения.
– Все имеющиеся…
«Какая странная пауза!».
– … здесь!
Внутри у меня всё похолодело: я ведь ангел только по должности. Во мне есть, чему холодеть. Да, и было, отчего. Я ещё не понял, откуда идёт опасность – но уже понял, что она идёт.
– Продолжайте! – не дал сформироваться новой паузе Всевышний. Хотя, голову даю на отсечение, что Иеремиил уже приступил к её формированию, заодно торжествуя под маской невыразимой, но всё же выраженной скорби.
– Слушаюсь, Господи!
На этот раз Иеремиил заместил дрожь в голосе качественным подобострастием – я чувствовал это даже «из-за тучки». Да, парень знал своё дело – по вопросу чужого! Во всяком случае, характер Господа он постиг основательно – и непостижимость самого Господа не помешала ему в этом. Увы, Всевышний «очеловечивался» не только по тем направлениям, которые приветствовались мной.
– Моя мысль, Господи, является концентрированным выражением взглядов всех Ваших слуг, сидящих за этим столом.
«Молодец, сволочь: лучшее средство индивидуальной защиты – коллектив!»
– Ну, это можно было и опустить!
«Ай, да, Всевышний: всё же определил Ерёму на место! И правильно: не лукавь перед Господом своим!»
– И в мыслях не было, Господи…
Голос Иеремиила дрожал настолько качественно, что, как минимум, иносказательно его хозяин уже стоял на коленях.
– Просто я хотел выразить… выразиться…
– … выразиться просто! – под явную усмешку закончил за Ерёму Всевышний. – И это Вам удалось! А теперь, может, мы перейдём к сути? Вы не возражаете?
– Как можно, Господи?!
Министр-администратор наверняка и не искал скрытые резервы для усиления дрожи в голосе: сами нашлись и открылись. Об этом я мог судить уже по одному «процентному содержанию».
– Я пришёл к мысли… мы пришли к мысли…
– … Мысль пришла к вам, – вновь «отсмеялся последним» Всевышний. Что за умница – при всех своих недостатках! (Прости, Господи, ибо не ведаю, что творю!).
– Виноват, Господи: это – от волнения и искренней озабоченности делом…
«Не заигрывайся, Ерёма – не то доиграешься!».
– Ну, это понятно! – опять, судя по голосу, не поскупился на ухмылку Всевышний. – Только – что, там, насчёт мысли? Готовы ли Вы поделиться нею? И могу ли я надеяться на то, что это произойдёт ещё сегодня?
– Виноват, Господи!
Судя по тому, как «вытянулся во фрунт» голос Иеремиила, я не сомневался в том, что и его хозяин уже «отрабатывает в строю».
– Разрешите доложить?
– Докладывайте!
– Слушаюсь, Всевышний! Докладываю мысль: выполнению плана по набору контингента для Рая мешает разнобой в представлениях об Аде!
– Разнобой в представлениях?!
Пауза не только образовалась, но и затянулась. Господь ушёл в себя – за советом – и сделал это основательно. Не знаю, как, там, члены Тайного Совета – но здесь я непритворно извертелся на пупе. Да и чего мне притворяться, если самочувствие – как у героя песни Высоцкого: «Сегодня жизнь моя решается: сегодня Нинка соглашается»?!
– А что: пожалуй!
Я вздрогнул: Господь «вышел из подполья», как всегда, первым.
– Интересная мысль! Но – что Вы можете предложить в её развитие? Вы можете что-нибудь предложить?
– Да, Господи!
«Дзинь!» – натянутой струной звякнули мои нервы.
– Предлагайте!
– Предлагаю, Господи: для устранения разнобоя необходима унификация взглядов!
– Унификация взглядов?!
Я как-то сразу почувствовал, что на этот раз Господь не удалится в себя. Ну, вот – какое-то шестое чувство, или, какое, там, по счёту. И оно – чувство – меня не обмануло: Господь «вышел в эфир» почти без паузы.
– Отличная идея! А – в её развитие?
– Нужно скоординировать усилия с Сатаной – да простит мне Всевышний поминание имени Врага рода человеческого!
Прощения Ерёма просил обоснованно – только обосновывал его не тем, чем надо. Бог с ним, с «поминанием имени»! Главное – и единственное – за что надо было извиняться: намёк на равносубъектность Господа и Сатаны. Вот это действительно стоило и «мокрых штанов», и преклонённых колен! Скажи Ерёма такое Господу не под настроение – и не избежать ему оргвыводов… в двери! Возможно даже – за пределы Рая: учиться вежливости, а заодно – уму.
Я отчётливо расслышал барабанную дробь. Нет, не в помин души «безвременно отставленного» Иеремиила: по столу. Так классно выбивать пальцами дробь у нас в Раю мог только Всевышний. Научил его этому я. Ну, как научил: я делал – а он «перенимал опыт»! Правда, я никогда не намекал на свою причастность к этому: не искушай Господа своего! И то: не ровён час, неправильно истолкует!
– Согласен.
Даже отсюда я расслышал, как члены Тайного Совета дружно перевели дух. Точнее: перевели духом воздух – так, как переводят добро на то, что ему противоположно. Потому что дух они переводили из всех наличных отверстий – и даже отсутствие пищеварительного тракта не помешало им испортить воздух… тоже отсутствующий.
– Насколько я понимаю, нам потребуется человек… ну, кто-то для выполнения этой миссии?
Я тоже испортил воздух – уже со своей стороны: как-то сразу понял, что Господь уточнил для проформы.
– Да, Господи!
– И насколько я понимаю, человек этот – человек?
– Да, Господи!
– То есть, Надъархангел ОУО?
– Хм…
Иеремиил неожиданно поперхнулся – и вряд ли слюной. Возможно, ему что-то показалось в голосе Всевышнего – в том смысле, что «не показалось». Не исключено, что в этот момент Ерёма уже проклинал себя «за мужество и героизм, проявленные в выпячивании себя». А всё – потому, что «неисповедимы пути твои, Господи!». Всевышний мог попросту заманивать простодыру-доносчика в ловко раскинутые сети: как контрразведчик, Господь не знал себе равных. Как минимум – в пределах Рая и его окрестностей.
– Я жду ответа, товарищ Иеремиил!
Обращение было использовано Господом, разумеется, в шутку: тоже у меня перенял. В Раю не в ходу обращения. Здесь нет ни «товарищей», ни «господ» – за исключением Одного, Который с заглавной буквы. Поэтому использовалось оно всегда в ироническом ключе. Исключительно для того, чтобы дополнительно обесцветить непосредственно объект работы. Должен сказать: приём действовал безотказно и с высокой эффективностью.
– Виноват, Господи! ОУО… Виноват: Его Святейшество Надъархангел ОУО – единственная подходящая кандидатура.
– Почему?
– Потому что нужен человек, которому Сатана мог бы полностью довериться. Тем паче – в таком деле…
Многоточие было настолько выразительным, что я как-то сразу понял: сейчас состоится «убой Господа убойным козырем». Как пелось в одной детской песенке: «Предчувствия его не обманули».
– … И ещё, Господи… Сатана ведь запросто может не пойти на контакт с Вами. Я уже не говорю об ангелах, независимо от их чина и должности: на нас он плевать хотел! Только с одним человеком он захочет иметь дело: с ОУО.
Ерёма «топил» меня, как минимум, оригинально: поднимал на пьедестал, чтобы тут же низвергнуть. Не зря же сквозь «цветы у подножия» всё время проглядывали «траурные венки от товарищей по работе».
Господь опять ушёл в отсутствие. Как бы там ни было – а он был порядочным человеком… Ну, не человеком, конечно, но… понятно, кем… И он, конечно, не мог не понимать, что сейчас меня «топят» – и не просто у него на глазах, а его же руками! В любой другой обстановке Господь поставил бы этих типов на место. На моё место – место «объекта утопления». Но сейчас обстановка была не «любая другая» – а та, что была. Проще говоря, «здесь вам – не тут!». И у Господа был прямой интерес в эксплуатации моих положительных качеств. Даже – ценой уступки отъявленным негодяям и Личным Слабостям.
– Хорошо, я переговорю с Надъархангелом ОУО. Все свободны.
Даже звук задвигаемых стульев не помешал мне расслышать тяжкий вздох Всевышнего. Я ведь не зря говорил, что он – порядочный человек. Только, что мне с его порядочности?! Лучше бы он непорядочно послал их всех «на три буквы»!..
Душа моя решительно отправилась в направлении пят, голова не менее героически отвисла – и вот таким некондиционным я был отключён от канала «оператором» Исраилом. Кроме отвешивания соплей, мне оставалось лишь поблагодарить херувима за дружеское участие во взломе систем защиты Дома Господня. Разумеется – не вслух: я опять ««проходил мимо». И, вот ведь – какой человек, этот херувим! Даже невидимый мною, Исраил адресовал мне очередной сочувственный взгляд с пожеланиями формата «если смерти – то мгновенной, если раны – небольшой».
Я почувствовал этот взгляд – с «сопроводительной запиской» – даже не спиной: нутром. Для «оптимизма» у нас обоих имелись все основания: судьба, похоже, делала очередной крутой поворот – и «хвататься за руль» не имело смысла. Тем паче, что и «рулил» не я…
Глава четвёртая
– Свят, свят, свят, Господь Вседержитель! – доложился я – по прибытии и по Уставу. – Надъархангел ОУО по Вашему приказанию явился!
Я не оговорился: именно «явился», а не «прибыл». В Раю – своя специфика. Это на Земле мне обязательно сделали бы внушение формата: «Являются черти или святые – а военнослужащие прибывают!» Но в этом-то – и суть. Именно потому, что я – святой, пусть не по рождению, а по должности – мне и положено являться. И не только де-факто, но и де-юре: в порядке отчётности. По Уставу, то есть.
– Проходите, ОУО.
У меня душа опустилась ниже уровня… пяток: «ОУО»! Всего лишь «ОУО!». Да, брат: плохи твои дела!» А ещё этот взгляд… отсутствующий… в столешницу. Впервые на моей памяти Господь убегал глазами: дурной признак. От его дурноты и мне стало дурно.
– Садитесь.
Сел. Жду – и не столько продолжения, сколько приговора. Мужественно пытаюсь… дать мужество. Ну – хотя бы не выдать свою осведомлённость. Почему «мужественно» и почему именно «пытаюсь»? Так ведь блокировку не включишь: Господь сразу же догадается, что дело – нечисто, пусть даже Нечистый к этому делу не имеет никакого отношения.
– Такие, вот, дела, уважаемый ОУО…
Хорошенькое начало! У нас на Земле подобными словами обычно предваряется оглашение приговора – под сочувственный взгляд и разведённые руки: «ну, что я могу сделать?». Но я продолжаю давить из себя мужество – как бы ни было трудно давить то, чего нет.
– Да-а…
Ну, Господи, выходит, не у одного меня не хватает духу – чтобы всё, как на духу!
– Тут у меня заседал Тайный Совет…
– В моё отсутствие, – безмятежно глядя на Господа, снагличал я. И тому, и другому – и безмятежности, и наглости – помогло, по крайней мере, одно существенное обстоятельство: Господь старательно абстрагировался от меня в столешницу. Вот, оно, тлетворное влияние человечества – в моём лице! Но сейчас это было мне на руку – и особенно, на глаза: я мог «расстреливать» Господа взглядами в упор и очередями, не опасаясь даже одиночных «выстрелов в ответ».
– Видите ли, уважаемый ОУО, – неподдельно закашлялся Всевышний. – Это было не, чтобы заседание… Скорее – визит отдельных членов…
«Гляди, ты: выкрутился! Молодец!»
– Люди… То есть, ангелы всерьёз обеспокоены состоянием дел с пополнением контингента…
– Разрешите вопрос, Господи?
– Да, конечно.
– А почему они так сильно обеспокоены состоянием вопроса чужой подведомственности?
– ???
Значит, я «не промахнулся»: словарного запаса у Господа не хватило даже на звук «а».
– Охотно готов разъяснить Ваше недоумение, Господи! – снизошёл я, не столько к недоумению, сколько к формату реакции. – Ну, ладно, Надъархангел Иегудиил. Он – Ваш Заместитель по общим вопросам, и вполне может объяснить свою заинтересованность тем, что этот вопрос – так сказать, «вообще». Но остальные-то – с какого боку? У каждого из них – свой участок работы, нигде не пересекающийся с моим! Например, после ввода в эксплуатацию уже первой очереди Рая, министр-администратор Иеремиил полностью вернулся к своим уставным обязанностям! Мы с ним нигде не пересекаемся: вопросами снабжения, а в широком смысле – тыла, у меня занимаются совсем другие люди… в смысле: ангелы! И Ангел Порядка Мафусаил справляется с обязанностями зампотеха и зампотыла ничуть не хуже!
– А почему Вы упомянули именно министра-администратора?
Вот и недооцени Господа! Только о недооценке в моём случае и речи не шло. Я не «прокололся»: слово моё не притязало на сомнительные лавры неуловимого воробья. Просто Ерёма был наиболее ярким примером «самого близкого друга».
– Так ведь – «доброжелатель номер один», – не растерялся я, и даже позволил себе усмехнуться. В меру, конечно: «не искушай Господа своего!».