Археологи

Археологи

Глава-1. Ловушка в котле.

1. Археологические раскопки.

Нам было приятно находиться в этом гостеприимном городке Индии. Однако все наши мысли были там, высоко в горах, где мы должны были проводить археологические раскопки.

Поэтому мы с огромной радостью и воодушевлением услышали ранним утром после завтрака объявление о сборах на посадку в вертолёт.

Откровенно говоря, собирать нам было нечего, кроме своих рюкзаков. Весь основной груз и снаряжение отправили вертолётами до нашего прибытия в городок. На посадку в вертолёт мы пошли налегке и там свободно разместились.

Как договаривались мы с руководителями экспедиции, нашу группу сохранили. Кроме нашей семёрки однокурсников в вертолёт сели Ахтам Бабаев, Томас Мартин и Ян Робинсон.

Вероятно, Томаса Мартина и Яна Робинсона отправили с нами по той причине, что хорошо говорили на русском языке.

Ахтам Бабаев говорил на английском, таджикском, русском, узбекском и арабском языках. Возможно, что Томас Мартин и Ян Робинсон знали также местный язык хинди? Кроме меня, все остальные мои однокурсники знали языки Средней Азии.

Таким образом, в нашей группе присутствовал набор разных языков речи, которые могли пригодиться нам во время археологической работы в горах и во время встречи с местным населением.

Контакты могли оказать какое-то содействие во время археологических раскопок. Пестро разукрашенный вертолёт немного подёргался во время раскрутки винтов.

Легко оторвавшись от земли, стал набирать высоту. Наша группа первой вылетала в горы, туда, где за склонами коричневых гор виднелись остроконечные заснеженные вершины.

Мы ничего не знали об этих горах, а спрашивать некогда. Нас дружно провожали все оставшиеся участники международной археологической экспедиции и персонал городка, которые вышли на вертолётную площадку и махали нам руками, пока вертолёт взлетал.

Затем все они исчезли где-то внизу на площадке. Вертолёт направился в сторону коричневых гор за зелёные склоны. Под вертолётом потянулись небольшие поля с узкой лентой притока реки Инд, порошей деревьями и кустарниками. Вскоре появился редкий лес хвойных деревьев, которые сменил серый ландшафт гор. Долго смотрел в иллюминатор вертолёта на скучную картину под нами, но после мне надоело смотреть.

Стал дремать. То же самое делали все участники нашей группы. Они разместились в своих сидениях, пристегнувшись крепко ремнями, дремали на своих рюкзаках, которые у каждого из нас разместились на коленях.

Когда вертолёт начал кружиться на месте и осторожно спускаться вниз, посмотрел в иллюминатор.

Кроме серых скал и жёлтой глины, местами поросшей травой, ничего другого вокруг не было.

Пытался увидеть хотя бы какие-то постройки или развалины древности, но ничего не было видно вокруг места, на которое собирался сесть вертолёт. Даже завезённого нам ранее снаряжения на раскопки не было видно.

Как только вертолёт произвёл посадку. Мы вышли на землю, покрытую жёлтой глиной с трещинами от засухи, вертолёт тут же включил свои двигатели.

Поднимая клубы пыли, поднялся над котловиной, в которой находились мы. Вертолёт быстро скрылся за отвесными скалами гор. Больше мы не слышали его треска.

– Вот это да! – жалобно, воскликнул Никифоров Сергей. – Настоящая ловушка до стихии и врагов. Отсюда никуда не скроешься во время землетрясения, наводнения, нападения зверей и какой-то другой стихии.

– Здесь есть проходы. – сказал Томас Мартин. – Кто не доволен этим местом, того можно быстро заменить на другого.

– Нет! Нет! – поспешил поправить свой прокол в речи, Никифоров Сергей. – Остаюсь здесь. Это даже романтично, чем где-то на археологических раскопках вблизи городов и дорог, куда постоянно приходят разные зеваки.

– Тогда приступаем к работе. – настойчиво, сказал Ян Робинсон, который, возможно, был здесь в каменном котле раньше нас?

Ян Робинсон уверенно направился в расщелину между скал, где вскоре мы увидели ящики нашего снаряжения и необходимого инвентаря, которые лежали под небольшим навесом в скале.

Все ящики подписаны на русском и английском языках, так что нам легко было определить место нахождения необходимых сейчас нам вещей.

Ян Робинсон взял на себя руководство по установления места нашего жительства в горной котловине. Томас Мартин принялся разворачивать космическую связь с главным штабом международной археологической экспедиции, которая осталась за пределами горного массива, окружающего нас со всех сторон скалами. Если бы не космическая связь, то не представляю, как мы могли бы связываться тут.

– Здесь есть несколько родников и уютные пещеры, в которых когда-то жили люди. – сказал нам Ян Робинсон, указывая в другу расщелину между громадных скал. – Жить мы будем там все вместе. Работать будем в другом конце котловины, примерно, в километре от места жительства. Большую часть дневного времени мы будем находиться на рабочем месте и там питаться. На кухне будем дежурить по очереди вдвоём.

Ян Робинсон рассказывал нам о нашей задаче и условиях в археологических раскопках. В это же время распаковывал ящики и помогал укладывать вещи в раскладные алюминиевые тачки с брезентом и одним колесом.

На этих тачках мы стали перевозить все свои вещи к месту жилья, на которое нам указали сразу. Место в скалах, обжитое когда-то людьми, неожиданно поразило нас своим видом.

Перед нами появился настоящий храм, вырубленный в скальной породе. Прямо от нескольких родников, бьющих живительной влагой из-под камней, вырублены каменные ступени, которые поднимались к двум вырубленным колоннам высотой, примерно, шесть метров.

За колоннами у входа начинался зал квадратной формы размером, примерно, по десять метров каждая сторона. Возле каждой стороны резные колонны из камня, подпирающие потолок и пол в резном зале.

Через две колонны проем в небольшое помещение, в котором, вероятно, жили эти странные люди во время строительства храма.

Пол и стены зала украшены резным растительным орнаментом неизвестного ранее вида и культуры, которую мы не изучали на курсах и лекциях по культуре в нашем университете.

Здесь нигде не было признаков краски и ни одной картины живой природы. Видимо, люди поклонялись растительному миру, а не животной природе, окружающей повседневную жизнь.

По всему видно, что странные люди тут не жили. В этом каменном котле нет никаких признаков жилья людей. Словно странные люди пришли вырезать храм из камня и уйти обратно к себе. Только куда ушли странные люди из храма, вырубленного в скале?

– Возможно, что этих людей застигла стихия? – сказал Томас Мартин, словно прочитал мои мысли. – Может быть, было сильное землетрясение или наводнение, которые заставили людей покинуть эти места?

Но жили они здесь очень долго. На вырубку в скальной породе этого храма понадобилось несколько десятилетий или даже несколько поколений мастеров живущих здесь людей.

По рисунку растительного орнамента видно, что за это время менялись люди и культура народа. Вполне вероятно, что само племя изменило себя.

– Зато теперь нам есть выбор, где жить. – сказал Ян Робинсон. – Мы предоставим дамам выбрать место своего проживания на сезон археологических раскопок.

Девушки не задумываясь, отправились в ближайшее помещение, которое освещалось солнечными лучами, пробивающимися откуда-то из расщелины над колоннами у входа в зал.

Мы выбрали помещение напротив девушек, которое вскоре тоже осветилось солнечными лучами, пробивающимися из других расщелин над колоннами у входа в зал.

Вскоре зал был освещён солнечными лучами, которые проникали через множество расщелин над колоннами при входе в зал и отражались от полированных пластин белого мрамора, установленных в разных местах зала. Получалось общее освещение храма солнечными лучами.

Очень похожей на подсветку с разных сторон фонарями, свет которых хорошо освещал весь храм, но не слепил глаза находящихся в храме людей. Это так сильно похоже на пещеру духов, в которой были мы с братом Юркой в горах во время охоты на кекликов.

С той разницей, что вход в ту пещеру был потайной и с предупреждающей надписью об опасности на различных языках.

Кроме того, в пещере духов не было такого резного орнамента и освещение, отражённое от огромных скорлуп мидий, ослепляли присутствующих в зале пещеры духов.

Однако, сам стиль подсветки, выполненной по методу фотоумножителей и отражателей, указывал на то, что это был один и тот же народ или, в самом крайнем случае, так люди храма и пещеры духов знали о технике выполнения подобного освещения от одного и того же источника знания.

Возможно, что кто-то из народов поделился своим знанием с другим народом, поэтому у них схожие культуры? Наши археологи выбрали себе помещение прямо напротив входа в зал храма. Конечно, это было удобно им за наблюдением о перемещении возможных нежданных гостей, которые могли проникнуть в зал храма. Хотя, это только такие безумцы, как мы, могли случайно проникнуть по отвесным скалам в этот каменный котёл между гор.

Ничего живого поблизости от храма не было и строение самого храма видно лишь только из середины этой каменной котловины.

Так что нет никакого смысла опускаться людям в эту каменную чашу и нападать на нас. Сейчас здесь за сотни километров нет ни одного поселения и нет живых людей.

– Интересно! Кто же из людей обнаружил этот храм до нашего прихода сюда? – спросил, у Яна Робинсона.

– Совсем недавно, – ответил Ян Робинсон, – местный охотник полез в расщелину за своей собакой и увидел эту красоту. Об этом храме мы узнали буквально несколько дней назад, перед вашим прилётом сюда.

Так что вы самые первые посетители этих мест. Не считая того охотника и меня с вертолётчиками.

Мы даже не планировали на этот год никаких раскопок в этих местах. У нас были намечены другие места раскопок.

– Почему тогда, решили проводить, срочно, археологические раскопки? – спросил Гиясов Морис.

– Дело в том, – опять, ответил Ян Робинсон, – что на следующий год ожидается резкое атмосферное потепление. В этих горах пройдут массовые муссонные дожди. Этот котлован может заполниться водой. Тогда никто из археологов не сможет изучить эти места. Нам с вами повезло. В это время дожди бывают очень редко.

Весь первый день в этом каменном котле у нас ушёл на благоустройство своего жилья. Томас Мартин наладил прямую космическую радиосвязь с сэром Роджером и доложил ему, что мы уже устроились с жильём на историческом месте и с завтрашнего дня приступаем к работе. Сэр Роджер поздравил нас началом.

Мы так были увлечены благоустройством своего места жительства, что совсем забыли про наш обед. Только когда тень сумерек накрыла нашу каменную котловину, мы поняли, что пора подумать о пище. Ян Робинсон включил свет от портативной мини электростанции и девушки взяли на себя обязанности хозяек стола нашего храма. Мы решили приготавливать себе пищу за пределами храма, чтобы не коптить святое место нашими спиртовками, газовыми горелками и полуфабрикатами продуктов.

Поэтому поместили свою кухню чуть в стороне от входа в храм, в пяти шагах от родника с живительной водой.

Ян Робинсон установил там освещение. Вскоре каменная чаша нашего места проживания наполнилась ароматом приготовления пищи. Вполне естественно, что первый наш обед в этом каменном храме взялись готовить девушки.

– Мужчины! Просим к столу. Кушать подано. – услышали мы голос Касымовой Зухры, к ужину.

– Если бы вы знали, какой голодный! – потирая ладони, сказал Ахтам Бабаев. – Собаку бы съел.

– Между прочим, собаку ел. – сказал, присаживаясь к раскладному столику. – Когда работал с корейцами по орошению полей в Дангаринской долине. Корейцы сварили рагу по-флотски из собачьего мяса. Ничего, как, видите, жив.

– Это ты нам расскажешь в следующий раз, – прервал меня, Никифоров Сергей, – а сейчас ужин без собак. Иначе мы тебя съедим.

Ни стал возражать против замечания Никифорова Сергея и тут же принялся за свой ужин, который приготовили нам девушки из различных концентратов и полуфабрикатов сухих продуктов.

Это нельзя было назвать домашней кухней или индийской кухней, которой мы питались вчера и сегодня утром, но за накопившимся голодом нам было не до разбора вкусовых качеств.

Нам надо было уже привыкать к подобной кухне. Мы ели, не обсуждая приготовленные продукты на ужин. Каждый так голоден за день, что спешил утолить свою жажду голода, словно его могли оставить голодным на целую ночь.

Даже девушки, которые всегда старались следить за своей фигурой и поэтому ограничивали себя в употреблении калорийной пищи, сейчас забыли о своей диете, ели всё, что приготовили сами. Им теперь долго не придётся сидеть на диете.

– Спасибо, хозяйки, за ужин! – деловито, сказал Гиясов Морис, медленно поглаживая свой живот. – Сейчас не мешало бы мне прочитать вечерние новости и посмотреть телевизор на ночь. Жаль, что прессы здесь нет.

– Газету вечерних новостей вам не обещаю, – произнёс Томас Мартин, – но телевизор будет обязательно.

– Вот это да! – радостно, воскликнул Никифоров Сергей. – Тогда здесь можно долго жить! Хоть до глубокой старости.

– Насчёт долго жить, у меня нет желания. – подметил Ахтам Бабаев. – Меня дома ждёт семья. Вот если ты будешь так сильно орать в этом котле, то мы и до утра не доживём. Нас засыплет обвалами или землетрясением, которые можешь ты вызвать своими криками в котловане. Так что ты лучше здесь потеши говори.

Ахтам Бабаев был прав. После громкого возгласа Никифорова Сергея, раскатистое эхо прогромыхало в каменном котле нашего места жительства и с отвесных скал посыпались камешки.

Просто удивительно, как странные люди выдалбливали целый храм из каменных глыб и не вызвали обвалов. В то время как громкий возглас Никифорова едва не устроил завал котловины. Возможно, тут был какой-то бесшумный метод обработки камня?

Однажды видел в Северной Осетии, как, чередуя струю огня и воды, почти бесшумно делали обелиск из каменной глыбы. Может быть, здесь тоже использовали подобный бесшумный метод обработки камня?

Вон, как гладко обработаны колонны и на резном орнаменте в камнях даже тонкие края листиков видно. Создаётся впечатление, словно каждую линию орнамента обрабатывали штихелями, как у ювелиров по мягкому металлу.

Однако, нас и древних мастеров, разделяют столетия, если ни тысячелетия. Современный век космоса и стремительного развития прогресса, никак не совместим с тем временем, когда люди ничего подобного не могли знать.

Так как тогда всё это бесшумно делали те мастера? Какие у них были методы бесшумной обработки камня в храме? Возможно, это была работа инопланетян?

– На этом наш ужин закончился. – прервал мои размышления, Томас Мартин. – Каждый убирает за собой место ужина. У нас всюду должен быть порядок. Не забывайте, что мы живём в храме. В святыне неизвестного нам народа.

Вся группа, как по команде поднялась из-за раскладных столиков. Каждый принялся убирать за собой место ужина и свои продуктовые объедки.

Мы сразу определили, что отходы будем складывать в целлофановые мешки в противоположной стороне от храма и первым же вертолётом отправим на "большую землю". Почему мы назвали "большая земля"? Вероятно, по той причине, что мы находились в каменном котле, как на необитаемом острове, куда нас забросили вертолётом в международную археологическую экспедицию. Вот мы живём здесь в диком месте, совсем оторванные от современного мира, от "большой земли". Хотя, это не совсем так. У нас есть радио и телевизор, через которые мы связаны со всем миром.

После того, как мы убрали место своего ужина, все расселись у входа в храм, чтобы смотреть телевизор.

Томас Мартин достал из своего ящика небольшой телевизор на батарейках и подключил его к космической антенне тарелки. Нажал на кнопку включения, но кроме светящегося экрана с различными помехами, мы ничего не могли увидеть.

Все попытки Томаса Мартина наладить телевизионную или радиосвязь с "большой землёй" не увенчались никаким успехом. Вероятно, у телевизора сели батарейки или аккумуляторы.

– Ведь утром связывался по радио с сэром Роджером. – как бы оправдываясь, удивлённо, сказал Томас Мартин. – Возможно, это космический аппарат ушёл из зоны связи с нами? Кроме того, каменные стены мешают нам наладить космическую связь. Завтра попробую всё проверить. Телевизор у нас должен работать.

– Ладно, хватит тебе оправдываться. – сказал Ян Робинсон. – Здесь совсем нет твоей вины. Пойдём спать. Утро вечера мудрёнее.

Сконфуженная группа разбрелась по местам своего ночлега. Томас Мартин остался копаться с настройкой своей космической связи с "большой землёй". Томас Мартин щелкал различными кнопками на своих приборах и что-то бурчал себе под нос на своём английском языке, который знал лучше русского языка.

В помещении нашего жилища небольшие ниши на полу и на стене. Ниш было семь. Возможно, это какое-то магическое число народа, построившего храм? Каждая ниша глубиной не больше двадцати сантиметров.

Ширина ниши, примерно, один метр и длина (высота) два метра. Можно было свободно устроить себе место постели в этой нише, что сразу мы и сделали. Каждый из нас постелил в свою нишу мягкое шерстяное одеяло, на которое положили спальные мешки.

Раздевшись до нижнего белья, тут же быстро забрались в спальные мешки. В спальных мешках было тепло и уютно. Конечно, ни так как в домашней постели. Как это сделали наши коллеги по экспедиции, нам не было видно.

Ян Робинсон направил освещение своих фонарей таким образом, что свет не попадал на отражатели света в храме и освещался лишь вход между колоннами у ступеней.

Вход в храм было отчётливо видно, а зал находился в полумраке. Томас Мартин прекратил копаться со своей аппаратурой и тоже пошёл спать. Постепенно, вся группа утихла и заснула.

– Ой! Тут кто-то был! – услышал, сквозь сон, голос Баратовой Матлюбы. – Здесь всюду следы детских и взрослых босых ног!

Все сразу выскочили из храма в том, что было на каждом во время сна. Баратова Матлюба стояла на ступенях храма в ночной рубашке, поверх которой накинута куртка и показывала нам край родника, где в мокрой глине отчётливо выделялись отпечатки босых ног человеческой стопы. Стопа ног маленькой и большой.

– Так от тебя рассудок можно потерять. – сказал Никифоров Сергей, разглядывая отпечаток человеческой стопы. – Это ночью ходил босиком "вода бросать" в туалет и на обратном пути помыл ноги, чтобы не поганить грязью святой храм. Так что успокойся. Кроме нас, никого больше нет. Да откуда здесь люди будут? Если нас не считать.

Все похихикали над паникой, смутившейся Баратовой Матлюбы и стали готовиться к встрече первого рабочего дня в археологических раскопках, так как лучи нового утра уже окрасили небосвод над нашим местом жительства.

Нужно было поспешить с завтраком перед работой. Каждому не терпелось начать раскопки. Мужчины занялись подготовкой рабочего инструмента, а девушки приступили готовить завтрак.

У нас как-то сразу всё наладилось с определением обязанности каждого участника группы. Томас Мартин обратно принялся безуспешно налаживать космическую связь с "большой землёй".

Ян Робинсон отключил ненужное искусственное освещение храма. Стал подготавливать аппаратуру к определению места копания шурфов над "культурными" слоями почвы. Ахтам Бабаев подготавливал комплекты инструментов на археологические работы.

Мы укладывали инструменты в алюминиевые тачки на каждого мужчину. Мы всё-таки были в душе джентльменами и поэтому весь физический труд взяли на свои плечи.

Оставили девушкам кухню и лёгкую работу при археологических раскопках, вид которых сами совершенно не знали. После завтрака, который мало чем отличался от вчерашнего ужина, мы обратно убрали всё за собой и направились следом за Яном Робинсоном к месту нашей первой археологической работе.

Он не спеша катил свою тачку, наполненную необходимым инструментом. Остальные археологи выстроились в цепочку следом за Яном Робинсоном, утаптывая грузом своего тела и тачек дорогу к постоянному месту работы в каменной котловине, в которой всюду была красная глина, сильно взрыхлённая дождём и ветром.

Как вчера сказал нам Ян Робинсон, место нашей работы было, примерно, в километре от места нашего жительства.

Почти в самом конце котловина значительно расширилась и получилась, как заметил Никифоров Сергей, "на медицинскую клизму, которую нам поставят древние люди и природа вовремя нашей работы при археологических раскопках".

В самом верху природной "клизмы" выступали какие-то камни искусственного происхождения. Похожие на древние могильники или ритуальные сооружения древних людей, проживающих когда-то здесь.

Возможно, что жили древние люди здесь десятки тысяч лет тому назад? Рядом с могильниками было открытое место, примерно, один километр в радиусе.

Несмотря на раннее утро жара была такая, что можно было подумать, это нас опустили вариться в огромном котле, в который забыли налить воду.

Даже через лёгкие сандаль на наших ногах, чувствовалось раскалённое место глинистой почвы, покрытое всюду многочисленными трещинами. Вокруг никакой растительности. Мёртвое место как в Израиле мёртвое море.

– Лучше другого места для своих предков, древние люди не могли найти. – съязвил Никифоров Сергей. – С такого пекла не только живые, но и мёртвые сбегут. Тут даже насекомых нигде нет. Все передохли от жары.

– Сергей, ты не прав. – сказал Алишеров Хамид. – Здесь когда-то была жизнь. Вон, всюду торчат сухие стволы от деревьев. Возможно, что в древности в этих местах был оазис и много влаги? Вода ушла и люди тоже.

– Это мы с вами ещё обсудим на досуги. – прервал Ян Робинсон. – Сейчас установим зонты от солнца и приступим к работе. У нас очень мало времени на археологическое обследование этих мест с могильниками.

Никто ни стал противоречить указаниям Яна Робинсона. Мы приступили устанавливать зонты, прикрепляя их прямо к торчащим стволам бывших деревьев.

Через несколько минут у нас получился как бы огромный шатёр из десятка больших зонтов, под которыми нам уже можно было работать в любое время дня и ночи. Ян Робинсон принялся изучать приборами культурные места археологических раскопок.

Но копать нам ничего не пришлось. Весь культурный слой, фактически, лежал на поверхности земли, вымытый за многие века проливными дождями.

Нам предстояло совками и метёлками, слой за слоем, освобождать камни, надгробные плиты на могильниках. На "культурном пяточке" имеется с десяток каменных надгробных плит. Нам сразу всем показалось странным, что на надгробных плитах нет никакой надписи. Также, как и в храме, присутствовал только растительный орнамент.

Можно было подумать, что древние люди не знали письменности. Но как тогда они составляли чертежи, по которым делали храм и захоронения своих предков?

Ведь не могли же они всю свою информацию держать в голове и передавать её друг другу, с помощью речи и собственного мышления?

Возможно, что у этих людей были какие-то приборы, хранящие информацию, как у нас сейчас аппаратура накопления и сохранения информации?

Ну, это из области фантастики. Куда забрался!? В те времена, возможно, простейших приспособлений быта не было у этих людей? Вначале мы все вместе очищали культурный слой от ненужного мусора маленькими шпателями и метёлками, собирая хлам в тачки.

Когда под коркой сухой глины появилась более рыхлая почва и работа пошла быстрее, девушки и археологи занимались очисткой могильников, а мы стали перевозить на тачках весь ненужный хлам в другой конец котлована, где не было никаких признаков культурного слоя.

Ведь никто из нас не знал объёма предстоящей работы. Как заметил Ян Робинсон, что, возможно, нам впоследствии придёт весь ненужный хлам вывозить вертолётом на "большую землю", если объем работы увеличится размером во всю котловину? Сейчас надо иметь отдалённое место, к свалке туда ненужного нам грунта.

Первый день изнурительной работы в этом котле ничего нам не дал. Работа продвигалась у нас очень медленно. Маленькие выступы надгробных камней оказались огромными глыбами вытесанных камней, покрытых всюду орнаментальной резьбой. У нас даже появилось сомнение, что это ни могильники, а всего лишь место другого храма под открытым небом.

Это только вершина всего резного храма. Поэтому Ян Робинсон сказал нам возить грунт ещё дальше от этих мест, чтобы в дальнейшем не пересыпать весь этот мусор на новое место.

Вероятно, что нам придётся весь этот хлам засыпать в пустые ящики, а после вертолётом вытаскивать из котловины. Работа предстояла большая, возможно, не на один месяц, а на годы?

После обеда, который приготовили нам девушки возле храма и привезли к месту работы, Ян Робенсон, сказал, что мы завтра разделимся на группы по два человека.