История нашей жизни Том-4

Гусары отдали честь моему отцу и повернули обратно в крепость Грозную. Наши три коляски, окружённые казачьим дозором, медленно двинулись в сторону Старого хутора.

Ни стала обратно садиться в свою коляску к Фёдору. Залезла впереди отца на седло лошади. Мы поехали с отцом рядом с первой коляской. Мне хотелось быть ближе к отцу. Ведь мы с ним давно не виделись. Решила подробно рассказать отцу о случившемся с нами у Эльхотовских ворот.

– Папа! Абреков возглавлял Аслан, сын Максума. – сказала, в конце рассказа. – Он меня не трогал. Даже когда Аслан увидел, что еду, то сразу прекратил разбойное нападение на наши коляски и абреки отступили. Дальше мы без проблем добрались до Владикавказа.

– Сам с Асланом завтра разберусь, – строго, сказал отец. – Мне казаки жаловались раньше о его разбоях за пределами территории нашей земли. Надо завтра собрать круг наших старейшин.

Когда коляски подъезжали к речке Белка, первые петухи стали встречать нас своим горластым пением. Почуяв запах лошадей Старого хутора, запряжённые кони стали фыркать и ржать, ускорив шаг к Старому хутору, который было видно за мостом, в первых лучах восходящего солнца, на правом берегу реки.

Станичники и хуторяне толпами высыпали навстречу к нам. Издали увидела маму. Следом вышли сестры и братья вместе со своими малыми детьми.

– Доченька, моя родненькая! – запричитала мама, увидев меня. – Давно мы с тобой не виделись!

Слезла с лошади и поспешила в материнские объятья. Мы с ней оба стали реветь от счастья нашей долгожданной встречи. Дома не была больше двух лет. Постоянно ездила с концертами церковного хора по всему Кавказу и дальше в населённые пункты России.

Вот, сейчас, у нас наконец-то долгожданная встреча со всеми нашими родными. Особенно, встреча с папой и мамой. Наш Старый хутор был настолько большим, что места всем хватило. Отец распорядился истопить баньку у речки Белка и после хорошего ужина сказал всем, что сейчас надо выспаться хорошо гостям и хозяевам.

Днём у нас будет много дел. Поговорить успеем. Когда гости спали. Отец приказал казакам собрать большой казачий круг. Пригласил на большой совет своих соседей-чеченцев, которые жили тогда в ущелье вверх по речке Белка. В середине дня, оба рода, терские казаки и чеченцы, собрались на огромной поляне в один большой круг.

Папа, одетый в черкеску и папаху атамана терских казаков, вышел в середину большого круга.

Подождал, пока все присутствующие утихнут. Строго посмотрел вокруг себя на всех присутствующих, чеченцев и казаков. Затем обратился к старейшине чеченцев.

– Максум! Помнишь, как сто лет назад наши деды дали слово не беспокоить своих соседей? – сурово глядя на старика, спросил отец у чеченца.

– Да! Помню, атаман! – громко, ответил седой чеченец, одетый в черкеску старейшины рода. – Наши деды, сто лет назад, договорились, что тот, кто нарушит договор предков, будет сам строго наказан своим родом.

– Так вот, – продолжил отец, – твой младший сын, Аслан, нарушил договор наших предков. Он напал на караван моих гостей, с которыми ехала моя дочь Мария. Абреки изнасиловали младшую дочь моих гостей. Надругались над честью моего рода. По древнему договору наших предков, ты должен наказать виновных.

Максум вышел на середину круга. Из-под папахи строго посмотрел на присутствующих чеченцев. В центр круга стали выходить, один за другим, молодые чеченцы. Первым был Аслан, который опустив голову, робко подошёл к Максуму.

– Чтобы знать меру твоего наказания, – зло, сказал Максум, на русском и на чеченском языках, – ты должен всем рассказать о совершенном тобой преступлении. Все говори, без утайки. Не вздумай соврать, ни то сам тебя убью, собственными руками.

Аслан тупо посмотрел исподлобья на злые лица казаков и чеченцев. Сказал слова молитвы из Корана. Затем гордо поднял голову и стал громко говорить.

– Мы ездили на Кубань за лошадьми, – громко, начал свой рассказ Аслан. – Там нам не повезло. Нас сильно побили кубанские казаки. На обратно пути, возле Эльхотовских ворот, решили сделать остановку. Вдруг, видим, едут три коляски с запасными лошадями. Мы решили забрать у них запасных лошадей. Никто никого не собирался убивать и насиловать. Они первые стали стрелять в нас. Сразу убили троих джигитов. Четверых ранили. Никого не насиловал, и убить не мог. У меня, кроме кинжала, другого оружия в руках не было. Это может подтвердить Мария. Она была в тех колясках. Когда там увидел Марию, тут же приказал своим абрекам отступить от колясок и скрыться за Тереком в лесу. Мы забрали своих погибших абреков и сразу вернулись к себе в аул.

Максум посмотрел на меня. Кивнула головой в знак того, что все так и было, как сказал Аслан.

Максум постоял, раздумывая о чём-то. После, строго посмотрел на своего младшего сына, который стоял рядом. Аслан обратно опустил голову и тупо смотрел в землю. Ожидая приговор отца.

– По закону шариата и по данному слову наших предков, – громко, огласил Максум. – Всыпать виновнику пятьдесят плетей. На опознание виновных в изнасиловании, привести пострадавшую на казачий круг и совет двух родов. Пускай пострадавшая покажет на виновников, которые получат заслуженное наказание по закону гор и наших предков.

Мой отец распорядился привести Ольгу. В это время, Аслана раздели наголо до портков, положили на траву в середину круга.

Максум вытащил из-за пояса большую плеть-нагайку и сильно ударил ею Аслана по заду. В тоже мгновение на заднице Аслана сквозь белую ткань появились темно-красные полосы от удара плетью.

Максум бросил плеть на землю и показал чеченцу из толпы на Аслана. Чеченец подошёл к Аслану и сильно ударил его плетью. Так, по очереди, чеченцы били Аслана пятьдесят раз.

К этому времени Ольга со всей семьёй пришла на круг и каждый раз вздрагивала от ударов Аслана плетью.

Словно это её били голую плетью на траве. Но на лице Ольги не было, ни радости, ни сострадания. Лишь искажённое лицо от собственной боли истерзанного насильниками тела и душевных ран.

Видимо, Ольга, действительно тронулась умом? Так как от той весёлой девчонки ни осталось и следа. Перед нами стояла истерзанная женщина, а вовсе не юная леди семнадцати лет. Видимо, душевная боль останется у неё навсегда и больше никогда в жизни не зарубцуется?

Когда избитое в кровь тело Аслана накрыли буркой, то Максум осторожно взял Ольгу за руку и подвёл к абрекам, стоящим в середине большого круга.

Ольга внимательно стала вглядываться в руки и лица парней. Остановилась возле одного чеченца и показала на него рукой. Максум вытащил из-за пояса свой кинжал и проткнул абрека прямо в сердце.

Парень со стоном упал на землю. До падения у него изо рта брызнула кровь, которая попала на лицо и платье Ольги. Она лишь прикрыла от брызнувшей крови своё лицо, словно ничего не случилось, так, капнуло что-то с неба. Ольга продолжила дальше разглядывать лица и руки стоящих парней. Когда она подошла к высокому парню с огромными, как клещи, руками. Парень не выдержал её взгляда и бросился бежать из круга.

Он не успел пробежать и половины пути, как раздался выстрел из ружья. Абрек, будто подкошенный рухнул со всего маха на землю. У него была прострелена голова. Прямо из затылка струёй хлынула алая кровь. Посмотрела в сторону выстрела. Старый чеченец вытаскивал патрон из своего ружья. Возможно, что это был отец убитого?

Насильник пытался найти спасение у своего отца. Но отец не стерпел позора сына и собственными руками убил его. Так чеченцы рассчитываются за позор с родственника. Ольга брезгливо посмотрела в сторону убитого парня. В этот момент, за спиной Ольги, упал парень, который заколол себя сам.

Четвёртый насильник не выдержал напряжения и упал без сознания. Максум подошёл к упавшему парню, нагнулся и стал сильно шлёпать его по щекам. Когда парень открыл глаза, то Максум что-то сказал ему в лицо и резким движением кинжала перерезал ему горло, как это делают чеченцы с животными во время свежевания.

Зарезанный парень, словно зарезанная курица, подёргался и тут же стих. Максум вытер от крови лезвие своего кинжала об одежду зарезанного парня. Затем поднялся с колена. Вставил кинжал обратно в ножны за пояс и медленно направился в сторону своего селения. Чеченцы из круга подняли своих убитых парней и битого Аслана. Понесли убитых следом за Максумом в свой аул на левый берег речки Белка.

Чеченцы ушли, а казаки несколько минут стояли, молча, будто были в шоке от увиденной резни чеченцев над собственными детьми, которые своим преступлением опозорили чеченский род.

Ольга медленно пошла в сторону Старого хутора. Круг расступился, провожая её взглядом. Никто ни обсуждал Ольгу и жестокость чеченцев на поле.

Происшедшее, не вписывалось ни в какие рамки нашей морали. Можно поэтому поводу выдвигать любые суждения, за и против совершенного. Но преступление всегда должно быть наказуемо любым видом и в любое время нашей жизни.

13. Благословение от родителей.

Несколько дней, гости и хозяева Старого хутора, не могли найти общий интерес в разговоре. У каждого на памяти и перед глазами были ужасные события этих двух дней. Каждый был поглощён в свои собственные размышления. У нас с Федей, тоже не поворачивался язык просить благословения у моих родителей.

Отец постоянно сидел у речки и молча, смотрел на воду. Мама заперлась в нашей старой мазанке и не выходила во двор. За столом, также никто не говорил. После употребления пищи все расходились по своим местам.

– Ладно! Хватит молчать, – первым начал разговор мой отец, когда на девятый день после резни мы все сели за стол завтракать. – Тут нет нашей вины. Жизнь продолжается, мы должны думать о нашем будущем. Нам всем, есть, о чём думать. Ведь к нам в гости приехали люди не на траур смотреть, а говорить о вечной жизни. О любви наших детей.

Мы с Фёдором воспользовались моментом, подошли к моим родителям. Как подобает по русскому обычаю, мы с Фёдором стали на одно колено перед родителями. Взявшись за руки, мы склонили головы в сторону моих родителей.

– Папа и мама! – робко, обратился Фёдор Лебедев, к моим родителям. – Прошу, руку и сердце, вашей дочери Марии.

– Мы просим вашего благословенья на наше венчание в церкви, – добавила, кланяясь до земли.

– Будьте счастливы и рожайте нам внуков, – сказал отец. – Мы благословляем вас на венчание.

– Благословляем, – повторила мама за отцом и достала свой носовой платок вытирать слезы.

Папа и мама положили на наши головы свои руки. Затем подняли нас с земли и поцеловали. После завтрака мы стали обсуждать наше венчание.

Скоро пришли к единому мнению, что венчание лучше всего провести через сорок дней после трагических событий, которые унесли жизни многих людей.

Так будет благородно ко всем усопшим, независимо от нации и религии. Лишь после этого совесть станет чиста и венчание наше не будет запачкана людской кровью, которая не разумно пролилась среди чеченцев и русских.

Перед венчанием решили сделать небольшую помолвку. Затем венчание в церкви Владикавказа и наша свадьба в имении графа Лебедева, куда соберутся близкие родственники обеих сторон.

До этого времени, семья графа Лебедева в гостях у нас в Старом хуторе. Места в хуторе всем хватит. Весь июнь месяц и начало июля, показывала гостям достопримечательности наших казачьих мест.

Возила на лошадях Лебедевых на Червлёные буруны, которые усеяны окаменевшими людскими костями и боевыми снаряжениями. Здесь, много веков назад, было сражение местного населения с татаро-монгольской ордой. Верховная власть России ничего не знает об этой войне. Так как здесь воевали не за батюшку царя, а за свободу против иноземных захватчиков.

С молодёжью семьи Лебедевых мы забирались на развалины древних поселений Кавказа, которые появились до поселения здесь местного населения.

Уже никто не может сказать, кто были эти люди, которые жили задолго до поселения в этих местах кочевых племён Кавказа и терских казаков. Большую тайну для нас составляли останки неизвестного животного.

Скелет древнего животного был такой огромный, что только каждый его окаменевший зуб весил больше десятка килограмм, а окаменевшие ребра этого животного были размером больше человеческого роста.

Кости этих животных мы находили по берегам речки Белки и на Червлёных бурунах вблизи Терека. Возможно, что это были доисторические животные, которые жили в этих местах до появления людей на планете Земля? Кроме походов к историческим достопримечательностям, мы постоянно занимались рыбной ловлей, сбором диких плодов и ягод. Фёдору понравился больше всего кизил, который в изобилии прорастал на склонах гор и у берега речки Белка. Мы корзинами носили кизил домой. Моя мама варила из него кизиловое варение. Мама делала сладкую пастилу из кизила и кураги. Напиток из алычи пили Лебедевы целыми днями и постоянно хвалили.

Все дни Ольга была рядом с нами, но, ни разу не улыбнулась и не сказала, ни единого слова. Будто она была глухонемой или контуженной. На лице Ольги постоянно были черты тоски и печали, отрешённости от жизни.

Время летит быстро. Не успела всего показать нашим гостям, как наступили последние дни пребывания гостей в Старом хуторе. Мы стали собираться в обратную дорогу.

Мама два дня готовила разные лакомства к праздничному столу и нам в дорогу. Одних пирогов она напекла несколько десятков. За месяц наварила повидло, варение и компотов.

Учила Фёдора сушить мясо, как делают многие народы Кавказа. Солили рыбу, грибы и огурцы. Изготовляли шербет, халву и другие разные сладости, которые едят на Кавказе.

Хуторяне учили гостей готовить блюда кухни терских казаков. Несмотря на то, что мы собирались отметить помолвку в узком семейном кругу, на наше скромное торжество собрались все станичники.

У терских казаков не принято приглашать гостей. Каждый приходит сам без приглашения со своими подарками и угощениями. Вот и к нам на помолвку в гости станичники пришли сами.

В дом казачьего атамана пришло несколько сот человек, как к себе в дом. Каждый со своим угощением и подарками. Как нам не принимать людей на торжество? Когда станичники пришли с хлебом и солью со своего стола.

– Уважаемые гости! Дамы, господа и станичники! – громко, объявил папа, когда гости сели за огромным столом, растянувшийся между домами по длинной улице большой станицы. – Сегодня, за столом, сидит граф Павел Степанович Лебедев. Мы с ним объявляем о помолвке его сына Фёдора и моей дочери Марии. Венчание состоится завтра в главной церкви Владикавказа. Сегодня помолвка среди родных и станичников.

Все подняли бокалы и стаканы, а также кружки с водкой, вином, бражкой, араки и самогоном, за счастье молодых. Меня и Фёдора поздравляли дворами, чтобы сократить время, так как после застолья надо было ехать во Владикавказ.

Дарили разные подарки. Фёдора нарядили в форму терского казака. Станичники сказали, что с сегодняшнего дня Фёдора Лебедева приняли в казаки.

Фёдору очень понравилась одежда терских казаков. Было видно по его лицу.

Фёдор ни стал переодеваться в свою обычную одежду. Фёдор сам так решил поехать с нами в черкеске, с кинжалом в ножнах за поясом. Когда торжественная часть помолвки закончилась, то отец сказал казакам остаться на месте за столами. Так как у казаков не принято уходить из-за накрытого стола.

– Вы пейте, станичники, за дочку мою! – показывая на стол, сказал отец. – Не забирать же мне все это с собою в дорогу. Но не забывайте, что рядом чеченцы. Без атамана шибко не пейте. Чеченцы могут нагрянуть. Казаки всегда должны быть на чеку, чтобы отстоять свою свободу.

До обеда было далеко, когда наши коляски и почтовый дилижанс выехали из станицы. Сопровождать нас до крепости Грозной вызвались с десяток казаков. Отец ни стал отказываться от услуг наших станичников. Мы, конечно, сами могли постоять за себя. У каждого из мужчин было оружие. Но несколько стволов, не помешают в дороге.

Тем более, у отца были опасения, что чеченцы не оставят смерть своих парней не наказанной. Обязательно найдут повод отомстить казакам в удобный момент. Поэтому отец перед отъездом распорядился выставить дополнительный дозор возле станицы и строго наказал дозорным не пить на своём посту. Потому что пьяные казаки не соображают, что творят, а у чеченцев будет повод к резне у нас в станице.

Когда наша колонна была возле аула Джалка, нам встретился небольшой отряд вооружённых чеченцев. Они уступили дорогу нашим коляскам и со злобой в глазах внимательно наблюдали за нашим передвижением по дороге. Если б нас по численности было меньше чеченцев, то они непременно напали бы на нашу колонну. Перевес наших сил был очевиден.

Чеченцы дико смотрели на нас. Казаки ни стали провоцировать чеченцев, тем более, казакам вечером возвращаться в меньшинстве к себе домой мимо чеченских аулов. В крепость Грозную мы приехали быстро. Не было обеда, как нас встретили знакомые гусары.

Гусары с солдатами крепости проезжали дозором окрестные места, которые были под их охраной. Тут в этих местах, близко с чеченцами, кумыками и ингушами, жили русские люди, которые поселились рядом с крепостью.

– Здравствуйте, уважаемые, господа! – приветствовал нас, поручик Иван Стеблев. – Рад вас видеть. Передавайте привет штабс-капитану Ермилову и вашей дочери Валентине. Вас во Владикавказе ждёт очень хороший сюрприз. Только не забывайте, первый сообщил вам про сюрприз. С вас причитается.

– Какой ещё сюрприз? – спросил Павел Степанович, но поручик Иван Стеблев уже не слышал из-за шума телег и карет с многочисленными упряжками лошадей.

Гусары и солдаты свернули на просёлочную дорогу. Вскоре они скрылись в чаще леса из нашего вида. Лишь ржание лошадей было слегка слышно из-за деревьев в клубах пыли оставленных нашими колясками, которые спешили сократить длинную дорогу к нашей свадьбе.

Мы и так все сильно задержались в пути. Заезжать в крепость Грозную мы ни стали. Нас всех заинтересовало сообщение поручика о сюрпризе. Мы спешили во Владикавказ, чтобы скорее развеять тайну о хорошем сюрпризе, который утаил от нас поручик.

14. Венчание на крови.

Вовремя нашей езды до Владикавказа к нам присоединились ещё несколько попутчиков. Таким образом, безопасность наша была обеспечена большим перевесом людей.

Мы получили прикрытие с тыла, а фланги и движение вперёд нами охранялись надёжно. Станичники убедились в нашей защищённости и повернули обратно к себе домой.

Мне было жалко расставаться с друзьями моего детства. Большинство провожавших нас казаков были моими ровесниками. Это с ними ходила на рыбалку. Вместе с полуголыми мальчишками купалась в речке Белке.

Собирала с друзьями грибы и ягоды в лесу. Как саранча, опустошали мы сады своих родственников. Мы даже никогда не задумывались о различии наших полов. Было просто беззаботное детство. Теперь настало время окончательно порвать с нашим детством. Осталась во мне лишь память о детстве. Во Владикавказ мы прибыли поздно ночью. Фёдор сразу отправился в госпиталь за Валентиной.

Остальное семейство разместилось в домиках курортников. Так нам было удобнее, чем в гостинице. Обстановка была ближе к дому. Наши приготовления к венчанию никого не стесняли.

В курортных домиках были две баньки, прачечная, две кухни и пивной бар. Приезжего люда совсем мало. Человек пять. Так что мы были здесь, как у себя дома в Старом хуторе или в станице.

Пошли ужинать в пивной бар. Заказали суп харчо, с ароматом зелени и курдючного сала. Мужчины к столу заказали немного вина, а женщины осетинского пива. Осетинское пиво больше похоже на русский квас, лишь хмель слегка бьёт в голову и напоминает о том, что это всё-таки

пиво. Ждали, когда приедут Фёдор с Валентиной.

Коляска остановилась у двора домиков, из неё вышли, Ермилов Игнат и Валентина держась за руки. Сразу все поняли о хорошем сюрпризе. Ермилов Игнат и Лебедева Валентина решили венчаться.

Прямо из коляски они направились к столу, за которым сидели Павел Степанович и Евдокия Лукьяновна. Ермилов Игнат сильно прихрамывал на раненую ногу.

Поэтому лишь приклонил колено. Валентина стала на колено напротив родителей.

– Папа и мама! Мы решили с Валентиной венчаться, – объявил Ермилов Игнат. – Прошу руку и сердце вашей дочери, а также вашего благословения на наш союз. Мои родители присутствуют здесь на отдыхе. Они дали своё благословение и согласие на наше венчание завтра в церкви.

Игнат Ермилов показал рукой в сторону коляски, из которой вышли двое пожилых, мужчина и женщина. Все присутствующие встали приветствовать родителей Ермилова Игната.

– Ну, раз ваш союз благословили твои родители, – ответил Павел Степанович. – То мы готовы присоединиться к этому благословению. Будьте счастливы дети и плодите нам внуков. Благословляем на венчание.

– Благословляем на венчание, – сказала Евдокия Лукьяновна. – Благословляем на семейную жизнь.

Все стал поздравлять Ермилова Игната и Лебедеву Валентину за такое решение. Этому сюрпризу все рады, кроме Ольги, которая сидела за столом и не проронила ни единого слова. Никто из родных не обиделся на неё за такое отношение.

Мы понимали, что ей понадобится много времени, чтобы прийти в себя и быть равной среди других в своём будущем счастье. О чём сомневалась. Так как сорок дней её пребывания в нашем Старом хуторе, внимательно следила за Ольгой.

Заметила, что она все более агрессивно относится к мужчинам. Особенно, после резни чеченцев в большом казачьем круге. Ольга смотрела на мужчин с лицом палача, а ни женщины, которая готова иметь семью, любить мужчину и рожать детей.

– Ящик шампанского! – торжественно, объявил Павел Степанович. – Сегодня у нас двойное счастье. Две молодые пары объявили о своём желании завтра венчаться в церкви этого города. Обе пары из моей семьи.

Осетин, хозяин курортных домиков приказал принести ящик шампанского и всем присутствующим шампура с шашлыком.

– Мы шашлык не заказывали? – удивлённо, сказал Павел Степанович. – Вы, наверно, ошиблись столами?

– Нет! – улыбаясь, ответил хозяин. – Мы никогда не ошибаемся. Пускай у молодых будет такая же прекрасная жизнь, как вкус шашлыка, а брызги шампанского напомнят им этот день. Шашлык за счёт нашего дома.

Хозяин сделал жест рукой и пробки из бутылок шампанского оглушили присутствующих своим залпом. Все подняли бокалы с шампанским вином за здоровье и благополучие молодых.

Ольга, как и прежде, сидела, потупив свой взгляд, занятая какими-то раздумьями о своём. Никто не стал принуждать её пить вино и кушать шашлык.

Закончили мы своё застолье за полночь. У меня слегка кружилась голова от шампанского вина. Хотела поделиться с Валентиной своими планами о завтрашнем нашем венчании, но когда вошла в комнату, то там увидела Валентину и Ольгу спящими.

Валентина укрылась до самого подбородка лёгким стёганым одеялом. Ольга лежала голая на кровати, свернувшись калачиком, слегка вздрагивала. Подошла укрыть её тёплой шалью. При свете керосиновой лампы увидела над стулом на светлом платье Ольги алые пятна свежей крови.

– «Опять кровь с носа?!» – удивлённо, подумала сама. – «За все время пребывания Ольги в Старом хуторе у неё ни разу ни шла носом кровь, а во Владикавказе опять пошла. Может быть, сказывается близость гор? Высокое давление, Ольге непривычно. Возможно, что она никогда не была в горах, а её организм не привык к таким резким переменам климата?»

Несмотря на то, что легли спать поздно, мы были слегка пьяны, однако, все поднялись очень рано. Видимо, мысли о предстоящем венчании беспокоили наше сознание? Поэтому мы встали чуть свет. Стали готовиться к венчанию в церкви. Мужчины украшали наш свадебный кортеж. Пары влюблённых готовились к венчанию.

Впервые увидела себя в подвенечном платье в зеркале и удивилась, как молода, а сегодня ночью стану женщиной и женой. У меня даже появилось сомнение, что, может быть, поспешила со своим замужеством?

Ведь мне всего двадцать лет. Можно пару лет погулять невестой. Может быть, мне отказаться от свадьбы? Вот, только не красиво будет перед Фёдором и нашими родителями.

Раз дала слово, то надо его сдержать. Иначе, ходить мне в девках, как Валентина, которая поздновато выходит замуж. Скорее, это не по любви, а по необходимости стать женщиной.

Как говорится, «припёрло время выйти замуж». Ладно, Игнат Ермилов, друг Фёдора, серьёзный человек. Так на его месте мог быть любой прохвост.

Женихи поехали к церкви первые. Невесты, как всегда полагается, немного опаздывали. Наши ряженые коляски подъехали к церкви в восемь часов утра.

Папа подошёл к нашей коляске. Он взял меня за руку и передал её Фёдору. Павел Степанович последовал примеру моего отца, передал руку Валентины штабс-капитану Игнату Ермилову.

Чинно, парами, мы пошли к церкви. Перед дверью церкви дорогу нам преградила настоятельница Агафья, вся одетая в чёрном, словно пришла на отпевание умерших, а не к нам на венчание.