Страницы нашей жизни Том-1

Конечно, это вам не изобразительное искусство, где несколькими мазками краски с палитры можно изменить картину жизни, задуманную художником, как Творцом, небесным создающим жизнь на нашей Земле.

В воспитании детей нужно время и терпение. Вот где только нам взять необходимое время и терпение на воспитание наших детей, если мы каждый день заняты заботами, как бы прокормить себя и свою семью?

Скоро полночь. Мне надо выспаться до утра, чтобы во время работы мой разум был чист и свободен от семейных забот. Прочесал все городские улицы Кофарнихона, всюду нет моих детей. Лазить по грязным чердакам и подвалам, мне совершенно не хочется.

Может быть, мои сыновья пошли на дискотеку, которую создала дочь Волковой Веры, инспектора отдела кадров нашего управления, где все ещё числюсь художником-оформителем? Пожалуй, пойду туда и посмотрю.

Вполне возможно, что они действительно там? Если даже сынов там не окажется, то сам уже тогда пойду спать домой. Завтра рано утром на работу. Дом, где жила семья Волковых, находился через две улицы от нашего дома. Прошёл дворами, чтобы сократить свой путь.

Во всех домах был погашен свет, люди спали и только из подвала одного дома пробивался лёгкий свет, где тихо звучала музыка. В подвал этого дома стал спускаться.

Чтобы в темноте не поломать себе ноги, включил фонарик, луч которого сразу осветил две пары голых ног.

Осветил с ног до голов захваченную врасплох развратную пару и поразился. Среди вонючего мусора, на грязной подстилке, как у бездомной собаки, занимались развратом совсем юные создания, которым не было шестнадцати лет.

Юные развратники в страхе забились в угол, прижавшись друг к другу, как бы защищая то, что ими не было нарушено. Обнажённая грудь юной развратницы едва выделялась пупырышками на её худом теле. Мужское достоинство юного развратника, которому было далеко до совершенства, не покрылось пушком.

Никак нельзя было назвать приличным словом "любовь" и не цензурное слово как-то неуместно. Так как передо мной были всё-таки дети. Был шокирован подобным зрелищем. Некоторое мгновение луч фонарика освещал испуганные лица юных развратников и обнажённую натуру совсем не развитых частей тела.

– Не видели моих детей, Артура и Эдика? – спросил, все, что могло прийти мне в голову в такую минуту.

– Нет. – дрожа от страха, ответили разом юные развратники. – Дяденька! Мы их не видели, совсем не знаем.

– Ладно. Продолжайте также, заниматься развратом. – процедил, сквозь зубы. – Пойду дальше смотреть, своих сынов. Но только на обратном пути вытащу вас обоих голыми на улицу за ноги. Поняли вы, меня!?

Юные развратники закивали головами и синхронно задрожали своими обнажёнными телами от страха и от холода. Когда отошёл от них, то юные развратники рванули к выходу, цепляя на себя все, что попало под руки из их одежды.

Спотыкаясь в темноте о бетонные ступени, выскочили из грязного подвала на улицу. Вход в подвал был с одной стороны дома, а дискотека находилась в другом конце подвала. Мне пришлось долго пробираться сквозь различные преграды из мусора, досок, кирпичей и пустых коробок, прежде чем увидел свет, пробивающийся сквозь щели двери, прикрывающей вход в подвальное помещение дискотеки.

В освещённом помещении, осторожно приоткрыл дверь и передо мной открылся более постыдный вид, чем тот, который видел в лице юных развратников. Мне даже не поверилось, что такое, может быть, тут?

Среди большого помещения, которое на всю ширину здания, стоял новенький мотоцикл "Ява". С двух сторон мотоцикла стояли столы, на которых было много пустых бутылок из-под спиртных напитков.

Рядом всюду валялись объедки былого застолья. На столах и на полу окурки от сигарет. По кругу помещения у стен кое-как сбитые настилы, лавки, кровати, нары, кушетки и другие сооружения, на которых можно лежать. Все это сооружение покрыто различным тряпьём и сверху лежат обнажённые тела в различных позах, кто, как и кто на ком. Тихо звучит лёгкая музыка. Окружающая атмосфера наполнена алкогольным перегаром, запахом табака и спермы. Все спят. Большинство присутствующих тут подростков, знакомы мне дано. Прославленная дискотека сходит на притон несовершеннолетних, которым ещё не исполнилось и восемнадцати лет. Подавляющее большинство подростков, это дети моих знакомых и сослуживцев.

Есть среди них и те, которых учу в школах. Вот бы сейчас сюда привести их родителей! Но нельзя этого делать. Большинство родителей, этих развратников, уважаемые в городе люди. Представляю, какой переполох будет в Кофарнихоне, если все узнают правду про дискотеку.

Ведь кто-то знает про дискотеку, но молчит. Так как после большого скандала ему больше не жить в этом городе. Так и мне лучше уйти тихо от этого притона, чтобы моя семья не пострадала. Пускай о развратной дискотеке узнает кто-нибудь другой.

Осторожно прикрыл дверь и направился обратно к выходу, пытаясь ничего не задеть, чтобы шумом не разбудить развратных подростков. Когда оказался у выхода, то облегчённо вздохнул свежий воздух. Не спеша направился к себе домой. Даже рад был, что там не оказалось моих сынов.

Тогда бы не выдержал этой увиденной пошлости и устроил бы сильный погром, от которого пострадали бы развратные дети, находящиеся в этом малолетнем притоне, а также их родители, которые, в большинстве не виновны ни в чём. Наверное, большая часть родителей, этих юных развратников, в обществе вполне порядочные люди?

Ну, теперь хватит. Мне пора на отдых. Осторожно вошёл в квартиру, чтобы не разбудить жену и дочь. Сразу прошёл в ванную. Снял с себя всю грязную одежду в стирку, а сам залез под горячий душ, чтобы там смыть с себя вонь и грязь, накопившиеся от злачного подвала.

Когда сам почувствовал облегчение тела, то сразу пошёл спать в кровать. У меня уже совсем не было сил. Через секунды мог уснуть стоя на ногах.

– Когда ты ушёл. – сквозь сон, сказала жена. – Приходили из милиции. Сказали, что наших сынов задержали в Душанбе. Отправили в детский приёмник. Тебе надо их забрать оттуда. Как можно скорее…

– Вот пусть дольше сидят там. – засыпая, сказал. – Они этого заслужили. Завтра вечером их заберу оттуда.

6. Попутные дела.

Вторник. Машина была возле дома, когда утром вышел на улицу. Совсем плохо выспался. Гудела голова. Болели виски и слипались глаза. Перед выходом выпил стакан кофе, но это мне мало помогало. Надо было выпить какую-нибудь таблетку к бодрости. Не люблю таблетки. У меня аллергия на лекарство.

– Здравствуй, Нигмат. – вяло, сказа ему. – Ты извини меня, но посплю в дороге. У меня была тяжёлая ночь. Много работал. Когда приедем в ателье "Лола", то ты меня разбуди обязательно. Надо с ними поговорить.

Автомашина вырулила на дорогу. Застегнулся страховочным ремнём машины и словно провалился в сон. Так крепко спал в машине, что совершенно не чувствовал, как едем по трассе в Душанбе.

– Раис, проснись! – услышал, голос Гиззатулина Нигмата, сквозь сон. – Давно приехали в ателье "Лола".

– Спасибо, Нигмат. – открывая глаза, сказал. – Сейчас поговорю с парнями о работе. Можешь отдыхать.

Когда открыл дверь в ателье "Лола", то сразу понял, что парни работу свою закончили. В прихожей пахло свежей краской и каким-то освежителем воздуха. Было чисто и уютно. Сразу прошёл в зал. В середине зала, на большом столе раскроя, лежала огромная раскрашенная клеёнка, на которой было накрыто угощение.

Огромный шоколадный торт, большое блюдо с душистым пловом, бутылка шампанского, хрустальные бокалы, ваза с конфетами и разные сладости. Вокруг этого достархана были портнихи и мои парни.

– Поздравляем! Поздравляем! – хором приветствовали меня, находящиеся в зале портнихи и художники.

– С чего это, вдруг так? – удивлённо, спросил. – Праздники давно прошли. День рождения у меня не скоро.

– Сегодня наш общий праздник. – объявил директор ателье "Лола". – Вы сдали свой первый объект, после февральских погромов. Мы открываем своё ателье "Лола", которое выглядит намного лучше, чем оно было до погромов. Пусть пропадёт все зло и торжествует добро! Раис, эту сорочку наши портнихи сшили вам.

Под аплодисменты портних, директор преподнёс мне праздничный свёрток с красной лентой. Сам развернул свёрток и увидел красивую мужскую сорочку из цветного шелка. Покрой сорочки европейский, а расшита сорочка золотом на таджикский манер.

Подобные сорочки в Республике Таджикистан принято дарить только почётным гостям. Отказываться мне от подарка нельзя, могут обидится. Надо принять подарок.

– Большое, всем спасибо за подарок! – с благодарностью, сказал и поклонился портнихам до самого пола.

Директор открыл бутылку шампанского и налил каждому шампанское вино в хрустальные бокалы. Пользуясь паузой, сказал Черкасову Саше, чтобы он позвал к столу Гиззатулина Нигмата.

Когда они оба пришли в зал, все подняли бокалы с шампанским вином и выпили за успех нашего дальнейшего дела во имя красоты и благополучия людей.

После выпитых бокалов шампанского вина мы принялись кушать торт. Застолье продлилось всего полчаса, так как мы понимали, что сейчас рабочее время и засиживаться нам не к чему. Поблагодарив хозяев стола за хлеб и соль, мы вышли из ателье "Лола" на улицу, где расцвело.

– Саша! – обратился, к Черкасову Саше. – Думаю, что нам не следует портить хорошее отношение с местным населением. Поэтому, прямо сейчас, иди со своими парнями в мечеть. Посмотрите, что там вам нужно сделать. Скажите мулле условия нашей работы. Если там есть черновые работы, то парни пускай приступают к их выполнению прямо сейчас. Эскиз ты подготовь к этой субботе. Конкурс на фор-эскиз мечети мы объявлять не будем, но утвердить его на Совете художников нам надо.

Так что ты постарайся с фор-эскизом. Если надо, то можешь взять себе помощника. Обязательно все это сделай к субботе. Иначе вынужден буду отдать этот объект другой бригаде. Надеюсь на тебя лично, что мы закрепим свой успех.

– Не беспокойся учитель. – утвердительно, сказал Черкасов Саша. – Наша бригада вас никогда не подведёт.

– Вот, хорошо! – одобрительно, отозвался. – Сейчас надо расстаться, у меня есть много дела по объектам.

Мы пожали друг другу руки. Сел в автомашину. Бригада Черкасова Саши направилась в горный кишлак, который находился в расщелине между двух огромных холмов, сразу за городской чертой в Душанбе.

– Сейчас едем в гостиницу "Вахш". – сказал, Гиззатулину Нигмату, когда мы опять выехали на трассу.

Благо, что сегодня не был одет в парадный костюм. Представляю, каким бы был к концу дня. Солнце жарит, так сильно, как в летний день. Улицы ещё не мыты поливочными автомашинами. На городских улицах пыль от колёс транспорта. Автомашины снуют во все стороны, покоя от них нет никому. Конечно, у них тоже свои дела. Ну, а мне от этого не легче. Закрыть стекла автомашины, буду весь пареный от жары в салоне.

Оставить стекла автомашины открытыми, то же покроюсь пылью от улицы. Скорее бы помыли улицы, тогда можно ездить хоть целый день. Сегодня надо побывать на нескольких объектах по Душанбе.

– Здравствуйте, парни! – приветствовал, бригаду Садридинова Давлята. – Думаю, что вы сегодня объект закончите. Тебе, Давлят, надо прямо сейчас пойти в Дом Быта "Садбарг". Договориться о месте складирования наших материалов на ремонт этого здания. Этот объект закрепил за вашей бригадой. Фор-эскизы на Дом Быта "Садбарг" подготовишь к следующей субботе. Подготовь несколько видов для конкурсного отбора. Пока ты будешь заниматься фор-эскизами, твоя бригада про грунтует стены под роспись орнаментом. Завтра принесу ведомость по гостинице "Вахш", вы должны сами определить процент зарплаты на каждого работника бригады, чтобы все было без обиды. Сейчас демократия. Вам решать все ваши дела.

– Учитель, мы тебе доверяем. – ответил Садридинов Давлят. – Поэтому можешь положенную нам сумму денег разбить поровну на каждого работника нашей бригады, включая и меня тоже. Мы так сами решили, что у нас будут равные права на работу и на получение зарплаты за работу на всех объектах в Душанбе.

– Это ваше право. – согласился с ним. – Тогда поехал дальше. Мне нужно поговорить с другими бригадами.

Автомашина ловко выбралась на проспект Рудаки, и мы помчались в сторону Водонасосной станции, там, у самой реки Варзоб, в фирме "ТАМО", филиал совместного советско-австрийско-лихтенштейского предприятия "ИНТЕРАГРОКОМПЛЕКС", работала бригада Салинова Тофика, которые делали финскую баню для иностранных гостей и ремонт офиса фирмы "Тамо". Что-то в бригаде Салинова Тофика не ладилось с выполнением работы? Надо мне разобраться на месте. Вроде бригада нормальная. Работают парни давно.

– Директор фирмы считает, что мы не справляемся со своей работой. – заявил Салинов Тофик, когда стал спрашивать его о причине конфликта на объекте. – Он требует, чтобы мы ушли отсюда. Он готовит замену.

– Разберусь с этим сейчас. – заручился собой. – Только вы не покидайте место работы без моего разрешения.

Директор фирмы "ТАМО", Багдасарьян Руслан, принял меня со всеми почестями. За чашкой чёрного кофе, мы поговорили о развитии бизнеса в республике. Багдасарьян Руслан заметил, что после февральских погромов резко упал приток иностранной валюты в бизнес республики.

Нам стали меньше доверять из-за политической нестабильности в Таджикистане. Надо теперь как-то налаживать наш взаимный интерес с бизнесменами западных и восточных компаний. Нужно заняться вопросом политики.

– Руслан, мы эти проблемы с тобой сейчас не решим. – деликатно, сменил, наш разговор. – Оставим эти проблемы политикам. Давай мы поговорим о насущных делах. О проблеме твоего объекта и моей бригады.

– Твои рабочие постоянно жалуются на нехватку материалов. – сказал Багдасарьян Руслан. – Мне совсем не нравится. Заключил договор на выполнение работы с твоей фирмой, а не с ними. Не подрывай свой авторитет руководителя. Сейчас же убери своих рабочих с моего объекта. Мне нужна стабильная работа.

– Со своим авторитетом и со своими рабочими сам разберусь. – ответил ему. – Но вот за строительные материалы шкура сдеру с того, кто не поставил их вовремя на твой объект. Извини, пока всё. У меня много дел.

Попрощался с Багдасарьян Русланом и на прощанье сказал своим рабочим, чтобы они не приставали с претензиями к директору фирмы. Со всеми вопросами в работе на объектах обращаться прямо ко мне. Во мне все прямо кипело от злости к Шевелеву Валеры.

Это он должен был позаботиться о строительных материалах этого объекта. С него действительно надо содрать шкуру за такой балаган в работе. Однако, мне сейчас надо в начале разобраться, может быть, тут нет его вины? Может быть, есть другая причина?

– Ты случайно не знаешь, почему Шевелев Валера не завёз на объект материалы? – спросил, Гиззатулина Нигмата, когда машина повернула в сторону центра Душанбе. – Ты с ним работал вчера весь день.

– Он был на строительной базе. – ответил Нигмат. – Но не смог загрузиться. Там нет машины.

– Совсем забыл, что он не знает номер автомашины и телефон нашего водителя. – вспомнил. – Сейчас сделаем так. Ты меня отвезёшь в ресторан "Согдиана". Сам найдёшь Валеру на объектах.

– Его искать ни надо. – сказал Нигмат. – Утром он поехал опять на строительную базу за грузом.

– Вот хорошо! – успокоился. – Отвезёшь ему данные о нашем водителе и сразу обратно до меня.

Когда приехали в ресторан "Согдиана", Сабиров Таймураз со своей бригадой выносили строительные леса и мусор из зала ресторана. Служащие ресторана помогали в работе бригаде Сабирова Таймураза.

– Вот, молодцы! – поблагодарил, ребят. – Как раз сегодня есть новый объект, так что готовьтесь к новой работе.

– У нас здесь есть немного работы. – сказал Сабиров Таймураз. – Но после обеда мы можем посмотреть новый объект. Нам надо провести филёнку и расписать часть плафона над всей люстрой в зале ресторана.

– Хорошо! – согласился с ним. – Делайте свою работу. Следующий объект у вас, это фирма "Раф Фер Дрессинг, Инк", США. Президент фирмы Раф Ядгаров. Ты его видел в Художественном Фонде. Где сама фирма находится, ты знаешь. Все материалы их. Там нужны только ваши руки. Постарайтесь у них хорошо работать.

Объяснив Сабирову Таймуразу суть работы в американской фирме, пошёл звонить в бухгалтерию Художественного Фонда, по вопросам начисления зарплаты за выполненные объекты. Пока разговаривал с бухгалтерией, приехал Нигмат.

Он сказал мне, что Шевелева не застал, но кладовщик сказал, что Валера загрузил машину строительными материалами и поехал по объектам.

– "Вот и хорошо!" – подумал сам. – "Шкуру не нужно с него сдирать. Так, может быть, и с краской обстоит дело?

 Шевелев Валера совсем не виноват, а о нем плохо думаю. Возможно, что-то другая белая краска? Мало ли бывает белой эмали. Вероятно, это он одновременно привёз краску и Гиззатулину Рашиду к прокурору?

За суматохой тяжёлого дня не заметил, как наступил вечер. Только сейчас вспомнил про своих сынов.

– Нигмат, останови возле парка. – сказал, водителю. – Ты поезжай домой. У меня здесь есть много дел.

7. Мопед из Дворца пионеров.

Мне не хотелось, чтобы мои рабочие знали о похождениях моих детей. Будут после в коллективе разговоры о моей семье.

Своих сынов на обычном автобусе довезу. Нечего грязь развозить на чужой машине.

Как был удивлён, когда в детском распределителе милиции увидел на дежурстве ту самую женщину, капитана милиции по делам несовершеннолетних, над квартирой которой прятались мои блудные сыновья во время последнего побега, после погромов в Душанбе. Мне не хотелось, чтобы она меня признала.

– Капитан милиции, Турдыева Малика! – представилась женщина. – У вас какие вопросы к нам имеются?

– Мне сообщили, что мои сыновья в вашем детском распределителе находятся. – растерянно, ответил.

– Тот самый папаша! – улыбаясь, вспомнила Турдыева Малика. – То-то смотрю, знакомое лицо. Вот мы и встретились с вами опять. Сейчас пойду в камеру, приведу сюда ваших детей. Серьёзный будет разговор.

Турдыева Малика вышла из дежурного кабинета. В кабинете остались два сержанта милиции, которые не обращали никакого внимания на моё присутствие и занимались разборкой документов. Дежурный кабинет приёмника был огромный, разделённый барьером на две части. В одной части находились дежурные милиционеры.

Другую часть посещали блудные дети и их родители. Кабинет приёмника был заклеен плакатами на тему морали к родителям и детям. Кабинет был заполнен всеми запахами города, где находят беглых детей, которые прячутся всюду. Можно было подумать, что весь городской смрад поселился здесь.

– Ваша шпана! – сказала Турдыева Малика, вытаскивая на мою сторону кабинета Артура и Эдика. – Когда милиция нашла шпану, то они назвали себя "Сёмкины Витя и Коля из Перми". Их узнала сразу. Тогда они стали плакать и говорить, что папа алкоголик, нигде не работает, постоянно избивает маму и их.

– Как вам не стыдно! – вырвалось у меня. – Вы хотя бы раз видели меня дома пьяным? Покажите капитану милиции места побоев на своём теле. Покажите! Вот за то, что вы на меня врёте, вам всыплю хорошего ремня, чтобы ваше вранье хотя бы раз выглядело действительностью. Вы получите от меня по заслугам.

– Это ни метод воспитания. – сказала Турдыева Малика. – Но если ваши сыновья слов не понимают, то можно и такой метод принимать. Что поделаешь? Такова жизнь. Но, вот, помнится мне, что во время первой нашей встречи был такой уговор. Если мы с вами ещё раз встретимся, то вас оштрафую на сто рублей. Будьте любезны, папаша, распишитесь в квитанции на свой штраф, который в течении месяца обязаны оплатить. Больше мне со своими детьми не попадайтесь. Следующий раз оштрафую вас на всю зарплату.

Расписался в квитанции за штраф. Взял своих сынов за руки и потащил их из детского приёмника в сторону городского парка. От них воняло грязными подвалами и дохлыми кошками. Прямо, как от беспризорного Самсона. Ладно, у пацана проблемы с родителями.

Чего недостаёт нашим сынам? Вся наша жизнь с Людмилой построена на воспитании своих детей. Стараемся, чтобы наши дети были одеты и обуты, чтобы в школу ходили сытые и чистые. На все праздники покупаем им подарки. Каждому отмечаем день рождения.

Ездим в цирк, в кино, в зоопарк, в городской парк культуры и отдыха. Участвуем мы во всех школьных и городских мероприятиях посвящённые детям. Ещё не один новый год не обходился без новогодней ёлки дома, в школе, у меня и у Людмилы на работе. Чего им не хватает? Не понятно? Надо разобраться о причине побега детей прямо сейчас. Чтобы завтра уже не было поздно. Неизвестно, что они совершат? Когда мы удалились от детского приёмника на значительное расстояние, остановился и достал из кармана свой перочинный ножик к заточке карандашей во время рисования.

Сыновья сразу шарахнулись в сторону. Очевидно, подумали, что их сейчас зарежу за побеги. Но у меня такого даже в мыслях не было.

– Артур! Возьми ножик. Обрежь на своих штанах пуговицы и на трусах резинку. – сказал старшему сыну. – Затем отдай ножик Эдику. Пускай Эдик то же самое сделает. Это для того, чтобы вы не убежали по дороге домой. Делайте быстрее. Не собираюсь с вами здесь ночевать. Мне завтра рано утром на работу идти.

Артур взял у меня ножик и стал лихорадочно отрезать пуговицы со своих штанов. Эдик, предчувствуя хороший разгон, стоял рядом со мной и тихо хныкал. Терпеливо ждал, когда сыновья обрежут пуговицы со штанов и резинки с трусов. Тем временем всюду быстро темнело. Вечерние сумерки перешли в ночь.

– Пуговицы возьмите в руки и держите штаны с трусами в руках. – сказал, сыновьям, когда они закончили свои процедуры. – Теперь, оба, прямо сейчас, как на духу, выкладывайте причину своего побега. Если скажите правду, то бить не буду, а если соврёте, то всыплю вам прямо в парке. Лишь только за то, что врёте.

Сыновья поёжились и в один голос стали реветь. Оба сына дрожали от страха, глядя на меня. Конечно, мне было жалко своих детей. Но оставлять безнаказанно их проступки – быть соучастником преступления.

– Хватит выть! – строго, сказал им. – Рассказывайте всё сейчас же! Вашим слезам нельзя верить.

– Мы украли мопед из Дворца пионеров. – сквозь слезы, сказал Артур. – Боялись, что ты нас побьёшь. Вот убежали. Больше не будем так делать. Папа, прости нас. Честное слово, мы не будем воровать и убегать.

Всякое мог ожидать от своих подрастающих сынов. Но чтобы воровали! Для меня это был большой позор.

– Мопед надо вернуть во Дворец пионеров. – едва сдерживая свою ярость, сказал. – Где мопед находится?

– Мопед в сарае у сына Заместителя председателя Горисполкома, Султанова Таймураза. – выдавил Артур.

– Быстро на автобус! – скомандовал, сыновьям. – Молите бога, чтобы мы сегодня нашли мопед целым и невредимым. Иначе вынужден буду нарушить своё слово, сдеру с вас семь шкур. За все ваши поступки.

Спотыкаясь и путаясь в собственных штанах, сыновья устремились через парк, в сторону проспекта Рудаки. Там мы сели на первый троллейбус в сторону железнодорожного вокзала.

Прямо из троллейбуса, почти на ходу, заскочили на автобус до нашего Кофарнихона. Автобус переполнен, рядом стоящие пассажиры обращали внимание на моих сынов, от которых дурно пахло, а вид у них далеко не земной.

Семья Султановых жила на другой стороне реки Кафирниган. Надо перейти через висячий мост кладку.

Чтобы дети не свалились с моста в реку, взял их за шиворот и потащил через висячий мост на другую сторону реки. Мост сильно раскачивался от наших шагов. Мы, буквально, балансировали во время перехода по висячему мосту, как канатоходцы на проволоке в цирке. С каждым шагом рисковали упасть в реку.

– Таймураз! Таймураз, выходи! – громко, закричал Артур. – Это, Артур! Быстро выходи на улицу! Таймураз!

– Ты чего разорался? – закричал на Артура, отец Таймураза. – Уже ночь. Иди ты тоже домой спать.

– Извини, Алишер! Тебя можно на минутку? – обратился, к отцу Таймураза, когда вышел из темноты на свет уличного фонаря. – У меня к тебе есть сейчас серьёзный разговор. Откладывать нам на завтра нельзя.

Тут же в короткой форме рассказал Султанову Алишеру суть всей проблемы наших сынов о краже мопеда.

– Такого просто не может быть! – удивлённо, сказал Султанов Алишер. – У нас дома есть свой мопед и мотоцикл. Но раз вы уверены в правоте сказанного, то сейчас приведу к вам Таймураза. Мы послушаем его.

Султанов Алишер ушёл в дом, шлёпая своими тапочками на босую ногу. Прошло несколько минут, прежде чем Алишер появился с сыном. Возможно, они разговаривали? Из дома Таймураз направился в сарай, который находился в глубине двора. Очевидно, в этом сарае ворованный мопед. Алишер подошёл к нам.

– Прошу, извинить меня за участие моего сына в краже мопеда. – сказал Султанов Алишер, не поднимая глаз от стыда. – Может быть, это моя ошибка в воспитании детей? У меня их семеро. Трудно мне углядеть за всеми.