История нашей жизни Том-9

– Машина иномарка будет, – разгадывая кроссворд, сказал шеф. – "Запорожец", экспортный вариант.

– Так это консервная банка из Украины, а не машины. – возразил. – Такую машину никто не берет.

– Ты сам сейчас просил иномарку, – возмутился шеф, отбросив в сторону журнал с кроссвордом. – Украина, что тебе, не заграница что ли? Тем более – машина сделана на экспорт в Россию. Понятно?!

– Понятно, – согласился, и, подумав, добавил. – Потом хлопковое масло, центнеров полтора-два требуется. Желательно отбеленное масло и не солёное. Обязательно! Соевое не подойдёт.

– Может быть, попробуешь подсолнечное рафинированное масло? – нахмурив брови, спросил шеф.

– Попробовать то можно, – неуверенно, ответил, отгоняя от себя назойливую муху. – Но, тогда не ручаюсь за чистоту эксперимента по теме. С азиатами лучше не скандалить.

– Ладно! – согласился шеф, обратно разглядывая кроссворд. – Достанем тебе хлопковое масло. Что ещё?

– Ещё мне нужен прогноз пыльных бурь на время эксперимента, – добавил к слову. – Желательно через космос.

– За это будь спокоен! – уверенно, сказал шеф, заканчивая разгадывать кроссворд. – Синоптики любой прогноз сделают. С космонавтами тоже договорюсь, чтобы дублировали прогноз на весь сезон.

Меньше чем через год принёс отчёт об исследовании влияния пыльных бурь на хлопчатник.

– Очень, интересная работа! – сказал шеф, полистал работу и спрятал папку с отчётом в тот же сейф.

Пока шеф разбирался с моей работой, в кабинет влетела наглая муха.

– Возможно, эта работа когда-то пригодится? – сказал шеф, пытаясь согнать у себя с носа наглую муху. – Но, сейчас надо заниматься новой работой. "Размножение носорогов в условиях нашего климата". Очень, важное дело, к размножению поголовья этого рогатого скота, который не болеет гриппом.

– Конечно, надо! – поддержал, идею шефа. – Тем более что носороги жили в наших краях до человека.

– Прекрати острить! – оборвал меня шеф, шлёпая газетой наглую муху. – Ты лучше скажи, что тебе надо?

– Стойло, корм и два-три, этих, как их там зовут, носорогов, – неуверенно, сказал засыпающему шефу.

– На корм фондов нет, – зевая, сказал шеф. – Вместо носорогов возьми яков, горных коров с Памира.

– Приступаю к исследованию! – очень громко отрапортовал, чтобы шеф услышал меня сквозь сон.

– Валяй, – зевая, сказал шеф и потянулся за бутылочкой баварского тёмного пива. – К весне.

 В это время с кухни к нам в комнату вошла бабушка, вытирая мокрые руки об свой фартук.

– Ребята! Уроки вы сделали? – спросила бабушка, строго рассматривая беспорядок в комнате.

– Сделали! Сделали! – дружно, закричали мы. – Не мешай нам! Мы играем в папину лабораторию.

3. Проводы.

Все служащие треста прекрасно знали, что когда-то наступит у них этот чёрный день. Все время, как могли, откладывали трагическую дату. Однако время никогда не идёт вспять. Пришло время надеть траурные одежды.

Все служащие скинулись в один котёл, каждый, сколько мог, вложил своё участие. Даже пьяница сторож, трясучими руками достал из просаленных карманов свои последние гроши и положил в общую кучу денег. Профком тоже не остался в стороне. Вложил свои небольшие деньги, сколько позволял общественный бюджет.

В последний день рабочей недели, в начале смены с каждого отдела выделили по одному свободному человеку на общественную работу. Огромный актовый зал освободили от стульев и рядами расставили столы, которые по одной штуке позаимствовали с каждого кабинета со всего треста.

Даже управляющий трестом выделил из зала заседаний два вечно пустующих стола. Всего столов набралось десятка два. Маловато на целый трест. Но, что поделаешь?! В тесноте не в обиде.

Придётся плотнее сесть, чтобы каждый мог присутствовать в зале. В этот день никто не пошёл на обед. Иначе после работы за накрытыми столами некого будет посадить.

По этой причине обеденный перерыв в тресте перенесли на последний час рабочего времени, чтобы всем коллективом принять участие к накрытию стола и сразу сесть за накрытые столы.

Кто опоздает, тому не будет место за общим столом. Так что все присутствовали в актовом зале и как могли, принимали своё участие к скорому накрытию общего стола. Вполне понятно, что только управляющий трестом не мог покинуть рабочее место.

– Итак, коллеги, сегодня наступил у нас чёрный день, – тусклым, загробным голосом произнёс управляющий трестом, когда все угомонились за общим столом. – Сейчас мы навсегда прощаемся с нашей дорогой Фатеевой. За столом раздалось всхлипывание, зал мучительно и тяжело вздохнул, словно что-то покинуло коллектив.

– Нет! Не надо! не выдержу, – сквозь слезы, сказал постаревший за день и поседевший завхоз. – Может быть, всё у нас обойдётся? Иначе, как мы дальше будем жить, и работать без Фатеевой. В ней все надежды у нас…

– Где мы найдём такого удивительно замечательного человека, как наша Фатеева? – взволнованным голосом обратился к залу заместитель управляющего трестом. – Что будет с нами уже в первый день рабочей недели?

Управляющий трестом обвёл грустным взглядом всех присутствующих в зале: рыдали представители профсоюзного комитета, жалобно всхлипывал завхоз, экспедитора приводил в чувство начальник отдела снабжения, весь плановый отдел находился на грани шокового состояния, тихо плакал бухгалтерия. Даже пьяница сторож досрочно рыдал лицом в салате и никак не мог дотянуться до своего стакана, наполненного водкой.

– Как же мы дальше будем без вас?! – рыдая в голос, сказал председатель местного комитета, обращаясь к Фатеевой. – Зачем вы нас покидаете?! Боже мой! Боже мой! Все пропало. Наш трест погибает на ваших глазах…

– Пропал наш трест без вас! Пропал! – дрожащим голосом, сказал главный бухгалтер. – Придётся трест закрыть.

Фатеева строго окинул собравшихся в зале людей по её случаю, своим прощальным взглядом. Поправила мозолистой рукой седую прядь своих волос и решительно подошла к управляющему трестом. В зале наступила мёртвая тишина. Кто-то не выдержал напряжения и рухнул без сознания между столами. Никто из присутствующих в зале, не обратил никакого внимания на потерю своего коллеги. Все, затаив дыхание ждали трагической минуты.

Сейчас решалась судьба всего треста. От слова самой Фатеевой зависело. Быть или не быть?!

– Ладно, Трофимов! – решительно, сказала Фатеева, управляющему трестом. – Пенсию оформляй, а провожать меня не надо. Остаюсь в тресте работать!..

Зал облегчённо вздохнул и тут же словно взорвался, оглох от бурных аплодисментов всех присутствующих.

– Ура!!! – закричали все разом. – Да здравствует наша Фатеева! Она остаётся! Она наш ангел-хранитель!

Зал наполнился выстрелами шампанского, полетели пробки в потолок. Все, кто только что умирал, вернулись к жизни. Стали петь и произносить тосты во славу Фатеевой.

Как от голоса великого русского певца Фёдора Шаляпина, в зале зазвенели люстры, а с потолка посыпалась штукатурка на паркетный пол огромного зала. Прошло всего пару минут торжества, а зал уже забыл о поводе своего застолья. Все ликовали и веселились. Фатеева с досадой покачала головой, глядя на то безумие, которое устроили сотрудники треста в её честь. Тяжело вздохнув, Фатеева пошла, приготавливать свой рабочий инструмент, чтобы после великого торжества в её честь, навести в зале порядок.

4. Забег.

Стальников Степан проснулся, как после зимней спячки. Болели бока, суставы, спина и кружилась голова. Он подошёл к окну и открыл обе створки. С улицы ворвались запахи весенних цветов и звонкое пение птиц, отчего на душе стало легко и радостно. Хотелось петь и наслаждаться всеми прелестями земной жизни.

Возраст тут совсем не причём. До глубокой старости далеко. Стальников посмотрел во двор. Там собралась большая группа жильцов его дома. Они были одеты в лёгкие спортивные костюмы и о чём-то громко спорили. Наверно, обратно у них накопились проблемы дома и со спортом? Надо у них спросить в чём проблема?

– Это, что, – крикнул Степан стоящим во дворе соседям, – спартакиада у вас или субботник нашего дома? В чём проблема?

– Нет! Ни то и не другое! – ответил мужчина в голубом трико. – Нет у нас никаких проблем. Это будет весенний забег жильцов нашего дома. Присоединяйся к нам. Выходи на свежий воздух.

– "А что, это идея!" – подумал Стальников. – "Стоит и мне размяться с ними заодно. Спорт на благо здоровья. В любом возрасте нужен."

Степан пошёл в кладовую, чтобы найти там свои старые кеды, которые не надевал лет десять. Но в кладовой кед не оказалось. Стрельников спустился в подвал в надежде отыскать кеды в подвале. В подвале всюду пахло плесенью и сгнившими тряпками. Стрельников брезгливо покопался среди барахла. В подвале кед тоже не было.

Стрельников перерыл весь дом и случайно обнаружил кеды под ванной. У кед был такой вид, словно кеды самостоятельно занимались бегом все прошедшие десять лет без участия хозяина. Пришлось кеды постирать.

Также долго Стальников искал свой спортивный костюм, который не видел столько же лет, сколько не видел кеды. У спортивного костюма был такой же вид, как у кед. Можно было подумать, что они на пару самостоятельно десять лет занимались спортом без участия хозяина. Спортивный костюм тоже пришлось стирать.

Когда все было готово к весеннему забегу, жена потребовала, чтобы он навёл в квартире полный порядок, после своих продолжительных поисков. Так как просто навести порядок в квартире, было практически невозможно, вся квартира перевёрнута и разрушена до основания.

Пришлось делать в квартире капитальный ремонт, который не делали с того самого времени, когда были забыты старые кеды и спортивный костюм.

После капитального ремонта в своей квартире, Степан наконец-то облачился в старый спортивный костюм и в кеды такого же возраста.

Стальников лёгким бегом по квартире размял свои толстые ноги и с бодрым духом вышел на улицу, чтобы во дворе примкнуть к весеннему забегу группы жильцов своего дома. Во дворе возле дома пахло сыростью и гнильём, почти как в подвале. С поредевших деревьев сыпались жёлтые листья. В воздухе летали белые паутинки, первые предвестники будущих холодов.

В небе курлыкали журавли, длинным клином стаи, улетающие на юг. Рядом с домом по мокрому тротуару в сторону городского парка пробежала группа жильцов, одетых в тёплые спортивные костюмы. На дворе у дома была поздняя осень.

– Ну и что?! То был "весенний забег", а сейчас "осенний марафон", – сказал Стальников вслух, в сторону группы жильцов, пробегающих рядом к городскому парку. – Сейчас быстро переоденусь и догоню вас возле парка…

Степан вернулся в свою квартиру, чтобы одеться в тёплый спортивный костюм по осеннему сезону. Костюм тоже был где-то на чердаке в сундуке с другой одежде среди старого хлама. Вскоре он вернулся во двор и. побежал по первой лыжне догонять группу жильцов своего дома.

5. Тест.

Мысль начальника научного отдела, профессора кафедры физмата Сизимова Андрея Михайловича были прерваны стуком в дверь его кабинета. В кабинет уверенно вошёл длинноволосый энергичный молодой человек.

– К вам, – начал он, прямо с порога. – Говорят, что вам в отдел нужен инженер-технолог. Хочу вам предложить свою кандидатуру. У меня имеются необходимые документы и научные статьи о современной технологии…

Волевым движением рук, молодой человек открыл свой кожаный кейс, бережно достал объёмную папку с зарубежными логотипами. Извлёк из папки несколько свежих газет и журналов по современной технологии.

Вынул из внутреннего отделения кожаного кейса новенький, пахнущий типографской краской, красного цвета университетский диплом.

Демонстративно разложил все на кабинетном столе перед Андреем Михайловичем.

Андрей Михайлович посмотрел диплом и подумал: "Много вас уже сегодня было молодых и энергичных. С дипломами разного цвета. С научными открытиями и с учёными степенями. Толку-то от вас всех…". Андрей Михайлович задумался о чём-то. Затем, посмотрев в сторону лежащей на столе книги, загадочно спросил.

– Может быть, вы слышали о современной проверке способностей научных работников с помощью различных тестов? Позвольте мне предложить вам пару наводящих, по вашей научной теме, совсем маленьких вопросов.

– "В ногу со временем шагает старик", – подумал молодой человек и утвердительно кивнул головой, привычно приготавливая шариковую авторучку и большую тетрадь, чтобы записать туда вопросы, предложенные ему.

– Записывайте. Два землекопа…, – начал диктовать текст вопроса, размеренным голосом Андрей Михайлович.

По голосу и тону, произношения чувствовалось, что текст вопросов ему был давно знаком и порядком надоел. Записав условия, в общем-то, на вид не сложной задачи, молодой человек начал быстро решать. Замысловатой вязью на белых листах бумаги в большую тетрадь ложились математические формулы и интегралы. Числа теснились столбиками, шкалой вычислений. Стремительно росло число исписанных листов большой тетради.

– Нет, не то, – усмехнулся Андрей Михайлович, когда молодой человек закончил свою работу. – Эти тесты должны решаться до гениальности легко и просто. Так, чтобы все ваши решения мог легко понять любой человек.

Молодой человек взглянул огорчённо на свою выполненную работу и на профессора, вдруг, воскликнул:

– Эврика! Можно решить, эти тесты, применив к ним теорию относительности или новейшую кибернетически…

– Проще! Как можно проще! – жалобным голосом, взмолился Андрей Михайлович, – чтобы ребёнок мог понять.

– Не могу иначе, – откровенно, признался молодой человек. – Меня в университете учили по-научному решать.

Молодой человек устало промокнул сильно вспотевший лоб. Собрал свои документы и направился к выходу. Андрей Михайлович печальным взглядом проводил до двери несбывшегося сотрудника его научного отдела.

Тяжело вздохнул и снова открыл школьный учебник 3-го класса. Полистал страницы учебника и с досадой подумал: "Опять завтра внук пойдёт в школу с нерешённой задачей. Как мы с ним будем дальше учиться?"

6. Коперник.

Утром в кабинет начальника конторы вошёл измученный снабженец. Он робко приблизился к полированному столу начальника, озираясь по сторонам, загадочно склонился почти к уху испуганному начальнику.

– Доброе утро, Викторович. – прошептал снабженец Швабрин Василий, на ухо начальнику. – Хочу вам сказать, что она вертится.

– Кто вертится? – приходя в себя от испуга, будничным голосом, переспросил начальник. – Говорите ясней! Голова что ли вертится? Так иди отдохни. До утра всё пройдёт. Не мешай работать.

– Земля вертится, – закрывая опухшие от бессонной ночи глаза, повторил снабженец и начал рассказывать, как ему пришлось в ожидании самолёта, полет которого откладывался через каждые полчаса в течение суток, проследить движение светил небесных и с точностью до одной минуты вычислить, что Земля вращается вокруг солнца и вокруг своей оси.

Он даже сделал записи своих открытий, которые, возможно, пригодятся конторе к выполнению годового плана или каких-нибудь других обязательств, взятых перед своим государством на пятилетку вперёд?

– Ага, – задумчиво, сказал начальник конторы. – Придётся экстренно собирать планёрку наших сотрудников. Как бы нас за такое открытие не лишили годовой премии.

На экстренную планёрку явился весь аппарат конторы. Начальник конторы почти шёпотом тихо сказал:

– Вот, снабженец Швабрин утверждает, что наша планета Земля вертится. Какое будет у коллектива мнение?

– Может быть, замнём это дело? – осторожно, предложил главбух. – Нам ещё неизвестно, во что это выльется. У нас и так денег в обрез. Как мы будем подводить годовой отчёт? Мы не знаем, как на это посмотрит высшее начальство? За такую информацию нас могу лишить годовой премии…

– Нет! Так нельзя поступать с интересным предложением. – отклонил замначальника, предложение главбуха. – Открытие сделано, надо его обсудить. Вполне возможно, оно получить резонанс в районе? В дальнейшем нам пригодится.

Начальник конторы удивлённо развёл руками, но сказал секретарше, чтобы позвали в кабинет первооткрывателя снабженца Василия Швабрина.

Пусть он перед коллективом расскажет подробно о своём ночном открытии.

– Говорите, что Земля крутится? – строго и подозрительно, спросил главный инженер у сонного снабженца.

– Да! Вертится! – упрямо, поправил главного инженера, первооткрыватель. – все точно вычислил до минуты.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно и ехидно, поинтересовался главбух. – Ты, что, вокруг земного шара летал или совершил кругосветное путешествие? Наверно, по пьянки тебе что-то причудилось? Теперь нам заливаешь.

– Вы прекрасно знаете, что не пью. – стал оправдываться и защищаться, первооткрыватель. – Нигде не был. Просто сутки сидел в ожидании вылета самолёта. Смотрел в звёздное небо и следил за движением планет.

Присутствующие, на экстренной планёрке молча, переглянулись между собой. В кабинете наступила пауза.

Никто не хотел признать открытие. Все понимали, что за это открытие придётся кому-то отвечать или кого-то награждать. Денег в кассе нет. Поэтому нечем и не за что награждать.

– Может быть, кто-нибудь в тресте поручил тебе сделать это открытие? – с надеждой в голосе, спросил начальник конторы. – Наверно, ты нас просто решил разыграть? Честно признайся. Мы тоже люди и поймём тебя.

– Да, нет, никто мне ничего не поручал. – стал объяснять коллективу, первооткрыватель. – Разыгрывать вас не собирался. Сегодня не первое апреля, чтобы разыгрывать вас. В тресте тоже не был. Моё открытие записано.

Швабрин протянул начальнику конторы, исписанный блокнот какими-то замысловатыми цифрами и никому не понятными знаками. Начальник конторы с глупым лицом полистал исписанный блокнот, повертел его во все стороны, посмотрел на непонятную ему письменность с хитроумными знаками, передал блокнот по кругу.

– М-да! Заварил ты нам кашу, – укоризненно качая головой, сказал главбух. – Ты хотя бы подумал, что у нас не отпущены деньги на твоё открытие?! Что мы скажем в тресте? Ты весь коллектив конторы поставил под удар!

После короткого совещания руководство конторы вынесло решение, на всякий случай, лишить первооткрывателя, снабженца Швабрина, квартальной премии и поставить на вид перед коллективом о его поступке…

– Она всё-таки вертится! – уверенно, сказал снабженец Василий Швабрин, с гордо поднятой головой покидая кабинет начальника.

7. Весенние заботы.

В горах ещё лежат сугробы, под тёплой снеговой шубой греются холодные камни. В городе снег уже растаял, пригретый солнечными лучами и тёплым людским дыханием.

С приходом весны появились первые весенние заботы у дворника. Из-под снега показались сухие прошлогодние листья, мусор, выброшенный из окон домов, учебники и тетради горе-учеников, чьи-то старые башмаки.

И мой автомобиль, который сам оставил с осени на платной стоянке. Только вот нет у моего автомобиля колёс. Видно, смыло их талой водой. Сторож за это не отвечает.

8. Был бы винный уксус.

Вернувшись озлобленным из очередного отпуска в контору. Шеф тут же вызвал меня к себе в кабинет.

– Что привёз в моё отсутствие? – строго, спросил шеф, глядя на мой потрёпанный вид с дороги. – Опять винный уксус к шашлыкам взамен обрезных досок? Замордовал ты меня своим бартерными комбинациями с товаром.

– Да, это, только… – тяжело дыша от усталости, едва выдавил из себя. – Понимаете, тут такое дело случилось. Целые сутки транспорта не было до аэропорта. Самолёт не мог ждать наших проблем, вот пришлось на…

– Понимаю! – перебил шеф, моё оправдание, и, повысил голос. – Транспорта не было довезти вас до аэропорта! Общественным транспортом вы ездить разучились! Придётся мне срочно перевезти вас на другую работу!..

Облегчённо вздохнул. На новой работе можно будет хоть немного отдохнуть после постоянных поездок по командировкам.

Надо немного поправить своё здоровье и уделить внимание своей семье. Совсем о них забыл.

Шеф раздражённо посмотрел в окно на хозяйственный двор. Весь хозяйственный двор был завален всем необходимым для нашего предприятия. Возле склада под навесом находились излишки товаров, завезённых мной в отсутствии шефа. Надо было принимать какие-то меры под строительство расширение закрытого склада. Придётся поговорить насчёт бартерных сделок со строителями, чтобы достроили закрытый склад.

– Это что во дворе и под навесом? – удивлённо поинтересовался шеф, когда попытался уйти из кабинета.

– Это достал все, что необходимо до конца этого года. – виновато, ответил, на вопрос шефа. – Так сказать, сменял бартером на винный уксус для шашлыков, который мне дали в Сибири взамен обрезных досок…

– Так ты же говорил, что не было у нас транспорта! – растерянно, напомнил шеф начало нашего разговора.

– Да! Не было! – как солдат перед офицером, отчеканил перед шефом. – Вот, пришлось, когда прилетел с Кавказа, все на себе тащить из аэропорта. За время вашего отпуска все потихоньку перетаскал на наш двор…

– И кирпичи, и доски, и?.. – в полном замешательстве спросил шеф, держась за то место, где бьётся сердце.

– Как видите! – гордо, ответил, подавая шефу таблетку валидола из своего запаса. – Все до мелочи здесь!

– Отменяют объявленное мной наказание о твоём переводе на другое место работы. – придя в себя после таблетки валидола, торжественно, объявил шеф. – Восстанавливаю Вас в должности на прежнее место работы. Вы на отлично справились с должностью снабженца и достойны с почётом занимать своё рабочее место. Вам.

Теперь мне стало дурно. Поспешил положить себе под язык из запаса последнюю таблетку валидола.

– Мало того, – продолжил шеф, свой приговор, – прибавлю вам зарплату и выделю премию за отличную работу.

У меня отпустило сердце. Осторожно вздохнул, наполняя своё перепуганное сердце и лёгкие кислородом.

Шеф озабоченно посмотрел на моё просветлевшее лица, пожевал что-то у себя во рту и продолжил свою речь:

– Договорился в тресте о подачи природного газа к нашему предприятию. Вам придётся ехать за трубами…

Больше не слышал речь своего шефа. У меня все закружилось перед глазами. Как в тумане передо мной поплыло лицо шефа. Резко подкосились мои ноги.

Тут же рухнул прямо на полированный пол в кабинете шефа. Очнулся на кровати в больнице. В палате пахло нашатырём и чистым бельём. Вокруг было тихо и спокойно.

Облегчённо вздохнув, открыл глаза и тут же в ужасе обомлел от того, что увидел. Рядом с моей кроватью в белом халате сидел на стуле шеф.

В руках у него был кулёк с передачей. Увидев, что сам очнулся, шеф улыбнулся.

– Ты, главное, не беспокойся, – осторожно, сказал мне шеф. – Строительство газопровода трест отложил на следующий год. Нам запланировали строительство ремонтных мастерских и расширение крытого склада под завезённые тобой излишки товаров. Так что, браток, выздоравливай! Все надежды на тебя. Поедешь на Урал за оборудованием. Дальше во Владивосток. Транспорт пока не дают. У тебя есть опыт. Так что тебе придётся…

У меня сильно резануло в области сердца. Перед глазами все потемнело. опять потерял сознание.

9. Открытие.

На общем собрании учёного совета в Институте мировых открытий поздравляли молодого аспиранта Петрова. Хочу заметить, что не зря. Очень важное открытие сделал аспирант Петров. Открытие, над которым долгие годы работал весь Институт мировых открытий, аспирант Петров сделал спокойно всего за один научный год.

Звучали поздравительные речи: "Великое открытие!", "Ты гений!", "Новая эра в науке!", "О тебе будет говорить мир!", "Тебе присудят Нобелевскую премию!", "Ты своим открытием превзошёл самого Сан Саныча!

На кафедру пришёл сам Сан Саныч. Он взял у аспиранта Петрова рукопись. Полистал рукопись влево и вправо, карандашом сделал какие-то пометки у себя в блокноте, подумал, посмотрел на аспиранта Петрова.

– Молодец, Петров! Отличная работа! – торжественно, сказал Сан Саныч. – Действительно – великое открытие.

Из тебя выйдет учёный с мировым именем. Тебя ждут великие открытия в современной науке. Ты гений!

Присутствующие на общем собрании учёного совета дружно зааплодировали и закричали "Ура!".

– Но, Петров! – продолжил свою речь Сан Саныч. – У тебя, как у аспиранта, это ещё слишком сырая работа, чтобы выставлять такую работу на всемирное обозрение. Надо ещё хорошо поработать в Институте мировых открытий. Рано тебе делать такие открытия. Мировая наука может неправильно понять нас. Могут подумать, что мы делаем какую-то фальсификацию в науке. Ты вначале пуд институтской соли съешь.

Пройди огонь, воду и медные трубы в области науки к вершине научной славы. Там, дальше – видно будет. Знаешь, что значить быть учёным с мировым именем?!