Жизнь на гранях миров

– У вас красивые дома, – сказал принц, глядя в окно.

– Здесь частный район, – отозвалась Светлана, – и действительно очень красиво.

Но едва они выехали в центр, где возвышались высотки, принц обомлел:

– Это дворцы?

– Нет, простые дома, в них живёт много людей, у каждого – небольшая квартира. Каморка такая, – пояснил Игорь, смеясь. – Две-три комнаты.

– Беднота, – понятливо кивнул Ласоро.

Игорь и Света переглянулись: «Без комментариев!»

В магазине, несмотря на кажущуюся неловкость, принц произвёл хорошее впечатление. Вежливость и прекрасные манеры помогли юноше быстро найти общий язык с молоденькими продавщицами, а когда количество вещей, которые ему понравились, перевалило за десять, то его популярность резко возросла.

– Пусть выбирает всё, что захочет, – тихо сказал Игорь жене, – помоги только со стилем.

– Мне кажется, у него природный вкус! Смотри, как он гармонично подбирает цвета!

В этот момент Ласоро искал свитер, который подошел бы к джинсам и светлой рубашке. Когда он был, наконец, одет, то даже Игорь удивился: ничего яркого, всё в благородно-изысканных тонах, просто и очень красиво.

– Такое ощущение, что он каждый день ходит по магазинам, – улыбнулся врач, склонившись к Светлане.

Но, когда подошли к кассе, Ласоро растерялся. Вот тут он вспомнил, что позади не идёт слуга, который за всё расплачивается, как это было в его родном мире. Игорь слегка подтолкнул юношу плечом:

– В том отделе тебе нужно купить гигиенические принадлежности. Иди, Света поможет. А это оставь мне.

Зубная щётка, станок, крем для бритья… Ласоро смеялся, стараясь скрыть изумление: он понимал, что выглядит странно.

– И всем этим нужно уметь пользоваться?!

– А как же!

– Я никогда не брился сам.

– Ничего, научишься. Когда-то надо начинать.

Принц только покачал головой.

– Вы забыли! – вдруг прозвучал голосок за спиной.

Игорь обернулся. Девушка из отдела мужской одежды протянула пакет ему, но посмотрела на принца. «Хм! Какой взгляд! – невольно подумал врач. – И я бы не отказался…»

– Похоже, ты ей понравился, – негромко сказал он.

Ласоро смутился:

– А я думал, что выгляжу нелепо.

– Нет, милый, ты – принц, – ответила Света, – а это в любом мире заметно.

Вечером, после того, как маленькую комнату переоборудовали в спальню для Ласоро и поставили там приличную кровать, Игорь советовался с женой:

– Его нужно чем-то занять. Мы на работе, а он? Целыми днями один?

– Книги… – предположила Светлана.

– Ему нужно живое общение. Кто-то, кто всё объяснит, покажет, расскажет. И потом, он же не умеет читать.

– Отпуск нам не дадут.

– Не дадут.

– Что остаётся?

– Объявление: «где купить друга?»

– Не смешно.

Зайдя к принцу, Игорь увидел, что тот устроился с альбомом в руках.

– Что рисуешь?

Принц улыбнулся:

– Девушку.

– Ту, из магазина?

– Нет, незнакомую. Но она странно одета и выглядит, как мальчишка с улицы.

Игорь взглянул, присмотрелся, загадочно улыбнулся – и пошёл к телефону. Разговор был коротким. Спустя несколько минут он вернулся к Светлане:

– Кажется, мы решили проблему.

– Как?

– У Андрея Савицкого дочка бездельничает. Эльвира. Помнишь?

– Конечно. Она в медицинский поступала.

– Не прошла. А теперь дома сидит. Готовится к новому поступлению, но Андрей говорит, что «готовиться» – это только предлог, чтобы больше поспать. Я сказал ему, что у меня друг из-за границы, молодой парень, с которым нужно заниматься, гулять, общаться. Он обещал посодействовать.

– Хорошо, если она согласится.

– Согласится. Уже согласилась, и уже к нам пришла…

– ?!

– Ласоро её нарисовал! Ты думаешь, как бы я догадался Андрею позвонить? Увидел рисунок. Сначала не узнал: девчонка такая вихрастая, на мальчишку похожа. А потом понял: Эльвира.

– Игорь! И как тебе сочетание Эльвира – Ласоро?

Муж улыбнулся:

– А вот и посмотрим.

…Девушка появилась на следующий вечер. Тихая, скромная, вихры приглажены, но на лице! Даже Игорь содрогнулся. А у Светы появилось желание предложить ей салфетку.

Ласоро вышел из комнаты; он весь день просидел дома, изучая картинки в энциклопедии и периодически заглядывая в телевизор. Внимательно глянул на незнакомку, бровью не повёл. Учтиво представился:

– Ласоро.

Гостья с интересом оглядела приезжего «из-за границы»: её сверстник, довольно высокий, лицо приятное, одет аккуратно, с иголочки, мягкие каштановые локоны с изящной небрежностью рассыпались по плечам, – явно осталась довольна осмотром, и все пошли пить чай. С первых минут показалось, что острых углов быть не должно: Эльвира, этот сорванец в юбке, вела себя сдержанно и достойно – как видно, папа Андрей основательно подготовил дочь к выходу «в свет». «Или она припрятала свои фокусы для более позднего времени? – подумалось Игорю. – Что ж, посмотрим. Но самое главное: сможет ли Ласоро, глядя на неё, не спешить составлять мнение о других? Ведь для него она первая девушка в этом мире». Он внимательно поглядывал на обоих и уже хотел помочь скрасить неловкость, которая неизбежно возникает при знакомстве молодых людей, как вдруг был остановлен самим Ласоро.

Принц вступил в разговор самым непринуждённым образом, будто знал Эльвиру много лет, не смущался, не робел, и Игорь неожиданно для себя увидел нового Ласоро: наследника династии Альсидах, который с раннего детства учился принимать послов и гостей из дальних стран, держась при этом с превосходным самообладанием и грацией. А Света, задержав чашку в руке, внезапно подумала: «Эльвире не устоять! Конечно, в таком возрасте девушку привлекают мужчины постарше, но Ласоро! Этот голос, манеры, обаяние…» В свои неполные восемнадцать лет принц выглядел не подростком, а юным мужчиной. «Что так изменило его? – думала Света. – Что заставило его повзрослеть? Конечно, не занятия спортом, которые «прописал» ему Игорь, хотя они укрепили тело, и плечи стали шире. Но что придаёт его поведению неуловимый оттенок взрослости, серьёзности и глубины?» И вдруг поняла: печаль! Печаль последних событий, она делает его старше. Никогда радость или благополучие не меняют характер так сильно, только боль.

Света с удовольствием вслушивалась в то, как Ласоро расспрашивал гостью о её интересах, а сама по-женски пристально вглядывалась в его лицо. Природа наделила принца красотой матери; от отца, как говорили во дворце, он унаследовал глубокий ум, а лёгкая улыбка, будто птица порхающая на губах, была улыбкой самого Ласоро. И в ней прекрасно угадывался его характер: открытый, честный, жизнерадостный. «Нет, ей не устоять, – опять подумала Светлана, любуясь тем, как живо он поддерживал беседу. – Но как?! Они настолько разные!»

– Вы хорошо говорите по-русски, – заметила Эльвира, деликатно облизывая ложечку с клубничным вареньем.

Юноша бросил быстрый взгляд на Игоря: «И что отвечать?!»

– Где вы учились? – совершенно не замечая, что её вопрос привел молодого человека в замешательство, продолжала гостья.

– У него были частные учителя, – помог хозяин, – очень много частных учителей…

Ласоро фыркнул, и глаза его при этом весело заблестели. А Света тут же сменила тему:

– Как дела у папы? Давно не заходил…

– Работает, – протянула Эльвира.

– А ты? Готовишься опять поступать?

– Наверное.

– Эльвира, – серьёзно сказал Игорь, – у нас небольшая проблема. Ласоро хочет пожить с нами некоторое время, но ему совершенно нечем заняться. И кроме того, он не успел научиться читать.

Девушка посмотрела на гостя чуть свысока.

– Не могла бы ты уделить ему немного внимания? Погулять, сходить по музеям, в кино, в общем, объяснить человеку, что и как. Поможешь?

– Угу.

– Вот и прекрасно.

– А можно звать его Лас? Ласоро – слишком длинно…

Принц поднял голову: «Это нормально? – говорил его взгляд. – Так принято?» Игорь едва заметно кивнул.

– Конечно, – любезно ответил Ласоро и продолжил с улыбкой: – Но тогда я буду звать вас Эли.

Девушка расцвела: ей понравилось! А Света и Игорь переглянулись: кажется, эти двое начали говорить на языке, понятном лишь им двоим!

Когда Эльвира ушла, Ласоро подошёл к Игорю:

– Она – ничего, весёлая. А что это у неё на лице: синее, чёрное…

– Это косметика, – засмеялся врач, – макияж! Иногда женщинам кажется, что так они выглядят привлекательнее. Света тоже пользуется, но редко и совсем чуть-чуть, ты не заметил.

– Привлекательнее? – с сомнением заметил Ласоро. – По-моему, это было…

– Да, чересчур, – согласился Игорь. – Но если ты ей скажешь об этом, она очень обидится.

Ласоро задумался:

– Сказать можно, и не говоря.

– Ну, принц у нас ты, вот и прояви чудеса дипломатии, – ответил Игорь с улыбкой. – А пока идём, поучим алфавит.

– У нас всё проще, – объяснял Игорь, когда они устроились на диване с бумагой и ручками. – Мы пишем так, как говорим. В большинстве случаев.

Дело пошло скоро. Уже через час Ласоро мог прочитать такие слова, как «мир», «рад» и «свет» – его любимые слова, на которые опиралось его сознание. Игорь специально старался найти то, что ближе и понятнее юноше. Они продвигались всё дальше, но манящий запах пирожков привлёк их в кухню.

– Ага, не выдержали! – смеялась Света. – У меня всё готово, сейчас чайник вскипит.

– Я сам хочу! – заявил Ласоро и аккуратно, с видимым наслаждением разлил чай. Ему нравилось пользоваться вещами, которые он никогда не видел раньше. – У вас хорошо. Все эти предметы, – он оглядел столы и полки, – как помощники, друзья.

– Неплохо замечено, – согласился Игорь. – А почему на улицу не вышел?

Принц замолчал, смакуя пирожок.

– Я не привык к снегу. Холодно и мокро.

– Скоро наступит весна, – мягко улыбнулась Светлана.

– Как ты думаешь, война к тому времени кончится?

Вопрос был обращён к Игорю. Тот подумал. «Чёрное и белое. А между ними – масса серых оттенков, так устроена жизнь, и ты сам мне об этом сказал. Война может закончиться, и всё наладится. Это – белое. А может случиться так, что ты потеряешь всё, весь свой мир, и чернее этого быть не может».

– Непременно, – сказал он вслух.

Но Ласоро понял его паузу – и не поверил. И промолчал.

– Я пойду, погуляю, – сказал он сразу после ужина.

Света подняла голову. Игорь потянулся:

– А я пойду, на диване поваляюсь.

Юноша долго возился в прихожей, натягивая на себя всё, что можно. Когда дверь за ним закрылась, Игорь подошёл к жене:

– Не думаю, что ему нужна опека.

– Конечно, нужна! Ведь он совсем один!

– Мамочки! Он мужчина! Ему почти восемнадцать!

Она отвернулась. А муж, помедлив минуту, набросил на плечи куртку и вышел во двор.

Ласоро никуда не ушёл. Он так и стоял у крыльца, глядя в небо и втягивая в себя свежий морозный воздух. Игорь приблизился.

– Война не только скоро закончится, но ты вернёшься домой и станешь императором.

– Это значит, что мои братья погибнут?

– Не обязательно. Вариантов может быть множество. Жизнь непредсказуема до ужаса.

Последнюю фразу врач произнёс очень тихо.

– Я боюсь, – сказал вдруг Ласоро, – что то, что меня ожидает там, будет страшнее того, о чём я думаю.

– Не бойся. Ничего не бойся. Один дом у тебя уже есть: здесь.

Принц повернул голову. Игорь посмотрел в его лицо, слабо светящееся в темноте, и вдруг, не поняв, как это случилось, обнял его. Прижал к себе крепко, как сына. И ничего не сказал…

Дни потянулись за днями. Ласоро вживался в новый мир. Как-то легко и быстро, играючи, научился читать, и, хотя образ жизни, который он вёл, был довольно замкнутым, научился общаться. В этом ему помогла Эльвира. Она приходила не каждый день, но когда приходила, то они вместе гуляли по музеям, заглядывали в кино, а иногда и просто бродили по сказочным заснеженным паркам. Неожиданно просто решилась проблема с косметикой. Однажды, заглянув в комнату принца, Игорь увидел, что Лас спокойно рисует, а Эльвира позирует ему. Её лицо сверкало таинственной чистотой.

– Как тебе удалось? – полюбопытствовал Игорь, когда гостья ушла.

– Я сказал, что хочу нарисовать её, и мне нужны естественные оттенки её кожи, – ответил принц. – Ещё я сказал, что она очень красива.

– И она пошла и умылась?

– Сразу же!

– Ты – дипломат.

Принц тонко улыбнулся:

– Меня этому учили…

По вечерам, устроившись в зале, вся семья пила чай: дружно, неспешно, с весёлыми шутками и смехом, когда бесконечные вопросы Ласоро заводили Игоря и Свету в тупик.

– Всё, не могу, – смеялся хозяин, – Ласоро, дай отдохнуть!

А Света с очень серьёзным лицом пыталась вникнуть в суть проблемы и объяснить принцу, почему мы видим диктора телевидения, а она нас – нет.

– Мне непонятно, – с неподражаемым изумлением твердил принц, – ведь она здесь, улыбается нам, говорит, – и не видит?!

– Это только её изображение!

– ?!

– Рисунок!

– Но она смотрит прямо на меня! И говорит «доброе утро!» Если это рисунок, то откуда она знает, что сейчас утро?

– Разбирайтесь сами! – брался за голову Игорь. – Я лучше посуду помою.

– Дезертир! – шептала Света. – Ну как я ему объясню?

– Мы пошлем его в школу! Начиная класса где-то с четвертого. Или с пятого.

Лас смотрел на обоих:

– В школу? Я бы пошёл! Мне нравится учиться…

По ночам, как когда-то Игорь, принц тосковал, выходил во двор, пытался увидеть небо сквозь снежные тучи, а замёрзнув, возвращался и долго грелся, сидя у тёплых батарей. Света видела, что он бродит по дому, но ничего не говорила: ей нечего было сказать.

Мир Ласоро молчал. Несколько раз Игорь пытался подняться, но безуспешно, словно что-то преграждало ему путь. Он понимал и оставался.

Ночью, лёжа в темноте спальни, Света сказала ему:

– С ним стало уютнее. Будто у нас появился ребёнок. Взрослый ребенок.

– Меня не пускают наверх. Значит, война продолжается. Я бы многое отдал, чтобы знать, что там происходит.

– Потерпи, – она прижалась к нему. – Когда наступит весна…

Весна пришла неожиданно: яркая, мощная, с сильным горячим солнцем, с тёплыми приветливыми ветрами, с быстро растущими лужами талой воды. Ласоро пропадал на целый день вместе с Эльвирой, а когда возвращался, то сиял не меньше синего неба над его головой. Игорь работал и не замечал перемен, зато Света, с внимательностью женщины, поняла: принц влюблён. Теперь, приглашая подругу, он не оставлял дверь своей комнаты открытой, а деликатно прикрывал её. «Им хочется побыть наедине», – понимала Светлана.

К её удивлению, Эльвира изменилась: теперь она предпочитала другой, более сдержанный стиль. Куда-то пропали ботинки на грубой подошве, и появились аккуратные дамские сапожки; широкие пёстрые блузы сменились свитерами мягких тонов, вихры не торчали, как нелепый парик, а были завиты в изящные локоны.

Наконец, Игорь тоже понял, что вместо ожидаемых «штучек» Эльвиры он получил полный сюрприз, и невольно задумался. «Ласоро – не только дипломат, он ещё, незримым образом, и воспитатель. Как ему это удается? Такой сорванец, как Эльвира, меняется на глазах, внутренне подтягивается до уровня принца. Не тянет его на свою ступеньку, а сама поднимается, чтобы стать достойной его. Только юности свойственна такая гибкость! Но и Ласоро тоже молодец: ни шагу назад! А ведь мог бы уже и сигаретками начать баловаться, как Эльвира. Есть в нём что-то настолько чистое, твёрдое, несгибаемое…»

От высокомерия, с которым образованная девушка поглядывала поначалу на «малограмотного» гостя, не осталось и следа. Что она почувствовала в нём? Что узнала? Свою историю принц скрывал, заменив её простой и доступной сказкой о родителях, которые уехали в длительную командировку в страны Южной Африки, где ему не подходит климат. «Игорь – ближайший друг моего отца, он и взял меня на «воспитание».

На самом деле, видел Игорь, принцу нелегко лгать. Но его собственная история, рассказанная со всей искренностью, могла быть воспринята как бред сумасшедшего.

Сутки напролёт Ласоро читал. Его ум, живой, энергичный, с жадностью впитывал новые знания. Учебник физики седьмого класса прочёл за два дня. Посидел, подумал. «Ничего не понял!» – и начал сначала. Игорь помогал, но чаще помогала Эльвира. Она удивлялась тому, что заграничный гость так мало знает в одних областях и вполне образован – в других. Он ничуть не разбирался в механике и электронике, зато в считанные минуты мог сочинить изящный памфлет. С трудом находил слова, когда речь шла о работах психологов, – и тут же поражал мудрейшими изречениями философского характера. А иногда, совершенно неожиданно, начинал цитировать неизвестных Эльвире авторов, называл странные имена. «Что это? – думала девушка. – Что значит это однобокое образование? И где он жил: на Северном полюсе?!»

Ни один из её сверстников не был похож на Ласоро: он оставался таинственным, полным загадок, и от этого ещё более привлекательным. Но однажды…

Эльвира сидела в его комнате и в ожидании, пока Лас приготовит чай, рассеянным взглядом скользила по предметам. На столе лежала тетрадь. Ничем не примечательная, плотно закрытая тетрадь. И – карандаш: её друг не любил писать ручками. Девушка встала, прошлась. Слегка покосилась на стол. Ах, как много могла бы рассказать эта тёмная, в плотной обложке тетрадь! Опять отвела глаза… Человеческое любопытство… Не оно ли стало причиной многих открытий и, в конце концов, двигателем прогресса? Во всяком случае, Эльвира не слишком долго сомневалась. Она подумала с полминутки, а затем прикоснулась к этому завораживающему предмету и раскрыла. Её ожидал сюрприз! Вместо изящного почерка Ласоро она увидела чёткие, ровные столбцы иероглифов…

Хозяин вошёл, глазом не моргнул, застав подругу за столь неблаговидным занятием, спокойно забрал тетрадь и пояснил:

– Дневник. Мысли каждого дня.

– А почему – иероглифы?

– Это мой родной язык.

Эльвира фыркнула:

– Ты – китаец? Или японец?

– Ни то и ни другое. Но мой народ пишет так.

И подал гостье чашку с чаем.

Однако остановить Эльвиру оказалось непросто.

– Твой народ? Я думала, ты родился в Англии.

– Я этого не говорил.

– А где?

Ласоро мягко улыбнулся:

– Эли! Слишком много вопросов! Оставь…

– Не оставлю…

– Есть вещи, о которых я должен молчать.

Вот оно, самое интригующее: тайна! Скажите женщине: «у меня есть секрет», и она не успокоится, пока не выцарапает его из вас!

Но «разговорить» Ласоро оказалось непросто. Он безмолвствовал: тихо, спокойно, не поддаваясь на хитроумные провокации, пока Эльвира не заключила:

– Всё ясно! Твои родители – секретные агенты! А тебя спрятали здесь, чтобы никто не нашёл и не смог их шантажировать!

Ласоро задумался и ничего не ответил.

Вечером, едва Игорь вошёл в дом, его встретил вопрос:

– Кто такие «секретные агенты»?

Игорь смеялся до изнеможения, а потом решил, что благодаря такому предположению Эли не станет терзать Ласоро бесконечными «откуда» и «почему» и хотя бы на какое-то время усмирит своё любопытство.

А Света тем временем растила малышей. УЗИ подтвердило: мальчик и девочка. Игорь ликовал! Но всё чаще и чаще жена замирала с бледным от боли лицом.

– Что, дерутся?

– Прыгают. Если и дальше так будет…

– Потерпи, родная.

– Терплю.

Она похудела: тоненькие руки неестественно торчали из рукавов халата, личико осунулось, а глаза стали ещё больше. В конце марта Игорь запретил ей работать.

– Всё, моя хорошая, теперь ты сидишь дома. Хватит с тебя кухни и двух вечно голодных мужчин.

– Но если я сейчас уволюсь, меня не восстановят.

– Это не важно. Ты и дети – вот что нас всех должно волновать. Денег нам хватит надолго, а остальное…

Света с грустью склонила голову:

– Мне жалко бриллиант. Он был такой красивый!

– Всего лишь камень, – улыбнулся муж, – к тому же, опасно хранить в доме такие вещи. Хотя теперь у тебя есть защитник.

– И защитник, и помощник!

– Помощник?

– Да, сегодня полы мыл.

– Неужели? У тебя талант воспитательницы!

– Нет, просто большой живот…

Света рассказала, что Ласоро несколько раз пытался помочь ей с полами, но она стеснялась и не давала ему, а сегодня, видя, как ей трудно склоняться, он не стал спрашивать разрешения, а просто взял швабру и хотя и неумело, но вымыл весь дом.

– Нет слов, – шутливо резюмировал Игорь. – Осталось научить его готовить и пелёнки стирать. Тогда нам даже няня не понадобится.

– Игорь!

Муж внезапно стал серьёзным:

– Он должен вернуться. Два месяца – слишком долго! Юсан-Аминах, если она жива, с ума, наверное, сходит: ведь она никаких известий о нём не имеет!

– И о тебе…

Игорь внимательно взглянул на жену:

– Что ты хочешь этим сказать?

Света ответила прямо и честно:

– Ты всегда был важен для неё. И как врач, и как друг. Конечно, она волнуется.

Он отвернулся:

– Всё правильно. А я не могу подняться…

Тишина, опять тишина. Я в пространстве. Но как всё напряжено! Будто провода в воздухе, звон, движение затруднено, я задыхаюсь. Пропустите меня! Сколько можно? Не держите, не препятствуйте! Это мой мир, и я не просто влюблён в него первой влюблённостью, но привык, вжился, он стал моим домом. Не держите! Дайте пройти…

Едва открыв глаза, понял, что неумелая молитва услышана: он не на Земле. Но тогда где? Вокруг – лишь песок и скалы, свет слепит глаза, над головой – белесое небо. Новый мир? Или тот же, но место другое? Встал, огляделся. «Если это не шутка, то я просто в пустыне. Да…»

Внезапный порыв ветра донёс голоса, а следом – запах костра, лёгкий дым. «Жильё где-то близко, – понял Игорь, – возможно, за теми холмами». Он пошёл, осторожно ступая босыми ногами по раскалённым камням. И почему не догадался обуться? Расслабился, привык к комфорту! Поднялся на возвышенность – и с огромным, нет, просто невероятным облегчением увидел дворец. Но не тот, столичный, а поменьше, расположенный среди прекрасной долины в горах. Мелькнула догадка: не тот ли это дворец, о котором говорили как о летней резиденции императрицы?

Можно пойти, а можно и поосторожничать, дождаться ночи и лишь тогда выяснить, что и как. Но до ночи далеко, а солнце слишком сильно, и вряд ли он найдёт место, где спрятаться от его палящих лучей. «Нужно идти. И потом, если бы мне угрожала опасность, то меня просто не пропустили бы в этот мир».

Не пройдя и пятиста метров, заметил оживление на стенах. «Ну что ж, теперь можно просто сесть: если это свои, то пусть сами беспокоятся, как меня довезти. А если чужие, то не так важно: чуть ближе, чуть дальше…» Сел на камни и принялся ждать.

Воины на ахисах подъехали вплотную и с любопытством взирали на странного мужчину в необычной одежде, без намёка на оружие, даже без бутыли с водой. Вопрос «кто ты?» был встречен спокойным взглядом. Но судьба не стала играть с Игорем злых шуток, потому что внезапно прозвучал голос:

– Я знаю его!

И немного тише, с почтением:

– Это придворный врач, приближённый императрицы.

– Она жива? – поднял голову Игорь.

– Да, но сам император…

«Нет! Только не это! Юсан-Аминах…»

– Поэтому – чёрные флаги? – он указал на тёмные полотнища на башнях.

– Многие погибли в этой войне…

– Она закончилась?

– Вот уже неделя.

Игорь поднялся:

– Отведите меня к императрице.

Шёл по дворцу и с радостью видел знакомые лица. Его узнавали, приветствовали. «Как приятно вернуться!» Умылся, переоделся и в сопровождении слуг направился к Юсан-Аминах.

Она расплакалась, увидев его, и в первую минуту не могла вымолвить ни слова.

– Ваш сын жив! Ласоро жив и здоров. Он в безопасности.

– Вам удалось… удалось вывезти его из дворца! Они разрушили всё, почти все здания…

– Это можно восстановить, – он мягко, бережно держал её за плечи. – Я сожалею. Сожалею, что вам пришлось пройти через всё одной. Без меня.

Она подняла голову:

– Вы сделали самое главное: то, о чём я просила. И это лучшее для всех нас.

«Ты потеряла сына, – думал он, – а у меня нет слов, чтобы сказать тебе, как я сочувствую. Может быть, это и хорошо, какие слова здесь помогут?»

– Где он? Где мой мальчик?

– Он уже не мальчик, Юсан-Аминах. Если б вы видели, как он вырос!

Она едва заметно улыбнулась.

– Почему вы не давали мне знать?

– Не было возможности. Мои земли очень, очень далеки.

– Верните его… – голос прозвучал совсем тихо.

– Конечно. Но расскажите, что случилось.

Она замолчала, задумалась. Игорь смотрел на её лицо, бледное, утончённое, и от скорби, которая постигла её, ставшее более строгим, прекрасным.

– В ту ночь вернулся Гастан, – негромко начала Юсан-Аминах, голос дрожал, и она часто останавливалась, чтобы скрепиться и продолжать.