- -
- 100%
- +
Так отвечала ему эта удивительная женщина, с негодованием отвергая предложение о побеге. Не было предела изумлению Чёрного Принца, впервые столкнувшимся с таким благородством чувств и мыслей, с таким порывом чести в столь юном создании.
В эту ночь ему не спалось, он лежал на просторной террасе, наблюдая стройное движение звёзд, и размышлял. Сколько страданий должна была вынести душа, которая научилась так высоко мыслить, так глубоко переживать и иметь такую несокрушимую силу духа! Не жалобы, не стоны и не сожаления, а чистая благодарность родилась в ней, принявшей ужасы рабства и тяготы долгого пути. Умение мыслить высоко и чисто, – откуда оно в ней? Так, удивляясь и восхищаясь, Чёрный Принц встретил утро.
Потекли волшебные дни, полные радостных встреч в тени благодатной рощи. Во время прогулок Чёрный Принц по-прежнему не открывал своего лица, опасаясь лишиться дружбы женщины, но она и не просила об этом, деликатно отводя глаза, когда нечаянный порыв ветра относил в сторону край его покрывала. И постепенно возникло между ними удивительное чувство взаимной привязанности, которое можно назвать близостью душ, чувством прекрасным и трогательным, но не любовью с её страстью и увлечением. Скорее тяга двух истосковавшихся по пониманию сердец влекла их друг к другу, заставляя проводить в глубоких беседах целые часы. К счастью, слуги были молчаливы и скромны, а её, привыкшую на родине к свободному обращению между мужчинами и женщинами, не удивляло то, что к ней ежедневно пропускали мужчину. Видимо, мысли о странности их положения просто не приходили ей в голову. Юная женщина по-прежнему была уверена в том, что рядом с нею – пожилой человек, сохранивший гибкость движений и прекрасный, обширный ум. Об этом она и спросила его однажды.
– Скажи, милый брат, откуда твои огромные познания? Человек неграмотный, необразованный не мог бы знать так много! Мне кажется, ты умеешь и читать, и писать. Не так ли?
– Да, я обучен грамоте, – скромно ответил Принц.
– О! Как хорошо! – воскликнула она радостно. – Значит, ты можешь научить и меня?
И тут же хлопнула в ладоши, призывая слуг и отдавая распоряжения. Как только столик и письменные принадлежности были расставлены, она села сама и предложила сесть гостю, и на лице её появилось вдохновенно-счастливое выражение человека, которому не терпится начать учиться. Чёрный Принц взял тонкую кисть, слегка смочил кончик густой гуашью и обнажил свою руку, приготовляясь писать. Внезапно лицо женщины побледнело. Принц мгновенно почувствовал, как она напряглась, и мучительный вопрос замер у неё на губах. Внезапно поняв, что выдало его, он поспешил убрать руку, но было поздно. Она встала и, не сводя с него взгляда, проговорила:
– Мой господин, пожалуйста, прости меня, если моя речь покажется тебе неприятной. Ты сказал мне, что ты – безвестный странник, но ты образован и умён, а твои мысли благородны и возвышенны. Твой взгляд, который я иногда вижу сквозь завесу покрывала, мудр и прекрасен, а руки – чисты и красивы. Взгляни, – и с этими словами она деликатно взяла ладонь Принца. – Эти длинные гибкие пальцы, эта гладкая кожа, – могут ли они принадлежать бедному дервишу, путешествующему по пустыне?
Она провела тонким мизинцем по шрамам на его руке.
– А это? Ты – воин, и за твоим покрывалом я угадываю сильное, мощное тело. Мне кажется, что ты – человек высокого рода, но по какой-то причине не желаешь выдавать свою тайну и скрываешься под этим плащом. Я не стану спрашивать тебя ни о чём, но позволь мне поблагодарить тебя за дружбу, за сокровища твоего сердца, и за те долгие беседы, которыми ты награждаешь меня, простую невольницу. Без тебя моя жизнь была бы скудна и печальна.
Всего мог ожидать Чёрный Принц, но такого! Он схватил её руку и прижал к своим губам. Ах, как бы он хотел покрыть поцелуями её лицо, но ни на мгновение выдержка и самообладание не изменили ему, и он только низко поклонился своей госпоже…
Наверное, их отношения изменились бы, если б хоть капля настойчивого любопытства проснулась в женщине! Но нет, в ней были только простота и доброта, относящиеся к чужой тайне уважительно и скромно.
Минул ещё один жаркий месяц. Похорошел и расцвёл цветами прекрасный сад, загустела листва деревьев. Теперь каждую ночь спускалась белая госпожа к длинному прохладному бассейну, устроенному в глубине парка, освежиться купанием. Бассейн был просторный, выложенный внутри большими плитами голубого мрамора, с одной его стороны прибывала чистая вода, а с другой, для стока, уходил глубокий подземный коридор. Перед рассветом смотритель поднимал тяжёлый деревянный щит и выпускал нагретую воду. Она уходила шумно, закручиваясь в месте каменного туннеля бешеным водоворотом. И никто не подозревал, какой страшной опасности подвергнется жизнь всеми любимой белой госпожи, когда однажды ночью, распалённая духотой, она решит искупаться.
Чёрный Принц, погруженный в глубокую задумчивость, гулял неподалеку. Он размышлял о том, каким удивительным даром стала для него встреча с гостьей из далёкой северной страны, и как чудесно сбывается давний сон, только последнего момента, где она протягивает к нему руки и просит о помощи, он не понимал.
Неторопливо минуя бассейн, он увидел её, входящую в воду в тонкой сорочке. Светлым золотом казались в лучах луны распущенные волосы. Принц тут же отошёл, оберегая целомудрие и покой купальщицы, но не успел удалиться вглубь сада, как услышал звук отодвигаемой заслонки и шум стекающей воды. Он замер. Внезапная мысль о том, что женщина может не знать устройства водоёма и, несмотря на опасность, продолжать купаться, заставила его круто развернуться и бегом броситься к бассейну. Всего несколько минут понадобится воде, чтобы уйти под землю, и если девушка не успеет выйти, то будет неминуемо затянута в глубокий колодец без дна. Он выбежал из парка и увидел: вода уходила, уровень её резко упал, но женщина, ничего не чувствуя, плывёт посредине бассейна.
Молниеносным движением Принц сбросил покрывало и прыгнул в воду. Он был отличным пловцом, но бешеный сток закручивал воду, и ему понадобились все силы, чтобы подплыть к госпоже. Она уже почувствовала неладное, но ещё не могла понять, куда её тащит течение. Увидев мужчину, плывущего навстречу, доверчиво повернулась к нему и схватила протянутую руку. Вращение убыстрялось. Принц понял, что отяжелённый ношей, может не справиться сам, и крикнул так громко, как только мог:
– Скорее! Ко мне!
Голос владыки, мощный зов повелителя прорезал пространство.
– Быстрее! К бассейну! Я здесь!
Стража сбежалась, бряцая оружием, и несколько сильных воинов бросились в воду. Щит моментально закрыли, поток успокоился, и Принц, оберегая свою ношу, осторожно вышел на берег. Госпожа была испуганна и молчала; он положил её на траву и приказал скорее привести лекаря. Прошла минута, другая, глаза её открылись и смотрят на Принца.
Что увидела она в этом лице? Какая догадка мелькнула и отразилась во взгляде немым удивлением, глубоким вопросом? Человек, которого она привыкла видеть с опущенным взором, в покрывале, впервые предстал перед нею с открытым челом. Но не уродство и не признаки старости были на нём, а спокойная, властная, благородная красота! А голос! Этот голос, всегда приглушённый и мягкий, – откуда в нём твёрдые ноты и жёсткий металл, звенящий тоном непререкаемой воли? И почему все воины стоят в ожидании его приказаний?
Мгновение – и она поняла! Вскрикнула, закрыла лицо руками…
Ничего не сказал Чёрный Принц, только крепко прижал её к себе и несколько мгновений держал в объятиях. А потом, передав подоспевшему лекарю, твёрдым шагом покинул парк.
Утром, едва ему доложили, что госпожа встала и чувствует себя хорошо, Чёрный Принц оделся в роскошные одежды, приличествующие его сану, и направился к ней. Почтительный слуга нёс, едва поспевая за ним, драгоценности в прелестной шкатулке. Гостья сидела в саду на привычном месте, там, где ждала его по утрам. Увидев повелителя, подняла голову, и он встретил взгляд: чистый, спокойный. Чуть бледное, но полное достоинства, её лицо восхитило его особым внутренним сиянием, вдохновением, силой, как будто какое-то мужественное решение уже созрело в её душе. Принц подошёл и склонился в глубоком восточном поклоне.
– Моя госпожа, – молвил он. – Ты можешь считать меня вором, обманом проникшим в твой сад, можешь отвергнуть с презрением или ненавистью, но выслушай мою речь. Я прожил недлинную жизнь и никогда прежде не видел белой женщины, пришедшей с севера. Нам, людям пустыни, непонятен ваш язык, и сердца ваши закрыты для нас. Единственной причиной, побудившей меня выдать себя за странника, было стремление понять твою душу, раскрыть сокровища твоего сердца и самому стать понятным и близким тебе. Я понимал, что представ перед тобою в обличье повелителя, навсегда терял возможность быть тебе другом. Как мог я иначе заслужить твоё доверие, если не сбросив с себя все условные различия, не явившись к тебе простым человеком, каковым, по сути, и являюсь, и не забыв о временной власти, которой Бог наделил меня на Земле? Радость общения, любовь, поразившая моё сердце, и страх потерять тебя и твою дружбу заставили меня так долго скрывать истину. Но если ты видишь бесчестный обман в моём поступке, прости меня!
И Чёрный Принц склонил гордую голову, положив правую руку на сердце.
– Нет, господин! – отвечала она. – Не таю на тебя обиду. Прав ты: что может быть тяжелее встречи рабыни с повелителем, когда зависимость униженного положения давит со всей силой? Я понимаю истинные стремления твоей души и благодарю, что ты был добр и снисходителен ко мне, простой невольнице. А этой ночью ты опять спас мне жизнь. В моём сердце ты – самый любимый брат!
Ярче огненной молнии вспыхнуло лицо Чёрного Принца! Не братом ей он хотел быть! Величественно выпрямившись во весь рост, мужчина страстно произнёс:
– Сегодня, когда я, наконец, могу быть открытым, прошу тебя стать не сестрой моей, но – возлюбленной, женой. Нет на земле никого, кто мне дороже тебя.
Она смутилась и отвела глаза. А он, по-своему поняв её молчание, продолжал:
– Но если ты не желаешь, если моё предложение неприятно тебе, то я дам тебе караван и верную стражу в попутчики, и они доставят тебя в любую страну, куда пожелаешь, а того золота, что ты увезёшь с собой, тебе хватит до конца дней, да будут они благословенны!
Взволнованная, покорённая до глубины души его словами, девушка подняла голову:
– Мой господин! Я полюбила тебя давно, ещё в те дни, когда считала простым странником. Ты заменил мне и брата, и друга, и учителя. Ты открыл мне своё чистое сердце и ясный ум. Ты дал мне понять, что между нами не существует различий и что цвет кожи – не препятствие для сердец. Ты стал для меня родным и близким. Что же меняется теперь? Разве ты, облечённый властью, – это уже не ты? Или, сбросив одежды дервиша, ты станешь другим? И что мне делать с собственным сердцем? Позволь мне остаться! Не величие твоего положения и не те богатства, которые ты мог бы дать мне, заставляют меня просить об этом, но доверие и дружба.
И она сделала неуловимое движение навстречу ему. Принц понял – и обнял её, привлёк бережно, как драгоценность. И с несказанным наслаждением почувствовал, как ласково и нежно прильнула к его груди девичья щека.
Богатства и земли, города и фонтаны, неисчислимое множество слуг, слава и величие – всё было у Чёрного Принца, но истинное сокровище он приобрёл только сейчас.
Остров слепых
На далёком-далёком острове, отделённом от материка мощным океанским течением, грядой острозубых рифов и облаками тумана, жило древнее племя людей. Все они были слепыми.
Их глаза не видели ничего, но они трудились, выходили в море, удили рыбу и охотились точно так же, как делает это любой человек на земле. Они умели слушать!
Весь окружающий мир эти люди воспринимали благодаря тончайшему слуху, и потому они даже не догадывались, что лишены чего-то существенного, необходимого каждому человеку, что может и должно принадлежать им по праву. До тех пор, пока однажды грозный шторм не пригнал к их берегам погибающий корабль.
Шлюпка причалила к берегу и, шурша, врезалась носом в песок. Людей, сидящих внутри, осталось немного: несколько измученных матросов и немолодой, со строгим лицом капитан.
Но на берегу их уже ждали: сильные молодые воины, увенчанные уборами из серебристых перьев, стояли в строгом порядке, приветствуя гостей ударами копья по песку. Один из них тут же бросился в воду и ловким движением помог вытащить лодку. Гости насторожились и ожидали, что же последует дальше, но в лицах островитян не было враждебности. Зато все сразу заметили, что воины слепы. Да, они, эти могучие красавцы, держащие тяжёлые копья как былинки, оказались незрячими. Их плотно закрытые глаза вызывали чувство горького сожаления, недоумения и печали. Капитан огляделся: с кем же говорить? Но тут, словно прочитав его мысль, приблизился юноша и сказал:
– Ты можешь не бояться за себя и своих людей. Мы знаем, что вы голодны и устали. Я отведу вас в деревню, там наши женщины приготовили вкусную еду. А Онако, наш старший, давно отправил рубщиков в лес, чтобы приготовить брёвна для починки вашего корабля.
Матросы онемели. Корабль стоял достаточно далеко: как можно отсюда рассмотреть, что он нуждается в починке? Тем более, если ты – слеп?
– Мы ждём вас с раннего утра, – добавил юноша.
Тут капитан рассмеялся. Не желая обидеть парня, но догадавшись, что тот фантазирует, моряк ответил:
– Мы, действительно, голодны. Но ждать нас с раннего утра?! Лишь час назад я бросил якорь в этих водах!
Реакция туземца показалась ему странной. Тот подумал, помолчал, а потом сказал, склонив голову и к чему-то прислушиваясь:
– Ваши лица – другие. Есть что-то, что отличает тебя от нас, и это что-то мешает тебе слышать.
Ничего не понял капитан из слов воина, но спросить не успел: тот подхватил копьё, и отряд двинулся вдоль берега.
Матросы шли с трудом. Отвыкнув от долгой ходьбы, они едва волочили негнущиеся ноги. Островитяне же почти бежали, при этом не спотыкаясь, не путаясь и не производя шума. Они двигались так легко, что казалось невозможным, что ни один из них не видел дороги!
– Капитан, – шепнул один из матросов, – смотрите!
Старый моряк поднял глаза и заметил, как один из воинов, чтобы не наступить на камень, обошёл его слева. Другой совершенно спокойно перепрыгнул через бревно. Понаблюдав с минуту, капитан понял, что эти люди всё же видят, но каким-то другим, непонятным образом. Не успев найти ответ на этот вопрос, он вгляделся в деревню. При первом же взгляде стало понятно: их действительно ждали. Прекрасные пальмовые столы стояли на берегу ровным квадратом и были украшены фруктами и цветами. Ощущение, возникшее у капитана и матросов, напоминало ощущение человека, который готовился прибыть сюрпризом, но, приехав, увидел, что его сюрприз давно открыт и хозяева заранее оповещены о прибытии. Но кто же мог рассказать островитянам о том, что в местных водах терпит бедствие корабль? И как могли они знать, что измученные, голодные люди приближаются в шлюпке?
Ничего не понимая, но чувствуя, что вопросы бурей проносятся в голове, капитан огляделся – с недоумением, как ребёнок. Впервые в жизни нечто не поддавалось логике, противоречило всем представлениям. Но уже приближался вождь, обратив к ним такое же незрячее, как у других, лицо. Совершенно безошибочно выделив капитана из группы гостей, он мягко обратился к нему:
– Не бойтесь. Мы отличаемся от вас, это верно, но никто не желает вам зла. Угощайтесь, отдыхайте, а завтра мы поможем вам починить корабль.
Они ели осторожно, все ещё опасаясь подвоха со стороны этих странных людей, но чем дальше, тем спокойнее становились лица, и вот уже потянулись руки, чтобы обнять ухаживающих за ними женщин, послышался смех, весёлые шутки.
– Капитан, а они не так уж и плохи! – улыбался матрос, поглаживая пышную островитянку, стоявшую рядом.
– Не распускайтесь, – оборвал его старый моряк, строго глянув на свою команду. – Ведите себя достойно! И не забывайте: они видят лучше зрячих!
Позже, сидя рядом с Онако и наслаждаясь теплом вечернего костра, капитан спросил его о причине.
– Когда-то, – рассказывал вождь, – и на нашем острове люди могли видеть. Но теперь это – легенда. Наши дети не знают, что такое глаза. Они слушают.
– Слушают?
– Да. Новое поколение слышит даже лучше, чем мы, старики. Знаешь, кто рассказал мне о том, что большая лодка, ваш корабль, приближается к острову? Тот маленький мальчик. Он почувствовал хруст парусов.
Капитан засмеялся. «Поэтично сказано, – подумал он про себя, – но невозможно услышать такой звук, как трепет парусов на ветру, если ты не находишься вблизи корабля».
– А как вы догадались, что мы устали? – спросил он, понимая, что вступает в необычную игру, но не лишая себя этого удовольствия. – Что голодны, и что корабль изрядно потрёпан бурей?
– Утомлённые люди гребут слабо, в их вёслах нет ритма. Многое покажется тебе странным, – помолчав, продолжил Онако, – если ты не поймёшь, что значит слушать…
Они сидели на берегу: вождь и капитан, два разных человека, живущих в непохожих мирах. На синей глади океана мягко шевелились волны. Онако подхватил горсть песка и медленно высыпал на землю. Песок тонко просочился сквозь пальцы.
– Ты видишь, поэтому не стремишься слышать. Но мы – другие. Нам нужно общаться с миром, чтобы жить в нём и понимать его. Взгляни. Этот песок, – он такой же материал, как и всё остальное. Он соприкасается с морем, воздухом и дождём. Он разговаривает с ними, а я – разговариваю с песком. Ты удивлён: как я узнал тебя? Очень просто. Твоя фигура больше, чем другие, излучала уверенность и бесстрашие. Ты как будто на голову выше всех. Ты шёл впереди, и тысячи предметов успели рассказать мне, какого ты роста, во что одет и что держишь в руках. О том, что вы имеете глаза, можно догадаться по многим признакам. Вы спотыкаетесь о камни, потому что глаза смотрят прямо, а того, что под ногами, не видят. Вы не знаете, что происходит сзади или сбоку от вас; стоит вам отвернуться, и вы становитесь беззащитны. Когда ваши глаза закрыты, вы теряете связь с миром.
– Это не совсем так, – отозвался капитан. – Мы тоже слушаем.
– Конечно, – кивнул Онако и поднял седую голову. – Скажи мне, что происходит вон на том рифе?
И он протянул руку влево. Там на небольшой голой скале сидели птицы: несколько отдыхающих чаек. Их клювы были повернуты в сторону горизонта.
Капитан честно прикрыл глаза и вслушался. Конечно, это нелепо: понять, что происходит с чайками на таком расстоянии.
– Там сидят чайки, – ответил он, – это то, что я видел. Когда же закрыл глаза, то услышал шум волн и ветер.
– Те чайки – разведчики, – объяснил вождь. – Они не просто сидят. Они ждут. Течение гонит большой косяк рыб, и когда он приблизится, две или три птицы полетят к берегу, чтобы сообщить об этом своей стае.
Заинтересованный, капитан внимательнее вгляделся. Отсюда было непросто увидеть самих чаек, не только понять их стремления. Но вдруг две крупные птицы сорвались со скалы и молнией метнулись к острову. Не прошло и минуты, как вся стая, суматошно крича, нависла над морем. Охота началась! Капитан прекрасно видел, как чайки пиками вонзались в воду и выныривали, держа в клювах трепещущую рыбу. Он в изумлении обернулся к Онако.
– Всё это ты услышал?!
– Всё это и много больше, – ответил Онако. – Ты же только смотрел.
Утром капитан убедился, что юноша, бывший проводником, оказался прав: вождь действительно посылал людей в глубину леса, и вскоре стройные брёвна лежали на песке. Островитяне вмиг обтесали их, обработали им одним известным раствором, и к вечеру третьего дня корабль украсили новые мачты.
Не торопясь, стараясь делать всё как можно тщательнее, матросы закрыли пробоины, обновили шпаклёвку, починили сломанную утварь. На это ушла неделя. Казалось бы, можно и в путь! Но тянул и тянул время, не желая расставаться с островом, отдохнувший капитан. Он много гулял, разговаривал с детьми и подростками, часто смеялся их фантазиям, но потом долго и углублённо размышлял. Вождь наблюдал за ним издали, догадываясь, а может быть, даже точно зная, что происходит в душе старого моряка.
Наконец, настал день, когда капитан объявил, что пора отплывать.
– Я дам тебе юношу, – ответил Онако. – Он проведёт твой корабль сквозь туман. Дальше поплывёте сами.
Стоя на корме, капитан долго вглядывался в незрячие лица. Ветер наполнял паруса, остров отдалялся, но почему-то громче и громче слышался капитану голос седого вождя: «ты ничего не поймёшь, пока не научишься слушать…»
Молодой туземец крепко держал штурвал. Его тонкое, умное лицо, обращённое к ветру, было столь же вдохновенно, как лицо самого капитана, когда тот вёл свой корабль. Судно уверенно продвигалось сквозь полосу густого тумана.
– Как ты делаешь это? – спросил капитан. Он помнил о том, что новое поколение обладает особым даром.
Юноша слегка повёл подбородком в его сторону:
– Как я веду корабль?
– Да. Откуда ты знаешь, куда повернуть штурвал?
– Я разговариваю. Это немой разговор. Минуту назад в борт ударила сильная волна. Она пришла с севера и принесла весть от дальнего рифа: тот предупреждает, что стоит на пути корабля, и советует обойти его справа – там воды глубже. С другой стороны голос течения подсказывает, что можно воспользоваться его силой и сохранить высокую скорость.
– Как! Волны, рифы – они говорят с тобой?
– Конечно. Весь мир говорит со мной. Почему ты изумлён? Однажды ты объяснял мне, что видишь глазами. Я понял, что мир говорит с тобой через твои глаза, и ты не удивляешься этому!
Капитан замолчал, поражённый. Простая догадка о человеке, говорящем с миром посредством глаз, повернула его мысль в новое русло. «А ведь мальчик прав! – думал он, иным взором оглядывая облака, бегущие воды, небо и бескрайнюю даль. – Я вижу – я говорю. Он слушает – и разговаривает…»
По палубе прошёл старший помощник. Когда он удалился, юноша сказал:
– Сейчас здесь был человек, который считает себя важным и умным. Он давно хочет занять твоё место.
– Вот как? – улыбнулся капитан. – Откуда ты знаешь?
– Я слышу!
Над водой промчался крик серой чайки.
– Что она сказала?
– Ветер меняется, он гонит туман в сторону. Скоро мы выйдем в чистое море.
Капитан ещё раз взглянул в лицо паренька:
– Но почему весь мир говорит с тобою? Ведь он мог бы и молчать!
И тут светлая, как день, улыбка озарила весь облик юноши. Он крепко вдохнул свежий бриз и, смеясь, отрицательно покачал головой:
– Мир не может молчать, когда я с ним говорю. Так не бывает. Это – как лучший, самый надёжный друг. Он всегда готов помочь тебе.
Величавой птицей корабль выскользнул из тумана. Матросы сбросили на воду лёгкий каяк туземца; он попрощался и прыгнул в лодку. Через минуту плотные облака поглотили его.
А корабль продолжил путь. Спустя несколько недель он прибыл в порт, разгрузился и был готов к новому плаванию. Старший помощник пришёл к капитану с целой массой выгодных предложений.
– Нет, – отвечал капитан голосом, не терпящим возражений. – Мы не возьмём никакого груза. Запастись водой, продуктами, и на рассвете отплываем.
– Могу я узнать, куда? – с едва уловимым сарказмом поинтересовался старпом.
– Конечно, – капитан поднял голову: – Правда ли, что вы были бы рады на некоторое время занять моё место? – спросил он неожиданно, и теперь внимательно следил за тем, как меняется лицо молодого человека.
Тот смешался, но прямой вопрос принуждал к честному ответу, а потому слегка отвёл глаза:
– Да.
– Так вот моё решение. Вы займёте моё место и доставите меня на остров слепых.
– Капитан! – вскричал помощник. – Это невозможно! Да и зачем вам это?
И тогда старый моряк повернул голову к горизонту, а взор его улетел в безграничное пространство. В мечту.
– Я хочу научиться слушать, – ответил он так тихо, что слов его почти не различили.
Песчаная буря
Город накрыла песчаная буря. Ветер гнал из пустыни раскалённый песок, он набивался в рот, хрустел на зубах, оседал на дорогах. Люди закрывали лица; воздух посерел и пожелтел. Вечер был похож на утро, а утро – на вечер.
На крыше одного из домов человек вырастил сад. Он принёс сюда множество кадок с деревьями и кустами, рассадил цветы, а когда началась песчаная буря, очень волновался. Каждый час он выходил, чтобы полить растения, прикрыть их нежную листву, перенести в тень самые хрупкие саженцы. Сад очень страдал.
– Что позволяет себе этот ветер! – возмутилась изящная избалованная камелия. – Разве можно так обращаться с нами?!