- -
- 100%
- +
Обогреватель нашёлся в шкафу.
– Отлично! Давай-ка, Толян, пошли в каптёрку, там уютнее всего, будем устраиваться. Каптёрку мы с тобой на двоих займём. А остальные пусть кто где хочет, место есть.
Я сам взял обогреватель и потащил его в каптёрку.
Скоро вернулись воины, запустившие генератор. И Петро тут же меня огорчил:
– Колян, дело такое: дизельного топлива у нас маловато. Там сколько-то было в генераторе, и рядом пара канистр стоит, мы долили. Но этого нам надолго не хватит, надо искать дизельное топливо.
– Как маловато? Там целая цистерна была! Тут же Витя оставался охранять. Он что – наше имущество пролюбил? Найдите мне его, кстати. Ну и да – где будем брать дизтопливо-то? Придумайте что-нибудь.
Придумали поискать соляру на автозаправках.
Через полчаса вернулся Жора с двумя тэнами.
– Калориферов пока не нашёл, вот тэны попались.
– Отлично, Жора, молодец, – похвалил я. – Тэны тащи по одному в канцелярию и ленкомнату. Где там Витя-комсомолец, не видел его?
– Нет, никто не встречался. А вот на складах кто-то побывал, – сообщил Жора.
– В смысле «побывал»?
– Да там полно следов техники. И видно, что продукты таскали, там даже крупа просыпана возле дверей.
– Ни хрена себе! – разозлился я. – Это что же получается? Кто-то разворовывает наше добро? А Витя? Витя-то где?! Найдите мне его! Вот скот, его тут оставили охранять, а он всё просрал. А может торганул, сука? Ответит, гнида, за всё!
Пока мы с Толяном устраивались в нашей каптёрке, приехали трое, которых я посылал на трассу. Они завели в казарму двух связанных мужиков и четырёх тёлок.
– О, отлично! – обрадовался я. – Давайте их по одному в канцелярию. Двух девок сразу сюда давайте.
Обеим я вручил тряпки, вёдра и приказал наводить порядок:
– Чтобы тут всё блестело!
Одна было закобыздилась:
– Вы кто такие? Я ничего делать не буду!
– А ты что скажешь? – спросил я у второй.
– Ну да, а почему вы нас заставляете? – сказала та.
– Понятно, хотел с вами по-хорошему, но, вижу, не получится.
И с разворота засадил первой девке ногой по рёбрам.
Разговор по душам с этой строптивой тёлочкой занял десять минут, а вторая стояла в сторонке, смотрела и заливалась слезами.
– Теперь твоя очередь, – обратился я к ней.
– Не надо, пожалуйста! – зарыдала она. – Я буду делать всё, что скажете.
– Вот если бы ты сразу сказала этой, – я указал на избитую девку, – что нужно слушаться, я бы тебе поверил. А так нет, извини, нужно и тебя поучить уму-разуму.
После усвоения правил внутреннего распорядка обе девки принялись за уборку, которой занимались очень старательно. Я наблюдал за ними какое-то время, потом вышел в коридор и сказал, что жду оставшихся рабов в канцелярии по одному. Но поскольку я устал, пока проводил инструктаж среди баб, взял с собой Толяна.
– Имей в виду, Толян, это мероприятие очень важно. Если они будут думать, что с нами можно торговаться или разжалобить нас, то потом это нам аукнется. Поэтому делаем всё жёстко и без соплей. Сразу ломаем их, топчем, чтобы им и в голову не пришло, что они могут не подчиняться.
Мужиков били сначала по одному связанными, потом развязали их и помутузили двоих вместе. Когда они перестали подавать признаки жизни, я сказал:
– Ну теперь пусть отлежатся в казарме пару дней. Если не отойдут, вывезем их куда-нибудь подальше, чтобы здесь не воняли.
С двумя оставшимися девицами разговор был покороче, но тоже жёсткий. После экзекуции я объяснил Толяну:
– Никто из них не должен ни минуты сидеть без дела. Работа должна быть всегда, пусть даже бессмысленная. Им нужно давать перерыв два раза в день по полчаса пожрать и шесть-семь часов на сон. Остальное время пусть вкалывают. Хоть кровати по кругу в казарме пусть таскают, но чтобы не сидели. И постоянно бить, каждый день бить.
Толян согласно кивал головой, вытирая влажной салфеткой разбитые костяшки и морщась от боли.
Пока я вёл инструктаж, мои рабыни навели такую чистоту, какой я в этой каптёрке отродясь не видывал и теперь сидели на кроватях.
– Встать! – заорал я прямо в дверях.
Обе девки вскочили.
– На колени!
Они опустились на колени.
– Вот так и стойте, пока не разрешу встать, – сказал я, лёг на кровать и задремал. Примерно через час я проснулся, убедился, что обе стоят в той же позе и приказал:
– Ты, беленькая, иди ко мне, а ты продолжай стоять.
Этих двух девиц я решил оставить себе в качестве личной прислуги.
Через несколько дней оказалось, что Толян мне в соседях сильно мешает. Во-первых, он занимал место, во-вторых, отказывался участвовать в моих утехах с тёлками. А в-третьих, по ночам храпел так, что хоть беги. Поэтому я решил остаться в каптёрке один с бабами и сказал ему об этом.
– Толя, я подумал, что тебе лучше перебраться в канцелярию или ленкомнату. А здесь я останусь один. Так будет лучше, согласен?
И Толян со всем шмотьём в тот же день ушёл. Мне было немного жаль, что так получилось: Толян был мне полезен, но сейчас мне было тесно с ним в каптёрке.
Витя Малой так и не нашёлся, и я подозревал, что это он обчистил склады с какой-то целью, понять бы ещё с какой.
Становилось всё холоднее. В небольших комнатах температура была в норме, а в казарме к октябрю она упала градусов до пяти. Единственный тэн не мог её обогреть. Рабам поставили ещё один, но положение не стало сильно лучше.
– Толян, а из-за чего в этом году такая холодина? И когда потеплеет?
– Да ты что, Колюха… уже не потеплеет – Земля улетает всё дальше от Солнца.
– Но у нас же есть где-то учёные, инженеры. Они что – не могут развернуть нас обратно к Солнцу?
– Похоже, что нет, – ответил Толян.
– Тогда на хрен они вообще нужны? Я всегда считал этих ботанов бесполезными дармоедами.
Толян помолчал с минуту, а потом спросил:
– Что с казармой будем делать?
– Ну поставь им ещё один тэн. У нас этого добра полно.
– Дело не в тэнах. У нас соляры мало. Надо экономить.
– И что ты предлагаешь? Может, местами с рабами поменяться, чтоб им было потеплее?
Тут Бызин вставил:
– Тут имеется котельная на угле. Сейчас часть подключена к поселковой газовой котельной, а угольная стоит заброшенная. Но угля там полно, на пару месяцев хватит. Спеца бы найти, чтобы переподключить…
– Где же его найдёшь? – спросил Толян. – Да и смысл нам отапливать всю часть? Уголь кончится и снова здоро́во. Вот если углем топить печки… На складе есть таких пара точно.
– Ну так и не купоросьте мне мозг, – сказал я. – Пусть тащат сюда эти печки и топят углём из старой котельной, дрова рубят… в общем, спасение замерзающих – дело рук самих замерзающих.
Решив вопрос таким образом, я опять оказался на высоте. Через неделю я проверил – температура в казарме была выше пятнадцати градусов, рабы больше не мёрзли.
Скоро обе девки мне поднадоели, и я решил сменить хотя бы одну. Но за пацанами мне донашивать не хотелось, поэтому я распорядился привезти ещё пяток. Я планировал оставить себе светленькую, она мне чем-то нравилась – я даже почти не бил её – и добавить к ней ещё пару девок посвежее.
В этот раз пацаны провозились долго. Оказалось, трасса практически обезлюдела, и чтобы собрать пятерых девок и трёх мужиков им пришлось ошиваться там часов восемь. А ещё нападал снег, и было тяжело проехать.
Но километрах в пяти от части мои парни выехали на ровную, чищенную дорогу, где явно прошёлся трактор, и почищено было почти до трассы. Это меня заинтересовало. Когда мы уходили из части, здесь были топливо и трактор, а когда вернулись, ни того, ни другого не было. И Витя пропал. Получалось, что Витя угнал мой трактор с моим бензином, моей соляркой, с моими вещами и продуктами и теперь где-то куражится за мой счёт. Следовало найти его и наказать. Вспоминая, как он командовал мной в недавнем прошлом, я решил присоединить его к нашим рабам.
Как найти трактор, придумал мой умный Толян:
– Надо просто проехать по чищенной дороге. Откуда почищено, там он и стоит.
– А ты умный, Толян, молодец. На неделе провернём и это. А сейчас пошли новеньких инструктировать.
Глава пятая
Наш быт в Полянах постепенно приходил не то, чтобы в норму, но к какому-то новому размеренному ритму. Мы присоединили к своему хозяйству третий дом – Егорыча, и одну часть его переоборудовали под ферму, как предыдущий, а в другую переселились Егорыч с дедом Мазаем.
К середине октября стало сумрачно и похолодало до минус двенадцати-пятнадцати.
После переезда Егорыча с Мазаем в новое-старое жилище, их комната освободилась, и мы решили заполнить её провизией со склада воинской части. Но дорогу замело снегом, поэтому Генка пару недель трактором расчищал путь. Он освободил от снега уже километров десять пути, когда заметил на снегу со стороны части следы автомобильных шин.
Это означало, что в нашей местности появились люди.
Вечером за ужином Генка рассказал нам об этом. Томка сказала:
– Хорошо, что нашлись ещё люди. Надо их отыскать и объединиться. Возможно, им нужна помощь, или они помогут нам.
– Это при условии, что там не отморозки какие-нибудь, – сказал я. – Сама же говорила, что в Свиново всю деревню вырезали…
– Бандиты вряд ли смогут организоваться так, чтобы выжить, – возразила Тамара. – Это же дно, там не может быть ни дисциплины, ни совместной работы.
– Ты напрасно так думаешь, Тома, – сказал я. – Преступники вполне успешно сколачивают организованные группы с единоначалием. Конечно, организация там на уровне племенных обществ, но она вполне работающая, особенно в чрезвычайных условиях.
– Стас прав, – сказал Генка. – На рожон не полезем, прямого контакта нужно избежать. Надо найти, где они поселились и тихонько выяснить, кто они. Но есть одна проблема.
– Какая? – спросила Зойка.
– Если я увидел на снегу их следы, то они тем более увидели наши. И как бы они не нашли нас первыми. Мы очень уязвимы, с нами даже воевать не надо. Достаточно облить бензином наши дома и бросить спичку…
– Что им помешает проехать по чищенной дороге и приехать к нам? – задумчиво спросила Зойка.
Мы призадумались. И тут Томка просияла:
– Нужно прочистить дорогу ещё куда-нибудь. А нашу хорошо бы присыпать. Прямо срочно!
– Тома, ты гений! – сказал я. – Правда, присыпать бесполезно, это нас ещё больше демаскирует.
– Если снег пройдёт, то выровняет малёхо, – сказал Генка и встал из-за стола.
– Ты куда? – спросила Тома.
– Воплощать твою гениальную идею, – ответил Генка. – Буду чистить дорогу до трассы, там не больше километра, до утра управлюсь.
Он посмотрел на меня:
– Стас, ты со мной? Поможешь, если что.
– А с дорогой к нам что делать? – спросила Зойка.
– Вот это вопрос сложный, буду думать всю ночь, – с иронией сказал Генка и пошёл одеваться.
Когда мы с Генкой уже сидели в тракторе, он поделился своими сомнениями.
– Верно ты сказал… закидывать дорогу снегом бессмысленно. И даже вредно: нам самим нужно выезжать. Не пешком же нам по морозу идти десять километров да там неизвестно сколько по колее? Так что следы к дому так и так появятся. А к трассе я всё равно собирался дорожку прочистить…
К утру дорога к трассе была очищена, и теперь, если наши соседи захотят выяснить, где живёт обладатель трактора, то на развилке им предстоит выбирать из двух направлений. Генка высадил меня поближе к дому, а сам отправился прокладывать дорожку ещё в одну сторону – параллельно трассе до следующей деревни.
Теперь нужно было выяснить, куда ведут автомобильные следы, на которые наткнулся Генка. Это Генка поручил мне с Витей. Днём на ферме работают девчонки, и их присмотра достаточно.
Кстати, ферма наша уже давала первые урожаи, на грядках подросла редиска, которую мы с удовольствием ели отдельно и в салатах с подросшим луком и кое-какой зеленью, вроде петрушки.
Мы с Виктором вооружились пистолетом и автоматом и поехали на «Ниве». Если там завалено снегом, то на ней проехать легче, чем на «Жигулях». Я после бессонной ночи устал, поэтому машину вёл Витя.
До места, где Генка прекратил чистку снега, мы доехали быстро. Отсюда шла автомобильная колея. Судя по её глубине, здесь ездили регулярно. Мы поехали по ней и быстро убедились, что эта дорожка ведёт к части. Витя сказал:
– Я думаю, что это моё отделение с капитаном подмёрзло и вернулось. Конечно, это может быть кто угодно, даже просто проезжие, но тогда надо предположить, что мои танкисты просто свалили куда-то.
– Так это вполне возможно, – ответил я. – Они для того и ушли, чтобы уехать.
– Ну так-то да, – согласился Витя и замолчал.
– Ты вплотную к части не подъезжай, остановись метрах в ста, – сказал я. – Если там кто-то есть на КПП, не надо чтобы нас увидели. Мы с тобой через заборчик перепрыгнем и посмотрим, что там к чему.
– Думаю, лучше вообще к части не подъезжать, – возразил Витя. – И лезть туда нечего. Нужно залечь где-нибудь подальше и понаблюдать часика два.
Я подумал, что Витя, пожалуй, прав. Действительно, зачем нарываться, если можно присмотреться. Витя свернул с наезженной дороги и проехал под уклон. Прорываться через сугробы было нелегко, но «Нива» справлялась. Метров через семьсот, Витя заглушил мотор.
– Ну вот, – сказал он, – теперь залезем на тот пригорочек и замрём. Часть отсюда как на ладони, даже плац виден. Главное, самим не отсвечивать, бугорок этот из части тоже маячит, и мы на белом снегу – как два тополя на Плющихе.
Одеты мы были тепло, поэтому, чтобы быть незаметными, легли на снег. Но уже через пятнадцать минут решили, что вдвоём лежать на снегу нет смысла. Один может наблюдать, а второй – греться в машине. Первым дежурил я, через полчаса меня сменил Витя, потом снова я. Когда я вёл наблюдение шестой или седьмой раз, на плацу появился человек. Я махнул Вите рукой и через полминуты он был рядом со мной.
– Не видно ничего, – проворчал Витя. – Почему мы без бинокля?
Затем спросил:
– Откуда он вышел?
– Из-за ближайшего здания.
– Это казарма моей роты, – сказал Витя. – Скорее всего, из казармы и вышел. Он в гражданке, а мои должны быть в форме. Но лицо я отсюда не разгляжу.
– Куда он идёт, как думаешь?
– Похоже, что к складам. Может, за едой.
– На КПП, похоже, никого нет, – сказал я. – Может, нам ничего не выдумывать, а просто догнать его и расспросить?
Витя посмотрел на меня.
– Можно и так. Только там попасть в ловушку как два пальца об асфальт. Давай так: один будет говорить, а второй по сторонам глядеть.
До части было с полкилометра напрямую, но через глубокий сугроб или километр в обход по колее. Мы пошли по колее. Через десять минут прошли КПП, где, действительно, никого не было и побежали через плац, чтобы как можно быстрее миновать зону обзора из казармы.
Когда мы подошли к продовольственному складу, человек там складывал в тележку банки с тушёнкой и крупы. Увидев нас он вздрогнул и пробормотал:
– Я уже заканчиваю, сейчас привезу. Не бейте…
Витя подошёл к нему вплотную и спросил:
– А кто тебя бьёт?
Мужик сообразил, что с кем-то нас спутал, и нехотя сказал:
– Да вон в казарме поселились… танкисты какие-то да урки, – и сплюнул.
– Урки? – удивился Витя, а меня осенило:
– Танкисты? Ты сказал «танкисты»?
– Ну да, танкисты, что тут такого? Поселились, нас сделали рабами, бьют постоянно… Мужики, а вы кто? – он с надеждой посмотрел на нас. – Может заберёте меня отсюда? И сестру с женой, а? Мы работать умеем, всё, что скажете, будем делать, только заберите… – мужик хлопнулся на колени и заплакал.
– Встань, ты чего… – поднял его Витя. – Кто там главный у них?
– Да хрен его знает, садюга какой-то. Кайфует, когда кого-нибудь бьёт или мучает, ни дня без этого не может. Они его называют Коляном.
– Коля Черновол? – спросил Витя.
– Фамилию не знаю. Мужики, мне идти надо. Когда задерживаюсь, бьют сильно, мутузят до потери сознания. Места живого нет. Или забирайте меня, или я пошёл.
– Ещё пара вопросов. Сколько их?
– Девять человек.
– Капитан среди них есть? Чернявый такой, прихрамывает…
– Вроде, нет.
– А твоих сколько?
– Пять мужиков и девять женщин. Ну что, заберёте?
– Если мы тебя сейчас заберём, они насторожатся. Скажи ещё вот что: сюда ты один ходишь, или кто-то с тобой?
– Только я. На улице мороз, они нос высунуть боятся. Только в крайнем случае выходят. А я куда денусь? Бежать некуда, да и жену с сестрой бросить не могу.
– Зовут тебя как?
– Андрей.
– Значит, Андрей, договоримся так. Мы будем тебя ждать на этом складе, начиная с завтрашнего дня. Пока никому ничего не говори. Если о нас узнают, будешь тут в рабстве до конца дней: в ближайших ста километрах больше нет никого. Только мы и они. И давай там нос не вешай, вытащим вас отсюда.
Мужик взял тележку с продуктами и понуро поплёлся в казарму.
Из части мы вышли какими-то известными Вите «партизанскими» тропами, чтобы лишний раз не светиться на плацу.
В Полянах мы обо всём рассказали Генке. Генка созвал всех на совет.
– Воевать мы с ними не можем, – объяснил Витя. – Их девять, нас четверо, даже если с Егорычем считать…
Девчонки попытались протестовать, но Генка знаком показал молчать.
– То есть нас вдвое меньше, – продолжил Витя. – К тому же, там стреляные парни: подготовка, тот же Черновол и повоевал… может, поэтому кукушка и поехала. Они хорошо вооружены, а у нас один автомат, пистолет и двустволка. Ещё урки какие-то… откуда урки? Так или иначе, в бою у нас нет ни одного шанса. Что там, что здесь. Рано или поздно они приедут сюда, и нам против них не устоять.
– А как быть? – спросил Генка.
– Для начала нужно вывезти оттуда пленных. После этого мы хотя бы количественно с ними сравняемся, хотя, если честно, шансов нам это особенно не добавит. Но вывезти надо всё равно. И нужен чёткий план, как это сделать, чтобы избежать погони.
– Да нам, вишь, и вывезти-то их не на чем, – сказал Егорыч. – Мест у нас в машинах десять, четыре мы займём сами. А их четырнадцать. Даже если мы их друг на друга положим для-ради… на оставшихся шести местах они не разместятся.
Зойка вступила в разговор:
– А у них где стоит машина?
– На плацу возле казармы, – ответил я.
– Ну так нужно её сломать… шины там проткнуть, и не будет никакой погони. Другой-то машины у них нет?
Генке это понравилось:
– Томка, смотри – у тебя конкурент появился!
– Да, – подтвердила Томка. – Только зачем её ломать, когда на ней можно уехать? Увезти всех пленников и аля-улю. Там ведь микроавтобус, если я правильно помню?
Мы переглянулись.
Оставалось придумать, как пленников вывести из казармы. Самым очевидным было сделать это ночью, когда все спят. Но наверняка кто-то из бандитов остаётся их сторожить.
– Кстати, Стас, забыл тебя спросить, – сказал Витя, обращаясь ко мне. – Что ты так вскинулся, аж подпрыгнул, когда он сказал, что там танкисты?
– Я просто вспомнил, как умирающий приятель Егорыча назвал бандитов, устроивших резню в Свиново.
Егорыч сказал:
– Баптисты!
– Да ты, скорее всего, просто не разобрал, дык. Он сказал: «Танкисты».
Витя ударил кулаком по столу.
– Твари… сам всех казню. Лично!
– Подожди малёхо казнить, – сказал Генка. – Сначала давай пленных выведем и придумаем, как самим уберечься. Сам же говоришь – ребята подготовленные. Даже если мы у них угоним машину… что им эти пятнадцать километров? Они их пройдут за три часа черепашьим шагом.
– Ну куда идти-то они точно не знают… – сказал я.
– Да, на развилке у них будет три варианта. Шансы у нас один к трём. Если они пойдут по ложным путям, времени у нас чуток прибавится.
В конце концов, совместно мы родили довольно подробный план. Оставались открытыми несколько моментов. Первый: что делать, когда бандиты придут к нам с вопросами, а в том, что это неминуемо произойдёт, сомнений не было. Мы были очень уязвимы. Никто из нас, кроме Вити, не имел опыта участия в боевых действиях, у нас не было оружия, нас легко было выкурить из наших домов, просто поджигая их один за другим… И второй вопрос: где нам поселить эти четырнадцать человек? Это, самое меньшее, два дома, на подготовку каждого нужно несколько дней. Был и третий вопрос: чем их кормить? Консервированной пищи у нас было достаточно, но свежих овощей в обрез на нашу небольшую колонию. Значит, нужно было создавать дополнительные площади, обогревать их, освещать – а это электроэнергия. Мощности нашего генератора на всё могло не хватить.
Оставался ещё вопрос связи – нам было необходимо координировать действия. Но как? Не флажками же махать?
– Эх, нам бы рации… – в очередной раз повторил Генка. – Хоть самые дрянные, хоть на пару километров.
Зойка странно посмотрела на него и тут же опустила голову. Все были поглощены обсуждением, и заметил её движение только я, но не придал ему значения.
Все были согласны с тем, что, прежде всего, нужно освободить людей. Тут был не только гуманизм, но и здоровый прагматизм: мы ясно осознавали, что рано или поздно бандиты придут и за нами, вопрос был только в сроках. Если нас будет не восемь человек, а двадцать два, то возможностей противостоять вооружённой шайке становилось побольше.
Постановили выезжать завтра ближе к обеду: лучше инициировать события, чем реагировать на них. Стали расходиться спать и тут выяснилось, что… Зойка пропала.
– Да только что была здесь! – говорил Генка. – Ну куда она может деться с подводной лодки?
Однако Зойки не было. Томка вспомнила, что незадолго до конца разговора она встала и вышла в коридор.
– Ну в коридор, и что? – психовал я. – Провалилась она, что ли в коридоре?
– Гена, машины проверь… для-ради, – тихо сказал Егорыч.
Генка посмотрел на него, ошарашенный, надел шапку, схватил тулуп и выскочил на улицу. С улицы донеслось:
– Ну шебутная баба, ну, блин…
Через пять минут он вернулся.
– «Нивы» нет, – констатировал он в дверях. – Что будем делать?
– Куда же она могла ломануться на ночь глядя? – спросил я, чувствуя себя совершенно беспомощным.
– Да хрен её… – ответил Генка. – Давайте вспоминать, никто ничего необычного не заметил?
Тут я и вспомнил, как она вскинула голову при каких-то словах Генки.
– Ты что-то сказал, и она так странно на тебя посмотрела. Потом на меня. И улыбнулась ещё мне.
– Вспоминай, что я сказал, – потребовал Генка.
В голове у меня была путаница:
– Нет, Генка. Не вспомню.
– Ну вот, – развёл руками Генка. – Куда-то рванула, догадайся, куда…
– И почему одна? – спросила Томка.
– Потому что шальная! – взорвался Генка. – Она с детства такая, вечно тремя деревнями её из всяких колодцев доставали.
Мы с Генкой решили отправиться на поиски на «Жигулях». Полночи колесили везде, где могли проехать. Часам к трём ночи вернулись домой злые и обеспокоенные.
Зойка появилась уже под утро. За окном вспыхнул свет от фар. Мы с Генкой не спали и выскочили ей навстречу.
– Ты куда ж, мать твою… – начал было орать Генка.
Зойка молча прошла мимо него, сняла пальто и подала мне пакет с какими-то вещами. Я заглянул в него. Там лежали три рации.
– Откуда? – только и спросил Генка.
– Из-под Тулы, – ответила Зойка и ушла в комнату.
А мы с Генкой остались разбираться. В рациях оказались даже заряженные аккумуляторы. Это были любительские рации, маломощные, до двух ватт. У нас с Игорем когда-то были такие, мы их в хвост и в гриву использовали на рыбалке. Уверенная связь была до трёх километров, декларируемая – до семи, но уже на пять километров они добивали с трудом, а в городе и на три не всегда. Удобство этих раций состояло в том, что аккумулятор можно было заряжать телефонной зарядкой. К тому же, они были миниатюрными – с пачку сигарет, поэтому легко помещались в кармане. Нам эти рации могли пригодиться при недалёких выездах, до воинской части они бы точно не добили. Но координироваться в пределах нашей деревеньки можно было вполне.
Когда я вошёл в комнату, Зойка уже спала. Но стоило мне прилечь рядом, как она открыла глаза и всем телом прижалась ко мне.
– Куда моталась-то? – спросил я через пятнадцать минут.
– В райцентр, – ответила Зойка. – Вспомнила, что у наших чоповцев рации были, вот угадала…
– Ну ты даёшь… – сказал я.
– Всё, спать, – выдохнула Зойка и моментально отрубилась.
* * *
В полдень мы с Витей снова поехали в часть. На этот раз сразу проехали в дальний конец и теми же «партизанскими» тропами дошли до склада. Однако тут нас ждал сюрприз: на дверях висел замок.
Одеты мы были тепло, однако торчать на двадцатиградусном морозе несколько часов не хотелось. Напротив были боксы для автотехники, один был открыт, и мы с Витей зашли внутрь. В ожидании Андрея делать было нечего, и я начал шарить по полкам и шкафам. В основном здесь был разбросан разный слесарный хлам: болты, винты, шайбы, подшипники и шестерёнки, какие-то рычажные устройства и прочая дребедень, которая ценности не представляла. Но в одном шкафу я обнаружил то, за что мог смело претендовать на звание героя нашей колонии: шесть гранат Ф-1 – несусветная роскошь для организации нашей обороны. Я подозвал Витю. Тот выругался.