- -
- 100%
- +
Витя в несколько шагов подошёл к Черноволу, левой рукой отвёл вверх дуло автомата, ножом в правой срезал ремень с плеча. Черновол не попытался даже оказать сопротивление. Витя передал автомат мне, а сам размахнулся и хлёстко ударил Черновола по лицу. Тот не устоял на ногах и упал. И, уже лёжа, продолжил:
– Ты, Витя, – грязь из-под ногтей. Вчера я бы тебя по стенке размазал, ты бы у меня в ногах валялся и пятки целовал. А сегодня ваша взяла, ну и хрен с тобой. Тебе никогда и дня не прожить так, как я жил последние два месяца!
– Согласен, так мне не прожить, – Витя перешагнул через него и прошёл в каптёрку, а мы следом за ним.
В каптёрке были две заплаканные полуодетые девушки и ещё два бандита. Они сразу же отложили автоматы и вскочили:
– Парни, мы не убивали никого!
– Вы тут концлагерь устроили, – тихо сказал Виктор. – Вас бы под суд отдать, но он нынче отсутствует, поэтому трибуналом буду я, – и Витя поднял автомат.
Оба опустили глаза. Генка подошёл и сказал:
– Не надо, Вить. Пусть живут. Но вот оружие у них надо забрать. Жратвы в части полно, голодать не будут. Дрова для печки есть, у казармы полно сложено. Пусть остаются. Давайте, собираем всё оружие по казарме. – Он посмотрел в сторону девушек. – Одевайтесь, девчонки.
– Где люди? – спросил Витя у мародёров.
– В оружейке заперты. Черновол несколько человек вчера забил до смерти.
– Ключи.
– У Черновола, – махнули они в сторону коридора.
– Витя, ты открывай, а мы пока оружие будем собирать, – сказал Генка.
Мы пошли по казарме и комнатам, заглядывая повсюду. В итоге собрали шесть автоматов, десяток гранат, десятка два магазинов… Когда вышли в коридор, там стояло меньше десятка избитых людей.
– А где остальные девушки? – спросил Генка. – Должно быть девять, а здесь шесть.
– Он их вчера вечером выгнал голыми на улицу, – сказал один из пленников и показал на Черновола, который уже успел заснуть.
– И обратно не пустил, – добавил второй.
– Андрей где? – спросил я.
– Этот его забил до смерти, он лежит в туалете. И ещё двоих.
– Мёртвых собираем и складываем внизу, у дверей. Завтра выкопаем могилу и похороним, – распорядился Генка. – Сейчас собираемся и уезжаем. Мы сможем посадить шестерых. Сделаем два рейса. Первыми увозим девушек.
В казарме оставались двое мужчин, которым Генка дал по автомату. Бандитов связали, чтобы они не смогли напасть на своих бывших пленников.
Минут через сорок, когда уже все сидели по машинам, одна из девушек, которые были в каптёрке, сказала:
– Мне в туалет надо срочно… Пять минут, хорошо?
– Да, – сказал я, – конечно, подождём.
Она вышла из машины и зашла в казарму. Меня это немного удивило, я подумал, что возвращаться туда, где подвергалась издевательствам и пыткам, любая женщина не захотела бы. Но через две минуты, когда раздалась автоматная очередь, я всё понял. Мы с Генкой выскочили из машин и побежали наверх. Пока мы бежали, выстрелы повторились.
Когда мы с Генкой вбежали в казарму, в коридоре лежал изрешечённый пулями Черновол, а в каптёрке – оба связанных мародёра. Девушка сидела у стены, отвернувшись и рыдала, автомат лежал рядом на полу.
– Забежала, выхватила у меня автомат и давай по ним палить, – объяснил парень по имени Денис. – И я её понимаю, этот, – он показал на мёртвого Черновола, – над ней глумился всегда, когда не спал.
– Как её зовут? – спросил я.
– Люда, – ответил второй парень, Артём. – Черновол убил её брата, выгнал на мороз подругу, а что он с ней самой делал, лучше вам и не знать…
– Люда, поехали домой, – сказал я и поднял девушку с пола. Она оперлась на меня, и мы пошли вниз.
Богоборец
– Ну как тебе этот аэд, Актеон? – спросил Тевкр, как только они покинули рыночную площадь.
– Забавный, – ответил Актеон. – Он так смешно мечется, ощупывая предметы.
– Он же слепой, – сказала Дора. – Что тут забавного? Мне понравились его истории. Он очень вдохновенно рассказывает о богах и героях.
– А я согласна с Актеоном, – сказала Алексина, взяв его за руку. – Ничего особенного, а слепцу надо бы заниматься каким-нибудь ремеслом, а не сочинять сказки про богов.
– К тому же сказки нелепые… – сказал Актеон. – Что он там пел про Диомеда? Что он ранил Афродиту? Смертный ранил богиню. Чушь!
– Почему? – возразила Дора. – Просто Афродите не место на поле брани, потому она там не имеет своей силы. Её дело – любовь, чувства…
В это время друзей догнал Дионис.
– Куда вы идёте, брат? – обратился он к Актеону.
– Привет, братец, – насмешливо ответил Актеон. – Мы идём к подножию Киферонских гор праздновать успешную охоту Артемиды.
Друзья удивлённо посмотрели на него. Впрочем, они хорошо знали, что балагур Актеон любил разыгрывать своих знакомых. Дионис же, посмотрев на него, сказал:
– Брат мой, но ведь праздника Артемиды нет в этом месяце…
– Да что ж с того, дружочек? – весело ответил Актеон. – Нет, так будет. Главное, чтобы было желание, ведь так? А уж богиня на нас не обидится, что мы её лишний раз похвалим.
– Возьмите меня с собой, – сказал Дионис. – Я хотел бы прогуляться перед сном.
– Перед сном! – воскликнул Актеон. – Да ведь до ночи ещё полдня. И потом, мы ведь будем там пить вино вон из тех виноградников. А разве пристало богу, – тут Актеон подмигнул своим приятелям и церемонно раскланялся перед Дионисом, – разве пристало богу пить что-нибудь, кроме амброзии?
Клеон с Тевкром покатились со смеху. Алексина смущённо заулыбалась. И только Дора сохраняла серьёзность.
Дионис вспыхнул.
– Мой отец… – начал он, но Актеон тут же перебил его.
– Ты уже узнал кто твой отец, братишка? – приятели снова засмеялись, а Дионис развернулся и пошёл прочь.
– Смотрите-ка, как она раскраснелась от гнева, – крикнул ему вслед Актеон. – Не иначе это не бог, а богиня Артемида демонстрирует нам своё целомудрие!
– Актеон, нехорошо так издеваться над Дионисом, – сказала Дора. – Он же не виноват, что похож на девочку. Просто ещё очень молод, подрастёт, возмужает… И поминай пореже Артемиду, говорят, что она очень мстительна, как бы не нажить неприятностей…
– Зато он виноват в том, что они с Семелой сочиняют небылицы про его отца. Это же надо такое придумать – «Зевс мой отец!» Тоже мне, Персей нашёлся.
Затем он повернулся к Тевкру.
– Да, дружище – а вино-то ты не забыл?
Тевкр помахал увесистым мешком.
– Здесь нам хватит до вечера. Я уже устал его нести. Понесите теперь вы с Клеоном.
– Клеон, возьми-ка у Тевкра вино, – приказал Актеон, и тот молча подчинился.
– Я не пью вино неразбавленным, – капризно сказала Алексина. – Это же пьянство, а я не такая.
И она поджала губки.
Актеон наклонился и чмокнул её в подставленные уста.
– Специально для тебя мы разбавим его водой из прохладного ручья, который стекает с самой вершины гор.
Алексина хихикнула и обняла Актеона за талию. Впятером они вышли за город и перед ними развернулись предгорья Киферона. Могучие холмы спускали свои склоны роскошными террасами. Покрытые лесом, они словно звали путников к себе.
– Как гостеприимно выглядят эти горы, – сказал Клеон. – А ведь именно здесь Аполлон с Артемидой перебили детей Ниобы, бросившей вызов их матери…
– Я считаю, здесь есть преувеличение, – сказал Актеон. – Ну в то, что Аполлон мог кого-то убить, я поверю. А Артемида? Это же девка. В кого она может попасть? Она и тетиву-то не натянет.
– Что ты, дружище! – удивился Тевкр. – Артемида – великая охотница, это же всем известно. Да ты сам только что…
– Только что я отшил своего недоношенного братца Диониса, неважно, что я при этом болтал, – ответил Актеон. – Ты же знаешь, что с Артемидой повсюду ходят амазонки. Вот это они и убивают для неё дичь. А сама Артемида – просто холёная красавица, кичащаяся своим целомудрием… было бы чем, – и Актеон весело посмотрел на Алексину.
– Да, но амазонки-то тоже женщины, – возразил Клеон. – И если могут они, то почему не может Артемида?
– Ну уж да, женщины! – воскликнул Актеон. – Нет, друзья, я ни за что не признаю женщиной девку без сиськи! Вот посмотри на Алексину, – и он провёл руками от плеч до живота девушки. – И у Артемиды такие есть, значит, она баба. А амазонки – они правую грудь отрезают, поэтому не могут считаться женщинами. Так что, друзья мои, куда там Артемиде до моего охотничьего искусства! Послезавтра на охоте сами всё увидите! Клянусь, что единолично уложу оленя!
Вскоре друзья расположились на лесной лужайке неподалёку от гор. Распечатав первый кувшин, Тевкр разлил вино в бокалы товарищей. Однако отпив из своего бокала, Актеон сморщился и выплюнул.
– Что это? – спросил он удивлённо.
Тевкр и Клеон пригубили из своих сосудов и тоже скривились.
– Вот проклятый Идей! – ругнулся Тевкр. – Подсунул уксус вместо вина. Ну я ему задам завтра!
– Идей – лучший винодел в Элладе, – возразил Клеон. – Он не стал бы рисковать репутацией, совершая такой дурацкий обман.
Друзья достали второй кувшин и третий. В них вино тоже скисло.
– Ну вот, – вздохнул Актеон. – Празднику не бывать.
Глава шестая
Наша колония выросла, таким образом, вдвое – прибавились восемь жертв бандитов, решивших поиграть в рабовладельческий строй. «Общежитие», где мы размещались, нужно было расширять. На следующий день Денис с Артёмом под руководством и при помощи Генки обложили утеплителем дом справа от нашего. Правда стекловата кончилась, её не хватило даже полностью на этот дом. По стандартной процедуре запенили все щели изнутри, поставили печку, шестеро из восьми новоприбывших заселились и стали обживаться. Две девушки – Люда и Алёна, остались в нашем доме, в освободившейся после переезда Егорыча с Мазаем комнате.
На улице стояли суровые морозы, шкала термометра случалось, переваливала уже за минус сорок. Временами поднимался сильный ветер, и на улице было невозможно находиться, приходилось заматывать лицо, оставляя только глаза. Этот ветер навёл меня на мысль о ветряной электростанции – ведь я же был главным энергетиком нашей колонии и не забывал об этом.
У меня в смартфоне, при огромном количестве книг, не было ничего об устройстве ветряков, не нашлось по этой теме ничего и в библиотеке. Общее представление о ветряных генераторах я, конечно, имел, но проработка проекта давалась мне нелегко. Приходилось учитывать наши практические возможности, а они у нас были сильно ограничены.
Генка, тем временем, куда-то сгонял на «Ниве» и привёз мощный прицеп, скорее, даже не прицеп, а платформу. Затем он, Витя и Денис с Артёмом поехали в лесок возле части, где спилили несколько небольших деревцев и хорошенько обтесали, сделав брёвна. Отволокли их в часть. А на следующий день все мужчины поехали туда, чтобы грузить генератор военных. Брёвна использовались как катки. Полдня мы ворочали генератор и несмотря на сорокаградусный мороз все вспотели. В конце концов, он был погружен на платформу, Генка зацепил её трактором и повёз в Поляны.
Этот генератор установили рядом с имеющимся, а поскольку он был намного мощнее, то, скорее, вместо. Так решился вопрос с недостатком энергии. Теперь мы могли готовить и очередную ферму.
Ближе к Новому году наши девочки, которых теперь стало вдвое больше, озадачились изысками кулинарии. Им захотелось готовить рыбные блюда. И они потребовали от нас рыбы. Я подумал: а почему нам раньше не пришло в голову рыбачить? Ведь рыба подо льдом наверняка чувствует себя как обычно зимой, то есть жива-здорова. И мы с Генкой и Витей пошли бурить лунки. Речка промёрзла глубоко, толщина льда была уже сантиметров двадцать – двадцать пять.
В итоге закинули донки и через пару часов у нас было три десятка окуньков и сом килограмма на полтора. Девочки варили уху, жарили рыбу и плясали от радости. Готовую рыбу раздавали всем желающим. В разгар этого кулинарного шабаша вдруг появилась Алёна. Она была одета в невесть откуда взявшуюся у неё мини-юбку и в рубашку с расстёгнутым верхом. Алёна взяла со сковороды кусочек рыбы и съела его, облизав пальцы с таким видом, что привлекла общее внимание. Затем подошла к Генке, обняла его за шею и страстно поцеловала в губы. Генка опешил, в кухне стало тихо. Томка опустила голову, а Алёна, наоборот, повернулась к ней и сказала:
– Спасибо, Геннадий Сергеевич. Обожаю этот солоноватый вкус… – и вызывающе посмотрела на Томку.
Прозвучало очень двусмысленно, Томка покраснела и выбежала из комнаты, а Алёна, как ни в чём не бывало, подошла к плите, зацепила вилкой румяную рыбину и сказала:
– Я же о рыбке, а она о чём подумала?
Генка посмотрел на неё и молча пошёл вслед за Томкой.
– Он подкаблучник, что ли? – спросила Алёна. – Буду иметь в виду на будущее…
– Алёна, ты дура? – без предисловий спросила Зойка. – Или шалава?
– И то, и другое… а что? – как ни в чём ни бывало ответила Алёна.
– Томка интеллигентная, но я тебе сама за неё пакли подёргаю, колчушка! – заорала Зойка и кинулась на Алёну.
Я схватил её за плечи и принялся оттаскивать от Алёны. А та посмотрела на меня и сказала насмешливо:
– Лучшие друзья парней – это их матери, правда, Стас?
Тут Зойка совсем озверела. Мне с трудом удалось её увести. Уже закрывая дверь в комнату, я услышал из коридора:
– Асталависта, беби!
– Ну и тварь! – возмущалась Зойка. – Вот для чего она устроила этот спектакль, а?
– Да успокойся, Зой… что там она устроила… Томка с Генкой сами с этим разберутся, – успокаивал её я.
– А ты чего это её защищаешь? – подозрительно спросила Зойка. – Может, она и твою «рыбку» уже попробовала?
Так произошёл первый скандал в нашем «общежитии».
До конца ноября мы снарядили ещё несколько экспедиций по окрестностям. Побывали снова в части, на этот раз загрузили полный багажник лекарств. Съездили на элеватор и на товарные склады ближе к райцентру.
Во время одной из экспедиций возле леса заметили удивительную белую лисицу. Долго удивлялись этакому диву, пока меня не осенило:
– Да это же песец!
– Откуда у нас взяться песцу? – спросила Зойка, сидевшая справа.
– Ну кто же его знает? Но факт, песец это, полярная лиса.
– Неужто мигрируют?
– Похоже, на севере совсем плохо… ну смотри, если у нас уже к минус пятидесяти подбирается, то там сколько? Минус сто?
– Глядишь, так и белые медведи до нас доберутся…
– Дык если кормовая база найдётся, то доберутся. По логике, наши животные, видимо, откочевали на юг.
– Когда потеплеет, вернутся? – спросила Зойка.
– Когда? – покосился на неё я. – А когда потеплеет, Зоя?
– Ну вдруг? Мало ли? Может быть, Земля ещё вернётся на свою орбиту.
– Сомневаюсь. Пока мы улетаем всё дальше и дальше. Хорошо, если хоть на какой-то орбите в Солнечной системе останемся, а если совсем улетим? Тогда Земля, в конце концов, остынет до температуры межзвёздного пространства, а это где-то минус двести пятьдесят…
– А если останемся в Солнечной системе?
– Ну это смотря где. Например на Европе – это спутник Юпитера – минус сто пятьдесят.
– Ого! Так холодно?
– Это ещё не холодно, Зоя. Это на Европе тропики. В полярных областях минус двести…
– Ладно, – буркнула Зойка. – Едь давай.
К Новому году нам пришлось ставить в домах дополнительные печки. Особенно холодно стало в доме, где жили Денис с Артёмом и четыре девушки, так как он был обложен утеплителем только наполовину. В какой-то момент температура в нём опустилась ниже десяти градусов, и они подтапливали там электрообогревателем.
Дров у нас было очень много, однако они сжигали кислород в домах, поэтому с двумя печками было тепло, но душно. А дышать, к слову, и на улице было тяжеловато. Тогда Витя вспомнил, что в части были баллоны с кислородом. Генка загорелся, и мы снова поехали. По пути я пошутил:
– Сколько мы туда искатали бензина, нам легче было бы там поселиться, ёлы-палы.
Генка посмотрел на меня и ничего не сказал. Несколько баллонов с кислородом погрузили на прицеп, Генка залез в кабину трактора, и мы потихоньку отправились обратно. Трогаясь, он сказал:
– Ты прав, Стас, нам здесь жить было бы неплохо… – он сделал ударение на «нам», и я его понял.
Морозы стояли такие, что резало глаза, особенно при ветре, даже слабом. Глазные яблоки воспалялись, чесались и как будто высыхали. Однажды Генка привёз пару десятков очков для плавания, они плотно прилегали к коже, и глазам на морозе в них было намного комфортнее, правда, за счёт видимости.
Между тем, нас ждал ещё один космический сюрприз. Числа пятого декабря Томка, глядя в окно, закричала:
– Немезида падает на нас!
Мы все ошалели и подбежали к ней. Томка показывала пальцем в окно и кричала:
– Смотрите, какая она огромная! Она упадёт на нас и всех сожжёт!
Бросившись к окну, мы, действительно, увидели красный диск, который был намного больше красной звезды, к которой мы уже привыкли и не обращали на неё особого внимания.
– Кошмар какой, – ошарашенно запричитала Зойка. – Но когда она успела так вырасти? Ведь ещё вчера была намного меньше… Неужели мы правда на неё падаем?
Нас охватило отчаяние.
– Интересно, хоть до Нового года доживём? – обречённо спросил Генка и посмотрел на меня. – Ты у нас астроном, что скажешь?
– Скажу, что Немезида сейчас должна быть на другой стороне небосвода, – растерянно сказал я.
Я прошёл к противоположному окну и выглянул в него. Немезида висела ровно на том месте, где я и ожидал.
– Да вот она, Немезида, – сказал я.
Вся компания кинулась ко мне. Убедившись, что наша звезда, действительно, нашлась, и размер её не изменился, они немного успокоились, но тут же спохватились:
– А там что за звезда?
– А там… – они все смотрели на меня с надеждой, как будто я был, как минимум, академиком. – Там что-то ещё, – ответил я.
Похоже, я их разочаровал.
– А мы на это «что-то ещё» можем упасть? – спросил Генка.
Я молчал.
– Ну какой из тебя астроном, – махнул рукой Генка, и тут меня осенило.
– Так это же Марс! Похоже, мы приближаемся к его орбите!
Да, это был Марс, олицетворявший бога войны древних эллинов. С каждым днём размер его увеличивался и к Новому году достиг почти полной Луны. Буровато-красный свет, которым он освещал ночью наши комнаты, делал всё таинственным и мрачным. В бинокль мы могли различить на нём равнины, горы, знаменитые каналы. В учебнике астрономии я вычитал всё, что мог, о географии красной планеты и теперь проводил по ней экскурсии.
Марс восходил по ночам, и мы всё ещё опасались, что врежемся в него, но в то же время зачарованно смотрели на него каждый вечер. Непривычно было видеть в небе две луны – одну обычную, серебристую, и вторую – красную, быстро двигающуюся по небосводу.
Новый год мы решили отметить все вместе. У нас было довольно много водки и красного вина, а вот с «Шампанским» возникли сложности. Девчонки молчали, но понятно было, что Новый год без «Шампанского» теряет часть своего шарма.
И тогда Артём притащил с нашего склада разных вещей сифон и коробку с баллончиками. Мы поняли его без слов.
– Молодец, Артёмка! – похвалил его Егорыч. – И где ты только его отыскал!
Тридцать первого декабря утром мы залили в сифон красное полусладкое вино и вставили баллончик. Раздался сипящий звук, означающий, что углекислый газ пошёл внутрь, и через несколько секунд наше самопальное «шампанское» было готово.
– Попробуем? – подмигнул Генка.
И мы за десять минут усидели первую порцию на четверых.
– Неплохо. Только что красное, – довольно сказал Артём.
– Давайте сделаем белое, – сказал Генка.
И мы налили в сифон «Ркацители».
– Уххх! Вырви глаз! – скривился Егорыч после пробы.
– А если добавить сахара? – предложил я.
Добавили сахара. Кислятину перебить не удалось.
Так мы экспериментировали около часа и все четверо изрядно накидались. В конце концов остановились на варианте с красным полусладким.
– Жаль, сифон только один, – сказал Артём. – Придётся на ходу газировать.
Стол накрывали в гостиной, а в соседней комнате Генка подвесил к потолку медную трубу, чтобы лупить по ней в полночь молотком, изображая куранты.
Около десяти вечера, как принято, сели провожать уходящий год. Столы поставили буквой «Т», как на свадьбе. Было тесновато, но Таисия Прокофьевна и дед Мазай не собирались даже дожидаться Нового года, а Егорыч планировал уйти спать сразу после полуночи.
Перед самым застольем Генка и Артём с таинственным видом повесили на стену большой телевизор и воткнули в USB-вход флешку. Когда за столом наговорились, они перемигнулись и включили экран. На флешке оказались записи старых концертов «Песня года» и несколько советских фильмов.
– Что включаем? – спросил Генка.
Народ проголосовал за музыку. За столом стоял весёлый гомон. После напряжения последних месяцев нам всем хотелось расслабиться и забыться. Поэтому вино и водка лились рекой, звучали тосты, поздравления и пожелания.
В полночь, когда Генка стал бить молотком по своей трубе, я взял сифон и разлил из него девушкам нашего импровизированного «шампанского».
– Как вы до этого додумались? – удивилась девушка по имени Василиса.
– Это он во всём виноват, – показал я на Артёма. Тот сидел уже изрядно пьяненький и глупо улыбался. Василиса улыбнулась ему в ответ. Артём, воодушевился, пересел к ней и начал токовать.
Артёму было лет двадцать с небольшим, он у нас был самым молодым. Частенько он присоединялся ко мне, когда я чертил на бумаге макеты будущих электростанций и, случалось, давал очень удачные советы. У него был явный математический склад ума. Кроме того, казалось, он прочёл всю мировую литературу. Коллекция книг на его смартфоне была просто колоссальной. Как-то раз я спросил у него, откуда он всё это набрал.
– Был когда-то такой литературный портал… – ответил Артём. – Торренты накачал. Разную левоту поудалял, осталась, в основном, классика.
– А учебники по энергетике у тебя там есть? – спросил я. – По физике, может быть?
– Вряд ли, – сказал Артём. – Но я посмотрю.
Василиса была из тех девушек, которых бандиты захватили последними. Она успела испытать на себе «инструктаж» Черновола, но вообще пробыла в плену всего четыре дня, её не успели сломать как Людмилу, потерявшую в результате нападения всех близких и в немалой степени лишившейся самоуважения. Василиса была жизнерадостной и весёлой, с самого начала она привлекла к себе внимание, но тактично уклонялась от ухаживаний. Она жила в соседнем доме, деля комнату с двумя другими девушками – Катериной и Полиной. Ещё одна, Марина, практически сразу сошлась с Денисом и поселилась с ним в отдельной комнате, Артёму же пришлось перебраться в проходную гостиную, через которую день и ночь бегали все обитатели этой коммуналки.
И вот сегодня всё шло к тому, что к Артёму в его проходную комнату переселится недотрога Василиса. Наша колония образовывала семьи. И это, вроде бы, было хорошей тенденцией. Но у нас оставалось три «лишних» девушки, и это могло создать ненужное напряжение в обществе, привыкшем к моногамным отношениям. Особенно меня тревожила Алёна, которую я не раз уже видел выходящей из «мужских» комнат. А однажды из комнаты, которую Алёна делила с Людой, выходил Генка. Когда я попытался расспросить его, что он там делал, Генка только отмахнулся. Со мной Алёна тоже флиртовала, но Зойка была настроена решительно, и в конце концов, я, похоже, был исключён из списка потенциальных «женихов».
У Алёны была привычка разговаривать фразами из фильмов. Казалось, что на все случаи жизни у неё припасены пара цитат. Иногда получалось довольно уместно и почти всегда смешно. Она легко сближалась с людьми, легко и расставалась. Денис, который учился с ней в пензенской школе с первого класса, рассказывал, что после школы Алёна куда-то пропала, и только спустя год он узнал, что она живёт в Москве и работает в модельном агентстве. Алёна звонила ему несколько раз, чтобы попросить денег взаймы… впрочем, никогда не возвращала. Она появилась в Пензе незадолго до катастрофы, чтобы продать квартиру, оставшуюся от родителей. В день, когда объявили о Немезиде, она как раз получила деньги и вскоре явилась с ними к Денису, пообещав «всю эту кучу» за то, чтобы он отвёз её в Сочи или Геленджик. Денис отговорил её от немедленной поездки, свозив полюбоваться на многокилометровую пробку. Следующие два месяца Денис иначе как «медовыми» не называл. В середине октября они отправились в путь. По пути встретили на обочине Марину, которая не знала, как ей выбраться из опустевшего города и взяли её с собой. Ну а потом была остановка у «военного патруля» и плен, из которого мы их освободили через несколько дней.
Часов после трёх все стали расходиться по своим комнаткам. Наши дома были соединены между собой как вагоны в поезде. Ушли и Артём с Василисой, а Катя с Полиной пошептались и остались с нами праздновать. Генка поставил какую-то старую комедию, и все болтали, вполглаза глядя на экран.