Перекресток 177-3-14. Слияние миров

– Я, пожалуй, учебник почитаю. – Пробормотала я, откладывая книги в сторону и открывая учебник. – Как раз такая глава интересная, про грибные зелья.

– Так убирать книги? – Уточнил Степан.

– Да, убирай. Если тебе надо, можешь вообще их на растопку пустить.

– Хозяйка, у нас вообще-то газовая плита. – Укоризненно заметил домовой.

– Ну, вдруг мы решим шашлыки пожарить на лужайке перед домом? – Предположила я.

– Шашлыки? – Задумался домовой. – А это интересная мысль. Только не сегодня вечером, ладно? Наш гость вроде бы не вкушает убоины?!

– А, да, конечно. На твое усмотрение. Спасибо. А у тебя случайно нет классики? Ну, других книг?

Домовой задумался, а потом куда-то умчался.

– Вот!

На стол передо мной легла книга:

«Домострой» – Прочитала я.

– Есть еще одна, вот! – Домовой радостно бухнул еще одну.

«Молот ведьм»

– Странный набор. – Пробормотала я. – Но я поняла. Спасибо. Мои учебники самые лучшие.

– Да не за что. – Отмахнулся домовой, забирая отвергнутые книги и перевел разговор в другое русло. – Ты какие цветы завтра хочешь в волосы вплести?

– Ой, да, любые. Чтобы было красиво. – Отмахнулась я.

– Мы тогда сами решим? – Просиял от доверия домовой.

– Конечно. Тебе виднее. – Отмахнулась я.

Степан убежал советоваться к жабе, а я осталась наедине с книгой и своими мыслями.

А вечером у нас были милые посиделки, отец Люций с юмором рассказывал забавные истории из своей практики, а мы слушали. Даже домовой бросил свои бесконечные хозяйственные дела и заслушался, присев на табуретку и подперев мордочку кулачком. Хотя ночевать вдвоем с Йоханом нам не разрешили. Домовой с отцом Люцием проявили странное единодушие, разогнав нас по разным комнатам. Для мужиков домовой постелил в кабинете, где как оказалось раскладывался диван, а я осталась коротать ночь в своей огромной черной постели.

Проворочавшись в час, я поняла, что слишком сильно волнуюсь и не могу уснуть. Пришлось встать, одеться и спуститься вниз. Я решила немного посидеть в саду, проветрить голову и заодно посмотреть, как цветут мои ночные фиалки. Кажется, они распускались ночью, и должны были испускать тонкий медовый аромат.

– Не спится? – Спросил домовой, неслышно появляясь рядом и протягивая мне плед.

– Нет. – Я посмотрела на него. – Слушай, а где ты сам ночуешь?

Домовой грустно улыбнулся.

– Я просто думала, что ты спишь в кабинете. – Зачем-то принялась я оправдываться. – Но сегодня ты там устроил мужиков, и я задумалась.

– Ничего. Никто из ведьм никогда не задумывался, где я живу. Раньше все домовые жили за печкой или в кладовке. У нас, как ты знаешь, печки нет. Поэтому я живу в кладовке.

– Боже! – Я прижала руку к губам. – Но там же невозможно жить! Там темно, пыльно.

– Ты там сама все вычистили. – Педантично напомнил Степа. – И погреб теперь стерильный, как операционная в больнице!

– Но там же все равно темно и хлам всякий стоит. Степа! Это ужасно.

– Так повелось исторически. – Пожал плечами домовой. – Еще мы жили в вентиляциях, в банях и в сенях.

– Так не пойдет. Надо подумать, как сделать лучше. Может быть в самом деле поставить тебе кроватку в кабинете?

– Хозяйка, да ты что! Еще никто никогда не покупал кроваток домовым. Это бред!

– Это не бред. Полноценный отдых очень важен. Чтобы как следует работать, а ты нынче почти полностью ведешь дом, надо полноценно отдыхать. А как можно отдохнуть в кладовке? Или в погребе.

Домовой странно посмотрел на меня.

– А я могу себе заказать кроватку? Прям любую, какую я себе захочу?

– В пределах нашей финансовой ситуации. – Согласилась я. – Спроси у жабки, сколько мы можем выделить без ущерба ее потомству. Но, насколько я знаю, потомство она растит исключительно в золоте, в то время как у нас имеет запас меди и серебра. А так, конечно.

– А не в кабинете мне можно обустроиться?

– Ты хочешь с нами в спальне?

– Упаси Боже! – Отказался домовой настолько торопливо, что даже замахал лапками. – Я хочу в кладовке, но с кроваткой.

– Но там же темно!

– Ничего. Там есть вентиляционное окошко.

– А под лесенкой не хочешь жить? – Уточнила я. – Степ, может все же кабинет? Ропухе нравится. Есть еще лаборатория, но там у меня совсем грустно.

– Кабинет? Но там же уже Ропуха живет. – Домовой задумался, а потом решительно замотал головой. Нет уж. Испокон веков домовые жили в кладовках. Не будем менять традицию.

– Хорошо. – Сдалась я. – Я подумаю, что там еще можно сделать. В крайнем случае, всякий инвентарь можно сложить в сарайку в саду, а из кладовки сделать небольшую комнату. Но это пока не точно. Мне надо ее посмотреть.

– Да не надо комнату. Кроватки хватит.

– На чем ты сейчас спишь? – Уточнила я, глядя на домового и заметила, как у него забегали глаза.

– Я пледик взял из кабинета. Ты не сердишься?

– Я даже не помню, что у меня в кабинете был плед. – Отмахнулась я. – Но твои условия проживания ужасны. Особенно при наличии кучи комнат и всяких бытовых удобств.

– Какавушку будешь? – Ответил домовой на мои возмущения.

– Давай лучше чайку попьем с травками. – Предложила я. – Пойдем, я сама сделаю.

На кухне я в самом деле поставила чайник, потом кипятком обдала заварочный чайник и принялась колдовать над составом. Вскоре чай был разлит.

– Волнуешься? – Проницательно заметил домовой.

– Еще как. – Согласилась я. – Еще и мама трубку не берет.

– Странно, конечно, но может не по душе ей твоя скоропалительная свадьба?!

– А что не так? Парень хороший, мне нравится. Замуж позвал, чего бы не пойти?

– Ты же понимаешь, что это навсегда? – Уточнил домовой. – У нас разводы не предусмотрены.

– Во-первых, предусмотрены. – Не согласилась я. – Во-вторых, я не собираюсь разводиться. А в-третьих, есть еще вдовство.

– Ты шутишь. – Улыбнулся домовой. – Спасибо за чай, хозяйка, пойду я посплю пару часиков. А то нам с жабкой еще тебя под венец собирать рано утром.

– Спокойной ночи. Я еще пару минут посижу.

– Не засиживайся. А то будешь завтра некрасивая.

С чашкой чая я вышла на веранду и вдохнула ночной воздух полной грудью. Воздух пах травами и немного медом. А еще он был насыщен разными звуками: стрекотом каких-то букашек, уханьем совы, хлопаньем крыльев каких-то птиц и шелестом трав. Общая обстановка была такой умиротворяющей, что я расслабилась, допила чай, ополоснула кружку на кухне и отправилась спать. Едва моя голова коснулась подушки, как я погрузилась в сон.

Утром я ожидаемо проспала.

– Дашка, вставай, все пропало! – Закричал домовой, врываясь в мою комнату.

Естественно я подорвалась как ужаленная и едва не упала с кровати.

– Что случилось? – Хотелось закричать мне, но я лишь молча потирала ушибленный локоть и хлопала глазами.

– Проснулась? Вот и молодец. – Довольно улыбнулся домовой, сдергивая с меня одеяло. – У тебя сегодня самый счастливый день в твоей жизни. А ты спишь! Быстро вставай!

– Но еще же рано. – Пробормотала я, с трудом подавляя зевоту.

– Ты что! – Возопил домовой. – Венчание же на полдень назначено! Времени в обрез!

Понукаемая его дикими криками я кое-как спустилась в ванную комнату, где решительно отказалась от услуг домового и закрылась в относительной тишине. Относительной, потому что он остался ныть под дверью, что мы никуда не успеем, а опаздывать на собственную свадьбу – дурной тон.

– Степушка, свари мне, пожалуйста, чашку кофе. С молоком и двумя ложками сахара. Мне нужно двадцать минут. – Высунулась я из ванны и нейтрализовала домового.

– Но ведь в такой день негоже завтракать? – В домовом отчаянно боролись верность традициям и домовитость, которая говорила, что домочадцев надо как следует кормить и любить.

– Ты что! – Испуганно воскликнула я. – А вдруг я упаду в голодный обморок?

– А и правда. Будешь яишенку с тостами и колбасками?

– Немного. – Согласилась я и наконец-то смогла уединиться.

Из ванны я вышла посвежевшей и почти проснувшейся. Волосы еще были мокрыми, и я намотала на них полотенце, что опять же ввело домового в панику.

– А как мы будем делать свадебную прическу? – Замахал он своими лапками как пропеллер.

– Они высохнут. – Невозмутимо заметила я, намазывая крестьянское масло (не чета нашему магазинному!) на поджаренный кусочек хлеба и двигая к себе кофе и тарелку с едой.

– Но время!

– Степа, не нагнетай. У нас полно времени! И мы все успеем.

– Цветы вплетать.

– Сверху все равно будет полог. Кстати, он тоже черный, как у вдовы?

Домовой покаянно вздохнул, но после приободрился:

– После обряда его можно будет снять.

– Кстати, а гуляния какие-то будут?

– А как же. Как-никак ведьма женится. И священник. Третий мир будет гулять так, что остальные два еще седьмицу трясти будет.

– А за чей счет банкет? – Уточнила я, и вот тут глазки домового забегали.

– Я скинулся на банкет. Но ты не переживай. Не много. Всего один золотой. Жабка согласилась.

– Она же детей выращивает. Или высиживает? Как там у этих жаб этот процесс называется.

– Ждет, когда они вылупятся из икринок. Но мы насобирали медью. Еще сами жители проставятся угощениями и столы сами накроют.

– Ну, ладно. – Согласилась, понимая, что уже ничего не сделать и не лишать же местных праздника, которых у них и без того не много.

Я плотно позавтракала, несмотря на крики домового и попытки меня ускорить, потом еще раз промокнула волосы полотенцем и убедилась, что они почти высохли.

– Сиди, я тебя накрашу. – Заметил домовой, подступая ко мне с моими же средствами для макияжа и нездоровым блеском в глазах.

– Нет! – Воскликнула я, требовательно протягивая руку за косметичкой. – Спасибо, но с этим делом я справлюсь сама.

– А мне что делать?

– А ты проверь платье. Вы же его в кабинет утащили?

– Да что там проверять, уж всю ночь с жабой проверяли.

– И все же. – Я отвернулась к зеркалу, нанося первый увлажняющий крем. Следом немного сияния, выделить скулы, подвести глаза и накрасить ресницы. Причесать брови, что там еще в модных тенденциях макияжа нынче значится?! Нарисовав лицо и убедившись, что с ним все в порядке, я улыбнулась.

– Хозяйка! Там беда-беда! – Закричал домовой, вваливаясь в комнату. – Там платье испортилось.

Последние слова он прошептал уже буквально шепотом.

– Как? – Удивилась я. – Как лежащее платье могло испортиться?

– На него жабий мужик прыгнул, и оно теперь в пятнах.

– Черное платье в пятнах?

Однако поверхностный осмотр показал, что платье, украшенное затейливой вышивкой действительно теперь в скользких и противных пятнах.

В аквариуме Ропуха молча душила своего кавалера, а домовой рыдал, размазывая слезы по мордочке.

– Так, отставить панику. – Велела я своим домочадцам. – Один хрен там под этим пологом не видно, что за платье. Степа, какие платья у нас остались?

– Таких красивых больше нет.

– Ну, так давай смотреть менее красивые. Слезами тут горю не поможешь. А для выведения пятен нужно время, даже если я сейчас пойду варить антипятин, на его приготовление надо не меньше часа, мы просто не успеем с остальным.

Домовой убежал рыться в шкафу и вскоре вернулся, дробно стуча пятками по полу, неся на вытянутых руках нового кандидата на роль свадебного наряда.

– Ну, вот есть милое платице. Но у него нет шлейфа.

– В жопу шлейф. – Отозвалась я, приглядываясь к новому платью. Оно было черным. Внезапно, да?! Приталенным и с красивым вырезом на груди. Рукав был чуть выше локтя, и украшен кружевом. На груди тоже было немного кружева. В целом пристойно, хотя скорее строго, чем празднично.

– Сделаем контраст на прическе. – Решила я, надевая новое платье. Оно оказалось еще и немного коротким, где-то до середины голени.

– Ох, вызывающе-то как! –Пробормотал домовой, но под моим тяжелым взглядом осекся и добавил. – Какая ты у нас красивая!

Жабы из аквариума громко подтвердили.

Я покрутилась перед зеркалом, и в целом осталась довольной. Да, я собиралась выходить замуж в красивом белом платье с декольте, открытой спиной и в традиционной фате. Но в конечном итоге я выхожу замуж за отличного парня, который мне нравится. От этого горят мои глаза, и быстро бьется сердце. Так и имеет ли значение, что платье не того цвета и в общем-то не того фасона.

– Пойдет. – Ответила я.

– Два часа до полудня. А нам еще до церкви надо добраться. – Опять начал наводить панику домовой.

– Так, давай делать прическу. – Решила я, присаживаясь на стул.

Дело в том, что домовой вчера полвечера распинался, как он отлично делает прически, что он читал модные журналы (интересно, где он их взял?) и даже на ком-то тренировался. Поэтому я без опасений подставила собственную не слишком густую шевелюру под его лапки и почти сразу об этом пожалела.

– Ай, больно!

– Терпи! Красота требует жертв.

– Ой-ой-ой… можно полегче?! Мне больно. Ай-ай-ай!

– Все нормально, это были лишние волосы. Хм, не лежит, ладно, попробуем так…

– АААААААА! Хватит!

– Ой, да не так уж и больно, не придумывай. Рожать больнее.

– Да откуда ты можешь знать? – Возопила я и тут домовой меня отпустил.

Первым делом я бросилась к зеркалу. Ну, что ж, в сочетании с мрачным платьем я походила на кикимору болотную, обыкновенную. Обещанные цветы в итоге оказались какими-то веточками и колосками, хаотично понатыканными в дикий начес и общую покривленную прическу.

– Ну, как? – С придыханием спросил домовой.

– Ужасно. – Честно заметила я и мотнула головой, отчего вся конструкция опасно накренилась.

– Я старался. – Обиженно заметил домовой.

– Я знаю. – Я присела, обняла его и чмокнула в щеку. – Но ведь сегодня мой день. Никто же не обидится, если я приду с распущенными волосами?

– Никто. – Завороженно произнес домовой, больше не возражая, что я разбираю прическу.

Я с огромным трудом распутала тот колтун на голове, который образовался благодаря его стараниям, но из-за начеса у меня появился недостающий объем, который я слегка прибила куском кружева черного цвета и подколола булавкой с цветком шиповника, который сорвала в саду.

– Потрясающе! Ты самая красивая ведьма! – Благоговейно прошептал домовой, оглядывая меня.

– Ква! – Согласилась жаба, показывая мне большой палец.

До церкви я дошла пешком. И со мной рядом шли мои домочадцы. Домовой нес на руках Ропуху в маленьком аквариуме, которая ради такого дела оставила самца следить за вылуплением потомства и перед выходом давала ему минут десять какие-то наставления.

Было тепло, а еще немного пыльно, а фата здорово мешала и затрудняла обзор.

– Невеста идет! – Закричали первые мальчишки, которые как гроздья винограда облепили близлежащие заборы, с нетерпением жаждущие стать свидетелями этого необычного бракосочетания.

– Ой, а красивая-то какая! – Признаюсь, слышать это было приятно.

– Но как вдовушка. Какбы не накликала. – А вот это было уже не слишком приятно.

– Так ведьма же, – вступился за мой образ кто-то, – они же завсегда в черном ходят-то.

– Ну так для такого светлого праздника можно было бы и исключение сделать.

– Ой, да у них же этот… ре-гла-мент, кажется. Или какое-то такое заболевание.

– Ну и все равно красивая. Только худенькая какая-то.

– Ай и ничего. Вот родит пяток другой, так сразу поправится.

Я шла и старалась не слушать все эти пожелания. Но в целом большинство жителей были довольны мной, моим скорым браком и священником, который вступив в брак, а пусть хоть бы и с ведьмой, обычная же баба, станет более понятливым к людским слабостям, да и вообще ближе к народу.

А возле церкви меня ждал жених. И я сразу же позабыла обо всех своих проблемах и расстройствах этого утра. Ибо был он в привычной рясе, но зато аккуратно расчесанный на пробор и с подстриженной растительностью на лице.

– Пойдем? – Спросил он меня. – Ты еще не передумала?

– Не дождешься. – Ответила я, улыбаясь. – Я планирую портить тебе всю жизнь.

– А я буду тебя наставлять на путь истинный всю жизнь.

– Отличный план. – Согласилась я.

И мы вошли в церковь. Это была маленькая провинциальная церковь, и здесь не было органа. Но хор певчих очень постарался нам его заменить. Пели от души, хотя и не всегда попадая в ноты. Но мы прошли к алтарю и встали перед отцом Люцием, облаченным в парадные одежды.

– Сегодня мы собрались… – начал он торжественным звучным голосом.

– Возрадуемся…– протянул хор певчих.

– Согласен ли ты… согласна ли ты… будешь ли ты…

Мы со всем согласились и дрожащими пальцами попали в кольца, а кольцами на пальцы. А после под одобрительное хлопанье поцеловались. И, хотя до этого у нас уже были поцелуи, но этот первый поцелуй в качестве законной жены был особенно сладким.

А потом мы вышли из церкви и нас встретили хлопаньем, дождем из риса и лепестков цветков, просто цветов и пары монеток, за которыми сразу же рванули юркие мальчишки, наступив на подол рясы Йохана и едва не оставив его полуголым.

– Ура!!! – Вопили мальчишки, и даже почтенные отцы семейств.

– Женился наш касатик. – Утирали скупые слезы почтенные матроны.

– Отхватила себе такого парня, ведьма проклятая. – Это неслись пара злобных отзывов от молодых дев, которые тоже хотели себе второго парня на деревне, потому что первый парень- кузнец уже был женат. Причем он нам помахал вполне благожелательно, а потом нежно поцеловал свою супругу.

А потом был пир. Хозяйки вынесли и составили столы в ряд. Были они все разного размера и высоты, и накрыты чем попало, где-то были простыни в веселый цветочек, где-то просто белые. Но что меня радовало, черного (такого ненавистного мне цвета), кроме как на мне, больше нигде не было.

Нас, как молодых, усадили в центре стола, и я тихонечко, краем пальца поскребла скатерть, проверяя ее на чистоту. Здесь все было нормально, да и блюда нам подставляли самые вкусные, мой домовой лично проверял и чуть ли не пробовал все, чем нас пытались накормить. А накормить нас пытались всем. Считалось, что у какой хозяйки молодые попробуют, тому дому целый год будет благоволение и счастье. Поэтому мы старались попробовать всего по чуть-чуть, чтобы хозяйки потом друг дружке космы не повыдергивали.

Первым делом за столом я сняла надоевшую фату и сдала ее на хранение домовому. Тот отнесся к хранению со всей ответственностью и надел ее на голову Йохану.

– Вот, чтоб ты прочувствовал всю тяжесть семейной жизни, посиди в таком. – Важно заметил он моему новоиспеченному мужу и тот послушно в ней посидел. Аж минуты три. А после снял и повесил на спинку стула.

– А теперь, дорогие гости, поднимите ваши кости и теперь нам вместе дружно молодых поздравить нужно! – Проорал староста, который успел принять на грудь чего-то слишком полезного и самоназначился тамадой.

В ответ нам зазвучали какие-то невнятные пожелания. Рты у гостей в основном были забиты едой и о поздравлениях они пока не могли думать.

– Ну, что же такое-то! – Возопил староста. – Отложите ваши ложки,

Поднимитесь все на ножки!

Весело и ненатужно,

Молодых поздравьте дружно.

– Эта рифма уже была. – Заметила я, накладывая себе какого-то салата, пододвинутого мне Степой.

– Не так-то просто деревенскую свадьбу вести. – Философски заметил священник, пытаясь незаметно вытереть руки о мою фату.

– Но-но! Что ты делаешь?! – Вовремя заметила я.

– А теперь танцы! – Возвестил староста и потащил упирающуюся супругу на полянку, где решили сделать место для танцев. Несколько мужиков грянули веселую плясовую, отложив ложки и достав что-то вроде волынок и маракасов. Звук был поистине средневековым, но задорным.

– Может, и мы потанцуем? – Предложил мне на ушко супруг.

Поскольку я вполне насытилась, а сидеть и рассматривать жующих гостей мне не слишком хотелось, то я охотно согласилась.

– Только я местных танцев не знаю. – Призналась я.

– Ой, да тут их никто не знает. – Отмахнулся Йохан. – Нас, конечно в духовной семинарии пытались чему-то учить, но по большей части, местные танцуют кто как. Лишь бы было весело.

С этим напутствием мы вышли на полянку, и отдались танцам. Мне было в самом деле довольно весело, пока все жители деревни не перекочевали на площадку для танцев. Когда я в третий раз столкнулась с танцующими, я дернула мужа за рукав, предлагая вернуться за стол.

Мы с огромным трудом пробились через толпу танцующих и вновь сели за стол.

Слава Богу, что староста к тому времени уже успел напиться и упасть лицом в салат, поэтому до деревенских конкурсов дело так и не дошло. Хотя находились желающие украсть мою туфлю, но я была настроена бескомпромиссно, поэтому желающие этой туфлей и получали. У одного деда след моей туфли остался на заднице, и он его потом с гордостью всем демонстрировал.

Отчаявшись украсть мою туфлю, горе энтузиасты умудрились украсть туфлю священника. Причем был обут он невысокие сапожки ручной работы, и как можно было один из них снять незаметно для меня оказалось большой загадкой, о чем я сразу же и спросила:

– Не знаю. Все мои мысли о тебе. – Честно признался он и потянулся целоваться.

– Горько! – Срочно завопили гости, так что пришлось вставать и отрабатывать свой праздник поцелуями. Впрочем, мы опять увлеклись, и гости утомились считать. А потом мы, увлекшись, решили перевести праздник в горизонтальную плоскость прямо на столе, так что домовой едва успел выдернуть из-под моей задницы заливную рыбу.

– Совесть-то имейте! – Громко прошептал домовой, так что мы слегка устыдились и целоваться прекратили.

После этой наглядной демонстрации, нам перестали кричать о возмутительно горьких кушаньях, да и вообще поглядывать на нас с опаской.

– Не, ну а что, – пробасил кузнец, – я, как мужик, понимаю и одобряю. Самому себя было трудно в руках держать, когда на любимой женился.

Несколько мужиков поддержали и одобрительно застучали кружками по столам. Дальше празднование пошло своим чередом: люди ели, пили, веселились. Кто-то танцевал, кто-то затянул песню, и музыканты тут же перестроились. Спев пару раз про тяжелую женскую долю и зачем вообще выходить замуж, народ еще немного выпил и заиграл бодрую плясовую. Почти сразу же большая часть селян переместились на танцпол и зажгли что-то народное, похожее на брейк-данс.

В целом все было вполне мило, потому что не было дурацких конкурсов и большей частью люди не акцентировались на том, зачем же они здесь собрались, а просто радовались празднику и тому, что можно не работать. Вскоре про нас вообще забыли, увлекшись танцами, возлияниями и вкусной едой.

– Может быть, сбежим? – Предложила я.

– Отличная идея. – Согласился Йохан. – Только я на минутку забегу вон в то заведение.

Он указал на деревянную будочку с ромбиком в двери, и я понятливо кивнула. Однако из туалета священник не вернулся.

Тревогу я забила не сразу. Вначале честно ждала его возвращения. Потом стала переживать, не стало ли ему там плохо, но как только собралась уже идти спрашивать, как он там, меня отвлекла Эдита с каким-то срочным вопросом, вроде того не пора ли и ей уже замуж, и не поговорю ли я с ее родителями на эту тему. Я честно ответила, что ей еще рановато, и пусть подумает еще раз, поскольку сходить замуж она всегда успеет, а вот обратно уже нет. Судя по ее задумчивому лицу, такая мысль ей еще в голову не приходила. Оставив ее думать, я стала пробирать к выходу, но меня опять остановили.

– Ай, давай выпьем с тобой, отличный ты парень! – Приобнял меня староста. – Хоть и женился ты на ведьме богопротивной, а все равно ты хороший парень. Святость от тебя так и прет.

– Уважаемый, я как бы и есть ведьма богопротивная. – Попыталась я оторвать его от себя, но не тут-то было.

– Она же страшная. – Искренне ответил староста, вися на мне и икая. – В бородавках вся такая. А сверху морок, что красивая. Вот сейчас придешь на первую брачную ночь, а она там настоящая. Сможешь ли ты не уронить честь нашей деревни?

– Смогу, отец. – Не стала я спорить. – Может, она там опять под мороком. Под ним она не очень страшная.

– Ха! – Усмехнулся мужик. – Да под ним она просто красавица! Не будь я женат, я бы и сам на ней женился, если бы она пообещала, что никогда не будет снимать морок. Какая разница, какая она настоящая, если можно все время видеть такую красотку. Как благородная прям. И пахнет вкусно.

С трудом оторвав от себя старосту и сдав его на руки его жене, я отправилась дальше. И чего, он до жены своей докопался, нормальная баба, пахнет не так уж и противно: молоком и хлебом в основном. Да и видно, что они тут все регулярно моются. Бани топят постоянно, дома топят не по-черному, у всех печки нормальные сложены, скотину, конечно держат, так и она тоже ухоженная и чистая.