Перекресток 177-3-14. Слияние миров
- -
- 100%
- +
– Насколько я знаю, твои родители наняли тебе учителей. И ты уже почти месяц что-то активно изучаешь. Но тебе опять все не так и не то. Может быть, проблема в тебе?
– Нет. Это потому что… потому что… – Она задумалась. – Я не знаю. Меня все обижают, и никто не воспринимает всерьез. Только вы со мной как со взрослой говорите. Хотя и тоже обижаете.
– Значит так, милая. Нахаляву тебя тут никто держать не собирается. Мне служанка не нужна. Ты сама говоришь, что у меня полный дом всяких штук. Ну, так вот, это действительно так. Все они работают: моют мне пол, стирают мои вещи, ко всему прочему у меня есть мои ведьминские силы: они помогают стирать, гладить и убирать. Поэтому даже не представляю, зачем бы ты мне была нужна? Может подскажешь?
– Я не знаю. – Прошептала девочка. – Но я умею мыть, стирать, убирать. За младенцами смотреть.
– У меня нет младенцев. – Заметила я. – По поводу предыдущих пунктов я тебе сказала. Я тоже это все прекрасно умею. А нахлебники мне не нужны. Это родители могут тебя кормить из жалости и просто потому, что ты у них есть. А мне ты без надобности.
– Я еще вышивать умею и читать.
– Как я уже говорила, я это тоже все прекрасно умею. А ты составь перечень всего, что ты умеешь, и подумай кому ты могла бы предложить свои услуги. Подсказываю – тем, кто это не умеет и готов заплатить тому, кто умеет.
– Староста плохо считает и пишет. Я могла бы помогать ему писать письма?
– Вот теперь ты начала мыслить более конструктивно. – Похвалила я ее.
– А еще я могла бы помогать соседке смотреть за детьми. Правда, денег она, наверное, не даст. Но может дать молока. У нее очень удойная корова.
– Молоко потом можно продать. – Заметила я. – Вот я, например, молоко покупаю.
– О, так я могу вам его продавать? – Возрадовалась девочка.
– Осталось его только заработать. – Заметила я. – Но ты иди и попробуй.
Закрыв за Эдитой дверь, я устало привалилась к ней.
– Боже, где я так нагрешила-то? – Вопросила я.
– Она не такая плохая. – Осторожно заметил домовой. – Хочешь чаю?
– Мы же вот только пили. – Заметила я. – Ты уже проголодался?
– Можно же просто чай попить?! – Как-то не слишком уверенно уточнил домовой. – Я самне пробовал, но думаю, что это, наверное, возможно.
– У меня тоже ни разу не получалось. – Призналась я. – А между прочим, за это время мы все несколько поправились. Поэтому пора переходить на полезное питание. И убирать все эти наши перекусы.
– Хозяйка, да ты что. Нет! – Домовой испуганно задрожал. – У хорошего домового хозяева всегда сытые и добродушные. Да и приятная полнота тела только глаз радует. Кто же гордится тем, что худой как бедняк? У нас вон, и сахар даже есть. Скоро у вас будут зубы черными, даже чернить не придется. Я буду самым модным домовым и самым хозяйственным.
– Степа! Это ужасно! – Только и смогла произнести я. – Быть толстым – очень плохо для здоровья. Это не красиво, вот нисколечко, это наоборот, ужасно.
– А староста и его жена толстенькие. И гордятся этим.
– Милый мой. – От растерянности я присела на корточки и обняла домового. – Но гордиться-то тут и нечем. Посуди сам, они просто толстые. Не умные, не красивые. Они не привели село к процветанию. Они просто потолстели. Потолстеть может любой дурак, вот мы, например, уже начали толстеть.
– Ты нет. – Возразил домовой. – А святой отец всегда был немного полноват.
– Да и я тоже набрала пару лишних кило. – Вздохнула я. – Так что прекращай нас специально откармливать. Пища должна быть здоровой и полезной.
– Но как так-то. – Не мог поверить домовой. – Ведь ребеночек скоро народится. Нельзя такой худой рожать ребеночка. Трудно будет.
– Все будет нормально. Все рожают. И худые тоже. Лишний жир родам не способствует. Так что, милый мой, прекращай вредительствовать.
Домовой покаянно вздохнул. А в дверь снова постучали.
– Госпожа ведьма, а я вам тут свежей ягодки принесла. – На пороге стояла женщина: довольно молодая, ухоженная, в ярком платке на светлых волосах и в платье в мелкий цветочек. Как я уже знала: окрашенные ткани ценились выше и являлись показателем статуса человека, а уж платье с набивным рисунком было по местным меркам и вовсе самым нарядным и богатым. Видно было, что женщина одевается так далеко не каждый день, но для визита ко мне выбрала самое лучшее. При этом из-под платья выглядывали обычные разношенные грубые ботинки.
– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. – Сказала, немного растерявшись я. – Присаживайтесь, чаю?
– Ой, нет, вы что. Не стоит беспокоиться. Я вот поблагодарить вас хотела. Вы столько доброго для нас сделали.
Я зависла. По-моему, эту славную женщину я видела первый раз в своей жизни. Однако же ягоды в корзине я взяла и отдала домовому, а сама проводила гостью к диванчикам, помогла сесть и налила чай и пододвинула вазочку с вареньем.
– Это укрепляющий сбор. – Пояснила ей я, видя, что она с подозрением принюхивается к чашке. – Сезон простуд еще, конечно, не начался, однако же работа на своей земле всегда нелегкая, и лишняя поддержка организму не лишняя. – Я замялась от получившейся фразы.
– Вы такая добрая. – Заметила женщина, пробуя напиток. – Сладенько. – Удивленно добавила она.
– Он с яблоком и шиповником и сушеными ягодами смородины. – Пояснила я. – Если с вареньем, то вообще отлично. Попробуйте. Я не буду вам вредить и травить. – Добавила я, видя, что она не решается.
Женщина испуганно погрузила ложку в варенье.
– Я и не думала, после всего, что вы для нашей семьи сделали. – Прошептала она.
– Признаюсь честно, я не помню, что я сделала такого хорошего. – Наконец честно сказала я.
– Вы у меня роды принимали. – Сказала женщина. – Без вас мы бы с ребенком обе умерли. А потом вы моего сына на работу по сути взяли. Продукты он вам носит, а вы ему денег платите. Из меня-то какой работник сейчас, все на нем почитай и держится. Соседка иногда придет поможет по хозяйству.
Мне стало стыдно. Я ведь могла бы ее сама навестить. Но мне это даже не пришло в голову. Я полностью ушла в собственную жизнь, свои переживания и мелкие заботы. А женщина осталась совершенно одна, где сидела с двумя детьми, а ее старшего ребенка я нещадно эксплуатировала. Конечно, они в деревне смотрят на жизнь несколько по-другому, и ее сын здесь уже полноценный помощник и опора, однако у нас он был бы простым школьником.
– А ваш сын, он учится? – Наконец спросила я, справившись со всей сложной гаммой чувств, что охватила меня.
– Зимой ходит в церковную школу. Там святой отец их учит грамоте и простому счету. А на учителя у нас нет денег. Только самые богатые своих детей чему-то сложному учат. Моим-то одна дорога – в поле. Хотя, я надеюсь, может мастерству какому выучатся, тогда смогут в люди выбиться. У Берта, это мой сын старший, – пояснила она для меня, а меня опять кольнуло стыдом, что я даже не знаю, как зовут мальчишку, – хорошо получается из глины лепить.
– Пусть мне слепит вазочку сюда на стол. – Предложила я. – Хочу сюда для посетителей семечки насыпать. Иногда приходится ждать, пока я сварю нужное зелье, а так им будет, чем скрасить ожидание.
– Я велю ему. – Кивнула женщина. – Только мусорно же будет. Шелуху люди будут под ноги прям плевать.
– Тогда орешки насыплю. Или сухарики. – Решила я. – Не очень большую, примерно вот такую. – Я показала ладошками примерный размер, и сменила тему. – Как младший ребенок? Все хорошо?
– Колики замучили. – Вздохнула женщина. – А так-то все хорошо.
– Колики. – Задумалась я, поднимаясь и открывая учебник. – Сейчас посмотрим, что здесь можно сделать.
Пока я возилась с зельем, домовой принес пустую корзинку из-под ягод.
– Хозяйка, на варенье? Или ягодный пирог сделать?
– Там же много? – Прикинула я объем корзинки. – Давай и то, и то.
Домовой понятливо кивнул и к тому же насыпал немного ягод в мисочку и тоже принес и поставил перед гостьей.
Зелье было готово быстро, я перелила его в маленькую баночку и вернулась к диванчикам:
– Вот, надо разводить в воде по три-пять капель на большую ложку воды и потихоньку спаивать ребенку. Не чаще раза в день. Лучше вечером. Пейте одну седьмицу. По идее все должно пройти.
– Спасибо! – Воскликнула женщина. – Сколько я вам должна?
– Нисколько. – Покачала я головой. – Это подарок, за ягоды.
– Но так же нельзя! – Воскликнула женщина. – У ведьмы нельзя брать бесплатно.
– Не бесплатно. – Ответила я. – Мы просто поменялись: вы мне ягоды, а я вам зелье для дочки. Пусть растет большой и радует вас и сына. Сын у вас хороший, очень мне по хозяйству помогает.
– Спасибо. – Зарделась женщина, наконец принимая баночку.
– А есть ли у вас домовой? – Уточнила я. – Помогает ли он по хозяйству вам?
– Я не знаю. – Растерялась она. – А как мне с ним познакомиться?
Я рассказала, как я познакомилась со своим, и как советовала местным.
– Правда они очень молоко любят. – Извиняясь добавила я. – Поэтому я теперь очень много молока покупаю. Сама-то я молоко почти не пью, иногда только в кофе добавляю, или если готовлю что-то, зато и котяра мой, и жаба, и домовой и даже святой отец молоко пьют буквально кружками.
Моя гостья тихонько хихикнула в кулачок, и я смущенно замялась, поняв, что мужа в списке любителей молока я поставила самым последним.
– Спасибо вам! – Еще раз поблагодарила она меня, вставая и подхватывая корзинку.
– Погодите. – Я забежала на кухню, где Степа как раз доставал свежие пироги из духовки. Запах поплыл такой соблазнительный, что у меня потекли слюнки. Он сделал открытые пироги с земляникой со сгущенным молоком и украсил его листиками мелиссы. Сами пироги были не очень большими, примерно с две моих ладошки.
Я без зазрения совести выклянчила один и завернула его в бумагу.
– Вот, это вам. – Положила я пирог на дно корзинки. – Примета просто плохая -пустую посуду возвращать.
Женщина еще раз рассыпалась в благодарностях и ушла.
– Разбазариваешь опять добро. – Домовой встал в дверях и задумчиво рассматривал торговый зал. – Добрая ты слишком.
– Степа, я так виновата перед ней. – Вывалила я все свои переживания. – Я же ни разу не навестила ее, сына к работе припахала и все такое…
Домовой задумался.
– Ты здесь одна на три мира. – Наконец сказал он. – Ты не можешь навещать всех-всех-всех. Да и сын. Он по местным меркам большой, ты обеспечила его работой и деньгами, пока мать не может работать. По-моему, это хорошее дело. А то что у тебя все случайно вышло, так на то ты и ведьма, чтоб у тебя все само собой ладно складывалось. Так что не переживай зазря. Ты не можешь всем местным просто так ходить добро причинять и деньги раздавать.
– Так-то ты прав, конечно.
– Ну и не стоит об этом больше переживать.
– Ты прав. – Решила я. – Слушай, давай, правда, еще сухарики насушим. В мисочку поставим. Я подумала, что ты абсолютно прав: если каждого кормить вареньем, то мы разоримся, а мисочка с сухариками будет и дешевле и без мусора и красиво. И с чаем хорошо будет идти.
– Ура! – Воскликнул домовой. – Это отличная идея. А вареньем будем торговать!
– Хорошо. – Улыбнулась я. – Пойдем сухари сушить.
Мы мирно возились на кухне, когда вернулся Йохан.
– У нас на ужин овощи гриль и куриные котлетки. – Объявила я, целуя его. – Мы с домовым решили переходить на здоровый образ жизни.
– Никакого алкоголя? – Понимающе усмехнулся святой отец. – То есть у нас скоро будут маленькие ведьмочки и священники?
– Это мы посмотрим на твое поведение. – Не повелась я. – Но если это была попытка тактично спросить, не беременна ли я, то пока нет.
– Надо активнее работать в этом направлении. – Заметил священник.
– Прямо сейчас?
– Нееет! – Завопил домовой. – Вначале ужин! А размножайтесь ночью, как в приличных семьях заведено. Хватит с меня жабы с ее длительным секс-марафоном.
Мы смутились, и попытки размножения прекратили. Вместо этого мы помыли ручки и чинно сели за стол.
– Ммм… – протянул священник, – очень вкусно. Может быть все же вина?
Но я с сожалением покачала головой. Пора было в самом деле задуматься о своем здоровье и будущем.
ГЛАВА 3. КОМИССИЯ
Утро началось с солнечного луча на моем носу. Я пыталась его игнорировать, сморщилась и пару раз чихнула, но луч упорно меня преследовал. Я немного сползла с кровати в другую сторону. Правда, там уже лежал священник, но я подкатилась ему под бок и уткнулась носом в подмышку. Где-то в ногах завозился Барсик, но соскакивать и ругаться не стал, тоже сменил позу и, пару раз вздохнув, тоже засопел.
Однако снова поймать сон я не смогла. Лежала, слушала дыхание моих спящих домочадцев, и наслаждалась каждым мгновением. Упорный солнечный луч полз за мной, настаивая, что пора вставать, и я, поспорив с ним еще пару минут, все же встала.
Дом дышал утренней тишиной и светом. В лучах солнца блестели пылинки, и, пока спускалась на первый этаж, я увлеклась их игрой. На первом этаж домовой катался на пылесосе, причем умудрялся делать это практически бесшумно.
– Немного не успел. – Вздохнул он, щелкая пальцами. В мир сразу же ворвались звуки: щебет птиц, и шум деревьев. В окно постучала ветка сирени.
– Звуковой полог? – Заинтересовалась я.
– Простейшая бытовая магия. – Пояснил Степа. – Мы же в основном по ночам все делаем. А как греметь кастрюлями и сковородками, если хозяева спят. Поэтому любой домовой владеет такими вещами еще с пеленок.
– А плохие домовые, я так понимаю, специально делают все с максимальным грохотом? – Улыбнулась я, скрываясь за дверями ванной комнаты.
Хотя я оставила Барсика мирно спящим наверху, стоило мне направиться в сторону кухни, как кот нарисовался на пороге. Лениво шоркнулся о мою ногу и выразительно облизнулся.
– Я тебя кормил, дармоед. – Рыкнул домовой. – Вот час назад и кормил. Морда твоя ненасытная.
Под привычное бурчание домового я плеснула немного сливок в миску коту. Тот еще раз потерся о мою ногу и принялся лениво лакать.
С чашкой утреннего кофе я устроилась на веранде, облокотившись на перила и вдохнула полной грудью свежий воздух.
– Хорошо тут. – Заметила домовому.
– Я надеюсь, ты тут навсегда. – Тихо сказал он.
– У меня контракт на год. – Ответила я. – Но я тоже надеюсь. Мне здесь нравится.
– Вот ты где. – Ко мне вышел священник, на ходу вытирая мокрую голову полотенцем. – А я тебя утром потерял, даже запереживал немного.
– Тут я, куда я от вас денусь. – Улыбнулась я. – Кофе вот пью. Тебя жду, чтобы начать завтракать.
– О! Супер! – Так обрадовался Йохан, словно завтрак в нашей семье был не рядовым событием, а каким-то выдающимся, словно до этого мы годами голодали, экономя на всем, чем можно.
– Блинчики с ветчиной и сыром, оладушки с ванильным сиропом и вишневым вареньем или яичница с колбасками и горчицей. – Отрапортовал домовой. – Я немного не успел, поэтому выбор такой маленький. Могу еще омлетик быстро сделать.
– Солнышко, – по возможности, мягко сказала я, – мы же договорились, что готовим не много, и лишнюю еду не делаем. Ладно?
– Я все доем! – Встал на защиту своей работы домовой. – Я всего сделал по чуть-чуть, и все что вы не доедите, я сам доем.
От дальнейшего выяснения отношений, домового спас стук в дверь.
– Кого в такую рань принесло? – Недобро пробурчала я, поправляя халат поверх домашнего платья и распахивая дверь.
– Почта. – Произнес курьер, с ужасом смотря на меня.
Я приняла пару конвертов, расписалась и закрыла дверь.
– Так чем ты будешь завтракать? – Уточнил домовой.
– Всем. – Отозвалась я. – Я хочу попробовать все.
Пока домовой суетился, раскладывая все по тарелкам, я рассортировала почту: рекламные предложения сразу отправила в листы для растопки (я не оставляла мечты о мангале на улице), личную почту отложила, чтобы ответить позже, впрочем, там не было ничего интересного, Амалия написала, что не узнала ничего нового, но предложила вместе со мной посетить завод, у которого пропала нефть. И она и я были уверены, что это ничего не даст. Даже если следы какие-то были, то за этовремя все давно пропало. Также она написала, что в высших органах власти ничего не происходит, поэтому она склонна считать, что все это скорее чья-то дурная шутка. Я подумала, что на завод можно сходить, посмотреть самой как у них все устроено и может быть, я смогу что-то увидеть. Хотя, это было довольно самонадеянно с моей стороны. После мое внимание привлек большой черный конверт. Почему-то я не увидела его сразу, но сейчас я растерянно взяла его в руки и повертела. Плотная бумага, из которой он был сделан на ощупь была шероховата, а посередине был изображен герб.
– Печать Ковена. – Благоговейно прошептал домовой. – Это конец!
– Почему? – Растерянно спросила я, пытаясь подковырнуть сургучную печать. Но стоило мне коснуться ее пальцем, как печать слабо засветилась и письмо развернулось.
– Когда появляется Ковен – жди беды! – Мрачно заметил домовой.
– Точно! – Вздохнула я. – К нам едет ревизор.
– Что? – Удивились священник и домовой одновременно.
Мне пришлось пояснить:
– Ко мне едет проверка из нескольких представителей Ковена, с целью выяснить, как именно я исполняю устав и оказываю населению услуги.
– Все пропало. – Выдохнул домовой. – Срочно колдуй какую-нибудь пакость для жителей. – Град, например. Пусть им посевы нахрен побьет.
– Ты что! – Возмутилась я. – А сами мы что будем есть?
– Еще раз посадят. Что-нибудь даже успеет вырасти. А своя жопа ближе. Божечки, это же полная жопа! Колдуй, пожалуйста! – Домовой хлопнулся на колени и пополз ко мне. – Дашечка, пожалуйста. Хотя бы грозу. Но лучше град. Ураган!
– Давай на четырнадцатый мир? – Миролюбиво предложила я. – Ветер какой-нибудь. Заодно им там воздух почистит. От пыли угольной и прочих выбросов.
– Да-да, пожалуйста, только быстро. Эти ведьмы могут упасть нам на голову в любую минуту. –Простонал домовой и я, поддавшись его панике, быстро пробормотала заклинание урагана, направив его на техно-мир.
– Вообще-то здесь написано, что они будут только завтра. – Ответила я, помахивая письмом.
– Это же ведьмы. – Простонал домовой. – Давай еще срочно пакость какую-нибудь. Вон, на него нашли чесотку, что ли. Пусть за жену родную пострадает немного.
– Я согласен. – Кивнул священник. – Только чтоб я выжил.
– Я не согласна. – Начала отнекиваться я, но домовой принялся биться головой об стол, и я нехотя открыла свой учебник. Чесотку я не нашла, только опоясывающий лишай и икоту. Вот икоту я и вызвала.
– Ик. – сказал священник. – Я тебя… ик… очень люблю… ик… все… ик… равно… ик…
– Это можно отменить? – Простонала я, вновь влезая в учебник.
– Насколько я знаю, нет. Это на пару часов.
– Божечкииииии! – Запричитала я, носясь вокруг своего мужа и размахивая учебником. – Как же это остановить-то, а?
– Ключ на спину между лопаток. – Со знанием дела предложил домовой.
– Это… ик… когда….ик… кровь…. ик…
– У него же икота, а не кровь из носа. – Перевела я. – А от икоты вроде бы надо на одну ногу встать и вытянуться вверх? Попробуй, а?
Йохан послушно прыгал на одной ноге, а потом стоял как статуя, выпил пару стаканов воды, а на третий отрицательно замотал головой, утверждая, что у него внутри желудка уже полноценный аквариум.
– Зачем я вообще тебя послушала? – Причитала я, домовой носился, пытаясь хоть чем-то помочь, а бедный Йохан икал, причем я ясно видела, что ему с каждой минутой становится хуже.
– Сахар! – Домовой протопал на кухню и прибежал, держа на вытянутой руке кусок сахара. – Я читал, что сахар расслабляет диафрагму и сокращения прекращаются.
– Диафрагму мы уже пытались расслабить. – Пробормотала я, но возражений у меня больше не было. Священник послушно принялся рассасывать сахар, продолжая икать.
Именно этот момент выбрали три дамочки в черном, чтобы материализоваться в торговом зале.
– Мило. –Сухо произнесла одна из них, разгоняя туман вокруг себя рукой.
Если бы не тревога за мужа, то я бы присмотрелась к ним внимательнее, а так я заметила, что впереди стояла молодая девушка с тонкими бледными губами и узким лицом. Ее волосы были скрыты под ведьминской шляпой, натянутой практически до белесых бровей. За спиной девушки стояли еще две женщины, но за клубами дыма, в котором они появились, мне было проблематично их рассмотреть, тем более я все еще причитала вокруг священника.
– Что здесь происходит? – Вперед выступила вторая из ведьм. Она была полной, даже я бы сказала толстой, на ее бледном лице отчетливо выделялись кроваво-красные губы, намазанные губной помадой так густо, что казалось, этот жирный слой сейчас отвалится.
– Он икает. Помогите. – Хотела сказать я, но меня опередил домовой. Он выкатился вперед и бодро отрапортовал:
– Госпожа верховная ведьма, на точке доступа «Перекресток 177-3-14» происшествий нет. Работаем в стандартном режиме. За сегодняшний день было сделано три пакости: ураган, и икота для члена семьи, что по классификации трактуется за два или три.
Тут дым рассеялся и вперед выступила последняя женщина, которую я смогла рассмотреть и потрясенно прошептать:
– Мама?
– Значит это мой зятек? – Заметила верховная ведьма, решительно выходя вперед и беря Йохана за подбородок. Он замер как кролик перед удавом, покорно снося то как теща вертит его голову, и даже старался икать потише. – Перестань. – Велела она, и священник к моему удивлению, перестал икать.
Я облегченно выдохнула. Меня накрыло ощущением детства. Мама мне всегда запрещала играть с дворовыми мальчишками, но однажды я не послушалась и убежала, чтобы прибиться к их компании. В игру меня не хотели принимать, но я убедила их испытать меня. И тогда мне велели спрыгнуть с гаража. Уверенная в собственной неуязвимости, я прыгнула. Резкая боль в ногах, и вот я уже сижу, рыдая на заднице, а мальчишки разбежались.
Так меня и нашла мама. Вправила вывих лодыжки и помимо тугой повязки наградила парой родительских затрещин. Именно это ощущение, когда ты понимаешь, что сама во всем накосячила, но при этом испытываешь невероятное облегчение, что всесильная мама пришла и теперь все совершенно точно будет хорошо, я и испытывала теперь.
– Госпожа верховная ведьма, мы приступаем к проверке? – Уточнила дамочка с тонкими губами.
– Да, Люси. Вы можете начать с морского мира. – Кивнула она. – Проверьте местное население и обязательно опросите насчет их градуса ненависти к новой ведьме.
– А я? – Уточнила толстая ведьма.
– А вам, милая Анна, придется взять на себя целых два мира. Впрочем, с техногенным миром будет проще. К ведьмам они относятся нейтрально, так что вам вряд ли удастся раскрутить их на откровенность.
– А вы? – Осмелилась уточнить бледная Люси.
– А я, милочка, займусь самым сложным: уставом и домом. Подозреваю, что именно здесь все будет хуже всего.
– Вы же не?
– Вы хотите обвинить меня в причастности? – Подняла идеально выщипанную бровь мама. Но Люси смутилась и забормотала, что ничего такого она бы даже в мыслях не допустила.
– А я? – Подал голос священник.
– А ты, милый, идешь на работу. Или чем ты там занимаешься? Ты же не висишь на шее моей единственной дочери?
Священник замялся и убежал переодеваться. Уже через пять минут он спустился вниз, под суровым взглядом мамы чмокнул меня в щеку и убежал. С ним отправилась и толстая Анна. Бледная Люси тоже отправилась в морской мир.
– Исчезни. – Строго велела мама домовому. – И не смей подслушивать!
– Как можно, госпожа! – Пробормотал домовой, исчезая в самом прямом смысле слова прямо с середины зала.
– Ну, что ж. – Произнесла мама. – Надеюсь, ты догадаешься предложить мне чашечку чая?
– Чая или кофе? – Уточнила я. – Здесь, в зале, или пройдем на кухню?
– На кухню. – Кивнула мама. – Все равно мне весь дом осматривать. Здесь я уже все изучила. Серьезных замечаний нет, хотя к выбору штор есть претензии. Почему они не черные?
– Потому что мне не нужна депрессия. – Спокойно ответила я. – Мама, ты сама прекрасно знаешь, что у меня за проблемы.
– Насчет проблем. – Мама решительным шагом прошла на кухню, брезгливо протерла ладонью сидение стула, по всей видимости осталась довольна чистотой и села на стул, величественно расправив складки своего форменного черного платья. Мимоходом я отметила качество ткани, гораздо лучше, чем мои рабочие платья, да и крой, не смотря на свой мрачный цвет выгодно менял впечатление с траурного платья на просто стильное. – Как ты себя чувствуешь? Кстати, если тебе не трудно, то я не откажусь от кофе. С корицей и кардамоном. Ложечку тростникового сахара и никаких сливок. Впрочем, ты знаешь.
– Тростникового сахара нет. – Мстительно заметила я. – Обычный подойдет?