Девушка из третьего вагона

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Иллюстрации – Мел Кайли

© Черненькая Я., 2024

© ООО «Издательство «АСТ», 2024

С благодарностью Лене Колзуковой за умение вовремя замотивировать автора на работу, Мике Вреденеевой – за мудрые советы, моим родителям – за умение активно слушать мои фантазии, помогая проводить расследование, и Екатерине Неволиной – за помощь с редактурой и подготовкой книги

Пролог

Холодное зимнее утро. Темное. Промозгло-дрожащее.

В воздухе, как всегда в этот час, витал сильный запах сырой земли, угля, креозота и паровозной копоти.

До боли сжимая в руках темно-красную папку, мисс Лорен Стаутон торопливо шла по узким извилистым улочкам к станции, боясь опоздать на поезд.

Второй класс. Третий вагон. Третье купе. Каждый божий день в восемь двенадцать утра.

Мистер Фергюс настаивал, чтобы Лорен ездила только этим поездом, в это время, именно в этом вагоне и купе. Таково было условие приема на работу. Чудовищно странное. Но Лорен выбирать не приходилось. Если у тебя отец отнюдь не богат, а в семье целых четверо дочерей, то на выгодное замужество рассчитывать не стоит. Остается во всем полагаться на свои силы.

Звонкие каблучки девушки выстукивали быструю дробь по мостовой. Цок-цок-цок. Конечно, бежать сломя голову – неприлично, но и опоздать немыслимо, ведь от этого зависит ее место у мистера Фергюса.

– Доброе утро, мисс Стаутон! – поздоровался с ней пышнотелый и румяный пекарь мистер Рид, который, сняв ставни со своей булочной, теперь вешал на дверь роскошный венок из остролиста.

– Доброе утро! – ответила ему Лорен, немного замедлив шаг.

– Что-то вы нынче припозднились, – заметил пекарь, совершенно не обратив внимания на то, что Лорен торопится.

– После вечерних чтений у миссис Уильямс почти невозможно проснуться вовремя, – улыбнулась ему девушка и спешно продолжила путь, хотя мистер Рид явно хотел пообщаться.

Билет у мисс Стаутон уже был. Она всегда покупала его с вечера.

Подошла к платформе, и тотчас вдали показался дым паровоза. Успела.

Лорен хорошо знала, где остановится ее вагон. Она ездила этим маршрутом уже три недели.

Окутав платформу клубами дыма, прибыл поезд в Ландерин. Мисс Стаутон зашла в третье купе. Место у окна было занято пожилой леди. Лорен села напротив, радуясь, что в который уже раз не приходится ехать с джентльменами. Мистер Фергюс сразу дал понять – ему нет дела до того, с кем и с какими удобствами будет добираться его секретарь. Главное, чтобы она обязательно ехала вторым классом, в третьем вагоне и третьем купе…

В первое время всякое бывало. Но вот уже неделю в третьем купе постоянно оказывались только леди. И мисс Стаутон прекрасно понимала, кому именно обязана своим везением.

Поезд тронулся. Через некоторое время вошел мистер Сэнд, кондуктор.

– Доброе утро, мисс Стаутон! – поздоровался он с девушкой.

Как постоянный пассажир этого вагона, Лорен уже успела с ним познакомиться и знала, что у него двое дочерей, одна из которых ее ровесница. Может, поэтому мистер Сэнд и относился к ней с особой заботой.

Лорен протянула билет, кондуктор его пробил, потом с улыбкой кивнул и ушел дальше.

Папку, а в этот день она была красная, мисс Стаутон держала в руках. Еще одно странное условие мистера Фергюса. Вечером Лорен забирала домой из конторы очередную приготовленную для нее папку, утром – отвозила ее обратно.

Девушке категорически запрещалось заглядывать в бумаги, что хранились внутри. Да и как? Печать на сургуче надежно защищала тайны Фергюса. А он так и сказал: «Увижу, что пытались открыть, – уволю сразу же с самыми худшими рекомендациями. Потом вам ни одно агентство работу не сыщет!»

Рисковать местом не хотелось, и Лорен молча возила разноцветные папки. Вечером – домой, утром – в контору, совершенно не понимая, зачем это делает.

Фергюс требовал безоговорочного подчинения и казался всеведущим. Во всяком случае, когда в самом начале своей работы мисс Стаутон села в другое купе, потому что в третьем ехали джентльмены, он устроил ей серьезный выговор, едва девушка появилась в конторе. С того раза Лорен больше не пыталась нарушать инструкции своего нанимателя.

Нынешняя поездка шла как обычно – без происшествий. Пожилая леди всю дорогу молчала. Пару раз в купе заглядывали пассажиры. Женщины оставались, а джентльменам мистер Сэнд всякий раз находил другие места.

Когда паровоз, выбросив из трубы огромное облако дыма и копоти, затормозил у перрона, мисс Стаутон попрощалась с кондуктором, вышла из вагона, показала свой билет проверяющему и направилась к выходу из вокзала, даже не подозревая, что ее ждет буквально через пару минут…

Глава 1. Девушка из третьего вагона

Модингем. Восемь часов пятьдесят шесть минут утра. Экспресс в Дарт остановился у платформы. Минутой позже на соседний путь должны были подать встречный поезд, идущий в Ландерин.

Капитан Даниэль де Моле точно знал, что там, в окне третьего вагона, он опять увидит молодую девушку с белокурыми волосами и в коричневой шляпке, украшенной бежевыми перьями. В это время она всегда сидела на одном и том же месте. Во всяком случае, так продолжалось уже две недели, что Даниэль ездил по утрам в Хайленд к своему другу, полковнику Беккету.

Наблюдение за девушкой сделалось своеобразным ритуалом. Нет, капитана де Моле отнюдь не пленила красота незнакомки, но загадка о ее пристрастии к третьему вагону хорошо отвлекала его от боли в ногах, которые еще не оправились после недавних ранений и страшно ныли на перемены в погоде. Кроме того, Даниэль де Моле не любил необъяснимые странности. В Ифрикии за такими вещами почти всегда скрывалась смертельная опасность. Любое отклонение от заведенного порядка вещей означало ловушку и могло дорого обойтись. В старой доброй Альбии, конечно, не то, но капитан вернулся на родину меньше месяца назад и поневоле мыслил привычными мерками.

Судя по одежде, а точнее, той ее части, что была видна в окне, девушка происходила из небогатой семьи, но тот факт, что она каждый день ездила в Ландерин вторым классом, а не третьим, уже вызывал вопросы, даже если обратно она добиралась как-то иначе. Второй класс, конечно, не первый, но в месяц, должно быть, набегала изрядная сумма. Родственница кондуктора? Вряд ли – в конце пути все равно придется сдавать билет и уже не кондуктору.

Кроме лица, шляпки и платья в окне иногда можно было разглядеть уголок папки или, возможно, портфеля, который девушка держала в руках. Цвет этого уголка различался в разные дни. Капитан уже видел синий, зеленый и, как раз вчера, красный. На дамскую сумочку точно непохоже и не гармонирует с цветом платья. Значит, либо девушка помогает отцу, либо служит у кого-то секретарем или стенографисткой. Если бы помогала отцу, то, вероятно, и ездила бы вместе с ним, а, насколько Даниэль мог разглядеть, в одном купе с девушкой все время находились разные люди, и как правило – дамы. Значит, скорее всего, секретарь или, что вернее, стенографистка. Возможно, возит домой стенограммы и там расшифровывает. Но почему вторым классом и папки разных цветов?

Казалось бы, мелочь, а покоя не давала. Впору хоть оставайся у Беккета на ночь, чтобы утром сесть в тот же самый поезд и получить ответ на все вопросы.

Паровоз медленно протащил первый вагон, второй, третий – тот самый…

Капитан мысленно выругался – девушки не было. Неправильность происходящего стала еще более отчетливой и раздражающей. Словно с глухим лязгом захлопнулся капкан или раздался крик нападающих из засады буров.

Может, заболела. Или не успела на поезд. Или осталась на ночь в Ландерине. Или уехала в гости. Или вышла замуж. Объяснением могло быть что угодно. Но Даниэля «что угодно» не устраивало. Хотя если подумать, то какое ему дело? Здесь ведь не Ифрикия.

Вызвав кондуктора, Даниэль потребовал газету и уткнулся в нее, старательно убеждая себя не брать в голову подобные мелочи. Однако интуиция – та самая сверхъестественная интуиция капитана де Моле, о которой сослуживцы слагали легенды, – упорно подсказывала, что исчезновение девушки случилось не просто так. А как? И что с этим можно сделать? И нужно ли?

Раздался свисток главного кондуктора. Потом поезд медленно тронулся, заскрипев сцепками.

Ну нет ее и нет.

Все беды от безделья. Отвык он от мирной жизни. Надо снова привыкать, пока ноги не пройдут, а это еще не скоро, как говорят доктора.

Домой, что ли, съездить? К брату в Лейчестер? Но Беккета не оставишь. Если только с собой пригласить, так ведь откажется. Полковнику нынче есть чем заняться в его провинции.

Смысл прочитанных газетных статей проходил мимо сознания. Акции железнодорожных компаний. Интервью с графом Сеймурским: «Возвращение магии – будущее за артефактами». Выставка коллекции древностей маркиза Керби в Королевском музее. Интервью с баронессой Латимер: «Магия возвращается в этот мир. Это необходимо понять, принять и использовать. Маги – не порождения дьявола, а точно такие же люди, как все остальные, и наши таланты можно и нужно применять на благо общества, а для этого…» Даниэль зевнул, прикрыв рот.

Магия… Еще каких-нибудь лет десять назад вся магия исчерпывалась артефактами, а теперь то тут, то там сверхъестественные способности начали появляться и у людей. Даниэль полагал, что и сам, пожалуй, относится к подобным счастливчикам. Правда, ничего эффектного он делать не мог – ни сжигать предметы, как та же баронесса Латимер, ни замораживать воду, ни разговаривать с мертвыми. Его способности были намного скромнее – интуиция, предчувствие. Де Моле не знал события наперед, но довольно часто у него получалось угадывать правильные действия, что сыграло свою роль при осаде Мафесанда в Ифрикии. Благодаря своему сверхъестественному дару капитан устраивал такие безумно дерзкие и успешные вылазки в стан противника, что буры в страхе дали ему прозвище Демон, а недавно за то же самое он получил Крест Виктории, высшую боевую награду Альбии, из рук самой королевы.

И уж не интуиция ли сейчас во весь голос вопила, что с исчезнувшей девушкой дела обстоят не так просто, как может казаться на первый взгляд.

Даниэль закрыл газету. Посмотрел в окно. Поезд прибывал в Хайленд. Взяв саквояж и цилиндр, капитан, опираясь на трость, направился к выходу.

Знакомые улочки провинциального городка. Снующие под ногами куры. Лавки, кое-где уже украшенные венками из остролиста. Пара трактиров. Даниэль здесь примелькался и потому почти не привлекал внимания местных жителей.

В небольшой гостинице можно было взять двуколку, но капитан де Моле неизменно ходил пешком до арендованного другом коттеджа – всего-то меньше двух миль, а ноги следовало как можно больше нагружать. Так быстрее поправятся. Врачи считали иначе, но кто их будет слушать?

Время было к десяти, когда Даниэль подошел к дому полковника Беккета. Странное дело – на двери обнаружился красивый венок из остролиста.

Хмыкнув, капитан постучал. Полковник открыл сам.

– Принес? – спросил он, пропуская друга в дом.

– Само собой. – Положив цилиндр на полку, капитан достал из саквояжа бумаги и протянул их Беккету.

– Спасибо! Завтрак готов. – Полковник, не оглядываясь, пошел в столовую.

– Венок на двери – неожиданно, – сказал Даниэль, усаживаясь за накрытый служанкой стол.

– Какая-то добрая самаритянка, должно быть, – пожал плечами полковник, вместо завтрака изучая бумаги, привезенные капитаном.

– Я могу у тебя заночевать? – спросил Даниэль, решив в очередной раз довериться интуиции.

– Разумеется. – Беккет позвал служанку, велел ей подготовить гостевую комнату и только потом спросил: – Что-то случилось?

– Предчувствие… – Даниэль положил себе на тарелку пару жареных колбасок и немного бобов.

– Обычно с этого у нас и начинаются проблемы, – хмыкнул полковник. – Рассказывай.

Пришлось выкладывать все начистоту.

Выслушав друга, Беккет некоторое время молчал, раздумывая. Потом произнес:

– Что делать – ты знаешь не хуже меня.

– Знаю. Потому и хочу переночевать здесь. Утром сяду на тот самый поезд. Начну с этого.

– Я распоряжусь, чтобы завтра за тобой прислали двуколку. Мэри скоро уходит, передам с нею записку в гостиницу. – Полковник наконец вспомнил про завтрак и потянулся к сэндвичам.

– А добрая самаритянка, которая повесила на твою дверь рождественский венок, совершенно случайно не леди Монтгомери, про мужа которой я в последние две недели собираю сведения? – спросил Даниэль.

– Понятия не имею, – невозмутимо ответил Беккет, воздавая должное сэндвичу с ветчиной. – У меня нет с ней романа, если ты именно об этом хотел спросить. А ее муж меня интересует лишь по одной причине – предпочитаю досконально знать, кому именно сломал нос.

– Ты сломал нос барону Монтгомери? – удивился Даниэль.

– Думаю, что сломал, – не стал отрицать полковник.

– И при этом у тебя нет романа с его женой?

– Нет.

– Ох, Беккет, – вздохнул Даниэль, – даже не знаю, радоваться ли тому, что ты наконец-то начал походить на самого себя, или огорчаться, что ты связался с такой сволочью, как барон Монтгомери. Может, поедем на Рождество в Дал Риад к моему брату?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я прятался от врагов? – приподнял бровь Беккет.

– То были совсем другие враги.

– Верно. Другие. Прежние выглядели куда более достойно.

Даниэль только и мог, что сокрушенно покачать головой. Беккет был в своем репертуаре…

Утром следующего дня капитан де Моле покинул дом друга и в положенное время сел в третий вагон поезда, идущего в Ландерин. На всякий случай Даниэль заглянул во все купе третьего вагона, но незнакомки нигде не оказалось. В третьем купе, том самом, ехала пожилая леди и молодая супружеская чета. Дождавшись в коридоре появления кондуктора, капитан обратился к нему, крутя в пальцах монету номиналом в один кинг и стараясь говорить так, чтобы другие пассажиры, сидящие в вагоне, его не услышали.

– Меня интересует леди, которая до последнего времени ездила в этом купе. – Он кивнул в нужную сторону.

– Не понимаю, о чем вы, сэр, – ответил кондуктор, на мгновение отведя взгляд.

– Прекрасно понимаете. – Даниэль посмотрел на него тем самым взглядом, который вызывал оторопь у провинившихся солдат. – Давайте попробуем еще раз.

– Сэр, я знаю только одно – леди, о которой вы, вероятно, говорите, до недавнего времени по утрам всегда ездила в этом купе…

И опять неосознанная попытка отвести взгляд – врет. Неужели все-таки родственница?

– На какой станции она садилась в поезд? – потребовал Даниэль.

– В Рейнхэме…

– А знаете, мне становится все интересней, – произнес капитан вкрадчивым голосом. – Почему вы постоянно врете?

– Я не…

– Полноте, любезнейший, меня вам не провести, даже не надейтесь. А теперь скажите правду. В моих намерениях нет ничего опасного или предосудительного, можете не беспокоиться об этом, – заверил его капитан де Моле.

– Она садится в Гринхилле, – сдался кондуктор.

– Но вчера ее не было?

– Да.

– Вы знаете, как ее зовут?

– Нет, – вновь попытался соврать бедняга.

– Знаете! – утвердительно заявил Даниэль. – Так как ее зовут?

– Мисс Стаутон.

– Вот видите, как просто и легко говорить правду, – усмехнулся капитан. – И выгодно. – Он вручил монету кондуктору и протянул ему билет. – Я сойду в Гринхилле. Если, конечно, мисс Стаутон не решит порадовать нас своим присутствием. А пока скажите, что еще вы о ней знаете и почему так старательно врали, пытаясь меня провести?

Еще половина кинга и заверение в том, что ничего злого против мисс Стаутон не замышляется, склонили чашу весов в пользу капитана де Моле. Впрочем, дополнительно удалось узнать лишь одно – загадочная леди действительно служила стенографисткой в Ландерине. Немного, но этого было вполне достаточно для начала.

Всего через десяток минут поезд остановился в Гринхилле, и, поскольку мисс Стаутон так и не появилась, Даниэлю пришлось сойти, чтобы предпринять самостоятельные поиски.

С виду Гринхилл ничем не отличался от Хайленда. Те же невысокие, в два этажа, аккуратные дома, те же узкие улочки, те же небольшие лавки и кофейни. Вокруг приметы приближающегося Рождества – венки и гирлянды на домах то здесь, то там.

Спросив у хозяина булочной, в какой стороне почта, Даниэль направился прямиком туда. Идти пришлось совсем недалеко.

В небольшом двухэтажном здании с добротной дубовой дверью пахло чернилами, бумагой и расплавленным сургучом. Почтмейстер разбирал письма вместе с помощником – мальчишкой лет четырнадцати. Даниэль поздоровался, обвел скучающим взглядом помещение, потом лениво произнес:

– Мне бы открытку отправить.

– Рождественскую, с природными видами или романтического свойства? – услужливо поинтересовался почтмейстер.

– Рождественскую, – не задумываясь ответил Даниэль.

Тут же перед ним появился целый десяток различных открыток с поздравлениями. Капитан взял самую забавную из них – с четырьмя лягушатами, у которых жизнь явно не задалась, если судить по позам, в которых они распластались на льду. «Четыре веселых лягушонка, – значилось в подписи, – решили покататься на коньках. Они сказали об этом маме, но мама строго ответила “Нет!” Лягушата ослушались и вляпались в неприятности. Такова рождественская мораль для тех, кто слишком торопится». Написав сзади адрес Беккета, капитан отправил ему открытку и как бы между прочим спросил:

– Послушайте, любезный, а семья Стаутонов не из ваших ли краев? Давненько их не видел, а тут по рассеянности сошел в Гринхилле, дай, думаю, навещу. Но где они живут – не знаю. Подскажете?

– Отчего же не подсказать? – охотно ответил почтмейстер. – Выйдете отсюда и сверните направо, а после ступайте вперед, никуда не сворачивая. Дом Стаутонов в полумиле дальше по дороге за пределами Гринхилла. Вам повозка понадобится?

Даниэль отказываться не стал – решил сэкономить время, к тому же было непонятно, что ждет его на месте. Вскоре он уже правил старенькой открытой двуколкой, в которую запряжена была покладистая мышастая кобылка.

Дом Стаутонов располагался на невысоком холме. Пара раскидистых буков с облетевшими кронами тянули свои голые ветви к чистому голубому небу, по-зимнему ясному и бездонному. В загоне блеяли овцы. Большой индюк с подозрением посмотрел на капитана де Моле и возмущенно затряс своей красной длинной «сережкой». Индейки сгрудились за его могучей спиной.

Молодой мужчина, с виду слуга, чинивший ограду, оставил свою работу и подошел к повозке, в которой сидел Даниэль.

– Заблудились, сэр? – спросил он, с любопытством оглядывая гостя.

– Нет. Мне срочно нужен секретарь со знанием стенографии, – ответил капитан де Моле. – К сожалению, уже нет времени ехать в Ландерин и обращаться в агентство, однако в Гринхилле мне рекомендовали мисс Стаутон как добросовестную стенографистку…

– Пойдемте в дом, сэр! Я позову хозяев, – покладисто ответил слуга, вытирая о штаны грязные руки.

Несмотря на обшарпанный фасад, в особняке оказалось довольно уютно и чисто, пахло свежей выпечкой и старым деревом. Даниэль вручил слуге свою визитку, после чего его отвели в гостиную и предложили чаю.

Ждать пришлось довольно долго, но капитан понимал, что явился без предупреждения, и Стаутоны наверняка сейчас спешно приводят себя в порядок, не желая ударить в грязь лицом перед неожиданным визитером.

В конце концов к гостю вышло все семейство: приземистый, широкоплечий хозяин дома с лихо завитыми кверху усами, пухлая, но миловидная хозяйка, чем-то напоминающая мышку-хлопотунью из детской сказки, и их четверо дочерей, одной из которой и оказалась девушка из третьего вагона. Выходит, ничего фатального с ней не случилось. Неужели интуиция обманула?

– Капитан Даниэль де Моле, – сообщил слуга, представляя гостя хозяевам.

– Сам капитан де Моле из Дорсетширских стрелков! – просиял мистер Стаутон, который, судя по форме усов и остаткам выправки, тоже в свое время служил в войсках Ее Величества. – Наслышан о ваших подвигах при осаде Мафесанда. Вы нынче национальный герой. Безмерно счастлив видеть вас в своем скромном жилище. Чему обязан такой честью?

– Мне срочно потребовался секретарь-стенографист, – пояснил Даниэль. – И нет времени, чтобы искать его через агентство. Добрые люди сообщили мне, будто одна из ваших дочерей в достаточной мере владеет стенографией и служит в Ландерине. Готов назначить ей более высокое жалованье, чем она получает от своего нанимателя сейчас.

Девушка, о которой шла речь, с достоинством склонила голову.

– Вас не обманули. Лорен хорошая стенографистка, – торопливо произнесла хозяйка дома, не дав мужу и рта раскрыть. – Сейчас наниматель платит ей тридцать кингов в год.

– Я буду платить тридцать пять, – пообещал Даниэль, хотя не сомневался – озвученное миссис Стаутон жалованье было бесстыдно завышенным.

Мистер Стаутон бросил на жену укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Мисс Лорен Стаутон прикусила губу. Было видно, что ей очень хочется возразить, но как пойдешь поперек родительской воли?

– Когда вы хотите, чтобы я приступила к своим обязанностям? – спросила она, избегая смотреть на Даниэля.

– Если возможно, то немедленно, – отчеканил капитан, не очень пока понимая, какие задания придумать для секретаря, но ему в жизни часто приходилось импровизировать.

– Как скажете, сэр, – с достоинством ответила мисс Стаутон.

– Не желаете ли позавтракать? – предложил хозяин дома.

– Благодарю, но я очень тороплюсь. – Даниэль склонил голову и велел: – Мисс Стаутон, собирайтесь. Я подожду.

Еще несколько лет назад подобное казалось немыслимым – молодая незамужняя женщина ездит в качестве секретаря с неженатым мужчиной. Стыд и позор! Однако в последние годы все больше и больше женщин из небогатых семей устраивались на службу телеграфистками, стенографистками, секретарями и даже помощницами по покупкам. У холостых мужчин и вдовцов последнее было особенно популярным – далеко не все они могли самостоятельно выбрать мебель или обставить дом. И здесь на помощь неизменно приходили женщины. Да, после такой службы им было непросто найти подходящую партию, но, как правило, им на замужество и так рассчитывать не приходилось. В семье с невысоким доходом дочери, особенно младшие, часто оставались старыми девами. И уж лучше быть старой девой с собственными сбережениями, чем содержанкой при брате или каком-нибудь другом родственнике. А там кто знает, не удастся ли скопить и на приданое, ведь далеко не все мужчины разборчивы, если речь идет о невесте с определенным, пусть и очень скромным, состоянием.

Когда сборы были завершены, капитан попрощался с гостеприимными хозяевами и усадил мисс Стаутон рядом с собой в двуколку. Девушка не задавала вопросов, но было заметно – происходящее ее насторожило и даже, пожалуй, испугало.

– Хотите узнать, что на самом деле привело меня в ваш дом? – спросил Даниэль.

Глава 2. Секретарь до Рождества

Настроение Лорен в последнее время было совсем не радужным. Она ухитрилась на удивление быстро лишиться своего места. Два дня назад, едва она сошла с поезда в Ландерине, кто-то сильно толкнул ее в бок. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержаться, и в этот миг у нее выхватили папку. Ту самую, красную. Как выглядел грабитель – Лорен не разглядела. Все произошло слишком быстро. Разве что поняла – вор совсем еще юнец. Но и на этом ее неприятности не закончились – в конторе никого не оказалось. Вообще никого. И дверь была закрыта на ключ, и вывеска… исчезла.

– Мисс Стаутон? – окликнул ее владелец табачной лавки, которая находилась напротив конторы.

– Да, это я, – ответила Лорен.

– Вам просили передать. – Лавочник протянул ей запечатанный конверт, в котором обнаружились деньги. Поясняющей записки не было.

– Спасибо, но от кого это?

– От мистера Фергюса, разумеется.

– Он что-нибудь просил передать на словах?

– Ничего. Просто спросил, могу ли я передать вам конверт. Так отчего бы и не помочь, тем более что я знаю, как вы выглядите, пусть мы и не знакомы.

Что оставалось делать? Лорен поблагодарила лавочника, взяла конверт, потом зашла в агентство по найму и после вернулась домой, надеясь, что ей рано или поздно подберут новую работу, хотя без рекомендаций это было непросто.

Мистер Фергюс, следует отдать ему должное, выплатил ей все до последнего фенинга, даже добавил два кинга сверху, но от этого легче не стало. И уж менее всего Лорен могла предположить, какое испытание ждет ее вскоре.