Измена. Ты больше не моя

Глава 6. Не люблю

Михаил

— Сегодня вечером приедет Касьян. Ты должен присутствовать, — чеканит Булат.

— Должен — значит, буду, — выпаливаю со злостью и срываю тачку с места.

— Какого черта тебя снова несет куда-то? — Булат злится.

Зажимаю телефон плечом:

— Тебе не кажется, что ты слишком много внимания стал уделять моей семье? — хмыкаю я.

— Нет, блять, не кажется. Фома, ты ведешь себя неадекватно. Ты не в себе. Бухаешь, дерешь сук. Я дал тебе день, чтобы ты привел себя в порядок, разобрался со своими личными проблемами и прекратил создавать их мне.

Открываю окно и закуриваю, резко выдыхаю дым.

— Считай, что я со всем разобрался. Сейчас вот сделаю еще одно дело и аккурат к вечеру подъеду в «Абалу».

— Нет. Встреча с Касьяном на их территории — в «Мериде», — слышу, как Булат злится.

— Какого?..

— Так надо.

— Ясно. Я буду.

— И, Фома… будь в адеквате, ясно?

— Да.

А с адекватом у меня в последнее время проблемы.

Но это ничего, порешаем все.

Выруливаю на проспект и еду в медицинский центр. Без приглашения заваливаюсь к врачу Варвары.

Герман Александрович дергается при виде меня, вскакивает на ноги, бледнеет.

— Михаил Владимирович, а я так понял, вы передумали, — лепечет, заикается.

Весь трясется, как осиновый лист. Еще секунда — и обоссытся от страха.

— Нет, Герман, мы не передумали.

Сажусь в кресло, закидываю ногу на ногу, киваю врачу:

— Да садись ты. Не мельтеши.

И вроде говорю спокойно, а мужик все не успокоится.

Внутри нахрен разорвало все. К ебеням разнесло. Подсадку она отменила. Уйти хочет, сука.

Уйдет она от меня… ага. Если только ногами вперед.

Так, блять, Миха, тормози. Это же девочка твоя нежная. Маленькая, тоненькая, как колосок. Капелька моя красивая. Обиделась, дуреха. Ну трахнул я шлюху эту, ну хер бы с ней. Это ж все чисто для разрядки — без эмоций, без чувств.

Нельзя так с Варюшкой, не сука она, нет. Испугалась, расстроилась. Ничего, я верну ее на путь истинный. И Герман поможет мне в этом.

Врач, видя, что я ушел мыслями в себя, притихает. Опускает глаза в стол, будто там есть что-то охренеть какое интересное. Молодец, мужик. Считывает, не отвлекает.

— Готовьте подсадку на завтра, — произношу я, успокоившись.

Герман Александрович громко сглатывает, стирает платочком пот со лба и произносит:

— Михаил Владимирович, я так полагаю, что вы с супругой передумали? Госпожа Фомина звонила мне утром, но я, надо сказать, не совсем понял, что происходит. Она себя плохо чувствует? Если так, тогда стоит перенести процедуру.

— Моя жена чувствует себя прекрасно и будет готова к подсадке завтра.

Старый хрыч жопой чует, что что-то не так, дергается и лепечет:

— Я хотел бы напомнить, что перед процедурой будут подписываться все документы, согласие на манипуляции и прочее. Вы не подумайте, Михаил Владимирович, просто мне показалось, что утром ваша супруга была настроена решительно касательно отказа.

— Передумала.

— Михаил Владимирович, я хочу напомнить, что наша клиника работает по законам государства и никакое вмешательство в здоровье и тело будет невозможно без согласия…

— Ты мне сейчас на что намекаешь? — подаюсь вперед, а доктор, наоборот, откидывается назад. — Я ж тебе сказал: все будет завтра. Готовьте. К вечеру подъедем. Все.

Врач больше ничего не говорит, и я уезжаю. Бесцельно катаюсь по городу, успокаиваюсь. Кроме секса только вождение успокаивало меня всегда.

Звоню Варе, но она не отвечает. Кидаю несколько сообщений, что люблю и буду поздно. Чтобы дождалась меня. Не отвечает, сучка. Ла-адно, дома разберемся.

К девяти вечера приезжаю в «Мериду», меня проводят в VIP-зал. Тут уже часть наших, ждут только Булата. Жму всем руки, сажусь на диван.

Булат с Али приезжают через пару минут.

Мы с Али и еще парочкой людей Булата не отсвечиваем, молча слушаем диалог Касьяна и Булата.

— Булат, четыре вагона стоят сутки. Я могу их тебе отдать, а могу Рыбе.

Булат неспешно лезет в карман пиджака. Люди на стороне Касьяна напрягаются. Кто-то даже за ствол хватается.

Я машинально кладу руку на свой ствол в кобуре.

Булат медленно достает пачку сигарет, атмосфера меняется, все выдыхают, а шеф закуривает.

— Отдай Рыбе, Сереж. Потом обязательно расскажешь, куда он засунет металл из четырех вагонов, — произносит абсолютно равнодушно.

Касьян сжимает зубы, молчит.

— Я дам тебе за них тридцать пять лямов.

— Булат, при всем моем уважении, с хера ли тридцать пять?! Я Рыбе за полтинник отдам.

— Сорок. И ни копейкой больше.

Касьян злится, но протягивает руку. Понимает, что такой объем не возьмет никто.

Все выдыхают, заметно расслабляются. Касьян зовет официанток, стриптизерш, которые тут же расходятся по мужикам. Ловлю одну за ляжку.

— Иди сюда, цыпа.

Брюнетка с силиконовыми сиськами и накачанными губами наигранно смеется и садится сверху на меня.

Я вчера так и не получил разрядку, теперь подгорает.

— Как зовут тебя, красивая?

— А тебе как нравится? — кокетничает похабно.

— Мне нравится, когда твой рот занят моим членом.

Толкаю ее в плечи, и девочка все понимает. Без лишнего сопротивления стекает по мне, копошится с молнией.

Ловлю на себе взгляд Булата. Выгибаю бровь — мол, че?

На лице шефа нет ни одной эмоции, только в глазах привычно пляшут демоны.

— Потом к жене пойдешь? — спрашивает ледяным тоном.

— Ждет меня дома, — киваю и улыбаюсь.

К Булату подходит девушка. Блондинка. Она другая, из элитных. Касьян подогнал, чтобы умаслить, ясное дело.

Девушка кладет руки ему на плечи и ведет по рубашке вниз. Булат перехватывает ее за запястья. Не грубо, но твердо.

— Касьян, есть брюнетки?

— Какие хочешь есть, Булат. А что, не любишь блондинок?

— Не люблю, — отвечает сдавленно и стреляет в меня взглядом.

Глава 7. Розовые очки

Варвара

Я собираю вещи, но складываю их не на полки в гардеробной, а снова в чемодан.

Знаю, что Миша будет зол, но не могу переступить через себя. Нам нужно спокойно поговорить еще раз, поэтому я решаю не злить мужа и просто убираю все разбросанные вещи из гостиной.

Потом смотрю в одну точку, долго думая о том, что вообще делать дальше.

Захожу на сайт посуточной аренды квартир. Нахожу однушку на месяц. Пока так, а дальше посмотрим.

В начале отношений Миша привел меня к себе домой. В свои шикарные хоромы, которые занимают целый этаж. Он выкупил три квартиры и объединил их. Не знаю, зачем ему такая большая площадь. Для статуса, может? Нам с головой хватило бы трешки.

Если бы пошли дети, то да, хотелось бы побольше пространства. Но сейчас это уже не важно. Детей у нас нет и теперь уже не предвидится. К чему размышлять об этом? О том, какой была бы жизнь, если бы я не поехала в ресторан, если бы не увидела всю ту грязь?

Вот и получается теперь, что идти мне некуда. Не возвращаться же в родной провинциальный городок? Тут у меня магазин, дела, заботы. Мама, в конце концов.

Я надеваю джинсы и футболку, замазываю синяки под глазами, крашу ресницы и вызываю такси до хосписа.

Миша устроил маму в индивидуальную палату. Тут личная ванная, большая плазма, номер очень похож на гостиничный. Что-что, а муж мой никогда не был скуп. Всегда участвовал в жизни моей семьи. Мама очень любит его, считает чуть ли не нашим ангелом-хранителем.

Ага.

Видела бы она, как этот ангел насаживал на свой член секретаршу.

Но сейчас не об этом — портить маме настроение я не хочу.

— Доченька, ты зачем приехала? Я думала, у тебя сегодня подсадка, — мама удивленно улыбается и пытается сесть, но у нее не получается.

Тут же подхожу ближе, поднимаю спинку кровати, помогая маме выпрямиться. Ей уже совсем плохо.

— Перенесли, мамуль, — отвечаю как можно беспечнее. — Сделаем чуть позже.

— Ох нет, Варюшка, неужели это из-за меня? — спрашивает расстроенно.

— Ни в коем случае! — тут же пытаюсь ее переубедить и, конечно же, вру: — Просто сказали, по циклу лучше перенести, да и с анализами нужно еще поработать. Ты лучше расскажи, как у тебя дела?

— Лучше всех! Но на завтрак давали овсянку, — кривится.

— А ты бы хотела колбаски с яишенкой? — смеюсь.

— Ты знаешь, как я неравнодушна к колбаске. Да еще если она обжаренная на сливочном маслице! Мама дорогая! Варюш, тут никому нельзя дать взятку, чтобы колбаски поесть?

— Я принесу тебе завтра колбаски, — подмигиваю. — Только чуть-чуть, ладно?

Маме нельзя, да. Но я вижу, что ей осталось совсем немного. Если что и убьет ее, то явно не колечко колбасы, а рак.

И снова выхожу из хосписа и брожу по улицам, переключаюсь.

Домой приезжаю ближе к вечеру, но Миши нет. Да, точно, он же писал, что будет поздно.

Когда розовые очки спадают, мир видится совершенно иначе. И сейчас я четко понимаю, что делает мой муж. Не тешу себя иллюзиями, не обманываю.

Принимаю душ и переодеваюсь в закрытую пижаму, сворачиваюсь на постели в клубочек. Реву. Ругаю себя: слабая-слабая-слабая.

Боль алым цветком расцветает внутри, вонзает шипы в душу.

И что мне теперь делать со своей любовью, Миша? Куда мне деть ее, чтобы не чувствовать раздирающей душу агонии?

Ты думаешь, я глупая, а я все-все понимаю. И вижу все как на ладони. Но что сделать мне, скажи?!

Так и засыпаю — в рыданиях. Измученная и обессиленная.

Утром просыпаюсь в коконе его рук. Миша навалился на меня так, что не вылезти из-под его тяжелого тела. Руки, ноги — все оплетено им. Жарко, тесно.

Он спит, а я замираю, рассматривая его.

Все точно такое же, как и раньше. Черты лица, запах. Но одновременно с тем и другое. От него пахнет нашим гелем для душа, а еще алкоголем.

Значит, снова бухал.

Не без труда выпутываюсь из этих удушающих объятий. Миша хрипит:

— Побудь со мной, не убегай.

— Я хочу в туалет, — я не могу так.

Меня словно что-то душит, терзает.

Миша отпускает меня, и я сбегаю в ванную комнату, попутно глядя на время. Час дня. Вот это да. Видимо, организм, вымотавшись, отключился.

Замыкаю дверь в ванную на замок и долго купаюсь, потом сушу волосы, крашусь. Куда собираюсь — не знаю.

Миша спит еще несколько часов, а я не хочу его будить, жду.

Когда муж просыпается, он выглядит страшно помятым. Скорее всего, вчера хорошо так перебрал, потому что запах перегара до сих пор на месте. Миша скрывается в ванной. Выходит оттуда одетый.

— Ты готова ехать? — окидывает взглядом мой спортивный костюм, в котором я сижу на диване.

— Куда?

— На подсадку.

Округляю глаза.

— Миш? Какая подсадка? Я же сказала тебе — я хочу развод.

Фомин звереет, сметает со стола вазу с лампой, пинает мои чемоданы.

— А я сказал, что нихера не отпущу тебя!

Рывком поднимает меня и взваливает себе на плечи.

Я брыкаюсь, кричу, пытаюсь достучаться до него, но все бесполезно, он словно обезумел. Взгляд неадекватный, будто принял большую дозу наркотика.

Муж выволакивает меня на улицу босую, в домашней одежде. Бросает на заднее сиденье машины.

— Миша, что ты творишь?! Остановись! Ты пугаешь меня!

— Хер тебе, а не развод! — он вообще не слышит меня, топит педаль газа в пол. — Сейчас подсадку тебе сделаем, и будешь рожать от меня.

Меня окатывает ледяной паникой.

— Миш, — пищу, — Миша, пожалуйста, не надо. Так нельзя.

— Уйти она от меня вздумала. Нет, Варюшка. Моя ты. Моя. Моя.

Я понимаю, что муж везет меня в клинику. Двери заблокированы, мне не выбраться.

В кармане брюк нащупываю свой телефон.

Трясущимися пальцами, промазывая мимо нужных букв, пишу сообщение одному-единственному человеку, который может остановить моего мужа.

Уже завтра будет глава от того, о ком вы просили😉

Глава 8. Иначе не могу

Булат

— Булат, что с Фомой делать?

— А что с ним? — спрашиваю равнодушно.

— Мне кажется или он пошел вразнос? После того как он женился, вроде стал более собранным, адекватным. А в последнее время не в себе. Я не уверен, что его стоит брать на встречу с Джамалом.

Выдвигаю ящик и достаю пачку сигарет.

Кручу ее на столе. Не курить. Не курить. Не курить.

Достаю сигарету и затягиваюсь. Дым заполняет легкие. Да-а, вот так хорошо.

Откидываю голову на спинку кресла, закрываю свинцовые веки.

Сколько я нормально не спал? Сутки? Двое? Больше? Это не сон, так, херня какая-то. А мне нормальная башка нужна, тем более перед встречей с Джамалом. Один Аллах знает, чем она вообще закончится.

Фома — верный солдат.

Мы с ним вместе почти двадцать лет — сколько говна он сожрал вместе со мной, вспомнить страшно. Но сейчас он и вправду двинулся.

Открываю глаза, смотрю на Али.

Али относительно новый человек по сравнению с Фомой. Ему тридцать, со мной он восемь лет. Дельный пацан, умный. Сразу прошарил про Фому, увидел, что тот стал создавать проблемы.

— Али, отправь послезавтра Фому на склад в Авдеево. Придумай что-нибудь.

— Будет сделано, шеф.

— Железо все продали?

— Нет, остался последний вагон. На него есть покупатель, надо только доставить. С этим небольшая проблема. Фура повезет его через ментов, на которых у нас нет выхода. Как только найду человека — отправлю.

— Реши через Костю. Он мой должник, пусть подключается.

— Понял, считай, все готово, — опускает взгляд на сцепленные руки.

Мнется. А вот это уже интересно.

— Говори, — тушу сигарету и выпиваю воду из бутылки.

Али поднимает на меня заинтересованный взгляд.

— Мне кажется или у тебя с Фомой конфликт?

Выгибаю бровь.

— На почве?

— Не знаю. Личный. Если лезу не туда, только скажи, — тут же осекается. — В любом случае знай, я верен тебе.

— Нет никакого конфликта, Али. Показалось тебе.

Есть нечто совершенно другое. То, что сложно объяснить. И понять тоже сложно. И, само собой, обсуждать я это не собираюсь. Ни с кем. Даже, блять, с самим собой.

Мы продолжаем с Али обсуждать рабочие моменты, но я замираю, когда мне на телефон падает сообщение.

У меня есть номер Варвары, как и у нее мой. Созванивались мы как-то, когда я терял Михаила. Но последнее, чего я ожидал, так это того, что она напишет мне.

«Булат, помоги. Он сошел с ума и везет меня в клинику».

— Али, скажи Ворону и Ивану, чтобы ехали на Октябрьскую, в клинику. Сейчас же. А ты едешь со мной.

Поднимаемся с Али. Тот не задает вопросов, знает, что раз я сразу не сказал, то и не сделаю этого.

А мне что, блять, сказать? Когда я действую на инстинктах, когда голова горячая и перед глазами пелена?

Выходим на улицу. Али садится за руль, я рядом. Тачка тонированная, настоящий танк.

— Парни уже практически подъехали, — рапортует Али.

Он видит, что происходит какая-то дрянь, и спешит. Нарушает, летит под камеры и на красный. Я не останавливаю.

Сам проверяю пистолет, пристегнутый к кобуре. Это я тоже делаю инстинктивно, не задумываясь.

Когда подъезжаем к клинике, Ворон и Ваня уже тут.

— Вы двое прикрываете. Помните: мы у гражданских. Без моего приказа не лезть. Али, страхуешь меня.

Когда мы входим внутрь, понимаем, что что-то не так.

У персонала паника. Администратор бледная, глаза на мокром месте.

— Булат? — Али бросает на меня встревоженный взгляд.

— Это Фома, — поясняю.

— Блять, я надеюсь без трупов? — спрашивает меня охреневше.

— Не знаю, Али.

Мы явно не достопочтенные граждане. И замешаны в криминальных делах. Но мы никогда не жестим с гражданскими. Это разные миры, и мы не объединяем их. Если Михаил переступил какую-то черту, я первый его размажу в мокрое место.

— Где? — спрашиваю у администратора, женщины лет сорока.

Она знает меня и все понимает без слов.

— Второй этаж, там… там… — закрывает рот рукой.

— Ментов вызвала? — киваю на трубку в ее руке.

— Н-нет.

— Али, — бросаю я, а сам иду с парнями дальше.

Али остается разбираться с женщиной, а мы двигаем наверх.

Тут открыты двери, на полу разбросанные документы. Крики, шум, бегут люди.

Идем с парнями в эпицентр, они позади.

Открываю дверь, за которой слышен голос Михаила. Он размахивает пистолетом и целится то в Варвару, которая сжалась в углу, то во врача с медсестрой, которые забились в другой угол.

В глазах пульсирует, башка становится тяжелой. Руки дрожат. Блять, как же хочется разъебать его… Ведь предупреждал. Просил, сука.

— Я что тебе сказал, шакал! — орет Фома. — Выполняй свою работу! Все! Мы готовы к подсадке.

Фома меня не видит, поэтому продолжает.

— Варенька, детка, ложись на кушетку, сейчас мы все сделаем. И будет у нас ребенок, да?

Я смотрю на жену Михаила и слепну от страха в ее глазах. Она не плачет, просто сидит бледнее стены и квадратными от страха глазами смотрит на своего мужа.

Я хорошо контролирую свои эмоции и чувства, но сейчас мне просто хочется взорвать нахер этот кабинет с Михаилом в том числе. Умыться его кровью.

— А ты че смотришь? — снова обращается к врачу. — За инструменты — и вперед!

— Михаил Владимирович, — трясется врач. — Это подсудное дело! Так нельзя! Я не имею права! Вы что? Это же бесчеловечно!

До меня доходит смысл происходящего.

Я знаю, что Фома с Варварой должны были идти на ЭКО, но, вероятно, его жена, узнав об измене, отменила все.

Михаил двинулся головой.

И решил, что насильно это сделать — лучший выход.

Боковым зрением вижу, как заходит Али.

— Фома, — тихо зову Михаила.

Тот дергается, оборачивается и тут же наставляет на меня пистолет. Варвара вскрикивает и зажимает рот рукой, меня собой закрывает Али.

До Михаила медленно доходит смысл происходящего. Обезумевший взгляд постепенно становится осмысленным, и Фома опускает пушку.

— Иван, Ворон, уведите Михаила.

Парни — чистая мощь. Солдаты. Вдвоем уложат его влегкую, но тот весь обмякает, смотрит на Варвару, которая сжавшись сидит в углу между шкафом и стеллажом. Потом переводит взгляд на врачей и выдыхает:

— Твою мать… Варенька… девочка, прости. Родная, я не хотел, — тянет руки к ней, но она отшатывается.

Ворон переводит взгляд на меня, и я отрицательно качаю головой. Тот не пускает Михаила к жене, кладет руку ему на плечо.

— Прости, я сошел с ума. Обезумел. Прости! Детка, я бы никогда не поступил так с тобой!

Парни заламывают Михаилу руки, выводят из кабинета.

Тот кричит мне:

— Булат, прости! Я не знаю, что на меня нашло! Бес попутал!

В воцаряющейся тишине слышится всхлип медсестры, а потом она сползает по стеночке и валится на пол без сознания. Врач, мужчина лет пятидесяти, смотрит на меня, как на призрак. Бледный, шокированный.

Варвара же опустила голову на колени. Мне не видно выражение ее лица.

— Али, разберись тут со всем, — поручаю помощнику.

— Будет сделано, — отвечает тот.

— Отличная работа, — кладу руку ему на плечо и обхожу парня.

Тот следит за каждым моим движением. За тем, как я тяну Варвару за предплечье. Как она поддается и поднимается на ноги, но спотыкается, едва не падая.

Как я беру ее на руки, хотя не должен касаться чужой женщины.

Но это уже было, всего пару дней назад. И ощущения от этих прикосновений до сих пор горят на коже.

Варвара не сопротивляется, просто замирает. Я усаживаю ее на заднее сиденье машины и срываюсь с места.

Я не знаю, зачем делаю все это.

Но знаю, что иначе не могу…

Глава 9. Лайла

Варвара

Надо сказать, я не верила в Булата.

Я представила картину, как этот мужчина развлекается с какой-нибудь секретаршей, под стать Светлане. Вижу ту же картину, как Булат нагибает ее на кожаном диване, с оттяжкой шлепает по заднице, как та стонет. Как он входит в нее.

И тут мое СМС. Спаси. Помоги.

Вижу, как он откидывает телефон в сторону и продолжает делать то, что делал.

В какой-то момент я подумала, что сейчас прямо тут, на кушетке, все и случится. Есть очень красивый термин — репродуктивное насилие. Интересно, он был бы применим к моей ситуации?

До последнего я надеялась, что Миша придет в себя. Но что-то перещелкнулось в его голове. Какой-то переключатель опустился , и вариантов, что он поднимется назад, нет.

До последнего я надеялась, что Миша успокоится и уйдет. Поймет, что совершает огромную ошибку. Я видела, что он не в себе. Впервые в жизни мне показалось, что в него вселился сам Дьявол.

А потом он достал пистолет.

Вот тут надежда покинула меня. Врач трясся, как осиновый лист. И я бы не стала его винить, если бы он сделал подсадку насильно. Человек прост и примитивен, он боится за свою жизнь.

Я помню одно — страх. Страх из-за того, что шальная пуля может прилететь в кого-то.

Когда в дверях появился Булат со своими людьми, я не поверила собственным глазам. Это мираж? Видение? Игры разума, который выдает желаемое за действительное?

Мишу увели, и все силы, что были, оставили меня. Адреналин утих, настала апатия.

Мне вспомнился наш с мамой крошечный дом на окраине маленького провинциального города. Деревянные ставни, герань на подоконнике. Бабушкино неработающее радио, которое мы оставили в память о ней.

Я помню запах сирени по весне, сладость пионов, помню копошение воробьев под крышей.

Из всех мест, где я была, даже самых дорогих курортов, мой ветхий отчий дом — вот где я бы хотела сейчас оказаться. И чтобы мама рядом. Здоровая и улыбающаяся.

Из этих теплых, но болезненных воспоминаний меня вырывает гудок клаксона.

Булат снова ведет машину агрессивно. Подрезает кого-то, и ему в ответ сигналят. Дежавю какое-то.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю его с заднего сиденья, на которое он меня запихнул.

Мне кажется, что Булат не ответит, как и несколько дней назад, он сосредоточен и полностью увлечен дорогой. Но мужчина удивляет меня ответом:

— Туда, где ты будешь в безопасности.

Яснее не стало, но я больше ничего не спрашиваю. Раз не сказал сразу, значит, бесполезно допытываться.

Я боюсь Булата. Боюсь неизвестности, но успокаиваю себя тем, что он не обидит меня. Если бы не хотел — не примчался бы.

Мы едем недолго. Выбираемся из города и практически сразу сворачиваем с трассы в лес. Едем по узкой асфальтированной дороге, въезжаем в поселок с дорогими коттеджами.

Булат подъезжает к одному из домов. Его толком не видно, только крышу. Забор высокий, кирпичный. Такой не перелезть.

Ворота открываются, мы сразу попадаем на пост охраны.

Булата приветствуют охранники. На плечах у них автоматы. Мужчины коротко переговариваются, и Булат снова трогается, заезжает в гараж, паркуя машину в один ряд с другими дорогими тачками.

— Выходи, — бросает он.

Я слушаюсь и покидаю салон машины, обхожу ее, приближаюсь к Булату.

Тот смотрит вниз, задерживая взгляд на моих голых ногах, и поднимает взгляд на меня. Давит чернотой, прожигает. Непроизвольно я сжимаюсь, по телу бегут мурашки от ледяной корки, которая покрывает кожу.

— Где обувь? — спрашивает он отстраненно.

— Дома, — быстро пожимаю плечами. — Миша был решительно настроен стать отцом, так что его особо не заботила моя обувь. Чей это дом?

Перевожу тему разговора. Я не очень хочу говорить с Булатом насчет моего мужа. Я просто не знаю, что сказать. И не знаю, что делать дальше.

— Мой, — отвечает Булат и разворачивается. — Идем.

Я безропотно топаю следом за Ахметовым по дорожке вдоль дома.

Он открывает тяжелую дверь и пропускает меня вперед.

— Проходи.

Захожу в огромный холл и переминаюсь с ноги на ногу. Что дальше? К чему все это?