Останься единственным

Глава 10

Когда в поле моего зрения попадает Багров, я больше ни о ком и ни о чем не могу думать. Весь окружающий мир для меня существовать перестает. Поэтому когда слышу чей-то голос, не сразу понимаю, кому он принадлежит и откуда доносится.

– Кира… – меня дергают за плечо, возвращая в реальность. – Ты слышишь? Кто это?

Демьян в этом клубе оказался не случайно. Его, как я потом узнала, девчонки позвали. Сказали, мы давно не собирались и не тусили вместе. По правде, я бы его вообще не видела, настолько Тагаев мне противен. Но и в открытую это отвращение не покажешь – у него слишком влиятельный отец, который одним щелчком может оставить всю мою семью с голым задом.

– Все нормально, Дем… это знакомый.

Вижу, как после моих слов во взгляде Кирилла что-то нехорошее загорается. Все замечаю, каждое изменение его настроения, хотя оно у него и так ни к черту. Злой, нервный, возбужденный, недовольный… и все эти эмоции точно на меня направлены. А теперь в поле его зрения еще и Демьян попадает.

– Ты уверена? – переспрашивает, удерживая меня за свободную руку.

– Да… отпусти.

Демьян разжимает пальцы, и мне становится легче. Свободней. Тагаев сегодня не под кайфом, поэтому к просьбам прислушивается, хотя и смотрит на нас подозрительно. Я же… стараюсь быстрее внимание Кирилла от Тагаева отвести. Не хватало еще, чтобы между ними конфликт произошел. С меня отец потом шкуру живьем спустит, я и так похерила его планы выдать меня замуж за Тагаева.

Как только конфликт решается, и я остаюсь без цепкого захвата Демьяна, Кирилл молча начинает вести меня к выходу. Ни слова не говорит, но настойчиво пробирается сквозь толпу. К Демьяну интерес потерян, а вот ко мне, судя по всему, нет.

– Эй… – кричу ему. – Отпусти, я сама способна идти.

Ни слова в ответ. Ноль реакций. Он продолжает быстро идти, а я едва ли не бегу, чтобы поспевать за ним.

Пока пытаюсь понять, зачем я вдруг понадобилась Кириллу и куда он меня тащит, он не теряет времени, выводит меня на улицу и ведет на парковку, где открывает для меня дверь черного седана. Вынуждает забраться внутрь. Хотя… я сама залезаю, не сопротивляюсь.

– Здравствуйте, Кира, – со мной здоровается Дима, которого Кирилл тут же отправляет восвояси грубым:

– Погуляй.

И всё. Всё!

Дима выходит, Кирилл садится в машину следом и с громким хлопком закрывает дверцу. Мне почему-то больше не весело, хотя и там, в клубе, не было. Когда его увидела, волна такая в груди поднялась – неконтролируемая. Все внутри меня жаром заполнилось и радостью. Несмотря на хмурого и недовольного Кирилла, именно радостью. Я ведь не боюсь его даже, хотя чувствую, что он неспокоен и наверняка еще выпил. Не могу понять так сразу.

– Не думала, что для встречи с тобой нужно прийти в клуб, – выдаю на автомате.

Почти себя не контролирую рядом с ним. У меня все рецепторы накалены до предела, мурашками все тело покрылось, хотя мне не холодно, наоборот даже.

– Ты пила?

Я замираю на несколько мгновений. Растерянно смотрю на Кирилла. Пока пытаюсь обдумать то, что он только что сказал, он переспрашивает снова.

– Ты пила?

– Вот как ты обо мне думаешь, – закипаю.

– Отвечай!

– Пила, да, – выдыхаю. – И курила еще. А что?

Его глаза расширяются в удивлении, а затем он обхватывает пальцами мои щеки и приближается. Из моего рта вырывается рваный выдох, и Кирилл тут же его вдыхает. Отпускает сразу.

– Врешь зачем?

– Как ты мог подумать, что я пила?

– Я и про Арбатову подумать не мог, – зло выдает. – Ты… ты же все время знала. Зачем?

Не думала, что спросит так быстро. Вообще не думала, что об этом разговаривать будем, поэтому замираю. Не знаю, что говорить. Как отвечать на такой вопрос? Говорить ему о любви сейчас, когда между нами столько всего произошло, когда внутри меня горит обида, когда он так со мной разговаривает, считаю неуместным. Плечами пожимаю и выдаю:

– Захотелось. Понравился. Давно нравился.

– Решила закрыть гештальт?

– Типа того. Я не думала, что все так далеко зайдет.

– Твою мать…

Кирилл отворачивается, я ежусь. Только сейчас наконец доходит, что он едва сдерживается. У меня появляется возможность его рассмотреть. Вижу подрагивание рук, вибрирующую от дикого пульса венку на шее. Он от меня отвернулся, но я почему-то уверена, что взгляд у него безумный. Недовольный определенно.

– Кирилл…

Я едва ощутимо касаюсь его ладони. Не получив никакого ответа, смелею и веду пальчиками дальше, глубже, дохожу до ребра ладони и сжимаю. Или мне кажется, или он делает то же самое. Вырвать руку не пытается. Так и сидим в абсолютной тишине и в полутьме, держась за руки и оглушая тишину диким биением сердец.

– Я не хотела, чтобы все так, – говорю ему. – Не хотела. Я же тебя… я…

Не могу сказать, потому что он оборачивается. Смотрит на меня цепким взглядом, в самую душу заглядывает, я уверена. Вот как ему сказать? Как признаться? Он поверит разве?

– Молчи, – рассекает словами воздух.

Я киваю. Затыкаюсь. За руки больше не держимся, потому что Кирилл от меня отгораживается. Открывает окно и, достав пачку сигарет из кармана пиджака, прикуривает одну. Выпускает облако дыма наружу, но я все равно чувствую. Вдыхаю. Говорят, если вдыхать табачный дым, невольно становишься пассивным курильщиком, но для меня запах сигарет априори связан с ним. Острый дым задевает горло, и я закашливаюсь.

– Сиди здесь, – командует и выходит из машины.

Оставляет меня и докуривает снаружи. Не уверена, что ему помогает. Движения такие же нервные, взгляд слегка безумный. Мне не страшно с ним рядом, конечно, но немного неприятно, что он так на меня реагирует. Я его другим запомнила. Не нежным и совсем не романтичным, но он был… особенным. Теплым, страстным, горячим. Он смотрел на меня так, что поджилки тряслись, и сердце заходилось в бешеном ритме. Сейчас взгляд другой совершенно. Темный, густой, пронизывающий и вскрывающий до костей. Я душу ему вывернуть готова, когда он вот так… на меня…

Звук открываемой дверцы, вихрь прохладного воздуха и треск защелки. Кирилл снова в машине, рядом со мной. Дышит спокойнее и на меня не смотрит.

– Расскажи мне все.

– Что? – говорю на выдохе.

– Ты знаешь.

– Не понимаю.

– Зачем, Кира? Ты знала, кто я такой. За те годы, что мы не виделись, я не сильно-то изменился, а вот ты… – он ко мне поворачивается, взглядом сканирует. – Ты другая совершенно. Я… понятия не имел, кто ты. Отец настоял?

– Что? – выпадаю в осадок. – Нет! Он… понятия не имел!

Кирилл шумно выдыхает. Не верит. А я не знаю, как его убедить, что сказать, чтобы не сомневался. В любви признаться? Не буду я! После того, как видела его с той девочкой.

– Какая разница сейчас почему? – рублю. – Я подошла, ты согласился, мы переспали.

– Теперь ты беременна. Так удачно складывается, да? И ни капли расчета. Ты идиотом меня считаешь? – последний вопрос повышенным тоном.

– А ты? – интересуюсь. – Я видела тебя у больницы с другой. Она тебе о беременности сообщала. На ней не женишься? – язвлю и тоже тон повышаю.

– На тебе женюсь. Все, как и хотела.

– А она? – настаиваю. – И тот ребенок? Я не буду его воспитывать!

Одна мысль, что мне придется делить Багрова с еще одной женщиной, внутри что-то необъяснимое пробуждает. А если еще и ребенок… Лучше вообще без него, чем так!

– Не молчи! – толкаю Кирилла в плечо.

Еще раз и еще. Хочу его расшевелить, чтобы объяснил мне. Он ведь жениться на мне собрался, как видит наше будущее? Как? Наша с малышом семья и еще одна за пределами дома? Не бывать этому!

– Что ты хочешь услышать?

– Что угодно! Отец сказал, я замуж за тебя выйду. Прежде чем согласиться, хочу знать, как ты решишь с ней вопрос.

– Или что? – добивает меня вопросом. – Или, мать твою, что, Кира?

– Или ничего, – выдыхаю, а самой кажется, что умираю. – Ничего, Кирилл. Никакой свадьбы, никакого тебя в моей… в нашей жизни.

– Замуж за меня не хочешь?

– Если с ней – вообще тебя не хочу, слышишь? Не хочу тебя!

Я все барьеры между нами нарушаю. Расстояние сокращаю непроизвольно, выкрикиваю все это в паре сантиметров от его лица. Хочу, чтобы понял, что я не буду его делить. Не буду! Хочу замуж за него безумно. И люблю тоже, но с другой… ни за что! Не смогу я.

– Ты меня слышишь? – давлю и толкаю его аккуратно. – Не хочу!

– Точно? – разворачивается и оказывается близко.

Так близко, что дыхание спирает. Сантиметры между нашими лицами. И спрашивает он серьезно, словно после моего ответа судьбу нашу решит. Откажется от свадьбы? Точно откажется… не станет терпеть мои истерики. Я и сама не знаю, зачем его довожу, зачем повышаю тон и говорю все это. Не могу себе объяснить. Как вспомнила его с ней – так и пелена перед глазами. Ненависть жгучая заполнила меня до краев.

– Не точно… – шепчу.

– Так вот, прежде чем говорить, думай, готова ли выполнить.

– Другой женщины у тебя не будет!

– Я разрешения не спрашивал.

– То есть… – я запинаюсь. – Ты собираешься на мне жениться и с ней… видеться?

– Нет никакой ее, – говорит уже спокойнее.

Отстраняется, расстояние между нами увеличивается.

– Девушка, которую ты видела – сестра хорошего друга. Попросила с ней съездить.

– Ребенок не твой? – уточняю.

– Не мой.

Мне сразу же хочется извиниться за свою истерику. Объяснить ему, что большую часть времени я себя не контролирую. Вспыхиваю, как спичка, говорю, а затем жалею. Особенно сейчас, когда я целую неделю знаю, что он на мне женится, и не получаю от него ни слова, ни звонка, ни даже смс-ки. Ничего. Полная тишина до сегодняшнего дня.

Я же… я извела себя предположениями, мыслями и сомнениями. Пару раз к нему порывалась поехать, прорваться в компанию и поговорить. Мне нужно было знать, что будет дальше. И вот этот разговор, его претензии. Разве я заслужила? То есть… заслужила, конечно.

– Я не хотела тебе врать, просто… потом уже не знала, как сказать. Я… мне было хорошо, – придвигаясь к нему ближе, говорю шепотом. – Я знала, что как только скажу – все закончится.

– Уже закончилось, – говорит твердо.

– Все только начинается, – обещаю ему.

Глава 11

– Это всё? – спрашивает, с вызовом глядя мне в глаза.

– Что всё?

– Всё, что ты хотел сказать? Если да, то меня друзья ждут.

Она не ждет моего ответа, жмет на кнопку и толкает дверцу. Хватаю ее за руку и тяну обратно.

– Ты туда не пойдешь.

– Это почему? – хмурится.

– Потому что поздно. И потому что ты моя будущая жена.

Она округляет глаза, затем цокает языком. Явно недовольна таким положением вещей. Я ее понимаю, конечно, но отпустить в клуб обратно не могу. Помню чужие руки на ее теле.

– С каких пор запрещен поход в клуб? – удивляется. – Или ты под замок меня посадишь?

Ее тон язвительный, саркастический, высокомерный. И взгляд мечет молнии. В какой-то момент кажется, что Кира устроит истерику, но она молчит. Ответа ждет, которого у меня нет.

– Поздно уже, – пытаюсь говорить спокойно. – Домой поехали, отвезу.

– Я. Не. Поеду. Домой, – говорит с интервалами между словами. Намеренно паузу делает, чтобы я услышал.

– Ладно, – соглашаюсь. – Пошли.

Мы вместе выходим из машины и идем к клубу. Кира явно недовольна, но молчит, шагает рядом. Уже внутри спрашивает:

– Что дальше? Танцевать со мной пойдешь?

– Нет. Но присматривать за тобой буду.

– Откуда? – осматривается в ожидании, что я ей укажу место.

– Неважно. Иди, друзья ждут.

Сердито цокнув языком, следует к танцполу к своим девчонкам. Оборачивается, пытаясь найти меня взглядом, но я уже скрылся в толпе. Иду к кабинке, к мужикам.

– Где был? – уточняет Тар. – Мы думали, ты ушел по-английски.

– Встретил кое-кого, – отмахиваюсь.

– Отшила? – хмыкает Богдан, а получив мой удивленный взгляд, выдает: – Да ладно тебе, видел, как ты Киру свою в машину сажал. Я думал, вы уже не вместе.

– Какую Киру? – интересуется Саша.

Пару месяцев назад мы с Кирой приехали в загородный домик. Ни Саша, ни Глеб тогда не приехали. Не получилось у них, поэтому о Кире знают только Богдан и Тар. И, если уж быть честным, сейчас не хочется ни с кем делиться. Я в принципе не сильно разговорчив, а здесь… рассказать о самом факте отношений с Кирой, о расставании, о ребенке, о шантаже отца?

– Просто знакомая.

Богдан и Тар тихо ржут, поэтому Саша смотрит на них подозрительно.

– Потом как-нибудь, – отмахиваюсь.

Поворачиваю голову в сторону, ищу Киру глазами в том месте, где она всего пару минут назад танцевала с девчонками. Ни ее, ни их не вижу. Даже парня, который позволил себе лапать то, что ему не принадлежит, не нахожу.

Злюсь, конечно. Просил ведь.

– Я попрощаться пришел, – сообщаю, поднимаясь.

– А виски? – удивляется Саша.

– Заказал машинально. Не буду.

– Ты в отрыв собирался, – замечает Богдан.

Я ему по телефону обмолвился, теперь вот жалею, потому что понятно уже, что никакого отрыва не будет. Мне это нужно было, чтобы успокоиться, а вышло наоборот. Я лишь сильнее напрягся после разговора с Кирой, а теперь она пропала с поля моего зрения.

Мы наспех прощаемся. Я понимаю, что Киру наверняка уже не найду, но спешу. Обхожу танцпол по кругу, ищу ее, но не вижу. Иду на улицу, на парковку, но и там ожидаемо не нахожу Киру. Решив оставить это на завтра, иду к своему автомобилю – и каково же мое удивление, когда я застаю в салоне не только Диму, но и Арбатову собственной персоной. Она наверняка что-то рассказывала и смеялась, но при виде меня улыбка сходит с ее лица, и Кира хмурится. Подальше к двери отодвигается и отворачивается.

– К чему эти сцены? – спрашиваю, захлопывая за собой дверь.

– О чем ты?

– Зачем сюда ушла?

– Передумала тусить, – пожимает плечами.

На деле же вижу, как Кира улыбку прячет. Ну, еще бы… Она ушла минут пять, может, десять назад, а я уже здесь, сижу рядом с ней. Отворачиваюсь, чтобы не бороться с желанием сомкнуть руки на ее шее, и командую Диме ехать к дому Арбатовых. Переночую сегодня у родителей, они живут неподалеку. В квартиру уже не поеду, хотя можно было попросить Диму отвезти меня, а затем Киру. Решаю сделать это сам. Она девушка изобретательная, не удивлюсь, если обведет его вокруг пальца и сбежит где-нибудь на полпути. Ищи ее потом и думай, все ли в порядке.

Едем практически в тишине. Время от времени Кира шумно и театрально вздыхает. Показуху устраивает, мать ее… На полпути не выдерживаю:

– Все в порядке?

– В смысле? – поворачивается и глаза закатывает.

– В прямом. Ты точно не пила?

– Еще раз дыхнуть? – придвигается и губы свои призывно открывает. Облизывает прямо поверх бордовой помады языком.

У меня на этот банальный жест встает как по команде. Я слишком хорошо помню ее язык на своем члене, чтобы остаться равнодушным. Сцепив зубы, отворачиваюсь, чувствую, как желваки ходят на лице. Сдерживаюсь, чтобы на рот ее не наброситься и не повторить то, что между нами уже было. Ни к чему усложнять и без того непростые отношения, хотя в голове доминирует одна мысль – совсем скоро она станет моей женой.

– Что будет дальше? – спрашивает Кира, когда мы заезжаем в поселок.

– Пойдешь домой спать.

– Я не об этом, – хмурится. – Ты собрался на мне жениться. Думал ведь, какой будет наша жизнь?

– Нет, – отвечаю честно, потому что до сих пор понятия не имею, как все сложится.

– Совсем? – удивляется. – К чему тогда свадьба?

– Кто сказал, что я хочу свадьбу, Кира? У меня, мать твою, нет выбора.

Почти сразу машина останавливается. В окно вижу, что мы приехали. Кира после моих слов будто поникает. Отворачивается и, открыв дверцу, выходит на улицу. Я двигаюсь следом, хотя встречаться сегодня с Арбатовым не хочу.

– Я не буду отказываться от свадьбы, – говорит она неожиданно. – Если не хочешь – сделай это, а я не буду.

– Почему?

Голос при этом грубый, грудной и даже слегка сиплый.

– Потому что хочу. Хочу за тебя замуж.

Глава 12

– Горе ты мое, – причитает мама спустя три часа примерки в салоне свадебных платьев. – Вот чем тебе то кремовое платье не понравилось?

– Оно не молодежное.

Сегодня я не в настроении. С утра меня ни с того ни с сего снова начало тошнить, а к десяти у нас уже была назначена примерка. Отказываться никак нельзя, так как свадьба уже через неделю. Понятия не имею, почему так быстро. Отец просто поставил нас с матерью перед фактом и добавил, что это не он так решил, а жених. Я-то ожидала, что никакой свадьбы не будет, а Кирилл назначил ее быстрее, чем я могла предположить. Хотя… несколько недель он, конечно, потянул. А затем резко решил с датой.

Что вообще можно успеть за неделю, если мы три часа подряд платье выбрать не можем? Мне ничего не нравится. Платья, конечно, красивые, но какие-то скучные, что ли. Однообразные, слишком пышные или узкие, длинные или короткие. Почти в каждом я нахожу, к чему придраться.

– Даже не знаю, что вам предложить, – растерянно говорит Ирина – владелица салона и по совместительству мамина подруга.

– Может, в другой салон? – решаю предложить я.

– Кира! – возмущается мама. – Придумала тоже… Этот – лучший. Почти все наши девочки здесь свои свадебные наряды покупали. Одной тебе ничего не нравится. Давай еще раз то, кремовое. Оно лучше всех было.

– Не хочу, – отвечаю с нажимом. – Мне оно не нравится.

– Кира! Нам еще туфли нужны, платье, пробная прическа. Ты представляешь, сколько дел? А организация? Хотя… кого я спрашиваю! Об этом ты вообще не думаешь!

Не думаю, тут мама права. Но это не потому, что я безответственная, а потому, что пышной свадьбы никогда не хотела. Я бывала на всех этих торжествах, и они мне категорически не нравятся. Куча незнакомых гостей, снующих туда-сюда с фальшивыми улыбками, бесконечные тосты от тех, кого молодожены в глаза не видели. Хорошо, конечно, что без конкурсов, но свадьбы, на которых я бывала, напоминали мне прием у какого-нибудь политика: скучные, серые, однообразные.

– Я сказала, что мне здесь ничего не нравится, – говорю уже с нотками раздражения в голосе. – По второму кругу перемерять ничего не буду.

– Ирина Александровна, – обращается одна из работниц салона к маминой подруге. – Может, предложить им новую коллекцию? Она только что поступила. Полчаса назад буквально.

– Не знаю даже. Там не поглажено еще ничего и не подготовлено. Не думаю, что…

– Несите! – командую я. – Только уберите сразу пышные платья, я их не надену.

Маме моя идея явно не нравится, но спорить она не решается из-за моей вспыльчивости. Сама не знаю, что на меня нашло, ведь обычно я спокойная, особенно с ранимой и чувствительной мамой. Видимо, гормоны, о которых мне все твердили, таки сказываются.

– Выбрала пять вариантов, – говорит та самая девушка. – Думаю, они вам понравятся.

Разложив платья, она ретируется, оставляя меня один на один с мамой и Ириной. Я иду на примерку. Возлагаю надежды на эти пять вариантов. Заниматься примеркой мне надоело, да и спина почему-то адски болит. Врач предупреждала, но я думала, это только на последних месяцах, когда живот уже будет большим.

Первое платье снимаю сразу же. В нем я выгляжу, как бабка на очередной распродаже. Мне не идет. Ирина приносит другое, затем третье. Четвертое меряю уже без энтузиазма. Первые три были настолько невзрачными, что я даже из примерочной не вышла. Хвастаться нечем.

Когда же вижу в зеркале свое отражение, понимаю, что это оно. То самое платье. Даже не застегнутое оно сидит как влитое. Обтягивает грудь и талию, да и ниже прямое, без излишней вычурности.

– Ну, что там? – не выдерживает мама и дергает шторку.

– Я выбрала, – сообщаю. – Застегни.

На платье мама смотрит подозрительно, но застегивает. Отходит и наблюдает со стороны. Я же кручусь вокруг своей оси у зеркала и понимаю, что точно выбрала. Красивый, расшитый цветами лиф, выгодно подчеркивающий мою, ставшую на размер больше, грудь, прозрачный сатин, ниспадающий вниз поверх прямой юбки. И, конечно же, открытые плечи. Я влюбляюсь в платье едва ли не с первого взгляда.

– Ты уверена? – хмурится мама. – Оно… простенькое.

– Уверена! – выдаю сразу же.

Мысленно я уже и прическу подобрала, и макияж. Хочу выглядеть стильно, но при этом максимально целомудренно, а это платье подходит как нельзя лучше. Образ невинной девы сразу же возникает в мыслях. В нашу первую ночь с Кириллом я была невинной, а он стал моим первым мужчиной. Хочу, чтобы он понял, что это не изменилось. Он остался единственным.

– Ладно, – нехотя соглашается мама. – Берем.

Из свадебного салона мы вываливаемся спустя еще час. Туфли взяли у них же, в салон забежали, выбрали прическу, макияж, маникюр и даже педикюр. Полный комплект, так сказать. Оставались украшения, но мы катастрофически не успевали в ювелирный магазин, где обычно покупали драгоценности. В другой мама идти не захотела, и было решено отложить поход до завтра. Время терпит. Все-таки мама права, больше времени займет организация, тем более, что я сразу отказалась от участия в выборе скатертей, украшений, бокалов и тортов. Все, что мне нужно на празднике – сам Кирилл. Даже гостей я бы соизволила не приглашать, но думаю, что тогда Багров вообще не явился бы на свадьбу.

– Завтра решим с украшениями, – говорит мама. – Ты точно решила, что не хочешь выбрать торт? Я тут нашла несколько вариантов…

– Нет! – обрываю ее, пока она не начала мне показывать. – Мне неинтересно.

– Да что ж с тобой?! – спрашивает на повышенных тонах. – Тебе совсем плевать, если свадьба будет неидеальной?

– Я бы предпочла оставить ее в тайне от нескольких сотен неизвестных мне людей. Так что да – мне без разницы. Для меня она будет идеальной.

О том, что у меня измерение идеальности состоит в наличии Багрова рядом, я умалчиваю. Мама до сих пор думает, что это он совратил меня, а разубедить ее в обратном я не могу. Мама личность творческая, в облаках часто витает, так что для нее я – тихий и спокойный ребенок. И поверить в то, что я уже выросла и могу принимать взвешенные решения, ей трудно.

– Можно мне за руль? – спрашиваю у мамы.

– Давай, – соглашается. – Я сегодня так устала.

К маминой машине я, конечно, не привыкла. Свой внедорожник мне нравится куда больше, но сейчас хочется отвлечься от мыслей о предстоящей свадьбе и сосредоточиться на чем-то другом. Ничего лучше дороги я придумать не могу, поэтому и предлагаю сесть за руль.

Мама размещается сзади и почти сразу утыкается в телефон, а спустя пару минут вообще засыпает. На дорогах пробки, поэтому не получается сосредоточиться. Мыслями то и дело возвращаюсь к предстоящему торжеству.

Представляю себе, каким оно будет. Как все произойдет? Будет ли у нас церемония? С каким настроением приедет Багров? Станет ли он меня целовать, когда все будут скандировать «Горько!»? Впрочем, какое «Горько!», господи, у нас такая публика, что там слово лишнее бояться сказать будут, а уж про кричать вообще молчу.

Вопросов у меня куда больше, чем ответов. И все же я думаю. Всегда мечтала о свадьбе. Настоящей, с белым платьем и кучей фотографий, с шампанским и обязательно в кругу родных и близких. На деле же… совсем не знаю, как все произойдет. От этого, конечно, страшно, но ведь потом… мы станем мужем и женой.