Сибирское лето нас (не) вернет!

Постепенно начинает казаться, что Капелановка осталась где-то в параллельной реальности вместе со старым материнским домом, запахом свежескошенной травы, кладбищем на окраине деревни и Таней.

Она очень изменилась. Повзрослевшая, уставшая и красивая…

Раздражённо отбрасываю эту мысль.

Смерть матери что-ли так подкосила и сделала меня сентиментальным? Хватит.

Десять лет прекрасно жил без воспоминаний. Проживу и дальше.

Кристина тоже на встрече, она – правая рука отца. Выглядит как всегда безупречно. Платье цвета слоновой кости подчёркивает стройную фигуру, волосы собраны в гладкий узел, на губах идеальная улыбка.

Она обнимает меня и подставляет щёку для поцелуя.

— Выглядишь ужасно, – успевает шепнуть на ухо.

— И я рад тебя видеть, – так же тихо отвечаю я.

Она поправляет мой воротник и возвращается к своему салату. Никаких разговоров о матери, соболезнований и вообще сантиментов. Когда-то именно это меня в ней и привлекло.

Мы никогда не лезли друг другу в душу. И никогда не требовали большего друг от друга, чем могли дать.

Здороваюсь с Волконским с Красновым и включаюсь в привычную игру: шутки на грани, разговоры о рынке, строительстве, экономических тенденциях и перспективах. Я беру переговоры в свои руки, Краснов и не замечает, как расслабляется и начинает доверять и воспринимать меня как человека, с которым можно иметь дело.

К десерту мы ударяем по рукам. Жилой комплекс в Подмосковье мой — два года работы, серьёзные деньги, спасение для компании, которая последний год балансировала на грани. Краснов жмёт мне руку и говорит, что рад иметь дело с мужиком, который держит слово. Волконский поднимает бокал за скорую свадьбу и за плодотворное сотрудничество, а Кристина под столом находит мою руку и легко сжимает — её пальцы холодные и тонкие, с идеальным маникюром.

Я получаю то, к чему шел последние десять лет.

Только почему внутри так пусто?

— Поехали ко мне, отметим наш успех, – слегка охрипшим голосом говорит Кристина, когда мы садимся в машину после ужина.

Её квартира на Патриарших выглядит как картинка из дорогого журнала. Здесь всё идеально: свет, мебель, вид из окна.

Кристина сбрасывает туфли, наливает вино и подходит ко мне.

В её глазах азарт победителя. Она целует меня, и я отвечаю. Мы раздеваемся на пути в спальню, и всё идёт как всегда — мы вместе уже два года и изучили друг друга вдоль и поперёк.

Только перед глазами у меня золотистые волосы, растрёпанные ветром, едва заметные веснушки на носу, упрямый взгляд и запах ромашки, который преследует меня с того момента, как я вошёл в материн дом.

— Ты где-то не здесь, — замечает Кристина потом, закуривая тонкую сигарету у приоткрытого окна. — Весь вечер сам не свой. Это из-за матери?

— Устал, — отрезаю я. — Дорога вымотала.

Она тушит сигарету и открывает ноутбук — Кристина не из тех, кто копается в чужих чувствах. Ей это неинтересно. Ей вообще мало что интересно, кроме себя самой, и раньше меня это устраивало, я считал наши отношения идеальными. А сегодня впервые за два года эта идеальная жизнь кажется мне душной.

Следующие дни кручусь, как белка в колесе. Совещания, документы, объекты, переговоры с субподрядчиками по новому комплексу.

А в один из вечеров, когда приползаю домой, натыкаюсь взглядом на дорожную сумку, которую так и не распаковал после приезда. Вытряхиваю содержимое на кровать и выхватываю взглядом незнакомую вещь – записную книжку матери. Беру ее, а оттуда выпадает старая фотография, где я – первоклассник, стою возле школы с огромным букетом астр. Вихры на голове, насупленный взгляд. Невольно улыбаюсь, а потом меня как ошарашивает.

Я ведь видел этот взгляд исподлобья! Во дворе у Тани!

Пульс ускоряется до шума в ушах.

Да не может быть!

Меня правда подкосила смерть матери, поэтому и мерещится всякая хрень.

Отбрасываю фотографию на кровать, поднимаюсь и подхожу к окну. Мысли роятся, как стая встревоженных ос.

Сколько лет Таниному сыну?

Девять? Десять? Мы были с ней в августе, и если она родила в мае, то…

Не даю фантазии разгуляться. Мне вообще не свойственно строить догадки, я привык верить фактам.

Как назло в памяти всплывает последний звонок от матери.

— Владик, приезжай. Мне нужно тебе кое-что рассказать…

Нет, так дело не пойдет. Мне нужны ответы, а не догадки и гипотезы. Если я сейчас ошибаюсь, то выставлю себя полным идиотом.

А если не ошибаюсь…

Об этом я даже думать не хочу. Телефон оказывается в руке раньше, чем я принимаю решение.

— Лена.

— Да, Владислав Андреевич?

— Мне нужен билет до Иркутска.

— Когда?

— Сегодня.

Я отключаюсь и ещё долго стою у панорамного окна. За стеклом переливается огнями ночная Москва. Город, ради которого я когда-то оставил все лишнее позади.

А перед глазами почему-то снова стоит старый деревянный дом на окраине Капелановки.

Я хочу получить ответы от Тани. И если мои догадки окажутся правдой...

Тогда мы поговорим совсем по-другому.