Сладкая девочка из Королевства Эл
- -
- 100%
- +
Я обреченно кивнула. Потом подумала, что раз уж я здесь, надо идти до конца:
— Можно я оставлю этот горшок с мёдом себе? Обещаю, что больше не буду ничего брать без спроса.
— Можно. А теперь иди, всем пора спать.
Я присела в небольшом реверансе и вышла. Сразу же за дверью, пока никто не видит, снова погрузила палец в мёд и с наслаждением облизала лакомство. Никогда ничего вкуснее не ела!
У подножия лестницы меня ждала невозмутимая Бри и окончательно проснувшаяся Сибилла.
— Что сказал господин Роб? - обеспокоенно спросила кухарка, переминаясь с ноги на ногу.
— Он простил меня и разрешил оставить себе горшок с мёдом, - горделиво сказала я. - И я обещала, что ничего больше не возьму без спроса. Простите меня.
Перед Сибиллой мне и правда было стыдно. Не знаю, куда делось моё воспитание и почему тяга к сладкому оказалась сильней. Только сейчас мне стало по-настоящему стыдно.
— Раз уж тебе не спится, то закончи уборку кухни, - сурово сказала Бри. - Чтобы к утру все столы были выдраены, а пол начисто помыт!
Она, демонстрируя непреклонную уверенность в том, что её воля будет выполнена, повернулась ко мне спиной и величаво уплыла в какой-то из коридоров замка.
— Сибилла, а ты готовишь для господ какие-нибудь сладкие лакомства? - спросила я старушку.
Та горестно покачала головой:
— Не умею я ничего такого. У нас того сахару сроду не было, а как захочется сладкого - так вон полный подвал яблок припасен, едим, чтобы не успели сгнить. А мёд ведь ядовитым становится, когда его нагреваешь. Поэтому его почти и не ест никто - боятся. Только раны мажут да при простуде в молоке мешают. Да и ни к чему это - от сладкого люди слабовольными становятся, злых бесов в душу к себе пускают. Вон как ты - и не побоялась же в хозяйскую кладовую залезть! Не иначе злой дух тобой завладел!
Сибилла перекрестилась и покачала головой.
— А с мёдом что будешь делать? - спросила она, покосившись на заветный горшочек.
— А увидишь! - бодро сказала я. - У нас есть молоко? Оно ведь не дорогое? И его не надо экономить?
— Нет, молока в замке много. Коровы есть, их много. Только и успевай доить! Мы сыр делаем, чтобы не пропадало. Так что если захочешь молочка - бери, не стесняйся. Оно на улице в холодной пещере стоит, направо от входа.
Я кивнула и пошла на кухню. Сибилла не отставала - показала мне, где хранится скоропортящаяся снедь. У внешней стены замка в камне была выдолблена небольшая комнатка, в которой действительно было очень холодно. На деревянных полках там лежало мясо, корзинки с яйцами, овощи, кувшины с молоком и сметаной. Там же под потолком были привязаны свиные окорока с тонкой прослойкой сала.
Так, ну, от голода мы тут точно не умрём.
— Сибилла, можно мне растопить печь, чтобы нагреть воды для уборки? - спросила я.
— Дак печь и не гаснет, я дров до утра подкинула, потом еще с рассветом спущусь и подброшу. Грей воду, мой. Только, знаешь что, Джейн?
— Что?
— Я воровок страсть как не люблю! Если замечу, что что-то пропало - вылетишь в то же мгновение. Поняла? Я буду за тобой следить!
Она вышла, негодующе покачивая головой, а я осталась стоять с неприятным ощущением в сердце. Да, ну и учудила ты, Женя. Это же надо было так вляпаться!
На кухне печка и вправду была тёплая, и я водрузила на нее большой котел с водой. Пора заканчивать глупости и прибраться здесь по-настоящему. Ночью, когда никто не видит, я чувствовала себя раскованнее и спокойнее.
Но самое первое и важное дело не терпело отлагательства. Я достала из холодной пещеры глиняный кувшин с молоком. Нашла на стене горшок побольше и перелила в него молоко так, чтобы оно не доходило даже до середины. Для моих целей это было важно!
Раскочегарила печку - нужно было, чтобы углей было много и молоко кипело. Поворошила кочергой угли, потом поставила горшок в печь, неглубоко, у самой заслонки. Потом пожелала себе удачи и закрыла дверцы.
Потом оглядела кухню. С чего бы начать? Плита от нагара была очищена, и кожа на пальцах сильно зудела. Ну, ничего. Как-то же наши бабки и прабабки справлялись без Мистеров Мускулов и прочей химии?
Мне бы, конечно, самую обычную соду хотя бы… Но где её тут возьмёшь, если у них даже сахара нет?! Хотя… Порыскав по полкам, я по отсутствию запаха и характерному привкусу нашла что-то, очень похожее на соду. Неужели?!
В конце концов, я вооружилась содой, ножом и коричневым мылом, пахнущим точно так же, как и наше хозяйственное. В деревянный таз, выданный мне для уборки, нарезала мыльной стружки и залила теплой водой. Вспенила.
Потом убрала все банки-склянки-чайники-тарелки с рабочих поверхностей на обеденный стол и принялась выметать оттуда сор. Да уж, уборки здесь не было очень долго. Сухие остатки травы, закатившиеся зёрнышки пшеницы, липкие засохшие лужицы не пойми чего… Напевая мелодию из “Служебного романа”, я принялась отмывать всё это безобразие.
Когда рядом никого нет и на меня никто не смотрит - то и результат совсем другой. Я забываю про свою рукожопость и просто делаю то, что должна.
Три раза за всю уборку я подходила к печке и проверяла молоко, аккуратно его помешивая. За что люблю глиняную посуду - за то, что к ней мало что пригорает. Не то что наши железные кастрюли и сковородки. Пока что всё шло так, как надо.
Составив всю кухонную утварь на место, я выскоблила стол ножом и начисто вымыла уже свежей мыльной водой. Потом настала очередь пола - его я выдраила три раза, каждый раз поражаясь, как много всякой дряни налипло на его поверхность.
За окном стало немного светать. Скоро уже проснутся обитатели замка, и мне пора было заканчивать. Я достала свой горшок из печи, помешала содержимое, накрыла крышкой и отнесла в холодную пещеру, затолкав в самый дальний угол. Пусть стоит, завтра ещё пригодится.
Потом окинула кухню внимательным взглядом - внешне она почти не изменилась. Но в воздухе витал мыльный запах, и я была уверена, что Сибилла точно увидит перемены.
Поэтому я зачерпнула ложечкой немного топленого масла, стоявшего у плиты в маленькой плошке с крышкой, растерла его по натруженным ладоням, смягчая сухую кожу ладоней, и ушла спать, не забыв захватить с собой горшок с мёдом. Он - моё сокровище!
В своей спаленке я быстро сняла платье, расшнуровала корсет и бросилась на вожделенную кровать. Спать!
***
Утро для меня настало после полудня. В моей тесной каморке весело летали пылинки, резвясь в луче яркого осеннего света. Солнце било в глаза, и я в тревоге осознала, что проспала большую часть дня.
Вскочила, надела свой средневековый наряд, немного посетовала на жизнь, скучая по трусикам и джинсам, и осторожно пошла на кухню со своим бессменным горшком с мёдом. Там вовсю кипела жизнь.
Сибилла вновь склонилась над горой корнеплодов, а Рыжий Хэл чистил целое ведро мелких рыбешек величиной с ладонь. Возле печи стояли корзинки с круглым хлебом и утренними булками. Это уже были не сконы, а просто пышные булочки, которые перед подачей подогревали и мазали сливочным маслом, чтобы сделать их вкуснее.
Я поздоровалась с Сибиллой:
— С добрым утром! А мне полагается булочка? - и поднесла нос к выпечке. Пахло чем-то кисловатым, и я догадалась, что они сделаны на закваске. Очевидно, что и дрожжей никаких тут нет.
— Утро! Надо же! - хмыкнула Сибилла. - Проснулась! Не иначе, как ты у нас госпожа!
— Так я же всю ночь работала! - возмутилась я. - Когда же мне ещё спать?
— Ну ладно, ладно. Видела я, что чисто стало. Бери две булочки, завтракай. Заслужила.
Я, довольно потирая руки, положила на тарелку булочку, поставила рядом горшок с мёдом и устремилась на улицу. Оттуда дохнуло холодом - там свирепствовал ледяной ветер, который тут же покрыл мурашками мои голые руки. Юркнув в холодную пещеру, я принесла свой горшок с топлёным молоком, и поставила его рядом со своей едой.
Сибилла настороженно следила за моими движениями. Я взяла две чистые ложки - одной помешала в горшке молоко и сняла коричневую пенку, с удовольствием запихнув её в рот. Ммм, потрясающе! Другую решила использовать для мёда.
Мой расчёт оказался верным: я знала, как в деревнях делают топлёное молоко. Нужно поставить в горшке свежее молоко в печь, где еле тлеют угли. Крышкой не закрывать. Пусть молоко томится, но не кипит. Тогда оно получается жидкое, карамельного оттенка, с приятным ореховым вкусом.
Но мне было нужно не это. Заставив молоко кипеть, я выпарила из него лишнюю влагу и в итоге оно уменьшилось в объеме в три раза. Зато на дне горшка оказалось именно то, чего я добивалась. Я поставила его на печь, чтобы оно слегка подогрелось - иначе мёд не сможет равномерно вмешаться в жидкость.
Когда температура поднялась, но молоко уже не было холодным - я вмешала три больших ложки мёда в получившийся соус и добавила соды. Хорошенько перемешала вспенившуюся жидкость и оставила горшок на печной плите. Спустя два часа помешиваний я сняла горшок и поставила его на стол. Момент истины!
Всё тело тут же затопило восторгом: у меня получилось отличнейшее сгущённое молоко на меду!
Подняв ложку повыше, я театральным жестом достала припрятанную булочку с завтрака и полила её сгущёнкой. Боже, это первая моя победа в этом странном мире! У меня теперь есть сгущёнка!
Перед глазами промелькнули блины, политые сгущёнкой, оладьи, сырники! Стоп! А творог у них тут есть?! Неважно, теперь здесь можно как-то жить!
Глава 6
Рыжий Хэл, которого я упустила из виду, тут же оказался рядом и с голодным видом уставился на мою булочку.
— Что это? — требовательно спросил он и облизнулся.
— Десерт, — с невинным видом обронила я приподняла тарелку с булочкой на уровень носа. — Хочешь?
Он потянулся своей огромной лапищей за лакомством, но я проворно убрала его за спину и со смешком велела:
— Свою булку себе сам добудь!
Хэл с быстротой молнии сгонял к противню и уже вернулся со свежим сконом, после чего смиренно приготовился ждать. Я вздохнула и театральным жестом достала чистую ложку.
— Десерт не требует спешки. Он должен быть красивым! — назидательным тоном проговорила я и, подняв ложку повыше, полила золотистой сгущёнкой сдобу.
Одновременно с рыжим детиной мы поднесли ко рту лакомство и откусили. Шелковистая сладость разлилась на языке, а воздушное тесто равномерно её разбавило. Идеально.
Рыжие брови моего дегустатора поползли вверх, и он запихнул в рот целую булочку. Потом повернулся, намереваясь схватить с противня ещё одну, но наткнулся на суровый взгляд седовласой Сибиллы. Она жестом несушки прикрыла драгоценную выпечку и выпятила внушительную грудь.
— Только одну! — моментально начал торговаться Хэл. — И я с тобой поделюсь!
— Ха! — издевательски воскликнула Сибилла. — Он на моей кухне ещё и поделится! А ну вон отсюда! Дрова давай натаскай! А то лапаешь тут грязными сапожищами чистый пол!
Когда Хэл понуро вышел, она подошла ко мне и заглянула через плечо.
— Что там у тебя? — хмуро проговорила она.
— Сгущённое молоко! — гордо доложила я и подмигнула. — Попробуй сама!
Я поднесла ей полную ложку лакомства и она, перехватив полной рукой, засунула её в рот. Глаза кухарки расширились и она покатала жидкость внутри рта. Потом прикрыла веки и замурчала от удовольствия.
— Как… сладко, — удивлённо проговорила и спросила: — Где ты этому научилась?
— Мне кажется, я всегда это умела, — смущённо проговорила я. — И многое ещё могу, был бы сахар!
Сибилла покачала головой и осторожно спросила:
— Можно… я подам это молоко господам на завтрак?
— Нужно! — обрадовалась я. — А то у них вечно такие кислые лица.
Вместе мы прыснули, оглянувшись — точно ли никто не увидел?
Господа обедали в общей зале: лорд Роб, леди Бри, Монро и Патрик — пожилой спутник Роба, который выглядел как бомж. Почему он считался знатью и обедал с хозяевами — отдельный вопрос. Надо будет как-нибудь разузнать, что здесь и к чему.
Вообще для замка в Форсе слишком малолюдно. Кто убирал огромные комнаты? Кто ухаживал за лошадьми? Добывал еду? Ухаживал за домашними животными, косил им траву, растил огород с овощами и травами? Мне всегда казалось, что в средневековом хозяйстве трудится куча народу. В любых фильмах показывалось, как целая толпа слуг снует по замку, что-то делает, обеспечивает сносный быт. Здесь же людей — по пальцам пересчитать!
Я даже выглянула в окно, чтобы посмотреть — а правда ли есть огород, домашняя скотина? Разглядывая унылый осенний пейзаж за окном, увидела что-то яркое, мелькнувшее между деревьев.
Вгляделась, подождала. Интуиция подсказывала, что надо рассмотреть получше. И вот между деревьями мелькнул белый кончик, окаймленный черной полоской. Рыжий мех. Умный глаз. Я чуть не подпрыгнула на месте!
Сорвалась с кухни, выбежала во двор. Холодный воздух взметнул юбки, забрался в вырез рубашки. Чёрт, вся тёплая одежда осталась в комнате наверху! Не сводя глаз с деревьев, между которыми я видела рыжую макушку, забежала в холодную пещеру и схватила маленький кусочек сыра, лежавший с краю. Интересно, лисы едят изделия из молока?
Прокралась к деревьям, совсем близко растущим у замка, и тихонько позвала:
— Рыжи-и-ик! Рыжик, ты где?
Неожиданно сбоку, в самую коленку, ткнулся влажный теплый нос. Я опустилась вниз и присела, осторожно касаясь лисьей головы. Та доверчиво ткнулась мне в ладонь и начала обнюхивать кусочек сыра.
Я разжала пальцы и подвинула лакомство ближе к морде. Та с достоинством изучила кусок и молниеносно съела, на мгновение показав только острый розовый язык.
Узкая морда и осторожные повадки придавали лисе ту самую хитрость, которую так сметливо приметили наши предки и передали нам в сказках. Мой же Рыжик смотрел на меня круглыми темными глазками и будто бы изучал. Казалось, что вот-вот он (всё же мне казалось, что это самец, а не самка) откроет пасть и заговорит человечьим голосом.
Потом Рыжик отбежал в лес и остановился. Оглянулся, будто зовя за собой.
— Погоди, я сейчас! Только оденусь! — и я удрала в сторону замка, но зашла не с черного хода на кухне, где меня могли остановить, а с парадного. Осторожно ступая по коридору, белкой взлетела на лестницу и, запыхавшись, ворвалась в комнату. Быстро натянула джинсы под платье для тепла, свой старый синий свитер, голову замотала платком. На плечи накинула шерстяной плед, подаренный Бертой. Теперь точно будет тепло!
Выбежала, огляделась — Рыжика уже нигде не было видно. Позвала вполголоса, поманила — не откликается. Ну что ж ты!
Воздух и лес манили. Я огляделась, вдохнула свежий воздух: ну что за красота! Последние несколько дней я провела в каменном мешке, а ведь вокруг такой замечательный лес!
Природу я любила, и в душном городе сильно по ней скучала. Проводя каждое лето в детском лагере, привыкла купаться в речке, бегать по лесу, дышать свежим воздухом. Знала, как растёт земляника и дикая ежевика, как выглядит чистотел и папоротник. Собирала шишки для поделок и листья растений для школьного гербария. Большую часть детства я была предоставлена самой себе, пока мама с папой работали и обеспечивали нам стабильную жизнь.
И сейчас, осознав, какое это сокровище — нетронутый лес вокруг замка — я вдруг обрадовалась и вприпрыжку поскакала вперед. Тут же и тропинка под ногами обнаружилась, и настроение поднялось. Дав себе обещание не уходить далеко от замка — благо его видно издалека, он же на холме — я углубилась в лес.
— Мамочка, если бы ты знала только, куда я попала! — мечтательно произнесла я. — Всё как ты мне в детстве говорила! Буду плохо себя вести — стану уборщицей. Ну, вот и стала!
Внезапно стало остро грустно. Мне хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Стало страшно, что я теперь точно одна-одинешенька в этой непонятной взрослой жизни. Но, с другой стороны, я больше уже не смогу огорчить маму. Она больше не увидит, какая я неуклюжая и ни на что не годная. Жизнь уже посмеялась надо мной, заставив зарабатывать на еду уборкой, которую я терпеть не могла. Да я лучше пятьсот тортов испеку!
Я даже остановилась от такой мысли. А что, это выход! Чтобы заработать повышение, нужно делать что-то такое, чего другие не умеют. Я умею печь сладости, а здешние люди совсем ими не избалованы. От этой мысли я даже запрыгала на месте и побежала обнимать дерево.
Вы знали, что деревья — такие же существа, как и мы с вами? Если обнять дерево, прижаться к нему всем телом и закрыть глаза, то через несколько минут вы почувствуете, как подошвы ног начнет щекотать. Это энергия земли потекла сквозь ваше тело, а потом соединилась с деревом. А чтобы дерево поделилось с вами своей энергией — надо с ним поздороваться и мысленно об этом попросить. Всё очень просто!
Я сказала высокой сосне: «Привет!» и прижалась к ней щекой и всем телом. Вдохнула влажный смоляной запах. Мои мысли плавно перескочили на лорда Роба. Ужасно неудобно так его называть! Он был очень похож на кудрявого брюнета из кофейни, на которого я засмотрелась в самом начале своего путешествия. Правда, красавчиков всегда приходилось избегать. Ни один из них никогда на меня не смотрел, потому что я была очень далека от девочек, которые обычно окружают видных парней.
Противные рыжие веснушки, слишком белая кожа, синие венки, выступающие на запястьях и висках. Я не могла похвастаться модными шмотками, у меня не было денег на по-настоящему классные шмотки и косметику… Поэтому красавчики никогда меня не замечали.
Холодная капля упала на нос и я поняла, что пора отпустить дерево. На сердце стало легко и радостно — просто так. И я неспешно пошла по тропинке, изучая лес.
Самые яркими и красивыми были оранжевые клёны. Они растопырили свои резные пятерни и обмахивали меня водой, скопившейся на острых кончиках листьев. Высокие дубы потихоньку теряли свою бурую одёжку, и та с тихим шелестом падала на тропинку. Восхитительно пахло сыростью. Густые заросли папоротника стелились по подлеску и делали лес похожим на затерянную планету.
Я слышала птиц и непонятные стуки — этот невероятный мир жил своей жизнью. Выискивая взглядом грибы, я наткнулась на внимательную белку, которая подглядывала за мной с безопасной высоты. В ее когтистых лапках притаилась крошечная шишка. Ветка под моей ногой хрустнула и белка умчалась прочь.
Зато под коленку ткнулось что-то живое. Уже разворачиваясь, я догадалась, кто это — Рыжик не бросил меня, а догнал в середине пути.
— Ну какой ты хитрец! — восхитилась я. — Спасибо, что не бросил одну. Покажешь мне свой лес?
Лис или лиса (никогда не умела определять пол даже у кошек) припустила вперед, деловито припадая к тропинке и что-то вынюхивая. Я быстро пошла за ним.
В лесу темнело. Я и забыла, что у тех, кто встает после обеда, день обычно короток. Но Рыжик уверенно вёл меня вперёд, и с ним я почему-то совсем не боялась. Пространство наполнялось новыми звуками. Какая-то птица — неужели сова? — пролетела слишком низко, громко хлопая крыльями. Стало холодать.
Внезапно я услышала звуки, которые показались мне слишком необычными для вечернего леса. Будто бы песнопение или утробное мычание… Словно несколько человек мычали мелодию. Я такое слышала только на репетициях школьного хора, когда проходила мимо актового зала.
Но это пение было… иным. От него шевелились волоски на затылке и кожа на руках покрылась колючими мурашками. Рыжик тоже остановился и принюхался, низко опустив морду. Всё-таки буду считать его самцом, пожалуй.
Между деревьев замелькали фиолетовые сполохи. У меня появилось полное ощущение, что прямо посреди леса остановилась полицейская машина с мигалками. Не может быть! Я всё же… в своём, реальном мире? Разве это возможно?
Приподняв неудобные юбки, я припустила прямиком через лес на звук и огни. Они становились всё ближе, и будто бы обволакивали меня со всех сторон. Уже впереди была видна поляна, на которой двигались какие-то фигуры. Рыжик остановился и замер, присев за густыми кустами. Я присела вместе с ним, потому что то, что открылось мне через мгновение, выглядело слишком необычным.
Посреди лесной поляны, окружённой тёмной стеной деревьев, горел фиолетовый костёр. Пламя словно бы висело над травой, не трогая её, и кидало на лица окружающих синеватые отблески. Оно трещало так же, как обычное пламя, и, судя по всему, танцующим вокруг него женщинам было тепло.
Их руки были голыми, ноги — босыми, а волосы распущенными. На головах яркими пятнами мелькали венки из осенних листьев. Ни поясов, ни лент на них не было. Белые длинные сорочки без рукавов, и воздушные пелерины, спадающие с плеч. Женщины кружились в танце, ритмично поднимая и опуская руки, и что-то напевали. Тонкая воздушная ткань за их плечами повторяла движения, и, окрашенная в фиолетовый цвет от пламени костра, создавала необычную волнующую атмосферу.
Затаив дыхание, я следила за ритмичным танцем, и сердце рвалось туда, к ним. Сбросить бы тяжелые башмаки, тесные джинсы, дать босым ступням почувствовать свободу и мягкость зелёной ещё травы! Закружиться в танце, напевая гипнотизирующую мелодию, и обрести вот таких подруг.
Внезапно из пламени костра появилась высокая белая фигура и поплыла по поляне. Это же натуральный призрак! Седовласая старица, одетая точно так же, как и её жрицы, была выше их всех. В руках у неё был увитый растениями посох, сделанный из гибких ивовых прутьев. Белые волосы развевались во все стороны. Она плыла по часовой стрелке и делала странные движения руками.
Поворот головы, пронзительный взгляд фиолетовых глаз — и она уже смотрит прямо на меня. Сквозь разделяющие нас метры, стволы деревьев, мой страх — она увидела меня!
Внезапно сильно заболел центр лба. Страх пробрался в лёгкие, которые уже наполнились воздухом, чтобы закричать. Но из распахнутого рта не донеслось ни звука.
Я просто повернулась и изо всех ног бросилась назад. Сердце стучало в груди, заглушая мысли. Обернуться было страшно — если призрак старухи меня догоняет, то я кончусь прямо здесь, посреди чужого мне леса.
Через время я уловила движение сбоку и поняла, что рядом со мной широкими прыжками бежит Рыжик. Вот у кого даже дыхание не сбилось!
Спустя долгие минуты оглянулась и увидела, что за мной никто не гонится. Можно остановиться и выдохнуть, собравшись с мыслями. Рыжик остановился рядом. Даже язык не высунул, псина! А у меня закололо в боках и от страха подгибались коленки.
Что я такое увидела? Это была… магия?
Подняв голову вверх, я увидела полную Луну, которая спокойно висела над лесом и с насмешкой взирала на меня.
— Рыжик, ты бессовестный! Ты куда меня привёл? — с упрёком сказала я, слегка щёлкнув его по уху. Лису не понравилось.
Он отскочил с тропы и поплёлся в лес.
— Эй, погоди! Ты что, меня бросаешь? — закричала я и вдруг ощутила, что не знаю, где я.
Остановившись, Рыжик повернул ко мне умную морду и даже, как мне вдруг показалось, вздохнул. Потом подошёл к какому-то дереву и начал лизать ствол. Что он там нашёл?
Приблизившись, я потрогала место, которое его заинтересовало, но ничего интересного не нашла. Просто кусок стрелы, воткнувшейся в дерево. Хм. Стрела? У них тут вовсю используют лук и стрелы?
Но Рыжик уже отвернулся и вновь засеменил по лесу. Спустя каких-то пять минут я увидела заветную тропинку, а в конце её — сам замок.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Приходи ко мне ещё, я вынесу тебе что-нибудь вкусненькое!
Но лис уже меня не слушал, скрывшись в чаще леса. Остаток пути до замка я проделала одна.
Когда вошла в кухню с чёрного входа, то меня окутал пряный запах мясной похлёбки и свежевыпеченного хлеба. А ещё пахло чем-то таким домашним… знакомым… жареная курица!
О Боже, курочка! Рот мгновенно наполнился слюной и я поняла, что жутко голодна.
— Куда пошла?! — окрикнула меня Сибилла, которая деловито резала что-то пряно пахнущее в деревянной миске. Я подошла к ней и заглянула через плечо — квашеная капуста! Я попала в рай!
— Я есть хочу, — жалобно проблеяла я и, сделав шаг назад, вдруг подпрыгнула и заорала от боли.
Огненный противень, стоявший на самом краю у печи, обжег мне локоть и всю заднюю часть предплечья.
— Чёрт, чё-ёрт, чё-ё-ё-ё-ёрт, — запрыгала я, всхлипывая от боли. — Ну кто ставит противень на проходе!
К запаху жареной курочки прибавилась жареная Женя.
— Это ты смотри, куда идёшь! — прикрикнула на меня Сибилла и с ворчанием захлопотала. Схватила меня за руку, подвела к мойке и полила холодной водой на обожжённые места.
— Хэл, принеси мёда из кладовки! — скомандовала она рыжему детине, и он с невиданной прытью помчался в тёплую кладовую.
— Зато узнаешь, что мёд нужен не для того, чтобы им лакомиться, — недовольно отчитывала меня Сибилла. — Как так можно! Тебя хоть привязывай!
Увидев на моих глазах слёзы, притихла:
— Ладно, чего уж. Не реви! Тебя лорд просил подняться к нему, когда ты вернёшься. Наверное, твоё густое молоко ему понравилось.